Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Я думаю, вы не раз натыкались на такой сюжетный поворот — неким предметом или способностью могут владеть только те, про кого сказали, что они «чисты сердцем». Как вариант, только они одни могут его заполучить, вытащить из камня и так далее. Спрашивается, что вообще такое «чистое сердце»?       Как подразумевается, это доброе сердце, то есть это человек, который хочет делать только добро. Да, популярный казуистический выверт заключается в том, что «чистое сердце» — это не только «чисто доброе сердце», но и чисто злое сердце. Так как далеко не все люди подобны либо Жюстине, либо Жульетте, возникает вопрос — что это значит?              Если мы зададимся вопросом «что же такое добро?», то мы с большой степенью вероятностью рискуем уйти в сферу чистого умозрения, а она всегда начинает изобиловать различными казуистическими заковырками и умозрительными противоречиями. Это доказывал ещё Сократ, полагая нравственное чувство более важным средством для определения добра и зла, чем различные логические построения. Проще говоря, он полагал, что нравственность имеет примат над моралью (напомни, что нравственностью я называю внутреннее духовное ощущение, в свою очередь мораль — это именно набор каких-то формализованных норм). Сам Сократ, естественно, исходил из того, что за нравственное чувство отвечает даймон — специальный ангел-хранитель. Разность нравственного чувства мы понимаем тогда, когда сравниваем разнообразные культуры. Достаточно сказать, что сам Сократ жил в обществе, где мужеложство, по крайней мере между страшим и младшим, не считалось чем-то особенно плохим (сам Сократ пообещал жене не изменять с другими женщинами, в следствие чего сократировал своих учеников мужского пола), рабство, закапывание трупов в землю и поедание коров и быков рассматривалось как норма, инцест же строго порицался. В это же самое время в Персии царил зороастризм, с точки зрения которого нравственное чувство также объяснялось с помощью ангельской сущности — фраваши, но нормы там были другие: мужеложство, закапывание трупов в землю и употребление в пищу коров и быков рассматривались как чудовищные грехи, рабства у них также не было, за вычетом обращения в него уголовников, инцест же рассматривался как наилучшая форма брака. Полагаю, и греки, и персы ориентировались на своё нравственное чувство, но оно говорило им разное — то, что туда вложила соответствующая традиция. Таким образом единственный способ ответить на вопрос, что такое «чистое сердце» — это эмпирически посмотреть на то, что таковым считается внутри конкретного сеттинга.       Самое банальное — предмет исходит из того, что нравственным считает конкретный персонаж. Проще говоря — одинаково смогут использовать Меч Добра и древний грек, трахающий мальчиков, но считающий инцест ужасным грехом, кушающий говядину и иногда приносящий скот в жертву своим богам, и древний перс, трахающий свою мать, но считающий жоположство ужасным грехом, считающий дьяволопоклонниками всех, кто кушает говядиную и приносит коров в жертву своим богам. По той причине, что они, с точки зрения своего культурного бэкграунда, всегда поступали согласно своей совести, и вообще — находятся с ней в ладах (так оно у Юдковского). Отсюда, кстати, произрастает и вторая интерпретация понятия чистого сердца — «чистое сердце», как вариант, исключительно злое сердце. Что добрый человек, что исключительно злой человек одинаково находятся в ладах со своей совестью и одинаково живут по совести, просто исключительно злой злодей полностью лишён нравственного чувства — у него ничто не дрогнет в душе, когда он совершает любое мыслимое преступление и злодеяние. Многие авторы фэнтези, понятное дело, не думают над такими вопросами, когда хотят показать нам доброго человека. Они показывают на персонажа, который совершает поступки, которые считаются добрыми в нашей современной культуре. Такой персонаж запросто кушает священных коров индуизма и зороастризма, не почитает пророка Муххамеда (в Коране неверные открыто названы наихудшими из творений), не верит в Тринитарный догмат, не крещён в правильной церкви (или вообще не крещён! / не обрезан / не прошёл обряд подвязывания священного пояса зороастризма — без которого в рай не пустят, между прочим), не считает инцест наилучшей формой брака и так далее — короче говоря, зачастую такой персонаж, которого нам пытаются показать хорошим, совершает огромное количество поступков, которые делают его очень порочным с точки зрения целой кучи морально-этических систем, которые существовали на протяжении человечества. Вплоть до самых примитивных сообществ, где почитание к умершему считается употребление его трупа в