Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Начать стоит с того, что это зависит в первую очередь от стилистики вашего текста и от того, в какой степени вы готовы опираться на культурные стереотипы и архетипы.       Если вы пишете стандартное эпическое фэнтези, то сразу же первое упоминание эльфов, орков и гномов создаст некий сферический образ в вакууме: эльфы — идеально красивые блондины и блондинки, носят хорошую одежду, вооружены луками и посохами, любят природу, могут жить в городах из сверкающего металла и белого мрамора, их дома могут быть отчасти деревесно-биологическими, хорошии в магии, долго живут; орки — крупные зеленокожие варвары, агрессивны, но у них есть свой кодекс чести, могут изъясняться на языке гопников, могут иметь военную технику; гномы — приземистые, бородатые (возможно — их женщины тоже), живут в подземных городах, хороши в обработке металлов, обязательно именно они ковали оружие главного героя, любят эль, у них есть мушкеты и, возможно, сложная техника. Если вы пишете какую-нибудь зловещую мистическую сказку, то здесь орки, скорее всего, либо уже не уместны, либо они будут походить на фольклорных гоблинов — зловещие, горбатые, крюкастые носами, карлики или полукарлики, мрачные, неприятные, но не обязательно совсем уж злые, хотя могут быть и абсолютным злом (тролли и огры из «Берсерка»). Здесь уместны гоблины. Эльфы в таком изводе будут мистическими существами и нам их мало покажут, их мораль может варироваться, но, как минимум, они будут совершать сомнительные поступки, а в худшем случае — они окажутся маньяками, как обитатели Белой Бездны Дендро у Мейчена или как Жители полыхающего мира у Мура. Если у нас — научное фэнтези, в первую очередь все расы будут подаваться именно в ключе их биологических особенностей, нам будут предлагать измерить остроту ушей эльфов, вычислить рост гномов и взвесить массу мозгового вещества в черепной коробке гоблина. Классический пример такого описания — то как Лавкрафт показывает нам Старцев, Ми-Го и Великую расу Йит.       Вот, например, возьмём такую расу, как сатиры или фавны. В чём между ними разница, может быть точно непонятно, так как что те, что те — люди-козлы (первое что приходит на ум: фавны — люди-овцы, сатиры — козлы). В «Хрониках Нарнии» фавны выглядят мило и няшно. В WoW — сатиры, это потомки ночных эльфов, которые были преобразованы демонами в себе подобных, это демоническая раса, больше похожая на высоких чертей. Они изображены как всё та же вариация человека и козла, но уже однозначно мало похожи на нас. Аналогично — Преображённые Шуб-Ниггурат в Мифах Ктулху и раса Пана у Мейчена.       Тролли в WoW изображены как «ещё фэнтезийная раса» — по своей психологии они фактически те же люди, напоминают ацтеков или островных аборигенов. В Дисайпелс — тролли это классические зеленокожие бородавчатые громилы, обладающие ярко выраженной регенерацией. В «Берсерке» — это инфернальная нечисть астрала, которая размножается, насилуя человеческих женщин (и их дети прогрызают путь наружу).       В некоторых случаях архетип может раздваиваться. Например, слово «гуль» может означать монстров из исходного арабского фольклора и звероподобную нежить. В WoW — гули это разновидность нежити, преобразованные чумой Нер-Зула люди. В Fallout — гули это мутировавшие люди, похожие на нежить. У Лавкрафта и в «Токийском гуле» они больше отсылают к арабской мифологии — это самостоятельная раса существ, заинтересованная в людском мясе, как в источнике пищи. У Лавкрафта сделан акцент на их нечеловеческой внешности, в «Токийском гуле» — на возможность скрываться среди людей. Что характерно, в обоих случаях они изображены как по-своему гуманистическая раса, чьи мирные представители могут обходиться поеданием трупов уже умерших людей / разумных существ, способные выступать друзьями отдельно взятых представителей рода людского.       Теперь — как вы будете опираться на уже существующие художественные архетипы. Как я уже говорил, такие слова, как «гномы», «гоблины», «эльфы», уже несут определённую смысловую нагрузку, а теперь вы хотите придумать свою собственную расу. Придумать чисто с нуля у вас вряд ли получится, так как какие-то архетипы всё же будут присутствовать. Например, «раса злобных слуг тёмного властелина», «похотливая раса», «гордая и воинственная раса», «мудрая и высокомерная раса», «древние древниры». Итак, вы с самого начала придумываете некое новое слово — например, в «Торико» есть раса нитро. Что вам говорит слово «нитро» само по себе? Ничего. После этого автор, назвав расу, может придумать несколько важных деталей, которые характеризуют данную расу. Конкретно нитро — птицеголовые мускулистые гуманоиды, иерархичная гордая и воинственная раса, могут долго лежать в анабиозе [1].       