Как не писать идиотский сюжет и иные советы

Я только что посмотрел 3.33, и я знаю, что отправлюсь в ад за это, но я хочу взять сцену, где Синдзи настаивал на получении двух копий, даже несмотря на то, что Каору попросил его перестать, и переосмыслить в секс-сцену, которая превратилась в трах не по согласию. Каору не особо настаивал на том, чтобы помешать Синдзи взять копья, и он вроде как сидел тихо и был бесполезен. В общем, я хочу фик, где они делают это, но Каору передумал после проникновения и попросил Синдзи остановиться, а Синдзи — его не послушал. Он просто не останавливается, не слушает Каору. Он продолжает трахать Каору, хотя пассив передумал. Как в фильме, как он просто сидел и думал: «Это нехорошо», Каору перестает по желанию заниматься сексом. Он просто лежит там, пока Синдзи не закончит. И Синдзи заканчивает. Я не возражаю, если Синдзи поймет, что он сделал или нет, и что он на самом деле не слушал своего партнера во время секса, и то, что он сделал, было изнасилованием. Я бы хотел увидеть реакцию Каору. Он только что узнал, что его парень, которого он любит, — чудовище. Как с этим справиться?

— Найдено на просторах Интернета, из этой заявки могла бы выйти отличная порно-пародия на говноремейк.

      Когда мы говорим об изнасиловании, то мы представляем себе примерно такую ситуацию — агрессивный мужчина нападает на беззащитную женщину (как вариант — на слабого и хилого юношу, на ребёнка любого пола, даже на стариков) и начинает разрывать на нём одежду, разворачивает в удобной позиции и вставляет свой половой член. По определению изнасилования, это когда один из участников полового контакта осознано и насильно его совершает (как вариант, некие сексуальные действия, не являющиеся полноценным половым актом), в то время как второй участник полового контакта против этого [2]. Если некий злодей под угрозами заставляет заниматься сексом нескольких людей друг с другом, но сам в нём не участвует, то это злодеяние считается сопоставимым с изнасилованием — такого злодея можно назвать насильником, даже если он чисто техническим им не является. Между тем возможны различные пограничные ситуации, о которых я хотел бы поговорить, как и о других подобных вещах.       В первую очередь проблема возникает тогда, когда в дело вступают одурманивающие вещества. Употребить алкоголь перед сексом в принципе считается нормальным, но что если он был употреблён до того, как партнёры договорились о том, что они будут заниматься сексом? Под воздействием алкоголя или наркотиков человек может быть лишён возможности управлять своими действиями и лишается возможности дать согласие. Здесь в принципе всё зависит от степени опьянения. В некоторых состояниях человек ещё может отдавать отчёт о своих действиях, в том числе он может сознательно согласиться на половой акт. Здесь надо сказать, что изнасилование в первую очередь считается злодеянием именно в силу того, что насильник добровольно его совершает. Для этого он должен осознавать, что он делает. Следовательно, если активный партнёр напился до такого состояния, что не ведает, что творит, то чисто технически это нельзя считать изнасилованием.       Здесь мы должны провести некоторую грань. В первую очередь в любой ситуации, когда пьяные партнёры осознают, что они будут заниматься сексом в пьяном состоянии, изнасилованием действия одного из них не считаются. Даже если они допиваются до такого состояния, когда они утрачивают возможность адекватно себя контролировать — согласие было дано до утраты возможности его отменить. Все травмы, полученные во время этого пьяного совокупления, в том числе психологические, считаются несчастным случаем и виноваты будут оба партнёра, так как они по доброй воле довели себя до такого алкогольного состояния.       Теперь, что делать, если один партнёр пьян до такой степени, что не может соображать, но согласия он не давал. Вступать с ним в половую связь в таком случае нельзя. Однако нужно задаться вопросом: подразумевает ли характер их отношений вообще саму возможность вступить в половую связь? Если однозначно нет — то речь идёт об изнасиловании, если, возможно, да, то тут такое действия можно счесть ничтожным изнасилованием. В целом, говоря об изнасиловании, надо сказать, что это преступление осуждается и карается не только потому, что оно произошло по отношению к конкретному индивиду, но и для того, чтобы подобное злодеяния не совершали остальные. Таким образом любое преступление и злодеяние имеет свою степень общественной опасности. Изнасилование, в том числе, может иметь разную степень опасности — секс по пьяни, когда его участники потом не могут вспомнить, давали ли они согласие или нет, и грубое нападение в тёмном переходе с целью жестоко изнасиловать на месте, обладают несоизмеримой разностью степени общественной опасности. Это я к тому, что пограничную ситуацию, когда кто-то с кем-то перепихнулся по пьяни можно просто простить, даже если по каким-то формальным признакам она может считаться изнасилование, забыть про это, не доводить до прокуратуры и так далее.       