пищу. Как это ваш главный герой может считаться обладателем чистого сердца, если он не съел тело своего отца, когда его отец умер? Как он посмел отдать тело своего отца на съедение червя? Конечно существует ещё один вариант — ввести концепцию объективной морали и сказать, в этой вселенной существует бог, который полностью контролирует свою реальность в рамках данной франшизы. Добродетельным считается то, что добродетельным считает этот бог — например, если бог считает, что поедание тела своего умершего отца является благом, а отказ от его поедания является формой неуважения, то герой, который не ест своих умерших родственников, конечно же, не может владеть Мечом Добра. В отличие от того, который ест. Я специально привёл такой пример, чтобы высмеять религиозных авторов, которые вводят в свой сеттинг представления об объективной морали из своей религии.       Таким образом, если вы хотите ввести в сюжет предмет, которым можно владеть только благодаря чистому сердцу, то вы должны внести критерии того, что определяет чистоту сердца. Таких критериев несколько: — Моральным судьёй служат высшие силы, которые управляют сеттингом. — Моральным судьёй выступает создатель артефакта. Самый простой вариант — что хозяин артефакта считал правильным на момент создания, то артефакт берёт за критерий. Можно подумать, что творец артефакта взял слепок своего нравственного чувства из собственной души и вложил его в свой предмет. — Моральным судьёй выступает сам пользователь артефакта.       Ещё возможна ситуация, когда нам показывают персонажа, чья совесть отнюдь не может похвастаться чистотой даже с его собственной точки зрения, но он раскаивается в неких грехах и становится лучше: Берен у Чигиринской, протагонистка-воровка из «Исполнителя желаний» (раскаивается в убийстве охранника, получает возможность заключить обратно в красный опал злого джинна).       Рассмотрим классический пример — Сильмариллы. Сказано, что Варда наложила на них благословение — ни нечистые руки, ни смертная плоть их не коснутся. Вариант со смертной плотью сам по себе не имеет отношения к морали и противоречит тому, что было показано в кадре — Берен не обжигается. Да и вообще непонятно, зачем нужна защита Сильмарилей от смертных в Валиноре, которых там почти что нет? С точки зрения Ватсона это объясняется тем, что сведения о Сильмариллах — это ненадёжные рассказчики. Я также видел каузальную трактовку — Сильмариллы не обжигают, а постепенно растворяет смертных пользователей. Но ладно — это не имеет отношения к нашему вопросу напрямую. Сильмариллы обжигают морально отрицательных субъектов — Моргота и его волка, а также Маэдроса и Маглора. При этом Сильмариллы не жгли Фэанора после того, как он угрожал брату и изготовил оружие для потенциального конфликта с другими эльфами, и Сильмариль не вредит Тинголу, который ранее отправил Берена на смерть. По всей видимости, чтобы Сильмариллы жгли, необходимо, чтобы потенциальный пользователь лично совершил какой-то порочный поступок — должен быть именно поступок, а не намерения или слова, особенно брошенные на эмоциях. Здесь, вероятно, сделан акцент на нечестивых руках именно для того, чтобы подчеркнуть, что Сильмариль реагирует только на конкретные поступки, совершённые этими руками.       Ладно, покажу, что я придумал, когда писал свои фанфики.       В первую очередь в моём фанфике по «Акаме» очень сильно изменён тэйгу Серью Юбикитас. Коро — её оружие в виде антропоморфного, можно даже сказать, мультяшного пса. Он выглядит как неживая вещь, но превращается в живое существо, когда она его активирует. Сам по себе Коро умом находится на уровне животного. В моём фанфике Коро обладает способностью материализовать внутри себя любое оружие из любой параллельной реальности — в зависимости от того, каких масштабов цель. Он может материализовать бомбардировщик, оснащённый ядерным оружием, или нечто даже более серьёзное, в том числе оружие, способное теоретически уничтожить всю планетарную поверхность. Сам тэйгу загружает в голову владельца данные о том, как использовать это оружие. Но есть условия использования тэйгу — только чистые сердца могут активировать Коро и давать ему приказы. Сам Коро является результатом изнасилования собаки Ньярлатхотепом, который специально создал это чужеродное чудовище, чтобы посмотреть, каким образом жалкие смертные смогут себя уничтожить с его помощью. Коро реагирует исключительно на внутреннюю нравственность пользователя. Руководство Империи это смекнуло. Когда правящая группа решила уничтожить один город, то они выдали Коро зороастрийцу, рассказав, что в этом городе полно пидарасов. Зороастриец извлёк из Коро бомбардировщик с ядерным оружием. С тех пор в Империи