Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Думаю, вы сталкивались с такой ситуацией, как возвращение к жизни погибшего персонажа. В фэнтези и фантастике смерть вообще достаточно дешёвая штука, если существуют путешествия во времени, манипуляции реальностью, всевозможные волшебные штуки, исполняющие желания, реинкарнация, буквальная загробная жизнь, позволяющая персонажам существовать с прежним эго. В таком случае смерть запросто может отказаться чем-то вообще мало стоящим. Между тем воскрешение персонажей — это дело, обесценивающее смерть, и в каком-то смысле, оно обесценивает самих персонажей как художественные образы. Например, если представить, что собачонка Муму смогла выжить, то вся развязка с её утоплением теряет свою художественную силу. Это невероятная по своей безжалостности слёзовыжималка — но она сразу становится фарсом, если Муму каким-то образом спасается. Аналогично — «Ромео и Джульетта», «Титаник», «Тарас Бульба», «Евгений Онегин», 24 серия «Евангелиона», смерть Смита Торрена из «Ганбастера», 4 сезон «Винкс» (как ни странно — до сих пор глубоко уважаю создателей за то, что они отважились убить Набу) и огромное множество других произведений, сюжетных линий и эпизодов во многом построены на том, что какой-то персонаж тем или образом погибает и погибает навсегда.       Но мы решили вернуть к жизни персонажа — возможно, это просто ваше случайное желание, а, возможно, у вас есть некая цельная художественная концепция — не важно; что вам в таком случае делать, как это подать изнутри произведения и желательно так, чтобы контекст сильно не пострадал? А то, если у вас фэнтези, вы, конечно, можете придумать воскрешающий артефакт, чтобы вернуть к жизни одного персонажа, нужного вам, но вам сразу надо будет думать, почему этим воскрешающим артефактом нельзя пользоваться постоянно? Почему никто не стремится его найти и почему никто не желает его воссоздать?       Начнём с общих моментов.       Мой общий посыл будет заключаться в том, что персонаж не может считаться мёртвым, если его смерть не показана в кадре. Конечно, у этого правила есть множество нареканий и оговорок — например, если нет никаких альтернативных вариантов развития событий: Палпатин был заброшен в реактор Звезды Смерти, а потом Звезда Смерти ещё взорвалась. Художественная сила этого эпизода будет сильно испорченна, если вдруг выяснится, что он остался в живых. Материальное тело Палыча никак не могло уцелеть. Нам показали яркую вспышку, когда он долетел до конца шахты, что подразумевает его окончательную гибель. Теоретически, конечно, можно заявить, что он там за что-нибудь зацепился, после чего по-быстрому сел на корабль и улетел, но это будет так себе. С другой стороны можно заявить, что раз Палыч — великий ситх, у которого были ресурсы целой империи, он мог придумать и создать некую систему филактерий. В таком направлении его художественную суть развивать можно и возможно придумать вполне сносную историю — по крайней мере комикс «Тёмная империя» ни у кого особых сильных нареканий не вызывает.       Отсюда мы плавно переходим к такому тропу как «он уполз» — персонаж оказался на грани жизни и смерти, первоначальный канон подразумевает, что он погиб, но вдруг выясняется, что он каким-то образом смог уползти. Тут, конечно, всё зависит от конкретики. В первую очередь я должен сказать, что в художественных произведениях зачастую смерть персонажа считается гарантированной, если ему попали в голову из огнестрельного оружия. Между тем в реальной жизни известны случаи, когда люди выживали даже с травмой мозга — так что попадание из огнестрела в голову ещё не является гарантированной смертью. Стоит брать во внимание, были ли рядом те, кто могли персонажу помочь. Персонаж, находящийся на грани смерти, по понятным причинам, сам о себе позаботиться никак не может.       Если в кадре присутствуют сверхъестественные силы, то тут всё становится проще — сверхъестественные существа вполне могут, в случае получения сильных повреждений или растраты жизненной энергии, просто впасть в анабиоз. В сёненах меня это вообще дико бесит — там персонажи могут сколько угодно плеваться кровью и валяться в луже собственной мочи, им ничто не мешает пережить даже вырывающий удар по половине тела (только взгляните, как Айдзен покоцал Ичиго [1]). Особенно удивляет, что местные злодеи обычно об этом не знают, они не пытаются распылить тело персонажа в прах. Мы вводим следующее правило — персонаж, наделённый мощными сверхъестественными способностями, считается безусловно мёртвым, только если его тело было распылено, сожжено, стёрто в порошок, рассыпалось в прах, мгновенно сгнило до костей или по крайней мере было обезглавлено. В свою очередь пока руки-ноги-голова на месте, полностью цел головной мозг и цело сердце, даже если они внешне не функционируют, то всё равно они могут быть заведены.       