Все равно подчинишься

      Если сказать, что Мин в смятении, то это будет равносильно тому, что ничего не сказать. Юнги не понимает, когда он мог проглядеть такое.       Как бы то ни было, сейчас он сидит за одним столом с Господином Чоном и его близким другом или коллегой (кто это именно Юнги не понял), в компании Ким Тэхёна и, разумеется, Чон Хосока. Тот представил Юнги как своего парня, не говоря ничего об их истинности. Юнги должен был бы думать, что и этого достаточно, чтобы привести в состояние шока родителя Чона, но Мин почему-то хотел услышать «мой истинный» от Хосока. Юнги крепче сжал чужую ладонь, когда Господин Чон улыбнулся ему, кивая. — Что происходит? — шепчет Юнги Хосоку.       Они сидели за столом. Чон старший произнёс речь, поблагодарив всех за насыщенный и плодотворный квартал, и не забыл порадовать всех с предстоящей премией. Юнги бы порадоваться и как принято поаплодировать, если бы не это.       За столом, за которым он, по идее, не должен находиться, Юнги тужится, прижимаясь к стулу, и не произносит ни слова.       Хосок, о чем-то оживлённо болтавший с кем-то незнакомым для Юнги, вдруг переменился в лице и повернулся к Юнги. Вместо слов он положил свою руку на колено Мина, а последний дернул ногу. — Успокойся, Юнги-я, — ласково шепчет на ухо альфа.       Омеге было не до слов, он только хмыкнул в ответ и продолжил ковырять вилкой полупустую тарелку. В горло ничего не лезло, ему было крайне некомфортно в таком обществе. Не его это все.       Краем уха он услышал обрывки разговора: Тэхен рассказывал о том, что их новый проект с Мином получился успешным. Но Юнги не стал заострять внимания на этом, лишь отдаваясь ощущениям от руки, так нежно поглаживающей его бедро. Это было похоже на то, как будто ты гладишь свое домашнее животное: кота или собаку. Мин сразу понял, что это был Хосок. И из-за этого Юнги захотелось выпить как минимум пару бокалов чего-то покрепче. — Почему ты не сказал? — еле слышно бормочет омега более для себя, нежели желая прояснить что-то. Альфа услышал, как понял омега, потому что тот надавил сильнее на бедро, и через минуту ответил. — А ты и не спрашивал, — словно это элементарно просто, произнёс Хосок. — А как я должен по-твоему спросить об этом? — шипит омега, в ответ получая взгляд полный страсти, но какой именно страсти не понятно. — А теперь это что-то меняет, Господин Мин? — с сарказмом отвечает ему младший. — Можно просто Юнги, — поворачивает голову к студенту. Их взгляды пересекаются. Что-то дьявольское мелькает у младшего, не предвещающее ничего хорошего. — Господин Мин, будьте немного тише. Вы же не хотите, чтобы мой отец услышал вас? «Что ты задумал?» — Мин нахмурился. Ему в этой ситуации ничего не нравится, все это его настораживает.       Чужая левая ладонь поднимается выше по бедру, и Юнги в миг осознает, куда влип. Нет вероятности того, что никто не увидит того, что делает Чон. А он же пальцами цепляет молнию на брюках и дергает собачку вниз. — Хосок, убери руку, — Мин пытается медленно приблизить свою руку к ширине, чтобы перехватить руку младшего, и ему это удается. Он осматривается вокруг, надеясь, что хоть люди за столом не видят этого. Все, оказалось, больше обращали внимание на небольшое представление на сцене. — Юнги, — омега видит, как Хосок неодобрительно проводит указательным пальцем, цокая, — убери свою руку. — Чон, прекрати! — в полный голос произносит Юнги и в эту же секунду жалеет. Чон-старший, расслышав свою фамилию, поворачивается к покрасневшему Юнги. — Мин-щи, с вами все в порядке? — с долей волнения спрашивает Чон-старший. — Да-да, спасибо, — тихо произносит Юнги, но его резко перебивает Хосок. — На самом деле нет, он перепил. Сам мне сказал, что его начинает тошнить, — искусно врёт Хо. — Мы можем ненадолго отлучиться? Хозяин вечера кивает, говоря, что лучше в такой ситуации