фраза «боги наказали за мужеложство» означает, что с помощью казуистики можно нагнуть любую формализованную систему. Я, естественно, высмеял эпизод уничтожения Содома и Гоморры из Библии. В дальнейшем Серью использует Коро для того, чтобы уничтожить врагов Онеста. Воспитанием Серью занимается либертин Гамал, который внушил ей мораль легизма и сталинизма, с точки зрения которой этически оправданно вырезать хоть несколько городов, если известно, что в них скрылся мятежник, и что убийство первого встречного — это менее тяжкое преступление, чем хамство в адресе государственного чиновника. Серью с чистым сердцем и с большим удовольствием участвует в кровавых казнях на гладиаторской арене, так как, по её мнению, она казнит исключительно одних отморозков, негодяев и еретиков. Кроме этого, Онест и компания ей постоянно врут, при этом они не только используют подобный артефакт, но ещё и доказывают с его помощью, что мораль — это глупость для дураков, раз правила использования артефакта чистого сердца так легко обыграть. — Справедливость должна восторжествовать и все, кто разделяют порочные идеи, должны полыхать огнëм правосудия! — провозглашала Серью Юбикитас, стоя позади горящих заживо детей. — Мы должны искоренить саму культуру зла, вот почему нам необходимо убивать даже детей тех, кто верит в богов зла и тьмы! Даже если боги зла и тьмы силой принудили этих людей к повиновению, они тоже должны быть уничтожены! Так заповедовали нам наши боги света и любви! Они велят нам быть защитниками веры и добра! Даже если бы передо мной стоял целый народ детей злодеев, рука бы моя не дрогнула! Мы должны закалить наши сердца и принять такую жестокость, потому что справедливость не всегда может быть милосердной! Так Серью вещала перед ликующими трибунами, словно неистовая христианка, оправдывающая в споре с гуманистами геноцид в Ветхом Завете, так что, читатель, палач и жертва друг от друга не так уж далеко ушли — и сжигаемые ей люди не сделали подобного с ней лишь потому, что у них не было власти. — Прекрасно! — улыбался Сюра. — Ты погляди, отец, как горят её глаза! Я даже отсюда это вижу! А голос!.. [Далее говорит Онест] — Гамал сказал, что приучил Серью наслаждаться смертью и убийством, он заставлял еë казнить мелких городских преступников, он показывал ей работу палачей и учил пытать. И для тренировки отправлял её очищать леса от разбойников и нищебродов. Говорил, ей очень это нравится. Так что Дьявол в очередной раз помог нам, послав в наши руки такую пташку с огненной душой. … Просто если иные идиоты прозябают во тьме невежества и верят в добро и свет, Сюра, я один из немногих вижу сквозь пелену обмана. И хочу, чтобы ты видел. Теперь ты понимаешь, Сюра, что всякое добро — это либо замаскированное зло, либо просто слабое зло? Посмотри, как легко мы оправдали уничтожение целых народов во имя богов света и любви? Посмотри на них, сын. Говоря языком философии, Зло — единственная субстанция, а добро… добро — лишь акцеденция, она не имеет своей сущности, содержания и по сути — иллюзия, ошибка во Зле, отсутствие Зла или его недостаток. Потому любая содержательная идея, будь то религия любви или коммунизм, на самом деле, при попытке воплощения, всего лишь породит очередное зло, очередную тиранию. Вот почему Зло — это Истинный Высший Принцип Вселенной. Онест настолько порочен, что планирует в случае победы Революции, всунуть Коро в руки гностика и повелеть ему вытащить оружие судного дня, которое сможет разрушить «тюрьму демиурга». При этом главные герои смогли обыграть главных злодеев — они всучили Серью артефакт, позволяющий читать мысли. С его помощью она узнала, что её начальство думает на самом деле и каких оно взглядов на жизнь придерживается. Тогда Серью сразу перешла на сторону Революции. Никакого экзистенциального кризис у неё при этом не случилось — она слишком простодушна для этого. Она легко оправдала все свои действия тем, что её ввели в заблуждение, что в принципе является правдой.       Теперь второй вариант. Тот самый Сильмариль — как я его показал? В моей версии его моральные и обжигающие свойства никак не связаны с Вардой. Они были привиты им самим Фэанором, он вложил в них своё собственное нравственное начало. Таким образом они руководствуются в первую очередь моралью самого Фэанора. То есть их не смогут коснуться ни апокалиптический маньяк, считающий уничтожение всей жизни, ради избавления от страданий, высшим благом; ни представитель расы детоедов, с точки зрения которого на психофизиологическом уровне прописана максима «кто ест детей — тот хороший, кто не ест детей — тот плохой»; ни гитлеровская сволочь, считающая себя вправе подвергать эвтаназии психически больных ради улучшения всей