В последний момент к умирающему персонажу может прийти некая сверхъестественная сущность — ангел, демон, фея, инопланетянин, маг 80 уровня и исцелить его смертельные раны. Тут вариантов очень много. Возможно, если сам персонаж обладает регенерацией, то он в силах вернуть себя к жизни, даже если от его тела остался какой-нибудь жалкий кусочек.       В фэнтези любую смерть при желании можно объявить иллюзией или можно заявить, что это на самом деле погиб магический двойник персонажа. Особенно это касается способов убийства, которые буквально не оставляют тело и заставляют его исчезнуть.       В качестве альтернативы также можно рассмотреть создание точной копии — это, конечно, будет уже другой субъект, но он может выполнять те функции, которые мог бы выполнять исходный персонаж.       Существуют фэнтези-сеттинги, где вообще нет окончательной смерти и любой персонаж может быть возвращён к жизни с помощью реинкарнации или возвращён в сюжет через призыв из загробного мира. Есть фантастические персонажи, которые не умерли в обычном смысле — да, их тело прекратило жизнедеятельность, но они всё ещё демонстрировали некую способность существовать в какой-нибудь призрачной форме, потому — что мешает им при определённых обстоятельствах возвратиться к привычной для нас жизни? Собственно, поэтому я ненавижу любую форму загробной жизни — она всегда обесценивает смерть в той или иной степени. Даже если это какие-нибудь вечные муки в аду, они всё равно обесценивают смерть как ту последнюю дверь, с помощью которой человек может уйти от ужасов существования.       Другая сторона — это точка зрения и фокус повествования, от чьего лица рассказывается сюжет? Если у нас повествование от первого лица или оно подано как сочинение некого внутримирового автора, то тут можно при желании всё что угодно объявить заблуждением или сознательной ложью. Особенно, если первое лицо это само не видело, да и можно сказать, что фокальный персонаж откровенно врёт читателю — а почему нет? Принесли его домой, а оказалось — он живой.       Если каноническая ситуация предполагает смерть персонажа, то её можно интерпретировать в ином ключе, чтобы она была объяснена с другой точки зрения и персонаж выжил. Я потом приведу пример из из своих фанфиков.       Теперь, что следует избегать.       Избегать следует клизменных персонажей — это персонажи, которые вроде бы были побеждены и погибли, но потом выяснится, что они вдруг живы. Конечно, изначально можно создать персонажа, чья концепция заключается в его постоянном возвращении. Перед нами какая-нибудь бессмертная фантастическая нечисть, у которой множество тел и которую принципиально нельзя уничтожить и потому её надо бояться (Высокий человек из «Фантазма», Кьюбей, Огдру Хем, демоны из Вахи, Ньярлатхотеп и вообще все Боги Мифов Ктулху). Эту сволочь можно временно или даже постоянно лишить воплощения, запечатать и так далее, но её нельзя окончательно уничтожить. Только, пожалуйста, не надо делать так, что персонажи вдруг навсегда убивают некое невероятное могущественное бессмертное существо, которое персонажи более могущественные, чем они, уничтожить ранее не смогли — по крайней мере, если это хорошо не обосновано. Клизменный персонаж — это главным образом тот персонаж, когда его смерть изначально подразумевается и никакой бессмертной силы у него заведомо нет. Но тем не менее его продолжают впихивать.       Персонажа, который обладает зверской удачей, конечно, можно хорошо показать — скажем, в «Стальной тревоге!» Сагара не один раз ставит Гаурона на грань жизни и смерти, но всякий раз это как-нибудь остаётся заметно — так поражение снайперской пулей оставляет на голове злодея след, который приводит к тому, что ему дали прозвище, связанное с третьим глазом (а так — ему поставили стальную пластину в голову), а в конце Гаурон остаётся прикованным к постели изувеченным инвалидом, который к тому же болен раком. Однако он не потерял силу духа и до самого последнего конца одержим своей главной идеей — творением зла во имя великого зла. Даже будучи буквально сам по себе беспомощным инвалидом, злодей продолжает говорить слова, которые причиняют главному герою боль, а когда тот его убивает, то Сагара едва успевает выпрыгнуть из палаты — потому что там взрывается бомба. Гаурон даже через собственную смерть пытался добраться до Сагары, чей труп он при жизни мечтал изнасиловать. Эта сатанинская воля как раз составляет собой главную художественную суть и силу данного персонажа. Потому в данном случае его возвращение после предполагаемой смерти как раз оправданно и вся сюжетная линия Гаурона была завершена именно его полным уничтожением — абсолютно точным. С художественной точки зрения, это был материалистический аналог постоянно возвращающегося дьявола.       