Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      У меня уже была часть про пацифизм как таковой [1]. Теперь поговорим про героя-пацифиста — протагонист у нас старается не убивать и желает «пройти сюжет игры с наименьшим счётчиком убийств».       Для начала скажу так. Есть два этических принципа — принцип непротивления злу насилием и принцип сопротивлению злу силой. Оба эти принципа сами по себе равнозначны, ибо первый злу потворствует, в то время как второй сперва наносится сопутствующий ущерб, а потом превращает победителя дракона — в дракона. В горестном мире остаётся лавировать между двумя этими крайностями, стараясь избегать злоупотреблений. То как герой-пацифист будет это делать — может быть очень интересно.       Не надо концентрировать моральные терзания героя вокруг того факта, что ему надо убить абсолютного мироеда. «Монстр», «Триган», «Король шаманов» (отчасти; впрочем — в первой аниме-адаптации Йо таки убил Хао, а в манге бросил все силы на то, чтобы сломать ему волю в астрале), «Аватар: легенда об Аанге», конфликт Бэтмена и Джокера — в ключевом конфликте протагонист терзается, в праве ли он убить главного злодея, который видит весь свой смысл жизни в массовых убийствах и геноциде? Не надо так делать — «да убей ты эту сволочь, которая за один день съедает тысячу человек!» Смысл пацифизма в том, чтобы хранить жизни договоропособных (проще говоря — нормальных) людей, ради чего можно и нужно отправить на тот свет не один десяток мироедов, которые не видят никакого другого смысла в своей жизни, кроме массового самоценного насилия или даже уничтожения всего живого. Это первое.       Далее — как мы определили выше, сюжет должен строиться вокруг сохранения жизней обычных людей — в том числе солдат, которых противники героя просто призвали в свою армию, жизней его чиновников, его элиты, членов его семьи и его самого. Своего противника пацифист может вкинуть с должности, изобличить, отправить в изгнание и даже изувечить. Обращу внимание, что такой персонаж руководствуется именно этическим принципом, а вовсе не своими личными ситуативными пристрастиями — он вполне может искренне ненавидеть некого человека и желать смерти, но считать, что сей тип ещё не заслужил крайнюю меру.       Последствия деятельности пацифиста могут быть двоякими. С одной стороны он может упустить момент расправиться с опасными для него противниками, которые в дальнейшем устроят кучу неприятностей (яркий пример — Фантом Смерти из манги). С другой стороны — противники могут оценить его милосердие и даже проявить благодарность. Социальные дарвинисты, воинственные и агрессивные персонажи, почитатели сильной руки расценят такое поведение за слабость. В том числе среди своих соратников. Большая широта вариантов — это ваши возможности развернуть сюжет.       Теперь поговорим о суперспособностях персонажа-пацифиста, если они есть: — В первую очередь ему пойдёт всё то, что осуществляет нелетальную нейтрализацию. От связывания и паралича до погружения в сон и внушения страха. — Во вторую — неплохо бы ему самому обладать прочностью, живучестью, регенерацией и тому подобным, чтобы успешно подставлять вторую щёку. — В третью очередь — хорошо подойдёт сила, позволяющая лучше осознать опасность, будь то предсказания, предчувствие, сканирование, эмпатия (чтобы распознать злые намерения) и т.д. — В четвёртую — исцеление, возможно, даже та или иная форма воскрешения (желательно ограничиться на реанимации, то есть на возвращение к жизни сразу после смерти или на исцелении смертельных ран).       Персонаж не имеет права быть пацифистом, коли он занял военную, административную должность, носит наследственный аристократический титул и т.д. — по крайней мере ему наднадлежит уйти с должности или отказаться от титула публично. Государство — это публичный аппарат насилия. Быть важной частью государства и одновременно быть пацифистом — это как быть хирургом и бояться вида крови, или как быть пожарным и дрожать при виде огня, или как быть электриком-дальтоником. Государственная и силовая службы принципиально несовместимы с доброделью недеяния (по крайне мере по общему правилу) и принципиально требуют убивать обычных людей — не только мироедов или террористов-головорезов.       