расы; ни тиран легизма и сталинизма, считающий, что можно вырезать целое поселение ради убийства одного мятежника и что убийство одного первого встречного — менее тяжкое преступление, чем хамство в адрес чиновника; ни инопланетный сверхразум, желающий искоренить всю свободу воли и/или поглотить все души в свой прекрасный коллективный рай. Вне зависимости от того, что они думают о себе и в какой степени они согласны со своей совестью, ибо в первую очередь Сильмариль запечатлел на себе нравственность своего создателя и ориентируется именно на неё — то, что будет принципиально недопустимым для самого Фэанора, будет принципиально недопустимо для Сильмариля. Естественно, фича в том, что Фэанор сам себя не может простить за убийства невинных эльфов (в рамках моего фанфика Чертоги Мандоса почти что не могут воскрешать мёртвых эльфов, души эльфов в их пределах лишены самосознания, через них воскрес только сам Фэанор) потому Сильмариль обжигает его самого и он не может его использовать. А кто может?       Сильмариль может использовать Джулиан Фельсенбург. Это моя версия Мастера Териона из Demonbane на минималках. Джулиан — величайший из антихристов Земной Федерации. Он — чистой воды возвышенный ницшеанец. Чтобы понять его личность, я кратко перескажу эпизод, где представил этого персонажа. Джулиан идёт по пляжу и видит маленьких детей, которые играют с песком. Все персонажи, которые наблюдают за ним со стороны, думают, что Джулиан будет этих детей кушать, насиловать и т.д., именно это они ожидают от антихриста-нищеанца. Но вместо этого Джулиан просто садится играть с детьми — для того чтобы их развлечь, он оживляет маленьких человечков, которые строят свой мини-город и что-то возятся в песке. Джулиан тупо по приколу их уничтожает, когда они перестают быть ему нужны. А так он не причиняет детям никакого вреда. И не планировал. Я эту сцену скопировал из «Таинственного незнакомца» Марка Твена, где он таким образом представляет Сатану-младшего. Джулиан искренне дружелюбен, но он настолько считает этих маленьких существ за насекомых, что нравственность Сильмариля сбивается — Фэанор же не будет посыпать себе голову пеплом за то, что он случайно раздавил букашку? Фэанор не джайнийский монах. Джулиан может использовать Сильмариль, более того, Сильмариль имплантирован ему в сердце и позволяет бесконечно регенерировать. Чисто в качестве прикола, Джулиан делает так — использует Сильмариль, чтобы мгновенно терраформировать Венеру в Переландру Льюиса, оставляет его там, но с условием — это планета, подобная раю, превратится в ад обычного естественного отбора, если артефакт забрать с её поверхности. Фэанор не может позволить этому случится, потому решает остаться на Переландре и защищать артефакт (и планету) от всех, кто сюда сунется за ним. В конце концов команда Хиро побеждает Джулиана особенно специфическим способом — Мицуру использует силу Мандоса, чтобы отправить Джулиана в рай. Мотивирует это тем, что если бы он отправил его в ад, то Джулиан вернулся бы в виде адского существа, жаждущего боя и крови, но если превратить его в райское существо, то, возможно, Джулиан перестанет им надоедать. Добрый Джулиан (он получил имя Пертурабо как Старший Бог) был настолько польщён этим, что снял все условия с Сильмариля, отдал его Курво и свалил на Элизию со своей робо-лолей.       Другим примечательным пользователем является Кадзи-младший. Я ранее представлял этого персонажа, потому кратко напомню: Кадзи-младший — герой-прагматик, считающий, что он живёт в правом сеттинге, а потому допустимы самые жёсткие меры по отношению к нечеловеческим расам, чтобы спасти или просто сделать сильнее человечество в своём таймлайне. Кадзи-младший без зазрений совести выхватывает Сильмариль себе, обманывает свою напарницу Нагису Хошиму, отправляется на планету эльфов, чтобы стать там властью, и попутно посылает нафиг собственное начальство. Однако Кадзи-младший никого не убивает (кроме монстров и мраккультистов, ессно) и планирует обойтись без убийств, вообще без причинений лишнего вреда. Так что он может владеть Сильмариллом. Разумеется, в отличие от Незнайки, Кадзи-младший искренне беспокоится тем фактом, что может совершить какой-нибудь поступок, в результате, которого он утратит возможность владеть этим артефактом — более того, он умрёт (так как содержит Сильмариль внутри своего тела). Покажу, как я прописал его размышления и действия, в том числе в рамках конфликта с похожим на него антагонистом — чернокнижником Мато, предком Кадзи-младшего (Мато тут из «Ультрамена», потому не надо путать его с другим известным злым колдуном Мато из Fate). В итоге Кадзи-младший решает взять себе морального питомца, очень неожиданного [1].