Обычно, если вам нужно придумать название расы, вы вкладываете этот термин в уста человеческого наблюдателя — он смотрит на существо чужой расы. В его словах уместно называть кого-то «змеелюди» или «пауки» (см. сеттинг Снегова), глубоководные (см. сеттинг Лавкрафта) — в таком случае указывается, что у них есть самоназвание. Наконец есть статистика слов, которая уже формирует отношение. Например, в фантастике есть окончание «оид». Оно используется для того, чтобы подчеркнуть наукообразность и одновременно инопланетность той расы, с которой имеется дело. Например, сектоид (серые человечки из X-COM), циклоид (Duke Nukem) и даже — что мне особенно нравится — сатаноид у Петухова. Таким образом, если вы упомянули, что в рамках космической оперы существует некая раса ксеноидов, скорее всего, это уже означает, что это — мерзкие инопланетные захватчики, мало похожие на людей, наделённые во внешности стереотипными чертами инопланетян, они жаждут убить и изнасиловать наших женщин — вполне возможно, у них даже нет индивидуального сознания и их возглавляет какая-нибудь очередная мозговая матка. Будут ли у них во внешности черты осьминогов, насекомых, серых человечков или адских демонов — это уже второстепенное дело. Когда Клайв Баркер, пишет, что Земле угрожает раса йад-уроборосов из другого измерения, образ мерзкой, отвратительной хтони начинает складываться с самого названия. Например, на человечество напала инопланетная раса октабрейнов? Как они выглядят? Октабрейн — это большой, летающий мозг бежевого цвета с болтающимися щупальцами. У него три красных глаза, острые зубы, два больших клыка с каждой стороны рта и два ряда белых шипов, идущих спереди назад по макушке. Его часто можно найти под водой, рядом с токсичными отходами или рядом с партией яиц протозоидных слизней. При получении урона издаёт очень неприятный звук, есть теория, что этот звук — это боль Октабрейна, которую он передаёт Дюку. [2]       Если же автор хочет показать расу с гуманной стороны, то и название сразу вводится… гуманное. Например, нави. Или людены Стругацких — на самом деле это несколько изменённая анаграмма слова «нелюдь», само по себе это слово является ругательным. Оно обозначает следующий этап эволюции человека, входящий в расу Странников. Хотя внешне они выглядят как люди, это всего лишь одна из их возможных форм, фактически они уже не считают себя людьми и хотят покинуть человеческое общество, находя его неудовлетворительным для своего существования. В «Волнах гасят ветер» людены и их масонские ложи вызывают тревогу земных спецслужб, но в целом повествование подаёт эту тревогу как нечто себя в итоге мало оправданное. Людены Стругацких именно поданы в таком духе, чтобы читатели вошли в их положение и даже осудили ксенофобию земных спецслужб. Естественно, я, как сторонник центристской фантастики, написал апологетический фанфик [3], показывающий, что страх земных спецслужбы перед люденами вполне обоснован — ибо в моей версии они не удовлетворяются тем, что уходят из человечества, а хотят заменить всю человеческую расу своей собственной, гуманным, по их мнению, путём (простые люди просто вымрут сами, а людены приберут к рукам их культуру и инфраструктуру). В моей версии слово «люден» аналогично используется для того, чтобы показать этих существ в гуманистическом ключе, но при этом подчёркивается, что их этическая система несовместима с нашей, как и само их существование на Земле с людьми. Скажем, для них нормальны инцест, педофилия, зоофилия и дендрофилия. Людены вынуждены нарушать нормы человеческой морали — скажем, убивать своих человеческих родственников, чтобы скрыть от человеческого общества свою нечеловеческую природу (и особенно у своих новорождённых — со сменой поколений, людены всё меньше похожи на людей). Главный герой в итоге старается выдворить всех люденов с Земли ради их же блага — вместо их поголовного истребления без разговоров, как он поступил бы с какими-нибудь генокрадами.       