Так, базы достаточно.       Сейчас я расскажу, как я сам выписал такого персонажа. Это Каору Нагиса и Ноно-Ариен. Я будут говорить о первом из них, так как вторая менее зрелый персонаж и я так прописал сюжет, чтобы она от этого огребла (подумала, что она — герой левой фантастики и пошла вести переговоры с мироедами, они Ноно и её жену щупальцами за это отработали). В чём великий секрет Сталина Каору? Сталин Каору был евреем, Анегом, пидарасом… Ой, отпусти меня Климов, отпусти меня высшая социология! Та-ак, о чём это я? Ах, да!..       Начну с его способностей, подробнее раскрытых ранее в части, где я на примере этого же героя показал, как реконструировал Мэри Сью [2]. У Каору главным образом три алибки, используемые в обычном бою.       Телекинез — позволяет на расстоянии взгляда сцапать противника, полностью подавать его наступательный потенциал и волю, заключить в силовые поля.       Энергетические атаки — позволяет обычно на расстоянии взгляда (может растягиваться на куда большее расстояние, до межзвёздных и даже до межвселенских масштабов) поражать противников крестообразными взрывами, распалять их ими на химический бульон, нивелируя сверхъестественную прочность, регенерацию, живучесть, неосязаемость, воскрешение и т.д. Взрывы могут масштабироваться, если нужно, покрывать территорию звёздных скоплений, но в то же время бить очень прицельно — скажем, когда монстр со щупальцами обвил ими корабль, Каору распылил врага именно этой атакой, не причинив вред экипажу.       Прочность — у Каору колоссальная прочность — армия Кайдзю, армия культистов-магов, армия Великих Древних, Армарос (злой клон самого Каору), Ктулху, высокопоставленные аватары Ньярлатхотепа, Губительные Силы, Мелькор не смогли нанести в прямом бою критического вреда Каору, находящемуся на пике силы или приближающемуся к нему (даже когда ранее Ньярлатхотеп стёр его из реальности, Каору смог восстановиться).       Как видите, набор главным образом нужен для противодействия мироедам, но для влияния на тех, чью жизнь желательно сохранить, они тоже подойдут, в первую очередь — прочность и сила нивелировать наступательный потенциал.       Каким образом это всё можно задействовать именно при пацифистичаской активности? В принципе можно произвести впечатление своим желанием договориться и воздержаться от нападения и вынудить себя с ним считаться. Например, я это так показал в сцене, где Каору вваливается в Королевство Фэанора, желая смягчить последствия попытки Симона ограбить главэльфа: Каору Нагиса соткался здесь из воздуха прямо под сводом тронного зала. — Прошу прощения, что я без стука… Ангел одет сейчас так, как его приодели в Элизии: светлый плащ, тёмный комбинезон, который обнажал кисти и ступни и протягивал меж пальцами ленты ткани и там и там; на ногах — открытые сандали. Каору, как обычно, счастливо улыбнулся, когда медленно ступал к трону. — Враг! — Мадора переместилась в бок от Каору, вся потемнела, её третий глаз распахнулся прямо перед улыбающимся бледным лицом гостя. — Я чувствую, — схватила она руки Каору, — ты слишком могущественный, чтобы быть другом!.. … — Каору! Каору Нагиса! — Лабан Шрусбери появился в белых залах Цитадели Звёздного света. Слепой волшебник, блондин с молодым лицом, прибежал сюда впопыхах. Он носил сейчас брюки, белую рубашку и лакированные туфли. Мадора стояла в своей вуали и выглядела довольной собой. Тихо, в трусах и лифчике, сидела на летающем шаре и облизывала мороженое. Маэдрос, носящий зеленоватый камуфляжный костюм армейского вида, с берцами на ногах, сложил руки на груди, живую с механической. — Тот самый? — Фэанор сидел по-прежнему на своём троне и сжимал в руках кружку с чаем (или напитком вроде него). Эльф встал, прошёл по комнате. Тюремная камера, Каору, без плаща, стоит на коленях, руки заломаны за спину и связаны там чем-то вроде троса. Эта штука крепится к стене. Естественно, предполагается, что камера удержит до какой-то степени даже кого-то вроде него. Фэанор появился здесь с кружкой чая в сопровождении Лабана. — Спасибо за тёплый приём, — Каору поднял сейчас взгляд и дал увидеть блеск своей ироничной улыбки. — Что это за