***

Кадзи-младший решил вздремнуть. Пока он не стал ни с кем заниматься сексом, захотел отдохнуть и от подобного тоже. Нагиса охраняла его, пока он спал. Куруэ потолковал со всеми остальными, после чего подошёл к Нагисе, узнал, как там Кадзи-младший. — Дай ему поспать. — Нагиса, — Куруэ подумал теперь поговорить по-доброму лично с ней. — Я думаю, то есть хочу узнать, что ты обо всём думаешь? Нагиса рассказала, что ей совсем не нравится происходящее, но предавать Кадзи-младшего она не намерена. Она хочет как-то связаться с Каору, но не знает как. — Ясно. Знаешь, я жду не дождусь, когда здесь появится этот Каору. — Куруэ улыбнулся. — Я хочу узнать его получше. Что касается тебя, Нагиса, я уважаю тебя за верность ему. Кадзи — младший брат Каору. Вы одна семья… Нагиса слегка печально улыбнулась ему. — Спасибо, Куруэ. Ты ценишь меня. Кадзи-младший спал. Ему снилось, что он — мальчик, живущий в эпоху Сэнгоку. Младше десяти лет. Но у него уже есть суперспособности. Звучит зловещее песнопение, ритуал чёрный магии. Желая стать сильнее, мальчик-ведьмарий убил в лесу мистического лиса — Кумихо, искупался в его крови. От этого стал взрослым и получил мистические татуировки в виде глаз на руке. При желании, он могли становиться настоящими глазами. Кадзи-ведьмарий пожелал теперь завоевать всю Японию эпохи Сэнгоку, ибо его сверхъестественные силы значительно возросли. Он начал с того, что погубил первого потенциального соперника — самурая, обладавшего мистическими силами. Увы, но на том его амбициям был положен конец — Кадзи-ведьмарий столкнулся с его товарищем, мистическим самураем Кагетацу Нишикидой. Тому помогла мистическая лисица — жена того Кумихо, в чьей крови юный завоеватель искупался. Нишикида победил Кадзи-ведьмария и убил начинающего злодея. Сейчас Кадзи-младший проснулся на этом, подумал, это сон из прошлой жизни. Такой мог что-нибудь значить. Кадзи снова уснул. Теперь ему снилось, как он играл в мяч где-то в утреннем городе. Ему не больше десяти. В спортивной школьной униформе, в полном одиночестве, Кадзи-чан бросал мяч в первых лучах холодного рассвета. Звучит песнопение чёрной магии. Наконец перед ним в воздухе появился сам чернокнижник. Японец, высокий, лет сорка-пятидесяти, мефистофельские черты лица, пусть даже применительно к азиату. Седые волосы, синюшные глаза и брови, растительности на лице не наблюдается. В качестве одежды носит коричневый жилет без рукавов, под ним — белая рубашка, очень длинные чёрные сапоги, длинный плащ, красный со стороны спины и чёрный с другой. Чернокнижник парит в воздухе и находится в такой позе, словно в развалочку сидит на невидимом кресле. — Меня зовут Мато Кидзюро Геншу. Ты, Кадзи, мой потомок и моя реинкарнация в этом веке. Кадзи-младший вспомнил, что в эпоху Сэнгоку жил такой мастер чёрной магии, по каким-то причинам он вступил в конфликт с ниндзя из клана Акушинкагэ. То ли они убили его, то ли Мато сам покончил с жизнью, когда понял, что они идут за ним. — Я покончил с собой, но перед этим успел произнести последнее заклинание. Оно позволило мне возродиться в теле одного из моих потомков. Я использовал Серебряный Ключ. В конце концов я возродился в конце XIX века, но был снова развоплощён в начале нового тысячелетия. Битва, во время которой Синдзи смог призвать Йог-Сотота, возродила меня в облике существа, известного для вас как Ган-Кью. … — Я смог возродиться снова, мой дорогой потомок, — звучал Мато, его демоническое песнопение нарастало, хотя он не произносил его губами. — Твоя жажда владеть Сильмариллом вернула меня к жизни. Хвала Йог-Сототу! Теперь я хочу получить твою силу, которая передалась тебе от меня по крови. Мато, очень довольный, показал своему потомку ладонь, прямо на ней открывался живой дьявольский глаз. Точнее татуировка глаза стало настоящим глазом. Кадзи-младший не испугался. Мато удлинил свою руку — словно резиновая, словно в ней не было костей, она растянулось метров на десять! — Ничего ты не получишь! — Кадзи-младший выставил свою руку, вспышка! В ней возник Сильмариль. Пальцы Мато цапнули его… — А-а-а! — закричав в агонии, Мато сразу же отпрянул своей змеиной конечностью, прожжённая кисть задымилась. Чернокнижник посмотрел на неё, аж идущую дымом. — Что?! Не нравится?! — Кадзи-младший восторжествовал, сжимая пальцами творение Фэанора. Взмахнул рукой в сторону Ган-Кью. — Пошёл вон из моего сна! Ты недостоин взять в руки этот артефакт, старик! Школьная одежда Кадзи-младшего превратилась в его собственную белую униформу волшебника, обнажавшую торс. Он теперь стал восемнадцатилетним. Мато рассвирепел: — Почему, мой потомок!.. Почему ты владеешь этой силой, а я не могу?! Разве ты не жаждешь власти так, как её жажду?! Разве ты не готов пойти ради власти на то, на что готов