Но вообще надо сказать, что мораль осуждает пьянство не только по той причине, что оно вредит организму того, кто пьёт, но и по той причине, что фактически пьяный человек повышает угрозу для самого себя и для окружающих — в пьяном состоянии он может натворить любую фигню.       Теперь давайте рассмотрим такую вещь как обвинение жертвы. Сначала надо сказать, что когда говорят про обвинение жертвы, то смешивают два совершенно разных понятия — вина за само преступление и вина за повышение виктимности. Существует такое понятие как виктимность — это склонность стать жертвой преступления. Если вы идёте через благополучный район города ясным днём, когда вокруг много людей, то ваша виктивность минимальна. Если вы идёте через неблагополучный район города поздним вечером или тёмной ночью, то ваша виктивность значительно выше. Жертва может совершить действия, которые понизят или повысят её виктивность. Можно ли сказать, что жертва виновата в том, что она повысила собственную виктивность? Можно. Можно ли обвинить её в том, что она совершила действия, которые поставили под угрозу её же собственную безопасность? Да. Но для этого у жертвы не должно быть уважительной причины. Представим такую ситуацию — молодая девушка идёт ночью через неблагополучный район города, её изнасиловали и ограбили. Можно ли её обвинить в том, что она повысила свою виктивность, то есть совершила действия, которые были направлены на понижение собственной безопасности? Для ответа на этот вопрос, мы должны узнать, что она делала поздней ночью в неблагополучном районе. Если она поздно возвращалась с работы, у неё нет возможности менять эту работу по желанию левой пятки, то мы входим в её положение и ни в чём мы её не обвиняем. Но если эта девушка решила просто тупо по фану прогуляться поздней ночью через неблагополучный район, то мы скажем, что она сама нарвалась на риск, нарушив элементарные правила жизнедеятельности. При этом вина за понижение собственной безопасности и вина за конкретное изнасилование — это принципиально разные вины за совершенно разные действия. Следовательно, жертва никак не может быть обвинена в том, что её изнасиловали в таком же смысле, в котором мы обвиняем насильника в том, что он изнасиловал. Говорить о том, что кто-то виноват в повышении виктивности важно, чтобы другие люди ещё лучше понимали, как им нужно поступать, чтобы избежать неприятностей.       Тут должны совпасть три условия: 1) жертва должна осознавать, что её действия понижают безопасность (нужно знать, что квартал города неблагополучен); 2) жертва могла отказаться от поведения, направленного на понижение безопасности (можно выбрать более длинный путь, чтобы его обойти); 3) у неё нет уважительных причин, почему она пренебрегла своей безопасностью (нет никаких конкретных причин туда соваться в наименее благоприятных условиях).       Теперь поговорим о таких вещах, как легальная форма изнасилования. Главным достижением современной цивилизации является тот факт, что изнасилование в принципе считается непростительным злодеянием — неважно, кто, кого и когда насилует или вообще силой принуждает к связи — это непростительно и недопустимо (если это именно чётко выраженное изнасилование, а не пограничная ситуация с пьяными любовниками, которые не могут вспомнить, давали они несогласие или нет). Однако общество архаики обладали куда меньшей моральной планкой и допускали различные формы изнасилования. — В первую очередь насиловать можно членов чужого социума, с которым идёт война, или даже с которым не был заключён мир. Их можно как хватать и насиловать грубо, так и принуждать к сожительству различными насильственными способами. — Старший член семьи может насиловать младшего члена семьи. В таких сообществах власть старшего в роду над младшим в значительной степени не контролируется ни сообществом, ни государством (институт которого может находиться вообще в зачаточном состоянии или даже отсутствовать) и отдано всецело на откуп этого семейства. В качестве старшего члена семьи я могу иметь в виду, например, мужа, а в качестве младшего — одну из его жён или даже одну из его дочерей или одного из сыновей. Логика тут такая: эти домочадцы — его домочадцы, не наше это дело, он же не наших домочадцев насилует? В традиционной патриархальной семье глава рода — которым теоретически может быть даже женщина (например, если остальные старшие родственники мужского пола мертвы, ушли на войну, слишком стары и т.