Теперь нужно подумать о том, какую роль играет раса в сюжете и в рамках какого хода событий вы будете представлять эту расу? Скажем, у Юдковского в «Тройном контакте» ход событий подчинён тому, чтобы продемонстрировать нам этическую концепцию сверхсчастливого разума. В X-COM и Duke Nukem инопланетяне зачастую представляют собой злодеев, они просто вторгаются как полчища басурман, стреляют из бластеров, похищают наших женщин, чтобы сделать их частью своих зловещих биомеханических родильных машин и так далее — мы не знаем их предыстории, ни то, как они докатились до такого состояния — не то были ли они так враждебны изначально по самой своей природе, либо же конкретно они вытворяют подобные зверства в силу сложившегося у них политического режима? Едва ли монголы Чингисхана или японцы в Нанкине произвёл бы лучшее впечатление. У Льюиса что в «Нарнии», что в «Космической трилогии» нечеловеческие расы, будь то разумные животные, полуживотные или инопланетные марсиане, сводятся к некой функции: у марсиан сразу несколько биологических видов, но каждый акцентируется на чём-то одном, они вместе напоминают индуистское общество, в результате чего раса становится синонимом социальной функции или даже черты характера — так у Льюиса Обезьяна в открытую обвиняют в том, что он «лжёт как обезьяна» — что, в этом сеттинге все разумные обезьяны — раса проходимцев и мошенников? Даже боюсь представить, что из себя представляют тут расы разумных богомолов, самки которых в нашем мире поедают самцов во время спаривания, и расы разумных божьих коровок, самцы которые склоны буквально насиловать до смерти самок в сезон размножения, — это что за инхорои в моей Нарнии?       Другая популярная роль — это роль экзотического меньшинства. У нас есть отряд фэнтезийных приключенцев, куда добавляют какого-то одного представителя нечеловеческой расы или расы, мало похожей на человеческий фенотип внешне — те же гномы и эльфы всё же очень похоже на людей и зачастую воспринимаются как «ещё одни люди». Потому автор может добавить какого-нибудь рептилоида или бехолдера для разнообразия. Этот представитель иной расы периодически делает что-нибудь удивительное, полезное — и мы в первую очередь формируем представление о его расе по конкретно ему. А, возможно, он ничего не делает и просто светит своей рожей.       Когда речь идёт о целой расе, то здесь мы можем показать читателю относительно ограниченное количество событий и возможных вариантов. Соответственно, в значительной степени демонстрация расы — это её роль в сюжете — тут уже все зависит конкретно от вашего замысла и давать советов здесь мне достаточно сложно, потом я просто покажу примеры своих собственных фанфиков.       Вот мне нужно познакомить читателей с расой лунных тварей из Цикла Снов Лавкрафта. Само слово «тварь» на русском имеет два значения — это нечто нечеловеческое, опасное, агрессивное и одновременно морально ужасное — когда люди называют друг друга «тварями», они имеют в виду расчеловечивание. В случае лунных тварей оба значения полностью характеризуют саму их сущность. Снгак без проблем разломал решётку и вытащил Синдзи на поверхность. Парень встал ногами на каменный пол. Перед ним раскинулся масштабный колизей. Синдзи подошёл к перилам своего рода балкона. С него можно было осмотреть всё место… и что здесь творилось! Синдзи только оставил за плечами одни вопли, как отчётливо услышал новые. На трибунах сидели зрители — в основном лунные твари и жрецы-полулюди. На арене же творились зверские убийства. Чернокожих затравливали зверьми, резали, сажали на кол, вырвали сердца, свежевали заживо… — Их Празднество в разгаре, — пояснил Снгак. Синдзи побледнел. Это было как Освенцим, как лаборатории отряда 731, как ритуалы ацтеков, как зверства средневековой инквизиции, как деяния библейских убийц-святых — вроде царя Давида, как деяния его продолжателей вроде современных бойцов Исламского государства… Да — массовые убийства, жестокие пытки, садистские изуверства мужчин, женщин, детей, младенцев — все это было привычным явлением для нашей Вселенной, можно даже сказать, рутинными и унылым зрелище для циничного неба и равнодушного солнца. Синдзи прочёл много умных книжек, чтобы понять в каком мире он родился. Но одно дело читать об этом, что-то в теории осознавать своими юными мозгами, и совершенно иное — увидеть всё это вот этими широко раскрытыми голубыми глазами! Потом Синдзи всё же собрался и опомнился. Он несколько раз уверенно сжал и разжал правый кулак. Жертвы истошно кричали. Полулюди дробили конечности молотками, клали под пилы и железные молотилки весь захваченный народ несчастных чернокожих во славу своего ненасытного до крови и мук Бога. Лунные твари когтями резали кожу, заживо её срывали с тел скованных рабов, другие рядом же из иных — ещё живых — жертв вырезали внутренности. Кого-то, повалив группой, ели живьем, начиная с рук и ног… — «Не убегать! Не убегать!» Женщинам в рот вливали расплавленный металл на глазах их детей… — «Не убегать! Не убегать! » Живых младенцев раздавали лунным тварям, сидящим на трибунах, дабы они без лишних телодвижений