пойти я?! — Ха-ха-ха! Как видишь, дурак, я могу владеть этой силой, а ты нет, старикашка! Убирайся в ад, сукин сын, где тебе самое место! — Кадзи-младший активно взмахнул рукой, белой вспышкой вытолкнул врага из своего сна. … Кадзи-младший проснулся от всего этого, вскочил с постели. Нагиса вбежала к нему в комнату: — На нас напал Кайдзю! Очень похожий на одного из тех, кто… Кадзи-младший моргнул, взялся за свой вспотевший лоб. Посмотрел на руку, на его собственной ладони появилась татуировка в виде глаза, после чего быстро исчезла. — «Мато пытался овладеть мной…» Кадзи-младший сейчас почувствовал поражение Ган-Кью. Коррин уничтожил его в это самое время. — «Возможно, после его уничтожения, Мато исчезнет…» Кадзи-младший не стал ничего говорить. Коррин сообщил, что разобрался с проблемой. — Это было очень просто, какой-то очень слабый монстр… — «Этот Ган-Кью едва ли возродился, он был фактически подобен зомби…» Я хочу ещё поспать. Нагиса вышла из комнаты. Кадзи-младший вытянулся, положил себе руки за затылок. Лежал сейчас на кровати в своих белых штанах, в чёрной майке, которая полностью открывала его обнажённый живот с кубическим рельефом. Босой. Кадзи-младший потом слегка причесал волосы, сидя на краю ложа с задумчивым выражением лица, после чего занял позу лотоса и вошёл в состояние медитации. Услышал разговор в глубинах незримого мира. Кадзи-младший узнал, что Мелькор наблюдал за ним. Радикальный разрушитель вообще видит и слышит всё, что видят и слышат его агенты. Мелькор увидел битву с первым кораблём разведки. Видел он и их борьбу с Гидорой, а затем — с Антиматерией. Сейчас Мелькор в ноосфере рассмотрел линии крови, увидел среди предков Кадзи — Мато. Мелькор видел, что эта тень стремится к возрождению, потому вырвал её из пучин коллективного бессознательного, воскресил этого чернокнижника по крайней мере в облике осознающего себя призрака. Кажется, Мелькором больше руководил научный интерес или даже чистый дружелюбный альтруизм, с таким же успехом он мог бы протянуть руку человеку, упавшему в прорубь. — Делай, что хочешь, — если бы Ньярлатхотеп заключил в такой фразе глубокий философский смысл, означающий, что человек должен удовлетворять тёмную сторону своего бессознательного, то Мелькор озвучил эту фразу исключительно простодушно. Мато попытался отнять Сильмариль, подчинить тело Кадзи-младшего, вытеснить его эго, но не смог. — Почему я не могу коснуться этого предмета?! Мато сейчас парил бестелесной тенью перед троном Мелькора, похожем на огромный железный цветок лотоса, утопающий в лиловом сумраке. — У тебя нет нравственного начала. Чтобы владеть Сильмариллом, нужно обладать нравственным началом, как у самого Фэанора. — Но мой потомок, этот Кадзи, украл Сильмариль у владельца! — возмутился Мато. — Это не противоречит его нравственному началу. Ты отверг нравственность, а Кадзи-младший — действует всецело с ней… — Но он жаждет власти и готов пойти на всё, на что готов пойти я! — закричал Мато. — Да, готов. — Мелькор спокойно звучал ему в ответ. — В какой-то момент, возможно, Кадзи-младший утратит право на Сильмариль, но сейчас — он в его руках. Я желаю дождаться момента, когда Кадзи-младший осознает, что всякая борьба бессмысленна, кроме как борьба за моё дело, за дело уничтожения всего сущего, за дело Нирваны. — Но Кадзи-младший говорит о том, что морали не существует!.. — Он говорит это из боли и отчаяния, а не по той причине, что он так считает, — Мелькор начал объяснять. — У Кадзи-младшего есть нравственное начало, он старается его держаться, искренне этого желает. Да, он говорит, что отрицает мораль в силу моральной боли. Да, действительно, жизнь эльфов и чужеродных рас для него имеет меньшее значение, чем жизнь человечества из его таймлайна, но всё же они имеют значение для Кадзи-младшего. Ровно так для любого нравственного человека также существует подобная иерархия. Никто не ровняет жизнь близкого и жизнь букашки под ногами. Просто нравственный человек не будет давить эту букашку без причины. Кадзи-младший хочет, чтобы вселенная была моральной, но она противна морали. День Возвращения Ктулху его в этом убедил. Когда Кадзи-младший окончательно утонет в своей боли, он отдаст свою душу мне, чтобы я отомстил за аморальность мира. Вот чего я жду. Я соберу достаточно апокалиптической жажды, чтобы нанести удар по Азатоту и разделаться с ним. Тогда всё падёт в сладкое забвение абсолютного небытия. Тогда вселенная станет доброй, ибо в забвении нет страданий. — А если Кадзи-младший совершит поступок, который заставит его утратить Сильмариль?! — спросил Мато, одержимый исключительно своей волей к власти. Идею убить Азатота он считал просто маниловщиной. — Тогда он не сможет его коснуться, как не могу этого сделать я или как не может