д.) — это миниатюрный авторитарный диктатор. Он может убивать членов своей семьи, если сочтёт их угрозой для общего блага семьи. Или просто так по своему вкусу. Окружающие люди, вероятно, посчитают, что им будет дороже вмешиваться во всё это самим. Так что побои и изнасилования в традиционной архаичной семье — это в общем-то унылая повседневная реальность, если вам не повезло родиться под властью такого деспота. Попытка сбежать из семьи может привести к тому, что родственники вас вычислят, вернут обратно и лучше не знать, что они будут с вами делать. — Насиловать проституток было можно в самых дремучих изводах архаики — если бы проститутка пожаловалась на изнасилование, то над ней бы просто посмеялись. Проститутка и так рассматривается как испорченная падшая женщина, так что за неё никто особенно вступаться не будет. Вот за изнасилование храмовых проституток можно получить люлей от правящего класса жрецов — за такое храмовая стража может потыкать чем-нибудь острым, а горожане порвать на куски из страха, что богиня Иштар решит пролить своей гнев не только на насильника, но и на всё сообщество, допустившее надругательство над её священными проститутками.       Здесь надо сказать, что в современном обществе одной из главных основ его служит монополия на насилие со стороны государства. Это значит, что никто не может, кроме государства, применять насилие — государство за этим следит. В архаичных обществах такого не было — там правом на насилие обладали все подряд, начиная от конкретных феодалов и заканчивая главами конкретных семей. При этом надо понимать, что изнасилование вне брака также могло очень страшно позорить женщину, делать её нечестивой в глазах окружающих и так, короче говоря, ломать всю жизнь. Потому не стоит удивляться, откуда взялся обычай прятать женщин в светлицах, кутать их в платки и в паранджу — с точки зрения женщины архаики лучше закутаться как мумия в бинты, чем привлекаться к себе мужское внимание. Себе дороже будет.       Были ли в архаике какие-то способы защититься у женщин от изнасилования? Во-первых, какой-то вклад может вносить религия. Скажем, вавилонские ритуальные проститутки Иштар могли достаточно свободно себя чувствовать, так как считалось, что их изнасилование — это тяжкое оскорбление богини, за которое она будет страшно мстить. Так как Ричард Докинз ещё не родился, то атеистов было мало и перед божествами всякое быдло трепетало. Во-вторых, можно было попробовать пожаловаться кому-то ещё более старшему во всей этой иерархии — так как эмпатия это часть человеческой природы, то это могло к чему-то привести.       Как бы там не было, некоторые формы изнасилования раньше были легальны и фактически за них бы ничего тебе не было. Если муж изнасилует жену, не нанеся ей при этом тяжких травм, то это будет считаться чем-то не очень общественно значимым с точки зрения тогдашней моральной планки. С точки зрения традиционного патриархата именно родители выдают свою дочку замуж и она вообще не имеет тут какой-то особой субъектности. С точки зрения общества она обязана сношаться со своим мужем, само общество не даёт ей права отказаться и сказать «нет». Так что если такая женщина в патриархате скажет, что её изнасиловали в браке, то с точки зрения окружающих людей, это будет звучать как нечто совершенно абсурдное. Разве что главу семьи могут наказать за что-нибудь другое — если он насилует своих дочерей, его могут наказать за кровосмешение, если сыновей или младших братьев — то за содомию, если — своего немощного отца-старика изнасиловал, то за непочтение к страшим.       Вообще, читатели, хотел бы я, чтобы возможные адепты и защитники традиционных ценностей отправились жить в архаику — посмотрел бы на то, как бы они взвыли. Небось запросились бы через пять минут забраться в самые пучины западного либерального Содома. К слову, об оригинальном библейском Содоме — это как раз пример осуждения в архаическом обществе наиболее аморальной стороны тогдашней жизни — нарушения обычая гостеприимства и полного произвола с чужаками. Лот не становится в меньшей степени праведником из-за того, что он предлагает своим согражданам своих дочерей — дочери тут не субъекты, но вот жители Содома, желающие по своему произволу надругаться над чужаками, здесь показываются как эталон порока. Естественно, с точки зрения современной морали, когда Лот предлагает своих дочерей насильникам, то он не так далеко ушёл от них — он не спрашивает их воли и предполагается, что их субъектности тут нет вообще.       