смогли принять участие в священном Празднестве Чёрного Солнца. — «Не убегать! Не убегать! » — Среди них считается богоугодным есть мясо только живой жертвы, — пояснил Снгак, когда к какофонии предсмертных криков разом прибавилось множество голосов новорождённых… — «Не убегать…» Синдзи выдохнул. Ему предстоит испить до конца эту проклятую чашу. Взяв себя в руки, парень стал взглядом искать Рей Аянами, как среди приводимых на убой жертв, среди приносимых в жертву и среди уже «отработанных». Но нет — среди изуродованных и уродуемых живых и мёртвых тел он её не увидел. — Сколько… сколько это будет продолжаться? — дрожащими губами спросил Синдзи. — Весь день от полудня. До ночи, — ответил Снгак. — Значит, это только начало… — понял Синдзи. — Сколько же они убьют за весь день?! Короче говоря, полностью понятно, почему эту мерзкую расу слуг тёмного властелина называют тварями.       Теперь, о чём читателю говорит словосочетание «раса ллойгоров»? Само название рычащее, указывает, что перед нами нечто враждебное. Они взяты мною у Колина Уилсона и по ходу его сюжета говорится, что это пришельцы с Андромеды, у них нет вещественного тела в нашем понимании в привычной форме (они — разумные сгустки элекромагнитного поля), но на Земле, как своего рода скафандр, ллойгоры могут принять форму из плоти и крови. И что же я показываю о ллойгорах дорогому читателю? А вот что — предупреждаю на всякий случай, дальше будет кроссовер «Второго Апокалипсиса» с Аркашкой: Рей и Рэндольф напряжённо вслушивались в звуки шагов — их пленители были материальны, что утешало, по крайней мере, их можно было бы убить самыми простыми средствами. … Тот, кто менее всего походил на человека — выглядел как ящер или змей, немногим больше пяти метров от хвоста до тупой морды. Он отчасти напомнил Рей Бокруга — но тот даже при своём многоглазии и щупальцах всё же больше походил на рептилию, чем на незнамо что. Между его головой и шеей не наблюдалось никакой границы, как и между туловищем, оно всё тянулось одной змеиной тушей. Словом, он выглядел так, как будто изначально была анаконда, заглотившая буйвола — и вот её какой-то безумный бог поставил бегать на конечности ящерицы. Сама голова оканчивалась очень тупой мордой, которую полностью занимал рот — зубастый и глубокий, при этом глаза целыми рядами располагались по бокам, они тянулись от края морды цепочкой и насчитывали самые разные по виду — человеческие, косые змеиные и чёрные паучьи. Сверху от головы до хвоста росли уродливые и резкие пластины, бледно-серые с зеленоватым оттенком, на вид — мягковатые и, кажется, подрагивающие. Вдобавок этот гад обладал множеством каждую секунду подрагивающих язв на теле, хотя, судя по всему, эти образования не являлись патологией для него — его покров колыхался так, словно под ним водились черви, по цвету был белесым, чёрным, местами зеленоватым и приглушённо-розовым. Тюремщик перемещался сразу на всех четырёх конечностях, они были чисты от язв и их покрывало что-то вроде серых бородавок, вдобавок у него имелось ещё несколько пар рудиментарных лап, прижатых к брюху. … Рэндольф Картер слышал о том, что некоторые из ллойгор, обитающие на Земле, прознали про способность её жителей наслаждаться от секса, потому сами соорудили себе вместилища с гениталиями, предназначенными только для полового удовольствия. Конечно он считал это безумными слухами, но… он никогда так сильно не ошибался! Ту`Альх-Хаакс разместил тело Кенске под собой, направив бедного паренька лицом к полу — он обращался с ним как с куклой. Когда монстр-насильник стал нанизывать жертву на свой причиндал, Кенске смог приподнять голову, его взгляд встретился с Рей и Рэнольфом… Он был полон ужаса, боли и стыда. Вначале Картер подумал, что тому просто промыли мозги, но нет, Кенске всё понимал. Возможно он просто онемел от сути происходящего! Ту`Альх-Хаакс приподнялся, держа Кенске передними руками, он довёл до предела, сколь кишка могла вместить его хозяйство. Кенске как-то очень глухо и осипло кричал, подёргивая конечностями. Ллойгор воспользовался им как мастурбатором. … Ту`Альх-Хаакс снял Кенске со своего распухшего органа, бывшего в крови и дерьме, отбросил использованное тело в сторону. Кенске ударился спиной о незримый барьер и спал возле него, свернувшись в клубок без каких-либо звуков. Рэндольф искренне пожелал ему смерти. Ради его же собственного блага! … Ту`Альх-Хаакс протянул свои двустворчатые ладони и схватил пленников за головы, он начал тереть об их лица свой причиндал и потом извергся прямо на них чёрной маслянистой дрянью, похожей на нефть с резким запахом. Потом он оступился назад… И