выпить таблетки и отдохнуть. Студент благодарит отца и берёт за руку истинного, который рывком поднимается с места, быстро кланяясь соседям. Пройдя через несколько залов, Хосок заталкивает его в ванную комнату. — Хосок, ты охренел? — огрызается омега, как только дверь закрывается. — Нет. — Объяснись! Что это, блять, такое было? — терпению омеги пришёл конец. Мин шагами мерил просторную ванную. — Чон Сынгу — мой отец, а что? — приподнимает одну бровь Хосок, спиной упираясь в дверь. — А что? Тогда зачем всё это, практика и куча дерьма? Ты лгал мне? — последнее Юнги произносит в миг осознания. — Я не лгал, — тут же отзывается альфа.       Юнги скалится, не имея желания всё это продолжать. Ему срочно нужно подумать. Подумать о том, что нужно ли ему всё это. Да, истинный, но не факт, что родители альфы обрадуются такой омеги. — Я не виделся с отцом три года, — видя, что Юнги о чем-то думает, он продолжает своё объяснение. — После смерти папы я перестал разговаривать с ним. Не спрашивай об этом, потому что на то были свои причины… Я жил за счёт своих накопленных средств, подрабатывал. Мы изредка разговаривали по телефону, и в этом году я впервые с ним увиделся. На практику к тебе договорился сам, ведь знал, что рано или поздно отец будет этого требовать. Не накручивай себя тем, что я лгал. Отец никак не влияет на мою жизнь сейчас. Поверь мне, — Хосок с каждым словом медленно приближался к внимательно слушающему его парню. — А я не хотел начинать с этого разговор, — говорит Хосок, слегка усмехаясь. — Мне так жаль твоего папу, — тихо произносит Юнги. Он раскрывает руки, желая обнять своего альфу, на что Хосок только мягко прижимает Мина к себе. — Почему ты пригласил меня за ваш стол? — всё же, объятия рано или поздно заканчиваются. Юнги отодвигается, задавая свой вопрос. — Глупыш, ты мой… Моя сладкая вата, — улыбается альфа, получая за это толчок локтем, а после слышит: — Показушник, оделся-то как, — смеётся Юнги, намереваясь сменить столь смущающую его тему. — Всё для тебя, — улыбаясь, Чон притягивает обратно к себе омегу. Обвивая руками талию, а после медленно спуская руки к накаченной попе, сжимает ягодицы. — Такие мягкие, — горячо шепчет Хосок на ухо, после мокро облизывая его. Юнги лишь пожимает плечами, расценивая действия парня грязными. Чон издаёт смешок и крепче обнимает, двигаясь поближе к столику с полотенцами, тем самым прижимая с двух сторон гендиректора. — Хосок, что ты делаешь? — смущенно произносит Мин. Ласки ему приятны, но не здесь же заниматься этим. И все же Юнги понимает, что не сможет без этого и, получается, уже нет обратного пути. — Это ты будешь что-то делать, — томно выдыхает с наигранным стоном Хосок, сильнее сжимая ягодицы, от чего омега ойкает.       Чон ластится, прижимаясь ближе, хотя ближе уже некуда. Чувствуя жаркое дыхание друг друга, рубашка альфы становится немного влажной и начинает слегка прилипать к телу от столь горячего истинного. Тот, в свою очередь, прокладывает путь от пресса к груди Хо, расстегивая при этом рубашку, а второй рукой ближе к ремню, не торопясь вытаскивать его. — Боже, Мин, давай дальше, — шепчет альфа, покрывая поцелуями область скул и оставляя там капельку своей слюны.       Его извращенное желание заключается в том, что он очень сильно хочет облизать лицо Мина, от которого немного пахнет алкоголем.       Если сегодня «это» случится, то он ничего не скажет насчёт своего принципа, плевать на него. Альфа начинает настырнее водить руками по телу, поднимая рубашку на спине, оставляя свои царапины на белоснежной коже. — Сделай это, — снова раздается голос, на который Юнги не реагирует. И даже, наоборот, приостанавливает свои манипуляции над чужим ремнем. Чон этого не выдерживает и срывает с себя этот чертов ремень, который падает со звоном на кафельную плитку ванной комнаты.       