Наконец можно изменить события канона таким образом, чтобы нужный вам персонаж не умирал. Правда, здесь нужно внимательно следить за происходящим и опять же состыковать одно с другим. Вполне возможно, если ваш персонаж уцелел, то его участие в дальнейшем меняет связь событий.       Поделюсь теперь примерами из своих фанфиков — как я возвращал к жизни умерших в каноне персонажей.       Начнём с того, что у меня существует реинкарнация и окончательной смерти в теории нет — вернее, вариантов посмертной участи несколько и многие из них представляют собой распад эго — так что они фактически тождественны окончательной смерти. Разве что существует вероятность, что когда-нибудь это эго будет восстановлено.       Воскрешение некоторых персонажей я заменил на создание клонов или альтернативных версий, чьё эго не было тождественно напрямую первоначальной версии персонажей.       Например, именно так я вернул к жизни Сакуру Судзухару — она была возвращена к жизни в большем возрасте, чем была на момент смерти и она обладает воспоминаниями и чертами характера из своих альтернативных интераций из прошлых таймлайнов — потому нельзя сказать, это та или не та Сакура. Этим самым я убил сразу трёх зайцев — я вернул эту героиню к жизни и одновременно я вернул её в том состоянии, когда она уже достигла возраста согласия. Это позволяет мне написать ещё несколько похабных постельных сцен, главным образом вращающихся вокруг инцеста с её братом. Третий убитый заяц заключается в том, что я обосновал у неё наличие уникальных суперспособностей — первоначальная драма Сакуры заключалась в том, что попытка вернуть её к жизни привела к появлению на свет химического чудовища — Кайдзю Биолланте. Новая Сакура, воскрешённая царём Соломоном, заключает в себе черты всех её прошлых интераций, в том числе, проще говоря, она может превращаться в Биолланте и сохранять себя в сознании. Это ещё один супернатурал в команде супернатуралов — так как я очень люблю создавать огромные команды супернатуралов, то это ещё один полноценный убитый заяц.       Я «вернул к жизни» Киттана — это его клон, который был воспитан таким образом, чтобы походить на оригинал, он имеет схожий характер и схожие суперспособности. Так что Киттан II может выполнять ту роль в сюжете, которую выполнял старый Киттан.       Но что если мне нужно вернуть к жизни того самого персонажа? Для этого надо придумать уникальные обстоятельства его воскрешения. Скажем, я вернул к жизни Камину именно по той причине, что он с самого начал бы воплощением супер-эго Симона и по сути его душа после смерти вселилась в Симона, чьё тело стало его филактерей. В каноне к этому есть предпосылка — призрак Камины появляется в Лабиринте Антиспирали. Проблема была в том, что снова воскресить этого Камину могла только Лэйн Ивакура при использовании Сильмарилла. Конечно, тут возникает вопрос — если так хорошо работает эта воскрешалка, то как можно строить сюжет, чтобы героям что-то угрожало? Тут я должен сказать так: фишка моей истории заключается в том, что смерть — это далеко не самая страшная штука, которая может случиться с персонажами — не редко, им угрожает участь хуже смерти, которой запросто можно подвергнуть и бессмертного. Скажем, Каору и Синдзи грозит вечное заключение во временной петле, в руках похотливого космического садиста Ньярлатхотепа — я показал, что в самом печальном сценарии, эти герои становятся его сексуальными рабами, которых он трахает своими щупальцами, полностью сломав им волю и личность и превратив бедняжек в овощей, которые могут только пускать слюни и наслаждаться этим сексуальным актом. Персонажи живы и могут жить вечно, но их субъектность полностью раздавлена безжалостным похотливым космическим садистом — и так Ньярлатхотепу ничто не мешает поступить с любым другим персонажем, в данном случае он ограничен только своим садизмом и своей похотью. Таким образом бессмертие героев становится не поводом перестать переживать за них, а напротив — поводом ещё больше переживать за них. А, кроме того, в сюжете достаточно много персонажей, которые могут наносить урон на глубоком метафизическом уровне, после которого собрать прежнее эго уже практически невозможно — это как попытаться разварить яйца обратно. Теперь я рассмотрю такую ситуацию, как альтернативная интерпретация канона. Например, в рассказе Лавкрафта «Показания Рэндольфа Картера» Харли Уоррен спускается в зловещий склеп и там с ним что-то происходит и потом в конце зловещий голос говорит титульному