слизал эту субстанцию с лиц своих жертв, при этом Ту`Альх-Хаакс извергся ещё раз на пол. … — Любой биологический вид… Я могу возбудить себя всем, чем угодно и мой оргазм длится сколько угодно. Я могу сойти с ума от одного чистого удовольствие! — заявил Ту`Альх-Хаакс. — Сейчас я в вас ещё… раз по десять смогу! Рей и Рэндольф чуть надули щёки и обменялись взглядами, вряд ли они могли бы выглядеть ещё мрачнее — но они помрачнели! … — Клянусь всеми растреклятыми богами!.. — Рэндольф, в цепях и в синяках, с порезами, сплёвывал мерзкую маслянистую секрецию короля ллойгор. Рей находилась в едва ли лучшем состоянии. Про состояние их задних частей и говорить не приходилось! Ровно как и про Кенске, чей разум не вынес. — Агрх! Я двенадцать раз извергся моим пенисом… — заявил Ту`Альх-Хаакс, король ллойгор, чья похоть задвигала за пояс всех людских сексуальных маньяков вместе взятых. — Одним из десяти моих пенсов! — уточнил инопланетянин, выставляя из подбрюшья как раз такое число рожков. Едва ли выражение на лицах Рей и Рэндольфа могло стать хуже — но оно стало! Ту`Альх-Хаакс ухватил Кенске и снова воспользовался им как мастурбатором для своего второго мужского достоинства. Ледяной жрец омерзительно рассмеялся и захлопал в ладоши перед своими ошарашенными пленниками. Его глаза зло загорелись. — Если вы думали, что это всё — то вы глубоко ошиблись! Мы можем трахать вас весь день! Пока не заебём — в самом прямом смысле! — веселился этот служитель Тёмных Богов… У меня весьма своеобразное чувство юмора и это был такой стёб над Беккером — я решил придумать более мерзких монстров-насильников, чем его инхорои: дескать, если его инхорои создали себе гениталии, то почему у них только один пенис, как у людей, почему не больше? А ещё мои ллойгор ни в какой Обратный Огонь не смотрели и адские муки после смерти им не угрожают — они духи злобы поднебесной от чистого сердца.       Так, давайте теперь перейдём к добрым или к не таким уж плохим расам. Например, к эльфам. Как описать эльфов Толкина в стилистике моего фанфика? У нас тут во главе всего стоит стилистика. Так как мой фанфик главным образом следует традиции оригинального «Евангелиона», произведениям Лавкрафта и японским фильмам про Кайдзю, для них был характерен наукообразный стиль. Таким образом эльфы в первую очередь должны фигурировать как иная раса — это не «ещё одни люди», с которыми можно вот так просто бухать в таверне или играть в бейсбол — измерение остроты ушей, подсчёт хромосом в их ДНК — вот что тут должно идти в первую очередь. Потому эльфы мною всегда описаны с того, в чём они отличаются от обычных людей. Во-первых, они чужеродно-красивые; во-вторых, они выглядят искусственно и неестественно, но при этом без отталкивания — их внешность в любом случае порождает эффект зловещей долины, но он не очень сильный и к нему быстро привыкаешь; в-третьих — всегда подчёркивается их высокий рост, эльфы обязательно выше двух метров. Разговаривают они всегда очень стройно, зачастую длинным и доходчивыми предложениями, мыслят крайне быстро и обычно не скрывают своих эмоций. Они не ругаются матом. Они не понимают сексуальный подтекст, хотя могут почувствовать похоть собеседника. Так как сюжет возвращается главным образом вокруг Фэанора, Элхэ и причастных к ним, фокус повествования акцентируется на их депрессии и психических отклонениях — что может создать впечатление, что это вся раса такая. Возможно, и создаст — просто конкретно в моём фанфике всё вращается так или иначе вокруг психических отклонений и грехов прошлого, потому жизнерадостных эльфов тут просто нет в кадре (людей, впрочем, — тоже, а кто был — перестал им быть). Фэанор большую часть сюжета ходит с угрюмым лицом и молчит. Держит в зубах соломинку. Даже когда у него появились поводы радоваться — он всё равно не радуется — потому что эльфы никогда ничего не забывают.       Но в один момент, когда Кенске и Тодзи, вместе с Маглором, прибыли в Валинор, кратко показана в кадре уже сама эльфийская цивилизация, а не только отдельные представители: Врата Йог-Сотота закрылись за спиной Маглора, Тодзи и Кенске. Прямо выйдя из них, все трое плюхнулись в воду, в тёмную и холодную, как показалось, где-то на побережье ночной Антарктиды. Высоко над ними — очень тёмное небо. Вперед — ледяная звезда. — Спокойно! У нас есть Сильмариль! — предупредил эльф. — С его помощью!.. Их окружил серебряный барьер, пропустивший парочку сквозь «тёмную воду». — Это ведь не вода, да?! — Тодзи наклонился, попробовал зачерпнуть эту субстанцию — не получилось: она была неосязаемой. — Это не вода, это «жидкий космос» — чрезвычайно плотное