Они меняются местами: Юнги теперь зажимает Хосока между собой и тумбочкой. Мин спускает чужие брюки и уже готов просить прощения за тогдашнее, а после Хосок запрыгивает на тумбочку, снимая полностью брюки, и разводит ноги, приглашая. Юнги пошло смотрит на парня, который сидит на тумбочке. Если Хосок и так был выше его на пару сантиметров, то теперь у них разница в росте стала намного больше. Чон кладет свои руки на плечи и наклоняется за поцелуем, вместо этого получая несильный укус нижней губы. — Ммм… — тянет обиженно альфа, а омега глупо смеётся, слизывая капельку крови с губ, и наклоняется к твердому органу.       Больше Чон ничего не говорит, не выражает недовольство, а только руками хватает волосы омеги и немного массирует голову. Укладка Юнги безвозвратно потеряла свой приличный вид, превращаясь в птичье гнездо. Хосок давит сильнее, заставляя взять глубже. Прикусывает губы, чтобы не застонать, из-за этого шумно дышит. Слишком хорошо, чтобы думать о людях, которые ходят на расстоянии пару метров или которым вдруг приспичит в туалет. Было плевать, что может кто-то постучать.       Юнги причмокивает, тем самым вызывая ответную реакцию альфы. И где-то в уголке сознания омега осознает, что ему это начинает нравиться. Может, когда-нибудь он сможет так же шикарно отсосать, как и его малыш.       Хосок уже на пределе. Он бедрами подается ближе, уже находясь на краю столика, чувствует, что начинает соскальзывать с поверхности, но Мин вовремя подталкивает обратно и заставляет ногами обвить его. Хосок лишь жалеет о том, что пиджак не снял, ведь здесь жарко, как в сауне. А вот на Юнги пиджака не было, только одна тонкая белая рубашка, которую так сильно хочется разорвать.       Хосок рвано выдыхает, на секунду задерживая дыхание, когда Юнги использует пальцы, задевая яйца. Мин сосет член как мороженое, мокро и немного больно, но в то же время, чертовски заводит, хочется большего. Чон дергает за волосы омегу, поднимая его, и в ответ слышит шипение, следом спускается на холодный пол в одних носках и, пошло прикусывая губу, пристально разглядывает затраханного омегу и поворачивает к себе спиной.       Мин без слов понимает, что нужно делать, ведь сам этого хочет. Очень хочет, поэтому быстро расстегивает брюки, но не успевает спустить их, как Чон перехватывает его руки и вместо него снимает брюки и сам же приседает вниз. Мин наклоняется, упираясь локтями на поверхность тумбочки, подкладывает под себя пару полотенец, как бы подготавливая себя быть оттраханным, и реагирует лишь на то, что что-то мокрое лижет его анус. Чон просто не смог сдержаться.       Хосок сильнее надавливает на поясницу, заставляя открыться ему, и проталкивает язык как можно глубже. Отстраняется, чтобы с полки над раковиной взять баночку с жидким мылом. Химический запах фисташек с какао обволакивают не только пальцы, но и всю комнату, погружая пару в ещё более интимную атмосферу.       Пока Хосок, как кажется Юнги, играет со своими пальцами, он обводит свой уже давно колом стоящий член в кольцо, медленно надрачивая. Хосок слышит и краем глаза замечает, как его парень «пиздец, как неплохо наслаждается самим собой». На самом деле все это было определённо не так, но что сказать студенту.       И на стон омеги тот реагирует моментально и, пользуясь этим, вводит сразу два пальца, параллельно сжимая руку Юнги, которая была на члене. Из-за этого по всей ванной комнате разносится высокий и довольно громкий стон Юнги. Он пытается отдернуть руку, но у него ничего не получается, поэтому сильно сжимает член не самопроизвольно, а из-за чужой ладони. — Тихо, не кричи, — басит парень на коленях и продолжает медленно, не собираясь больше причинять дискомфорт, разрабатывать, раскрывая внутри пальцы как ножницы. Только, в итоге, вместо терпения Чона, что было на исходе, Юнги всхлипывает и просит: — Да, блять, прекрати уже и трахни меня.