персонажу, его другу: «Глупец! Уоррен мёртв!» Тело и следов смерти при этом не нашли — подразумевается, что Уоррена схватили и убили некие монстры и эти монстры потом сказали по линии связи о том, что он мёртвый. Что я написал у себя в фанфике? Харли снова убегал по тёмным, путанным катакомбам. Инстинкт самосохранения — самый мощный зов животной природы человека, превосходящий всё — заставлял бежать, хотя разумом Харли прекрасно понимал, ему от Потусторонних, способных за мгновения преодолевать световые годы и переступать через границы между мирами, точно не убежать. Они за ним и не гнались, Им было не к спеху наблюдать за испуганным низшим существом — этим муравьём, пытающимся убежать от занесённого ботинка. Один шаг — и всё его старания напрасны — удар — и он раздавлен в бесформенную массу. Так и случилось с Уорреном. Только его не убило, Потусторонние не позволили его духу отойти, они сцепили его с останками и преобразили нечто иное. В таковой омерзительной, разделённой на несколько небольших туловищ, соединённых концами и стоящих на десяти руках, отчасти паукообразной, Уоррен попробовал бежать дальше. Для условий Земли подобная форма тела оказалась, мягко говоря, непригодной. Уоррен рухнул на грязный пыльный пол. Осознав, что они сделали что-то совсем бестолковое и ни на что не годное — даже на бессмысленное бегство — Потусторонние в тот же миг пересоздали Уоррена в нечто человекообразное. В таком виде, похожим на пресловутого «живого мертвеца» — зомби, Харли всё же было как-то привычней. До его ушей донёсся голос его товарища, которому Харли не зря повелел остаться на поверхности. — Уоррен! Уоррен! Ты меня слышишь? Где ты? Услышав своё имя, Харли приподнялся. Копя силы, он задействовал свои лёгкие. — Уоррен, ты здесь? — Глупец! Уоррен мёртв! — закричал сам Харли со всей силы. Его утробный и совершенно нечеловеческий голос, казалось, сотряс стены проклятых катакомб. Он должен был соврать, сказать что всё не столь ужасно, как есть — ведь куда как смерть лучше всего того, что ему теперь предстояло пережить. … — Ты гневишь меня своими воплями, — звучал Языкоголовый. — Ты примешь за сие своё наказание, и мы продолжим наш разговор. После тело Уоррена обернулось скоплением десятков змееподобных организмов, принявшихся пожирать друг друга. Харли осознавал каждое из своих новых тел, видел чёрными фасеточными глазами каждой твари, что несимметричной россыпью покрывали крокодильи головы — но он не смог остановить их — точнее себя самого. Хищные пасти драли плоть, кромсали кости и проглатывали куски. Этот каннибализм продлился ещё долго. Уоррену оставалось только кричать от боли. Языкоголовый ушёл и никому не было до него никакого дела… Да, в моём фанфике Харли выжил, но лучше бы он был тысячи раз мёртвым — тем самым я убил трёх зайцев: 1) я вернул к жизни нужного мне канонически погибшего персонажа, сделав при этом это логично; 2) я сделал каноничный рассказ многократно страшнее, если учитывать, насколько чудовищной вышла судьба Харли Уоррена; 3) я наглядно показал насколько велики ставки — просто смерть покажется главным героям милосердием, если они проиграют Ньярлатхотепу — или Ахамоту, или Й’голонаку, или Кхорну / Крому Круарху, или ещё какому-нибудь космическому садисту рангом поменьше. Я уже говорил вам, как я люблю всемогущих космических садистов?       Теперь подробнее коснёмся такой штуки, как отрицание канонической смерти. Мы строим сюжет так, что на самом деле персонаж не погиб. Именно так «погибла» Ния — на самом деле её забрал Ньярлатхотеп и он вложил ложные сведения в Хроники Акаши, потому ни пророки, ни экстрасенсы, ни иные космические сущности не могли прозреть, что на самом деле с ней случилось. В каноне Ния умерла от непонятных сверхъестественных причин. Если её существование поддерживал погибший Антиспиральщик, то что мешало ей существовать самостоятельно? Если её Спиральная энергия оказалась истощена, то что ей мешало её пополнять постоянно от Симона, который превзошёл Антиспиральщика? Короче, в самом каноне её смерть выглядит неубедительно — кроме того, она испарилась прямо в одежде, а одежда не является частью её тела, таким образом можно предположить, что Нию телепортировали. Я уже объяснял, каким образом и почему: главный гад в очередной раз продемонстрировал всю божественную глубину своего цинизма и садизма, планируя погрузить своих врагов в бездну отчаяния и страданий.       