космическое пространство, — Кенске проанализировал, что это такое с помощью своих очков. — Это Эккайа, «среда вокруг» Валинора. Она никого сюда не пускает кроме тех, у кого есть Сильмариль, — печально пояснил Маглор. После чего сотворил у себя в руках золотую арфу, начал играть и петь невероятно грустно. Кенске и Тодзи не поняли, о чём эта песня. Светоносный барьер ускорился и буквально через минуту был уже у горизонта белой и сияющей земли. Ранее она казалась им полярным светилом. Посреди берега произрастали многочисленные белые деревья. Их цветовая гамма пронзала собой холодную тьму прямо до белого города, чьи здания и узоры визуально напоминали собой крылатых лебедей. — Маглор-сан, — Кенске смотрел на это сквозь очки, карманный компьютер анализировал текст песни и пришёл к выводу, что это — сложная музыкальная тема, призванная взаимодействовать с элементарными частицами. — Это «Лебединая гавань» — место, где вы и ваш отец были вынуждены убить тех, кто отказывался дать вам корабли? — Да, — у Маглора сейчас текли слёзы. Они высадились здесь, сфера исчезла, все трое встали на хрустальный, белый, гигантский пол у «воды». Маглор страдал от теней прошлого — в то время, как два гостя разбегались взглядом. Здешняя архитектура не напоминала ничто земное и по своей сложности и по своему изяществу превосходила то, что обычно способны нарисовать люди на картинах. Ни Тодзи, ни Кенске не могли подобрать аналогов в земной культуре — металл, стекло, минералы и белые деревья — всё это сливалось и одно переходило в другое. Кроме того, по всей видимости, вся «Лебединая гавань» на самом деле состояла из кораблей, которые одновременно были и зданиями. Кенске мог видеть всё это в рентгене, его компьютер анализировал данные и уже мог предположить о назначении некоторых предметов и структур. ИИ выдал гипотезу о том, что здесь применяются сложные квантовые манипуляции, меняющие степень плотности окружающего пространства. Кенске и Тодзи не сразу даже заметили, как здесь появился караул солдат — рядом материализовались эльфы в одеждах разных светлых тонов, бежевых и белых, их одежда представляла собой сложное переплетение металла, растительных тканей и минеральных украшений, при этом всё это выглядело очень гибким. Их одежда включала в себе такое большое количество отдельных элементов, что их было очень сложно даже сразу осмыслить. При этом всё это не производило впечатление чего-то хаотичного — абсолютно вся культура эльфов, похожа, помешана на идеях порядка, всё это выглядело симметрично и всё идеально точно соотносилось друг с другом — создавалось ощущение, что эти умы охвачены ОКРом и буквально одержимы тем, чтобы соотносить все детали в симметричную картину. Эльфы очень быстро переговорили с Маглором, они говорили так быстро, но в то же время изящно, что уши обычного человека не могли просто уследить за этим. — Меня изгнали отсюда, но раз я принёс Сильмариль, меня не будут отсюда сразу выкидывать, — пояснил Маглор. — Вас будет ждать суд? — подумал Тодзи. — Да, возможно. Меня могут изгнать даже в абсолютную пустоту. — Мы не позволим! — резко заявил Тодзи. — По крайней мере вы можете уйти с нами и стать бойцом NERV. — Я «за»! — Кенске вскинул руку. — Мы сражались против CCD, у нас должен быть авторитет в глазах ваших Старших Богов, мы, заставим их слушать нас! — Я пока не буду отдавать Сильмариль, — Тодзи держал Драгоценность при себе. — Сперва, Маглор, мы убедимся, что с вами всё будет в порядке. — Спасибо, хотя на мой взгляд, я недостоин такой доброты. Маглор, Тодзи и Кенске очутились в одном из домов. Город эльфов состоял из кристаллов, это были минералы самых разнообразных оттенков, которые были соединены друг с другом в невообразимом количестве сочетаний и пропорций, в невообразимом количестве размеров и вариаций — здесь темнел и блестел металл, здесь цвели растения, здесь зияли материалы, которые очень сложно было определить — человеческий разум мог лишь приблизительно перечислить всё это великолепие. Архитектура многих зданий оказалась при этом невозможной в рамках привычных трёх измерений, углы, гибкие разъёмы, резкие рёбра, плавные края — глаза разбегались и можно было сойти с ума, рассматривая всё это. В привычном языке часто не хватало слов для описания особенностей всех этих изысканий в геометрии и орнаменте. — Я не уверен, что я останусь здесь, потому я не хочу показываться на глаза своим родственникам, — Маглор печально уселся на балконе. — Вы пока можете рассматривать Валионр, как вам хочется. Тодзи и Кенске пока оглядывали окружение с высоты балкона. Эльфы начали собираться в ближайших комнатах. Маглор