***

      Намджун только потянулся к карману брюк за телефоном, чтобы позвонить Юнги, как почувствовал знакомый запах.       Конечно, говорить о чем-то конкретном невозможно, находясь в помещении, забитом до отказа людьми, с разной едой и выпивкой, не говоря уже и о парфюмах.       Но, несмотря на это, Ким точно уловил что-то знакомое, по этой причине телефон так и остался лежать в кармане. Альфа рыскал глазами вокруг: все были торжественно одеты, наигранно смеялись, некоторые были со своими вторыми половинками. В общем, если так посмотреть, то ничего примечательного.       Намджун печально вздохнул и поплелся в сторону ближайшей выпивки. Пока подавали только шампанское, поэтому Ким взял его и выпил один бокал, причмокивая губами. Сзади послышались шаги. Сперва Ким подумал о друге Юнги, поэтому не сразу повернулся, поставив бокал, но потом увидел, что стояла знакомая личность, если можно ее так назвать. — Добрый вечер, Ким, — слегка наклоняясь произнёс подошедший. Намджун также в ответ наклонился приветствуя. — Не знал, что вы здесь будете, — сказал знакомый Кима. — Да, я работаю в этой сфере, — Намджун берет у мимо проходящего официанта сразу два бокала шампанского и передаёт один из них собеседнику. — Ну что, выпьем за столь прекрасный вечер, — произносит Ким, и, получив кивок, они оба залпом выпивают.       После он направляется на своё место за столом с коллегами и заводит разговор. Джуну скучно не было, по крайней мере, когда есть с кем поболтать. Разумеется, учитывая факт того, что Ким Намджун — известный продюсер, поэтому он довольно-таки неплохо знает многих рекламных и не только звёзд.       Друзья приглашают его после этого в клуб, но Ким вежливо отказывается. Из-за того случая в клубе он как-то не хочет туда возвращаться. Да, он понимает, что они поедут в совершенно другое заведение, где обслуживание на превосходном уровне, и да, он знает, что шанс встретить того парня ничтожно мала, но рана от случившегося ещё свежая, поэтому он лишь отрицательно мотает головой.       Посмеявшись от очередной шутки модели, Намджун чувствует, как его кто-то сверлит взглядом так, что тело покрывается мурашками. Ким поворачивает голову и на глаза попадается Мин, о котором он совершенно забыл. Альфа хотел уже помахать рукой, чтобы привлечь внимание, но не успевает. «Юнги, ты не говорил о том, что притащишь сюда студента своего», — думается Киму, когда видит, как Хосок весь из себя пафосный подает руку. — «Боже, Юнги, честное слово, покраснел до кончиков ушей», — Ким улыбается и сжимает пальцами бокал, который держит в руках, а после провожает взглядом парочку. Его друг сел за главным столом, и Киму приходит осознание ситуации. — Так и думал, что что-то не так, — увлеченный зрелищем за другим столом вслух произносит Джун, тем самым привлекая к себе внимание соседей. Те тут же устремляют взгляд на Кима. — Ого, так вот он, Чон Хосок, сын Господина Чон Сынгу, — удивленно охают одни, другие уже расценивают то, как бы переспать с молоденьким и красивым парнем, а самое главное богатым. Господин Чон же произносит речь, как и всегда положительно отзываясь о всех присутствующих и тех, кто кадровики, в общем, прочий персонал, который в офисе трудится.       Сказать, что Ким был в шоке, — это почти ничего не сказать. Хотя из всего этого он был удивлён тому, что его лучший друг промолчал и не поделился тем, что его истинный — сын самого главного. Хотя бы так: коротко и предельно ясно. В общем, Ким мысленно поругал за такое упущение со стороны друга и принялся есть. Но не прошло и минуты, как он снова покрылся мурашками. «Неужто заболел?» — и с щеками полный еды начал вертеть головой, ища возможный сквозняк.       Разумеется, всё из сидячего положения не увидишь. К этому выводу через пару секунд пришел альфа.       Ким краем глаза замечает, как Хосок лапает его друга, тем самым вызывая усмешку у альфы. Именно за этим же столом тот самый знакомый, который смотрит на Джуна, не отрывая взгляда. Джун в ответ хмурится, щеки по-прежнему были наполнены едой. На самом деле, Кима совершенно не смущало это, ему было плевать, что это некультурно и «ты не у себя дома». У других это выражение лица вызвало бы недоумение и скорее стыд, но тот «знакомый» широко улыбнулся, прикрывая немного ладонью белоснежные зубы.       Вот от такой реакции Ким не выдержал, засмущался и перевёл взгляд к себе на тарелку. Доев блюдо, он все же, под предлогом «я пью шампанское и не мои проблемы, что перед мной ты», продолжил смотреть на стол Мина, но тот беседовал с Чоном-старшим. Намджун недовольно фыркает, прекращая эту затею, и вновь вникает в разговор друзей. Когда тема разговора сменилась раз десять и живая музыка настраивалась на другую мелодию, Ким решает подойти к Юнги и увлечь в разговор, но, может, чуть-чуть расстраивается, вспомнив недавние мысли. Только Ким встал, как заметил, что за столом не было ни его друга, ни его истинного. «Ебать просто. Не могли подождать?». Зато тот парень сидел там же. — Привет снова, — по громче произносит Джун и вежливо кланяется двум другим рядом сидящим людям. Чона-старшего не было. — Привет, — встаёт с места Тэхён и краем губ улыбается. — Может, пройдемся, осмотримся? — от неловкости немного медленно произносит своё предложение Намджун. — Да, конечно, — живо отзывается Тэ.       