Для отрицания канонической смерти персонажа можно использовать недостоверность или неосведомлённость источников, которые об этом повествуют. Так, например, Маэдрос и Маглор, по моей версии, остались в живых. В принципе канон допускает вероятность выживания Маглора. У меня всё было так: Маэдрос и Маглор запечатали себя внутри Сильмариллов — то есть превратили свои тела в бестелесную субстанцию, после чего пропитали ей Драгоценности — хотя сами эльфы спали, их воля продолжала удерживать артефакты внутри определённой стихии, не позволяя им найти или забрать, по крайней мере привычным способом. Канон подразумевает, что после того, как Маэдрос отправил свой Сильмариль в огненную расщелину, а Маглор — в воду, эти артефакты стали резко недоступны вообще для всех остальных персонажей, включая Валар. Из этого я сделал выбор, что здесь имел место некий ритуал, который включал в себя волю персонажей, вложенную в это действие. А дальше уже моя интерпретация, которая, как мне кажется, не соответствует духу канона — но вполне себе соответствует духу моего кроссовера, где, как раз классическая фэнтезийная магия позволяет запечатывать что-то там во что-то там. При этом Маэдрос оказался изуродован ожогами, которые не могут пройти, и он находится в жутком ПТСР. Я думаю, вы уже заметили мой характерный почерк — если канонический персонаж переживает смерть на станицах моей нетленки, то он выживет не для хорошей жизни.       В некоторых случаях можно вообще полностью изменить каноническую ситуацию, особенно, если она оставляет простор для интерпретации. Так в моей версии Нуменор не был уничтожен, то есть он был уничтожен, но его население не погибло. Канон интерпретирует эти события так — Ар-Фаразон и его армия прибыли в Валинор и начали требовать себе вечной жизни. Валар позвали Эру и он сокрушил Нуменор и забрал Валинор в другое измерение, полностью отрезанное от внешнего мира. Толкин объясняет это тем, что Валар не могли использовать силу против людей и вообще всех остальных разумных существ в мире, кроме порождений Маргота и других айнур. Потому отдали всё на откуп Эру. Это объяснение никак не сходится с тем, что нам показал сам Толкин — накануне Валар не стеснялись метать молнии даже в гражданских нуменорцев, проще говоря, они не гнушались даже самого банального терроризма. Кроме того, неужели в Войне Гнева на стороне Мелькора не сражались люди? Следовательно, причина не в этом. По моей версии Валар снизошли до разговора с пришельцами, в частности они ответили, что не могут сделать людей бессмертными из-за того, что онтология этого мира предписывает для них телесную смерть и это часть замысла Эру. Ар-Фразон потребовал Эру сюда. Манвэ решил его позвать. Эру явил себя (его истинное тело не может войти в Эа, но так или иначе, он сообразил побочную теофанию) и объяснил суть замысла: сейчас нуменорцы умирают, но благодаря прожитой жизни в его мире они получают хороший кармический базис для перерождения на другой планете или в другой вселенной, с большим онтологическим уровнем и с большим шансом получить подлинное бессмертие — чтобы в конце концов стать частью божественной армии Эру и сражаться с Богами Мифов Ктулху. Эру всё это надо для набора солдат с достаточным уровнем сил и с великой волей — все события в его мире и в его сфере действия на уровне причинности таким образом развиваются, чтобы способствовать этой цели. Эру говорит, что описанный выше вариант — наиболее оптимальный, но есть менее оптимальный. Эру может превратить всех нуменорцев в богоподобных бессмертных существ прямо сейчас, но не ручается, что их эго будет в сохранности. Ар-Фаразон требует бессмертия прямо здесь и сейчас. В результате Эру превращает население Нуменора в Евангелионы бесконечности — в гигантских бессмертных гуманоидов, которые по сути представляют собой полный эквивалент голливудских зомби, они лишены привычного сознания и могут только как марионетки повиноваться некому могущественному существу [2]. Для Эру бойцы без эго — бесполезный хлам, такие могут только на пару секунд задержать среднего Великого Древнего, но так как Эру добрый бог, в определённом смысле, он выполнил пожелание Ар-Фаразона. Сам Ар-Фаразон благодаря воле к власти сохраняет своё прежнее эго и он может контролировать свою армию силой мысли. Он очень рад, что всё произошло именно так, потому что он получил богоподобную силу и гигантское божественное тело, способность жить вечно, и он использует их силы для того, чтобы путешествовать по мультивселенной и высасывать метафизические ресурсы, попутно выжигая всё на своём пути (непосредственно его роль в сюжете моего фанфика начинается с того, что он хочет разграбить Валинор и в этот раз он вполне может там всех отпинать). Такая интерпретация основана на каноническом упоминании о том, что Ар-Фаразон и его воины не погибли, а неким мистическим образом уснули и при этом они пробудятся в конце света. Это не состыкуется с тем, что уничтожение Нуменра — это именно гнев Эру. Так как это был мифос по жанру, я перевёл это в логос. Но вообще я это всё придумал потому, что мне нужен был очередной злодей и очередной босс для битья — огромный боевой человекоподобный Леопольд II для этого вполне подходит, да и с идеологией самого Толкина это очень даже состыкуется — армия мультивселенских нуменорцев представляет собой колоссальную чудовищную Машину, уничтожающую всё на своём пути ради хотелок обезумевшего тирана (даже Эру тут добрый, просто у него есть превосходящий его по силам противник, для противостояния с которым ему приходится совершать ужасные вещи космических масштабов).       