с кем-то поговорил с помощью телепатии: — Валар здесь нет. Они заняты, потому пока не смогут судить меня. Маглор пояснил это Тодзи и Кенске. Первый из японцев всё время держал при себе Сильмариль. Никто из эльфов пока не собирался его отбирать. Дальше Маглор ушёл с эльфами и полчаса говорил с ним наедине, вернулся с задумчивым видом. На его щеках появились свежие следы слёз. Он ничего не стал говорить Кенске и Тодзи по этому поводу. — У моих собратьев есть опасения по вашему поводу. Вы принесли с собой в тенях машины, способные уничтожить наш мир. Я объяснил им, что Евангелионы — это ваше оружие, без которого вы не можете путешествовать, не опасаясь угроз со стороны Безымянного Ужаса. Мои сородичи хотят, чтобы по крайней мере один из вас открыл им свой разум. В противном случае они просят вас отсюда быстро исчезнуть. — Я готов! — вызвался Кенске. Он немного подумал. — В моём мозге есть данные, которые могут быть использованы против нас. Но я рискну, чтобы показать наши добрые намерения. Кенске дальше сел в кресло, где к его голове прикрепили штуку в виде обруча. Он так побыл некоторое время, даже получил возможность не отправлять некоторую информацию из своей памяти. Через некоторое время, очень небольшое, эльфы заговорили на японском. Похоже, они могли телепатически перекидывать друг другу в голову всю полученную информацию, по сути образуя всей совокупностью своих мозгов нечто вроде интернета. В отличие от Маглора, обычные эльфы не могли так просто общаться с людьми, им требовалось некое обучение, в ином случае им было очень сложно донести свои мысли и свой язык для существ, сильно от них отличавшихся. Когда они называли им свои имена, Тодзи просто хлопал глазами и не мог их запомнить. Кенске запоминал их благодаря тому, что его очки дополнительной реальности могли высвечивать узнанные имена. — Меня зовут Аинайрос, — предоставился очень старый эльф. За его плечи спускались длинные тёмные волосы, заплетённые в косу, у него тёмная борода — Тодзи и Кенске впервые увидели эльфа с бородой, и была она у Аинайроса очень аккуратная; острые черты лица, между бородой и лбом полностью отсутствовала какая-либо ещё растительность, кожа там казалась очень гладкой и молодой. Глаза — голубые. — Я вижу, семья Куруфинвэ продолжает совершать преступления против нашей родины, — говорил им Аинайрос. — Ты, — и он даже не называл имени Маглора, что, очевидно, было само по себе резкой агрессией и крайним оскорблением, — привёл в наш мир двоих жителей нижнего мира, полных отвратительных мерзостей. Тодзи и Кенске, естественно, это не понравилось, особенно Тодзи, который ответил на всё это агрессией. — Слушай! — ткнул он пальцем Аинайросу к лицу. — Как там тебя?! Тебя не учили вежливо общаться с гостями?! — Гости — те, кого приглашают; мы вас не приглашали — вы не терпели никакого бедствия, чтобы отчаянно прибыть к нашим берегам. Вы несёте с собой угрозу — в ваших тенях скрыты машины, способные разбивать миры. Пусть даже вы не намерены обрушить их силу на нас, ваши чувства и ваши намерения непостоянны — вы не властны над своими сердцами. В ваших душах кипит мерзость. Ваш род построил свои королевства на бесконечной резне. Я даже удивлён, что вы не стали скрывать свои нечестивые мысли от нас. Вы вынуждены поддерживать свою жизнь, постоянно отнимая жизни у животных. Но друг к другу вы относитесь не лучше. Отряд 731, резня в Нанкине, бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, даже ваши машины были созданы FËA, чтобы опустошить ваш мир. Вы думаете, что если многие из вас совершают злодеяния, то эти злодеяния в сущности не являются злодеяниями. Мне достаточно сказать, что вы постоянно ведёте войны и думаете, что убивать солдат на войне это не преступление и не злодеяние. Вы смеете осуждать уголовника, но при этом вы восхваляете солдата. Мы, эльфы, как вы нас называете, лишь четыре раза в нашу историю убивали себе подобных и все эти случаи были связаны с дефектной, дегенеративной и извращённой семьей Куруфинвэ, который нашёл себе друзей под стать. Люди, ваша мораль извращена и противоречит сама себе, ваши этические представления настолько разрушительны, что первые ваши мысли не соответствуют серединным и серединные ваши мысли не соответствуют последним. Вы смеете осуждать вора, но восхваляете своих королей, когда они ведут войну за добычу. Вы не можете прожить без злодеяний, вы обречены быть злодеями от рождения. Даже ваши двенадцать королей-мудрецов FËA пришли к выводу, что ваш род не достоин жизни. Кажется, он имел в виду Совет SEELE. Аинайрос указал на Тодзи: — Ты в безумии убил своего отца и твоё тело