выходи, выходи

Иногда, когда Намджун исчезал на охоте, это буквально выводило Хосока из себя. Это было нечестно. Хосоку приходилось оставаться дома с Тэхеном, который пока не мог позаботиться о себе самостоятельно, в то время как Намджун получал возможность выходить на улицу и убивать все, что он только видел, а после тащить это домой и зарезать и убить уже должным образом. Это было нечестно. Он нахмурился и провел ножом по точильному камню. Он должен был быть острым к тому времени, когда Намджун вернется, и именно это дело отвлекало его от зудящего ощущения под кожей, которое предшествовало его скорой течке. Всю его кожу покалывало, и это делало его еще более возбужденным. Тэхен спал наверху. Хосок отправил его спать около часа назад, укутав в тяжелое одеяло и заставив утонуть в куче подушек. Он был странным, но они почти усыновили его, так как обнаружили его брошенным в лесу, поэтому Хосок сильно хотел заботиться о нем. Даже если это означало, что он оказался в ловушке собственного дома, не в силах уйти куда-нибудь с Намджуном, как ему того хотелось. Даже если он немного боялся того, что Тэхен мог попытаться овладеть им, пока Намджуна не было дома. Не то чтобы тот правда собирался это сделать. Просто Хосок слишком сильно нервничал и думал так о каждом волке, которого встречал. И это было одной из причин, почему их стая была такой маленькой и сплоченной. Он уже наполовину закончил, когда услышал знакомый вой. И его тембр и хрип заставили его волосы практически встать дыбом. Вскочив из-за кухонного стола, он побежал к двери и прищурился, чтобы попытаться рассмотреть силуэт Намджуна в нескольких ярдах. На границе с лесом он заметил знакомую морду, а после услышал все тот же вой, который на этот раз звучал почти расстроено. Хосок не подумал о Тэхене. Не подумал о том, что оставил дверь незапертой, он просто побежал, заставляя себя обратиться, чувствуя траву всеми частями своего тела, как можно скорее пытаясь добраться до источника того тревожного звука. Намджуну было больно? Он попал в капкан? Он прорвался сквозь поле и деревья на четвереньках, и его сердце колотилось так, что практически могло сломать его ребра. Это была кровь. Хосок слышал ее, чувствовал ее вкус на своем языке. Он в страхе залаял и почти обратился обратно, что давало ему возможность накричать на Намджуна, когда его тело врезалось ему в спину, и его опрокинули на тушу огромного оленя, рога которого были слишком острыми и не подходящими сезону. Его внутренности и мясо все еще были теплыми, Хосок ощущал это всем своим телом. Он зарычал и выставил напоказ свои все еще волчьи зубы, когда услышал за своей спиной мягкий и успокаивающий рык. Это точно был Намджун. Хосок вцепился зубами в руку и толкнулся плечом назад, чтобы полностью обратиться и двигаться быстрее. – Слезь, блять, с меня, ты ебаный... Ты меня напугал. Намджун, который сейчас был в образе потрясающего черного волка, только фыркнул на это. – Серьезно, какого хуя, – Хосок сел, и ребра оленя под ним не сломались только каким-то волшебным образом. Намджун подошел ближе и ткнулся своей огромной головой Хосоку в живот, низко и одобрительно зарычав. – Он не такой большой, чтобы тебе нужна была помощь, Ким Намджун, я серьезно. Какого хера. Намджун посмотрел на него большими желтыми глазами, и Хосок почувствовал, как его сердце пропустило удар, как и всегда. Намджун смотрел на него месяцами – через плечо, через столики и даже когда они сошлись – а еще он всегда мог загнать его в угол, когда тот убегал от него в лунном свете, после чего они спали на улицах и наслаждались друг другом в обеих формах. После этого им разрешили спариваться, и Хосок влюблялся в Намджуна все больше и больше с каждым днем. Даже когда тот был глупым мудаком. Глупым мудаком, который сейчас ткнулся носом Хосоку в пах. – Эй, эй, эй, – тот щелкнул Намджуна по носу. – Слезь с меня, придурок. Нам нужно отнести это домой, – Намджун зарычал, обнажив зубы, а после навострил уши и завилял хвостом. – Да ты шутишь, да? Ты что, не можешь подождать всего двенадцать часов– Намджун толкнул Хосока обратно на оленя, активно обнюхивая его штаны. Поза была неудобной, и Хосоку пришлось опереться на свои руки и откинуться назад. – Эй! – он вскрикнул, пытаясь хоть как-то отстраниться от него. – Ким Намджун! Слезь с меня! Я не позволю тебе выебать меня как... Ау!! Намджун зубами начал стаскивать с Хосока пижамные штаны. Он знал, что тот никогда не носил белья, но все равно вскрикнул от смущения, когда с него сдернули штаны, и он задницей почувствовал мягкую шерсть оленя, из шкуры которого они скорее всего сделали