Что ещё можно сказать? Ну, как вы заметили, на страницах моей графомании Фэанор бегает вполне себе живой и свободный. Между тем в каноне его обещали держать в чертогах Мандоса до самого страшного суда. Ну, во-первых, он настал; во-вторых, я это интерпретировал так, что его не пустят на территорию творения Валар — а выкинуть его пинком под зад на территорию всей остальной мультивселенной им ничего не мешает. Тем более в моей версии Чертоги Мадоса — это не буквальное царство мёртвых, это скорее машина и соответствующая компьютерная программа для сборки эго умерших эльфов. Я здесь понерфил эту богадельню — конкретно эльфы запросто могут не воскреснуть, если их эго оказывается слишком слабым, так родители и сыновья Фэанора, кроме двух самых старших, и по крайней мере значительная часть эльфов, погибших от его руки, не смогли воскреснуть. В каноне упоминается, что Мириэль, мать Фэнора, таки вернулась из Мадноса и взяла себе после этого имя Фириэль и стала служить Вайрэ, Валиэ памяти. По моей версии, Фириэль — это искусственный интеллект, который Фэанор создал в качестве попытки облегчить депрессию после смерти матери. Этот компьютер создан на основе личности Мириэль и служит для хранения всякой информации, потому Вайрэ использует его в качестве местного интернета. По моей версии, Фэанор всё-таки непреднамеренно сжёг одного из своих самых младших сыновей и потому его заменяет собой андроид, призванный копировать его личность.       Теперь рассмотрим такой вариант, как изменение канонических событий, чтобы оставить персонажа в живых. В моём фанфике «Лелуш и методы рационального мышления» титульный персонаж поступает рационально (то есть использует свою силу для того, чтобы полностью подавить свободу воли всех окружающих его персонажей, до которых он может добраться) и это сильно меняет таймлайн. Значительное количество персонажей, погибших в каноне, здесь не погибают. Концы отдал только V.V. и, вероятно, ещё какой-нибудь Мао — вон Кловис, Чарльз, Ефимия и Роло вполне себе здравствуют. Это не значит, что тут не было трагических событий с их участием. Так, например, Карен попала в плен к V.V. — он настолько безжалостно выебал ей мозги, что она превратилась в буквального товарища Огилви, в безумную британскую патриотку. Хотя Лелуш спас её и вернул прежнюю личность, благодаря пережитому опыту, Карен прекрасно осознаёт насколько ужасен рациональный Лелуш, который всех псайкерской силой принуждает к добродетели и легко изменяет личности других людей для того, чтобы они были более добродительны. Сам Лелуш также, страшно перебрав с бухлом, приказал Ефимии совокупиться с каждым японцем. Ефимии потом пришлось буквально по частям хирургически восстанавливать прежнюю личность, в итоге восстановили — но осадочек остался. Лелуш чувствовал себя ужасно виноватым, Сузаку здесь на него тоже обижен, а вот сама Ефимия зла не держит — братик же не специально. Кстати, Сузаку с ней в официальном браке — поздравим этого коллаборациониста с удачной карьерой. Вот к чему приводят методы рационального мышления. Теперь Лелуш убеждён, что свобода воли — это зло и он хочет всех контролировать ради их же собственного блага. Собственно, в этом и заключался замысел моего фанфика — показать Лелуша в ампула Тёмного Гэндальфа, которой хочет научить всех добродетели с помощью безжалостной и чудовищной сатанинской силы. Как видите, сохранение жизней этих персонажей — плоть от плоти моей концепции изменения таймлайна и поведения главного героя.       Теперь расскажу о том, как я возвращал к жизни тех персонажей, которых я сам погубил ранее в тексте моего повествования. Я стараюсь этого не делать, но всё же иногда я прибегаю к этому. Я вернул к жизни Акиру Куроно и Сюру.       