служит пристанищем для Силы, способной уничтожить нас. Судзухара Тодзи, мне жаль, что твоя душа и твоё тело пребывают в такой болезненной и страдающей форме, достойной только быстрого и безболезненного развоплощения. Аинайрос взглянул на Маглора: — Я вменяю в преступление то, что ты позволил появиться здесь мерзости. Тодзи очень сильно разозлился. Кенске пришлось его успокоить. — Пожалуйста, — далее Кенске обратился к эльфам, — мы, люди, конечно, с точки зрения вашей цивилизации, вероятно, очень неприятные существа, но, пожалуйста, будьте добры потерпеть нас. В противном случае к вам могут заявиться существа ещё более неприятные. Кенске сейчас вызвал в своих воспоминаниях образы Великих Древних, которые обрушили на человечество невообразимые ужасы, спровоцировали смерть, пытки, убийства и изнасилования огромного количества ни в чём не повинных людей. Кенске даже вызвал к жизни первоначально стёртые воспоминания о том, как он сам был захвачен в плен и подвергнут изнасилованию со стороны чудовищных прислужников Ньярлатхотепа, которые тем самым довели Кенске до сумасшествия — перед тем, как в NERV ему стёрли память об этом. Эльфов это всё самым страшным образом шокировало и они самым быстрым образом закрыли свои умы, не досмотрев всё это до конца. — Если бы не мы, мерзкие людишки, — добавил Тодзи, — то, возможно, ваш мирок стал бы следующим. На самом деле случилось бы всё то, что вы можете видеть в наших воспоминаниях, — с вами. — Кроме того, — аргументировал Маглор, — эти люди очень добры. Их доброта даётся им сложнее, чем наша, потому что их душа с рождения живёт бок о бок со склонностями к различным мерзостям и злодеяниям, они вынуждены преодолевать их, чтобы проявлять свою доброту. Эти люди родились вне Промысла Эру, но даже так, они находят в себе силы следовать добродетели. Их вселенная рождена из чрева Безымянного Несотворённого и им уготовано стать жертвой его голода. Их мужество превосходит многих из вас. Эта речь произвела впечатление и все эльфы в общем-то положительно отнеслись к пришельцам. Аинайрос мстительно взглянул на всё это и поспешил исчезнуть. — Тебя я запомнил, — тихо процедил Тодзи, — козёл бородатый!.. — Брат Аинайроса погиб из-за нас с отцом, — Маглор узнал об этом от одного из эльфов и пояснил для Кенске и Тодзи, — в течение этих тысячелетий он носит в себе боль от потери и ярость на нас. Он выступал за то, чтобы Валинор был навсегда закрыт. — Как вы думаете, Маглор-сан, — японец поправил очки, — этот Аи-и-йрос будет нам мстить? — Думаю, он задействует своё влияние, чтобы осудить меня и избавиться от вас как можно быстрее. Его можно понять. Прошу не сердиться на него. Мой отец и все мои братья на его месте вели бы себя подобным образом, если не хуже. С вашей стороны было бы не столь уж последовательно с сочувствием относиться ко мне, но с враждебностью к нему, — пояснил Маглор. Тодзи и Кенске глубоко над этим задумались и обменялись взглядами, после чего сошлись на мнении, что им действительно следует понять этого эльфа. В общем, такая вот добрая раса, но живущая в сеттинге право-центристского толка — потому в чужой монастырь со своим уставом не ходят и в свой пускают лишь на порог да с опаской. Я думаю, мне удалось передать, что это раса не-людей — у них в мозгах интернет, они моментально учат чужие языки и анализируют чужое сознание, а их город отличается от Р’льеха лишь тем, что он собран из металлов и деревьев, а не из сочащихся зелёной пакостью, отвратительных циклопических монолитов. С точки зрения их морали — люди это уродливые, жестокие, алчные, подлые, полубезумные и одновременно глубоко убогие извращенцы, чья культура и жизнь — одно сплошное издевательство над здравым смыслом. С этими существами, впрочем, эльфы готовы сотрудничать и вместе бороться бок о бок, если им угрожают ещё более ужасные формы жизни, чем человечество.       Я тут старался пользоваться советами самого Толкина: Сказки, которые действительно связаны прежде всего с «фэйри», т. е. с теми существами, которые в современном английском языке могут называться и «эльфами», довольно редки и, как правило, не очень интересны. Большинство хороших «волшебных сказок» — это сказки о приключениях людей в Опасном Царстве или на его туманных границах. На самом деле, поскольку если эльфы — правда, и они действительно существуют, независимо от наших сказок о них, то правда и то, что эльфы прежде всего не связаны с нами, так же, как и мы с ними. Наши судьбы независимы, и наши дороги почти не встречаются. Даже на границах Фаерии мы встречаем их только в тех редких случаях, когда наши пути случайно пересекаются. [4]