бы штаны или обувь. – Нет, Намджун, да ладно, – Хосок начал извиваться, перевернулся на живот, пытаясь умоститься на туше оленя, одновременно с этим вцепившись в лесную подстилку, после чего рычание Намджуна отрекошетило в его голове, и он застыл. Он замер, потому что почувствовал жаркое дыхание Намджуна и запах крови на его зубах. Ему было страшно, и он собирался разреветься, он просто знал это. Он всегда ревел, когда кто-то рычал рядом с ним, это было частью его биологии, это пугало его– – Намджун. Пожалуйста, я боюсь, Намджун... – Хосок никогда не мог обратиться, когда ему было страшно. Но он довольно далеко продвинулся в том, что теперь мог сказать Намджуну все, что угодно, когда он нервничал. Он терял всякую способность рассуждать, всякую возможность думать. Намджун иногда называл его котенком, прямо как детеныша-кролика: при виде опасности он просто застывал, сжимался и прятался куда-либо. Все в порядке, Хосокки, мысленно произнес Намджун, и Хосок почувствовал, как его животная паника утихла. Намджун лег головой ему на спину и бедра, успокаивающе и урчаще зарычав. Это было так глупо – то, что он так сильно нервничал, но Намджун никогда не заставлял его так чувствовать себя. Они были вместе достаточно долго, чтобы Намджун знал, что болтовня Хосока была всего лишь его биологическим ответом на рычание альфы; он никогда не понимал разницу между «обрати на меня внимание» и «я злюсь на тебя», а Намджун никогда не пытался ему этого объяснить. И он никогда не поднимал на Хосока голос. Я не собираюсь трахать тебя вот так, голос Намджуна был грубым и выразительным. Хосок никогда не был хорош в телепатической связи, по крайней мере не так, как Чимин. Я просто хочу тебя подготовить. – П-подготовить? – выдохнул Хосок, сжав мох пальцами. Да. На мою добычу, Хосок. Не в силах не повиноваться, тот задрожал и взобрался на оленя, поближе к рогам. Туша была все еще теплой, и Хосок свесил ноги по обе стороны от нее, когда Намджун толкнулся холодным носом ему в бедро. Хосок зажмурился и прижал кулаки к лицу, пытаясь схватиться за мех, который был слишком коротким для этого. Намджун обнюхал его бедра, а после облизал заднюю часть его коленей. Хосок вспомнил о том, как Юнги рассказывал ему о его сексе с Чимином, который в тот раз был наполовину обращен; он выглядел как Анубис, бог с головой шакала. Юнги боялся спать с Чимином, когда тот был полностью в обличье волка, ведь человеческое тело было совсем не предназначено для такого рода воздействия. И Хосок полностью разделял его чувства. Я не собираюсь трахать тебя вот так, еще раз произнес Намджун, прежде чем его голос исчез, и звуки леса отвлекли Хосока, внезапно оказавшись слишком громкими. Совы и ломающиеся ветки, воющие койоты и другие волки, которые, подобно им, воспользовались этой ночью. Хосок взвизгнул, когда Намджун в первый раз лизнул внутреннюю сторону его бедра. Он немного толкнулся назад, и Намджун одобрительно заурчал. Раздвинь ноги. Тихо и жалобно всхлипнув от страха (или, скорее всего, от отвращения), Хосок потянулся, выгнув спину, и развел свои ягодицы. И к своему ужасу и унизительному восторгу, Намджун сразу же ткнулся в его дырку, от которой точно пахло предстоящей течкой, а после длинно и влажно лизнул ее. – Боже мой, Намджун– У него был длинный язык, и он вылизывал мошонку Хосока, его ягодицы и заднюю часть бедер. Он лизал его до тех пор, пока Хосок не захныкал, успокоившись, а после укусил его за затылок, из большого и черного зверя превратившись в высокого и мускулистого парня, чьи серебристые волосы сияли, несмотря на темноту. – Ты так хорошо пахнешь, – пробормотал Намджун, а потом потер пальцами нижнюю губу Хосока. – Возьми в рот. Хосок подчинился и заскулил, потеревшись бедрами о тушу, и мех был таким мягким под его членом, а ребра – такими твердыми. Он обернулся, чтобы увидеть, как Намджун смотрел на него, а после вскрикнул, когда тот толкнулся в него мокрыми пальцами. Он попытался насадиться на них, застонав с пальцами у себя во рту. Все пахло кровью и Намджуном. Яркий медный вкус в воздухе был почти таким же возбуждающим, как и сам Намджун, кусающий Хосока за бедра, когда проталкивал в него уже четыре пальца, двигая ими внутри и ухмыляясь. – Ах... Ах, Намдж–ах– Хосок уперся ногами в землю и попытался снова насадиться на пальцы, схватившись за рога оленя для сохранения равновесия. Намджун усмехнулся и укусил изгиб ягодицы, а после задвигал рукой немного грубее. – У тебя уже совсем скоро течка, да? – спросил он, задвигав указательным и средним пальцами. – Ты никогда не разрешал мне делать это с тобой, когда у тебя