С первым всё просто — он «умер» от того, что «истратил жизненную энергию» — вон Великие Древние могут спокойно спать в своём Р’льехе без неё, ожидая своего часа, а ещё им же под силу к Странному эону поднять из мёртвых своих элитных приспешников древности (Тот-Амона, Тулса Дума, Цота-Лати, Кулан Гата, Альхазреда, Мэри Элнор), которые при жизни совершили нужные магические деяния и были глубоко связаны с Древними. Акира до того сам достиг уровня богов, не говоря уже про его кармический запас (Акира был заперт во временную петлю, в которой он неоднократно поднимался к высокому божественному уровню, но, вероятно, ниже, чем в последний раз). Так что воскрешение этого персонажа вовсе не противоречит закономерностям сеттинга, а напротив — ему следует. Тем паче воскрес он не для хорошей жизни — когда Акира вернулся к жизни, то осознал, что всё это время был оружием и марионеткой Ньярлатхотепа и Саурона, которые раз за разом так провоцировали события, чтобы Акира убивал своего лучшего друга Широ (таким образом разрушая эго, чтобы личность Широ была заменена его внутренним тёмным двойником). В результате Акира сбежал на Планету Навей, чтобы жить среди многомерных вурдалаков и упырей, ибо он считает себя опасным для человечества и тому подобных разумных рас — Акира добровольно запер себя в полном одиночестве, чтобы плакать над своей трагической судьбы в окружении голодных монстров. Ня, жизнь!       Сюра — для того, чтобы вернуть этого персонажа к жизни, я ввёл в сюжет его брата-близнеца и заявил, что между ними существовала ментальная связь, которая делала их сообщающимися сосудами. Потому, когда тело Сюры погибло, его сознание смогло существовать внутри брата и подавить его личность для своих целей. Перед тем, как я об этом заявил, ничто в повествовании напрямую не говорило о такой возможности, за вычетом того, что я продемонстрировал, что Сюра имеет некую связь со сверхъестественным — его отец Онест заинтересован в исследовании вечной жизни и способах реинкарнации. Таким образом здесь такой поворот, думается, может быть уместен. В остальном — в сеттинге подчёркнуто нет воскрешения, за вычетом уникальных божественных чудес от Великого Лорда. Но лидер Пути Мира всегда оговаривается, что только его отец Йог-Сотот решает кому быть воскрешённым, а кому — нет, так что я запросто могу сослаться на то, что божьего дозволения нет. Это буквально уровень разовых акций, который я ввёл в сюжет только для того, чтобы подчеркнуть, почему в культ Пути Мира вступает так много народу — в сеттинге, где сверхъестественного много, для того, чтобы некая религия привлекала к себе много последователей, она должна давать исключительно уникальные чудеса — воскрешение относится как раз к таким чудесам.       Как я упомянул сейчас выше, высокопоставленные последователи Великих Древних могут быть воскрешены по их воле, если они погибли в древних временах — для того, чтобы сражаться вместе со своими повелителями в час Рагнарока. Это также не нарушает правила сеттинга, не создаёт дисбаланса и не обесценивает смерть — высокопоставленный культист должен продать душу своему демоническому богу, что как бы подразумевает возможность со стороны этого существа распоряжаться его посмертной участью, в том числе даёт возможность вернуть к жизни, по своему усмотрению и при возможности. Кулан Гат и Тот-Амон, чтобы воскреснуть в нашем веке, заранее заготовили себе крестражи. Тулса Дум, вероятно, тоже. Если их убьют высокопоставленные главные герои, вроде Синдзи-Хиро-Симона-Фэанора-Каору, то можно считать, что такие злодеи умерли на совсем, так как в таком случае их эго не может быть восстановлено по воле Великих Древних, по крайней мере по велению их левой пятки.       В некоторых случаях возможно псевдовоскрешение, когда кажется, что канонически погибший персонаж был возвращён к жизни, но на самом деле это не так. Так колдун-рептилоид Катулос-Сурама в каноне был сожжён огненным заклинанием, но главные герои с ним сталкиваются. Они думают, это очередной воскресший древний колдун — оказывается, это просто скелет в балахоне, который управляется на расстоянии самим Ктулху. Как оказывается, Ктулху ещё при жизни Катулоса, сделал его своей аватарой. В самом тексте это подно как источник ещё большей угрозы — мол, вы думали, что разговариваете с шестёрка, но на самом деле это сам аццкий сотона вылез. Кроме того, это единственный момент в моём фанфике, когда Ктулху вообще разговаривает по-человечески, вероятно, используя жалкий остаток личности Катулоса для того, чтобы имитировать антропоморфных существ. Ктулху-Катулоса пытается подорвать систему ценностей Каору, желая убедить его в том, что во имя садизма убивать людей — это вообще очень нормально и правильно, это часть естественного природного закона и вообще — если убить человека, то ничего в мире не убавится, его духовная субстанция никуда не исчезнет, просто атман сменит новую одежду; люди станут по-настоящему счастливы и по-настоящему живыми тогда, когда будут низложены все законы и человеческие слабости и всюду воцарится кровавая оргия. Я специально так конструировал художественный образ, чтобы Чёрные боги Р’льеха как можно меньше говорили на человеческом — иначе они начнут смахивать на стандартных демонов. В данном случае я хотел показать, как полностью чужеродное существо, используя какие-то отголоски сознания умершего колдуна-рептилоида, пытается построить человеческую речь и человеческими терминами объяснить своё мировоззрение, с точки зрения которого время вообще не является линейным, бытие является по своей природе неизменным — следовательно, жизнь и смерти одно и то же — следовательно, кровавая оргия — это хорошо и правильно.       