этого сделать сам Фэанор с двумя своими сыновьями, — ответил Мелькор. — Я заставлю его совершить такой поступок! — рассмеялся Мато. — Я хочу, чтобы он пожелал умереть. Тогда, Тёмный Будда, ты получишь его душу, а я получу его тело и смогу жить в его теле и править всем, до чего смогу добраться! — Делай, что хочешь… Затем Мелькор обратился к Кадзи-младшему: — Я дал тебе услышать наш разговор, чтобы ты был в курсе. Мато будет стремиться сделать так, чтобы ты утратил право на Сильмариль. Я просто посчитал нужным тебя предупредить, а ты делай, что хочешь… — Что хочу?! — Кадзи-младший резко распахнул глаза и вышел из состояния медитации. Он поднёс ладонь ко рту и издал утробный звук, открыл рот и выплюнул Сильмариль прямо себе в ладонь. — «Я ношу его прямо у себя в теле, если он начнёт меня обжигать, то я погибну, как только совершу недостойный поступок. Проклятие, как мне этого избежать?!» Кадзи-младший несколько секунд смотрел на этот сверкающий камень, ощущая к нему нарастающую ненависть. Какая-то часть души прибывала в гневе из-за того, что эта вещь так ограничивает его, не даёт ему совершать плохие поступки. Да, Кадзи-младший понимал, что поступает не хорошо. Он предал своё начальство, он начал действовать самостоятельно, он втянул в свою авантюру Нагису Хошиму. Но пока ещё Кадзи-младший верил, что он прав. Что так и надо. Что в этой вселенной так и надо действовать. Ведь она лишена морали. При этом он ещё верил, что сможет добиться морально положительных целей, если будет действовать подобным образом. Очевидно, Мелькор ожидает, что в какой-то момент он, Кадзи-младший, наворотит таких дел, после которых поймёт, что всё это время он был не прав. Что в аморальной вселенной аморальными делами нельзя добиться моральных целей. Вера в моральные цели — это его последняя иллюзия, которая удерживает сознание на грани отчаяния, за которым — либо самоубийство, либо превращение в тех чудовищ, с которыми он сражается. Мелькор желает первого, Ньярлатхотеп — второго. Когда Кадзи-младший перейдёт какую-то грань, то станет похожим на Мато, своего демонического предка, уже превратившегося с помощью Йог-Сотота в подобие Великого Древнего. Тогда Сильмариль будет сжигать тело изнутри. Кадзи-младший глубоко ужаснулся от такой перспективы и даже захотел сдаться Каору, но гордыня не позволила ему приползти к своему старшему брату на поклон и в слезах просить у него прощения. Он не будет просить прощения никогда и ни за что у него. Слишком велики зависть и гордыня. Кадзи-младший теперь отчётливо осознавал, что именно они им движут, но он всё ещё не совершил фатального поступка, после которого его действия перестанут быть простительными. Коленки задрожали. Сейчас Кадзи-младший впервые осознал, на пороге какого краха он стоит! Интересно, чувствовали ли его родители такое ощущение? Преодолев страх, пересилив свою паническую одышку, Кадзи-младший снова через силу заглотил Сильмариль и отправил артефакт в себя. Слеза потекла по щеке. Он вскочил и начал искать сына Фэанора: — Куруэ! Куруэ-кун! — Да, я тут! — Куруэ задремал у окна, услышал его тревожный голос и моментально прибежал. — Что случилось, Кадзи?! — Открой мне сознание, — юноша использовал телепатические способности, чтобы напрямую передать в сознание собеседника всё, что он чувствует и всё, что кипит у него в сердце. — Сдайся Каору, своему старшему брату, если не хочешь, чтобы твоя гордыня, твоя зависть тебя погубили, не говоря уже про твои амбиции, — откровенно высказался Куруэ. — Куруэ, я ненавижу Каору! Да, он мой брат, я люблю его, но одновременно ненавижу его! Он такой сильный, он такой спокойный, он такой высокомерный, он такой правильный, он такой!.. На самом деле Кадзи-младший чувствовал, что он не прав, но он не мог ничего поделать со своими эмоциями и со своим чувством ущемлённой субъектности и со своим желанием стать равным в этой субъектности Каору или даже превзойти его. Нет, ложь. Он мог смирить себя. Просто не хотел. Куруэ подумал: — «Отец прав. Люди так бессвязано мыслят. Какая каша у него в голове? Впрочем, что ещё ожидать от представителя биологического вида, чьи предки были животными. Обезьянами, которые бегали по деревьям, стремились доминировать друг над другом, не имели подлинного разума и подлинной свободы воли, у них были лишь страсти!» — Не смей смотреть на меня высокомерно! — Кадзи-младший увидел этот взгляд. — Твой отец вообще не может теперь держать в руках своё Сокровище! Кадзи-младший ткнул пальцем в лицо Куруэ. — Да, не может, — Куруэ вздохнул. — Скажи, Кадзи, что ты хочешь от меня? От твоего врага… — И союзника, — напомнил Кадзи-младший. — Да, врага-союзника, — Куруэ поймал себя на мысли, что он сейчас размышляет как человек, используя противоречивые и парадоксальные термины. — А