ее не было. – Я г-говорил тебе, двенадцать ч... Иисусе, – Намджун согнул пальцы внутри и пошевелил ими, достаточно для того, чтобы мучительно поддразнить его. – Выеби меня, – выдохнул Хосок, пытаясь раздвинуть ноги, потеревшись бедрами об оленя. – Пожалуйста, Намджун, мне нужно... – он знал, что говорил как шлюха, но Намджун был его первым – и единственным – и было нормально, что он видел его настолько слабым и отчаявшимся. – Пожалуйста. – Прямо здесь? – спросил Намджун, и Хосок заскулил. – Прямо здесь, на улице и прямо на моей добыче, Ким Хосок? Здесь ты хочешь, чтобы я тебя выебал? Как будто это все не ты устроил, подумал про себя Хосок и беззвучно рассмеялся, подтянув под себя одно колено и прижав его к туше. Ему нужно будет поддразнить Намджуна об этом позже, но сейчас его приоритеты были где-то в совершенно другом месте. – Да, да, да, Намджун, пожалуйста– Намджун взобрался на него, и Хосок вскрикнул от облегчения, потому что Намджун был настолько возбужден, а он чувствовал себя таким пустым, особенно когда жар течки буквально зудел под его кожей. Намджун потерся об него членом, и Хосок попытался податься бедрами назад, все еще сжимая мех оленя в пальцах. Намджун медленно толкался в него, одновременно целуя его плечи, в то время как Хосок всхлипывал и пытался полностью насадиться на него, но не в силах этого сделать. Черт, он делал это специально, специально заставлял его течку начаться на полдня раньше, потому что через полтора дня раньше ему нужно было уезжать по делам стаи. – Намджун... Намджун, Намджун, – Хосок ненавидел эту часть течки. То, насколько отчаявшимся он становился. Какой-то частью своего мозга он слышал себя, и это было так грязно, отвратительно и неразумно. Он нуждался в этом, но суть была в другом. Суть была в том, что Намджун любил слышать то, как он кричал, и он делал дерьмо типа этого, чтобы увидеть, насколько отчаявшимся Хосок становился, чтобы после трахать его до потери сознания, Хосок просто знал это. Вот ублюдок. – Ты такой красивый, – выдохнул Намджун ему на ухо, а после потянулся руками за голову Хосока, чтобы вымазать их в теплой крови из горла оленя. Он мазнул ими по плечам и шее Хосока, а затем наклонился вперед, чтобы слизать ее с его кожи, одновременно с этим толкаясь в него настолько сильно, что Хосок практически не мог дышать. – Намджун– – Такой красивый, Хосок, – произнес он и сильно укусил Хосока за плечо, двигаясь в нем настолько сильно, что ребра оленя хрустнули под ними. – Так охуенно хорошо. – Намджун... Черт– Хосок кончил от волн унижения, запачкав спермой шкуру оленя и собственную кожу. Он так сильно держался за рога, что даже приподнял голову оленя, из-за чего из его горла вылилась новая порция крови, заставив Намджуна оторваться от Хосока, и его член запульсировал внутри. Он дернул его на землю, толкнул на кровавый мох и уместился между его ног. Хосок всхлипнул и потянулся, чтобы взять Намджуна за волосы, в то время как тот вновь толкнулся в него. – Блять, я люблю тебя, – выдохнул Намджун, шаря окровавленными руками по телу Хосока, его лицу и рукам. – Охуеть как люблю, Ким Хосок. – Намджун, – прошептал Хосок, выгибаясь на холодной лесной земле, окровавленный мох прилипал к его спине и заднице, а также к внутренней стороне его бедер и голове. Намджун кончил, уткнувшись Хосоку в плечо, тяжело дыша ему в ухо и шею кровавым дыханием. В течение долгого времени они просто лежали на земле, член Намджуна пульсировал внутри него, и Хосок начал дрожать от холода. – Давай, – пробормотал Намджун, медленно отстранившись и застонав. Хосок весь был в крови и укусах. – Пошли, нам нужно дотащить это домой. – Ты реально думаешь, что я буду в состоянии хоть что-то делать после этого? – пожаловался Хосок, перекатившись на колени и захныкав, почувствовав, как у него потекло по бедрам. – Да я даже обратиться не могу. – Попробуй, – ухмыльнулся Намджун, укусив его за одну ягодицу и шлепнув по другой. – А я тебя вознагражу. – И чем это, выебешь меня, пока я буду без сознания? – Но ведь тебе это понравится, разве нет? – Нет! – ответил Хосок только для того, чтобы хоть как-то возразить Намджуну, но тот только приподнял бровь и начал обращаться. Фыркнув на это, Хосок начал делать то же самое. Его мех был белым и соболиным, поэтому он заставил Намджуна взяться за голову, пока он сам решил тащить ногу. Его кожа и так уже была в крови, так что ему совсем не хотелось испачкать еще и мех. (но он бы соврал, если бы сказал, что не ждал того, чтобы помыться, ощущая руки Намджуна на своих бедрах, его руки – на своей шее и видя обещание большего в его темных глазах.)