Если вы тут знакомы с канонами, то могли обратить внимание, я люблю возвращать в своё повествование классических злодеев из произведений Говарда Лавкрафта и Роберта Говарда. Так вот — здесь я вынужден себя ограничить тем, что я не хочу обесценивать оригинальные произведения. Мне бы очень хотелось вернуть в своё повествование Братьев Уэйтли из «Ужаса Данвича», но я отказался от этого, чтобы не обесценивать героизм простых смертных профессоров, которые остановили конец света. Аналогично, я не хотел обесценивать героизм простого смертного, убившего Катулоса-Сураму, потому отказался от его полноценного воскрешения и только сделал так, что это сам Ктулху использовал его скелет, чтобы расхаживать среди людей под балахоном. Аналогично я не стал возвращать Джозефа Карвена, Бурого Дженкинса и Нахав / Кецию Мейсон — я только Камога / Эфраима Уайта ввёл в своё повествование. В финале оригинальной «Твари на пороге» повествование даёт очень зловещий простор для того, чтобы злодей по итогу смог выжить. Лавкрафт оставил возможность, что Уайт успел переселить своё сознание в убийцу перед тем, как тело получило смертельную рану, и личность похитителя тел могла подавлять нынешнего носителя — хотя, возможно, есть шанс, что его эго истощится и не сможет возобладать. Я однозначно показал, что Камог выжил и ввёл его в свой фанфик для того, чтобы его окончательно уничтожить и восстановить справедливость. А чтобы читатель не сомневался в сюжетной оправданности подобного хода, я наглядно показал, каким моральным уродом является Эфраим. Я специально вставил вот какую сцену: Эфраим в теле красивой девушки (чья личность была вырванная из родного тела и заключена в разлагающемся теле предыдущего сосуда этого колдуна-похитителя тел) находит Синдзи ещё до начала основного сюжета, когда главный герой не имеет никаких суперспособностей и вообще не в курсе всей этой движухи с апокалипсисом и тёмными культами. Говоря ему, что он хочет поприветствовать долгожданного Избавителя, Камог проделывает свой фокус с переменой сознания: пока Синдзи изумляется тому, что он находится в теле девушки, Камог использует тело Синдзи для того, чтобы с силой грубо изнасиловать самого Синдзи-девушку в своё садистическое удовольствие. Вот такие у мерзкого злодея фетиши. Синдзи от сумасшествия спасает только тот факт, что он не в курсе тёмной стороны своего сеттинга, и мальчик, вновь вернувшись душой в родное тело, отказывается упорно верить в то, что только что с ним произошло, и списывает это на сон, в конце концов убедительно убеждая себя в том, что с ним ничего не случилось.       Таким образом я думаю, на этих примерах разложил следующие свои мысли: — Воскрешение должно быть оправдано с точки зрения вашего замысла, не стоит направо и налево воскрешать персонажей, особенно не стоит воскрешать персонажей, если вам просто нечего придумать — лучше изобрести новых персонажей, чем обесценивать смерти старых. — Если вы возвращаете к жизни канонических персонажей, то вы рискуете обеценить первоначальную каноническую смерть и все связанные с тем нарративные события. — Чтобы лишний раз не прибегать к буквальному воскрешению, лучше попробуйте так интерпретировать события, чтобы обосновать воскрешение персонажей в переносном смысле. — Воскрешение не должно противоречить основным правилам сеттинга и не должно производить впечатление, что это чужеродное нововведение. — Если вы хотите ввести сверхъестественное воскрешение, то тщательно продумайте, чтобы это была именно разовая штука (как воскрешение Камины). Всякая хрень, которая может воскрешать кого попало, путешествия во времени, манипуляции реальностью — лучше всего этого не вводить. А если оно есть в каноне — убрать, понерфить и т.д. — Попробуйте смягчить обесценивающий эффект воскрешения тем, что воскрешённый на самом деле не является буквально тем самом человеком. Лучше всего создавайте копии персонажа, потому что копия может выполнять функции оригинального персонажа, но при этом не обесценивает его драмы, ведь изначальный человек всё равно мёртв. — Обращайте внимание на абилки, которые смогут сохранить эго — от переселения душ до крестражей.