ещё ты мой любовник, Куруэ, — напомнил Кадзи-младший. — Знаешь, — человек взял этого фэйри за руку, — я хочу, чтобы ты любил меня. Если ты будешь любить меня, ты не позволишь мне совершить тот роковой поступок, из-за которого я буду гореть изнутри. Знаю, что ты хороший, Куруэ-кун. По крайней мере я чувствую, этого ты не позволишь… Ты не дашь мне так просто сгореть изнутри… — Знаешь, Кадзи, с точки зрения прагматизма, мне как раз выгодно заставить тебя совершить плохой поступок. Тогда бы с тобой было покончено, я бы забрал с собой Сильмариль, — откровенно высказал Куруэ. — Куруэ… Если ты это сделаешь, то ты докажешь сам себе, что вы, эльфы, ничем не лучше людей, — прозвучал Кадзи-младший. — Ты докажешь, что вы, эльфы, будете мыслить так, как мыслим мы, люди. Докажешь, что вы — творения Первородной Расы, ничуть не лучше, чем мы, продукты эволюции, обезьяны. Это значит, что вы, эльфы, такие же сволочи, как мы люди, просто у вас обычно меньше поводов вести себя сволочами. Да… Просто у вас обычно меньше поводов быть сволочами, но если ты поступишь вопреки здравому смыслу, Куруэ, и будешь любить меня, если ты не позволишь мне погибнуть, значит, ты докажешь превосходство эльфийской расы над человеческой… Разве нет? — Ты говоришь манипулятивно, — заметил Куруэ, — но по сути ты прав… Ну мне странно, что ты ожидаешь от меня любви, искренней любви? — Я сам люблю Каору и Синдзи, а ещё я их ненавижу. Я прекрасно понимаю, Куруэ, что любовь и ненависть не противоречат друг другу — любви противоречит безразличие. И гневу тоже. Ничто не мешает тебе, Куруэ, одновременно любить и ненавидеть меня. Я больше хочу, чтобы ты меня любил. Куруэ такие слова и речи действительно заставили дрогнуть сердцем. — Почему ты предлагаешь любовь именно мне? — Потому, что я чувствую, мы с тобой похожи. Мы с тобой — родственные души. Такие души точно могут любить друг друга, я в это верю и я это чувствую, — признался Кадзи-младший. Он обнял Куруэ, последний… обнял в ответ, вслушался в биения сердец и насладился их взаимным теплом. — Хорошо, — Куруэ первым поцеловал в губы своего любовника.

***

Чем заканчивается моей ремейк «Незнайки в Солнечном городе» всё это непотребство? Упомянутый выше Коррин Евагений Тейлор в один момент сильно гневается — после яростного боя с Мато, он обвиняет Кадзи-младшего и его подругу в том, что из-за него сюда прут «монстры недели»:

***

— Коррин, отпусти Нагису! — Кадзи-младший спрыгнул с COVа прямо к нему. Нагису удерживает чудовищная рука. — Коррин! Коррин Евгений Тревис! Знай, Нагиса ни в чём не виновата! Я втянул её во всё это своим обманом! Только я несу ответственность за происходящее. Да, я принёс сюда войну. Я это признаю. Если я — твой враг, то сразись со мной сам. Не нужно впутывать Хомишу-кун! Коррин все равно держал Нагису в своих монструозных пальцах. — Нагиса обещала Каору, что она будет драться за тебя. Я слишком сильно уважаю её, чтобы считать, что она не сдержит клятву. Так что мне придётся избавиться от вас обоих, если я хочу принести мир в эту цивилизацию! — взгляд разноцветных глаз сейчас совершенно мрачный и просто какой-то чудовищный. Аж не верилось, что это тот самый добродушный Коррин. Но Кадзи-младший не удивился — он слишком хорошо знал людей. — Ты раньше держал весь свой гнев при себе, он копился и вот он вырвался. Уверен, Коррин-кун, тебя разозлило наше появление с самого начала, но ты пытался разобраться в ситуации, потому не лез в драку… Когда ты в прошлый раз схватил меня своей рукой, я почувствовал в тебе дремлющую ярость. Наконец-то ты сбросил маску этого хорошего доброго мальчика. Я рад видеть твоё настоящее лицо, Коррин. Это очень приятно, можно сказать, мы с тобой можем познакомиться сызнова! — Кадзи-младший блеснул зубами. — Знаешь, Коррин… На самом деле я — Кадзи Рёдзи-младший — властолюбивый мерзавец! Прямо как мой предок, просто я не зашёл так далеко! Всё это время мной двигали только гордыня и зависть! Я оправдывался тем, что служу человечеству, на самом деле я в первую очередь думал о том, чтобы возвыситься до уровня Каору и Синдзи. Если кто-то погиб в результате моих действий, то я — виноват. И, можно сказать, эти жертвы были понесены в жертву моему эгоизму. Так что, Коррин, самым главным вторженцем были не Боги Мифов Ктулху, ни Несущий радикальное разрушение, ни этот Мато, а — я! Я — Кадзи Рёдзи-младший! Это из-за меня здесь началась война!

***

      Кадзи-младший всё ещё может юзать Сильмариль. При желании любую человеческую мотивацию можно истолковать, как эгоистичную или скрыто эгоистичную, таким образом я больше сделал акцент на поступках персонажа, чем на саморефлексии. Честно говоря, я не знаю, как изобразить предмет, который претендовал бы на звание справедливого судьи дел человеческих.