игра? Ты сдался без боя? — спросил Фэанор. — Я сам виноват. Я должен был предварительно связаться телепатически, но я, считая себя чрезвычайно могущественным, пренебрëг этим. С другой стороны, мои новые знакомые, я сразу показал вам, что я не враждебен. — Потому ты не стал сопротивляться, когда Мадора положила тебе лицом в пол? — уточнил Фэанор, продолжая размеренно попивать свой чай. — Так точно… А вы напали на меня, не дали мне даже слово сказать. — Каору рассудил. — Значит, вы заподозрили меня во вражде? — Предчувствие подсказало мне, что на нас скоро нападут, — отвечал Фэанор. — Оно вас не обмануло, — далее Каору рассказал про Камину, Симона и его команду, а также про Маглора. — Мой сын освобождён из когтей Слаанеш? — удивился Фэанор. — Я долго думал, как уничтожить этого демона. К сожалению, никто из нас не смог бы это сделать без капли гордости, а ты?!. — Как видите, я справился с этой задачей. Не заставляйте только меня стесняться, — Каору кратко рассмеялся. — Мой сын сейчас вернулся на родину, откуда нас изгнали, — Фэанор подумал. — Он знал, что я и мой старший сын, его старший брат, живы, но он предпочёл оставить нас — и отправиться в Валинор. Фэанор на несколько секунд печально закрыл глаза. — Маглор сказал, что видит вас виноватыми в трагических событиях, потому теперь решил действовать отдельно от вас, — сообщил Каору. — Это ваши семейные дела и вы в них разберётесь. Меня беспокоит только судьба Симона, Камины и остальных. Я здесь, чтобы не допустить побоища. — Почему бы тебе в таком случае не запретить Симону и Камине атаковать нас? Ты же сильнее, чем они, — обратил внимание Фэанор. — Они меня королём не избирали. Я не могу одобрить их действия, но они будут действовать вопреки моим одобрениям — до тех пор, пока я не встану перед ними. А я не хотел бы это делать без лишней нужды — в конце концов они мои друзья. Фэанор сейчас замолчал, уйдя в размышления. — Я — Лабан Шрусбери, Каору Нагиса, думаю, ты слышал обо мне, — заговорил тут слепой волшебник. — Да, слышал. Какой косметикой пользовались? Вы стали моложе. — Как видишь — стал. Курво, — Лабан повернул лицо к нему, — мы можем его освободить? Я хочу пригласить его к себе и всё с ним обсудить. Всё равно ничто из этого, — Лабан повёл лицом вокруг, имея в виду камеру, — не сможет удержать его здесь. — Хорошо. Даже если бы эта камера могла удержать тебя, Каору Нагиса, я бы всё равно тебя освободил, — пообещал Фэанор. — В благодарность за освобождение моего сына, я бы многое тебе простил. А так — мне даже нечего тебе прощать, потому что ты не мой враг. Разве что вошёл без предупреждения. — «Я специально вошёл без предупреждения, чтобы вы со мной считались». Каору, со всё той же довольной улыбкой на лице, вышел из темницы в сопровождении Лабана и Фэанора. — Мы можем пригласить моих спутников? — попросил разрешение Каору. Дальше Каору добился всего, чего в принципе хотел, просто ввалившись без спросу, получив по щекам и постояв немного за это в углу. Учитывая, что он — откровенный пассивный гомосек-мазохист (отпусти меня, Климов!), Каору мог бы остаться не доволен лишь тем, что скрутили его не лично Курво, его сынуля или Лабан, а какая-то левая шайтан-девица. Особенно стоит отметить, что этот персонаж вообще не использует какую-то ультимативную форму запрещения или приказа — предпочитает добродетель недеяния [3] (если имеет дело не с мироедами) и мыслит не в категории «эта наша страна — сям не наша страна», а в категории «с этим я могу подружиться — и вот с этим — теперь надо мирно уговорить их не давать друг другу лещей». При этом в какие-то великие глобальные предикторы, в масонские мудрецы, в боги-императоры Каору решительно не метит — он принципиально отказывается от любой организационной власти (разве что носит офицерский чин в своём NERV, чьи полномочия дальше борьбы с мироедами официально не идут), просто потому, что не хочет лишний раз нести ответственность и лично заморачиваться. Каору — декадент-гедонист, любящий слушать музыку, кушать, непринуждённо беседовать и сношаться и не любящий, когда его волнует что-то ещё.       В общем, как мне думается, небезынтересный метод действий и самого мышления героя-пацифиста я показал.