Тэхён через десять минут общения с Джуном приходит к выводу, что хомяк Ким не знает, кто он. Тэхён же никогда не был знаком со смыслом слова «терпение» и прямо произносит, когда они заворачивают к цветущему саду. — Ты пахнешь мятой, — через паузу добавляет. — Мне очень нравится.       Намджун широко раскрывает глаза, пару секунд обрабатывает информацию и в итоге выдаёт: — Я твой не чувствую, каков твой запах? — совершенно ни как Тэхён отвечает Намджун. Это более похоже на «мм, понятно, но ты не в моём вкусе». Но это никак не портит настрой Тэхёна. И он останавливает мятного и прижимается к нему, позволяя чужому носу уткнуться в область ключиц. Слабый, но в то же время чистый и четкий природный запах морского бриза наполняет лёгкие Кима, а в свою очередь, другой Ким вдыхает мяту. — Омега? — вскидывает бровь Джун, делая маленький шаг назад и в ответ видит слабый кивок. — В Японии не принято демонстрировать в общественных местах свой запах, если ты одиночка, — оправдывается омега, печально это произнося. — Одиночка? — не ослышался ли Ким? Это ведь имелось в виду? Без парня? — Да, я ждал истинного, — смущенно бросает слова Тэхен.       Продюсер хотел было что-то сказать в стиле: «Боже, как я счастлив встретить тебя», но вместо ненужных слов он кладёт руки на щеки и мягко целует чужие губы, которые были сладкие из-за бальзама для губ. Если Намджун думал о первом поцелуе в романтическом плане, то Тэхёну невесомого поцелуя было мало, поэтому он сжимает воротник чужой рубашки и углубляет поцелуй, раскрывая рот шире и пропуская колебавшийся язык Нама       В целом, со стороны это было романтично: среди кустарников красных роз, на фоне которых фонтан, а по близости никого, потому что это место далековато от обычной прогулки. Намджун целует, прижимая к себе ближе истинного и кайфуя от живого запаха морского бриза, и от эмоций кусает губу, обнимая за чужую талию.

***

      Юнги, весь вспотевший, ругает себя от того, что проебал пиджак, хрен знает где. На деле же, он повесил темно-синий пиджак на спинку стула, на котором сидел на банкете. Вспотел он от жаркого секса, притом дважды. Хорошо, что одежда, которая сейчас на нем, не была запачкана «странными» пятнами. Сам же «трахатель» выглядел не лучше. Зато от них за километр несло запахом какао и фисташек. Юнги, запихивая руку в брюки, поправляет их на попе, потому что «ебать, в жопе мокро и влажно». Всё-таки жидкое мыло сделало своё дело. Зато более-менее гигиенично, в плане, когда ещё его вымоет парень хорошенько и с мылом. Может, Юнги и думал, что всё хорошо и ситуацию он держит под контролем, но всё было не так. — Знаешь, ты ещё не отработал, — и на лице появляется ухмылка. Хосок моет руки и протирает Юнги, стараясь привести себя и его в приемлемый вид. Ну если не получится, то ладно. — Плевать, пошли, — в итоге вымученно произносит Чон и берет за руку омегу, переплетая свои пальцы с чужими. Как бы они не старались скрывать то, что происходило ранее, но со стороны было видно, точнее, понятно, как ясный день, что «эти двое из туалета вышли. Смотри, как выглядят, ебались сто процентов».

***

(дополнительный отрывок. На фоне OST — Troye Sivan — My My My!)       Возвращаются они через довольно-таки большой промежуток времени. Отец Хосока недовольно осматривает сына и разочарованно отворачивается, видимо, что-то заметив. Сыну же было не до одобрения родителя, ведь всё его внимание было на истинном, на маленькой, по сравнению с его, руке. А Юнги крепче прижимается к альфе и говорит себе под нос всякую чушь, чтобы лишь отвлечься от чужих взоров, которые также были неодобрительны, но небольшая часть гостей все-таки смотрели с интересом. — Пойдем потанцуем, — шепчет Хосок, наклоняя голову. Прозвучало не как вопрос, и Мин это сразу понял и, просто кивнув, поплелся за парнем.       Пока Юнги искал бокал игристого вина, Чон что-то шепнул, и через секунду музыка сменилась на другую. Юнги так и не успел выпить, как Хосок прижался к нему, подпевая автору песни «My My My!».       Вообще, это нельзя было назвать тем танцем. Это было больше похоже на то, как два влюбленных парня прилипли друг к другу и покачивали бедрами, делая медленные круговые движения телом. Зато Альфа был весьма доволен, ведь он обнимал «сладкую вату» за шею и поглаживал его волосы. Юнги же мурлыкал от приятных ощущений и крепче сжимал его в объятиях.       Казалось, прошла вечность. Только они тонули в прекрасном голосе и никого больше не было вокруг них. Но на самом же деле, всё это прекратилось, когда песня даже не успела исполнить последнюю ноту, потому что ее кто-то резко выключил. А тем, кто выключил песню, был Чон Сынгу.