Так, какой вывод из этого мы можем сделать? — С точки зрения принципа историзма некоторые формы изнасилования мы не можем так осуждать, как современные аналогии, применительно к архаическому обществу. Персонаж, который вырос в таком обществе, будет воспринимать их в лучшем случае, как негативную сторону жизни (в худшем — «а чё такого?» спросит он, насилуя пленницу), которую он может в отдельных случаях подправить, но с которой едва ли имеет смысла в целом глобально бороться. Это также не значит, что мы не можем осуждать в нашем настоящем времени религиозные учения, которые сейчас предлагают нам в качестве морального эталона деятелей архаики, которые, с нашей точки зрения, были организаторами массовых изнасилований, в том числе несовершеннолетних (Моисей, Мухаммед, князь Владимир). — У авторов могут быть большие проблемы, когда они хотят показать некоторые архаические фракции в качестве положительных персонажей, так как их члены будут в силу своего времени совершать некие действия, совершенно для нас неприемлемые (секс с рабынями, секс с военнопленными, секс с несовершеннолетними, принуждение к сексу своих законных жён). Конечно, можно показать некого очень приятного парня, который очень хорошо обращается со своими рабынями и они его искренне любят — такое точно не будет рассматриваться как изнасилование, но если вы желаете показать целую фракцию, будь то целая династия, клан или войско, то очень сомнительно, что вся эта широкая группа лиц будет состоять исключительно из людей, чьи личные вкусы будут делать их положительными персонажами в глазах современного читателя. — Если перед нами адаптация некого произведения, которое было написано в архаическую эпоху, то зачастую его всячески подтягивают под современного зрителя. Джульетте тут больше не 13. — Не стоит думать, что любое изнасилование могло сойти с рук. Как я обратил ваше внимание, по умолчанию изнасилование считалось преступлением и за него могли наказать жестоко — но в такой век, во-первых, существовали легальные формы принуждения к половой связи, в том числе грубо насильственным способом; во-вторых, сама защита от изнасилования была гораздо хуже, чем сегодня; в-третьих, социальные последствия изнасилования были гораздо хуже — вплоть до публичного убийства жертвы изнасилования как нечестивой.       Теперь рассмотрим некоторые формы сексуальной связи которые сами по себе не являются изнасилованиями, но о них стоит поговорить. Некоторые из них достойны яростного морального осуждения и являются преступлениями с точки зрения законодательства большинства современных стран.       В первую очередь речь идёт о совращении и растлении лиц, которые были признаны не достигшими сексуального согласия. Здесь многие путают секс с несовершеннолетним и секс с лицом, не достигшим возраста сексуального согласия — это разные вещи. В России возраст согласия — 16 лет, совершеннолетия — 18. Добровольный секс с лицом, не достигшим возраста согласия, по умолчанию считается именно совращением, то есть преступным действием, которое одновременно карается и законом и осуждается с точки зрения морали. С точки зрения наших современных представлений данное лицо считается не способным давать сексуальное согласие. Скажем, ребёнок лет двенадцати и фактически может захотеть добровольно вступить в сексуальную связь с совершеннолетним (вон как тринадцатилетняя Аска хотела тридцатилетнего Кадзи), но по закону его воля, грубо говоря, является ничтожной и не имеющей юридической силы. У него нет должной субъектности, на то он и лицо, не достигшее возраста согласия. Совращение и растление несовершеннолетнего это менее тяжкое злодеяние, чем изнасилование — во всяком случае того, кто именно совершил изнасилование, будут осуждать куда более яростно, общественной опасность его действия содержат в себе гораздо больше.       Во вторую очередь речь идёт о сломе личности с помощью различных психологических практик, предназначенных для этого с последующим превращением этой личности в де-факто своего сексуального манкурта. Такие действия могут технически не считаться изнасилованием, но так, как они направлены на подавление и разрушение личности с целью уничтожения её воли, то их можно приравнять к эквиваленту изнасилования. Такие действия могут делать абьюзеры, лидеры тоталитарных сект и психокультов, домашние тираны, социопаты и психопаты, в том числе представители женского пола по отношению к мужчинам. Скажем, так вёл себя Акио по отношению к своей сестре Анфи и к Утэне. Стоит заметить, что с точки зрения закона подобную личность может быть сложно наказать, так как она вполне может не нарушить никакого конкретного законодательства — в таком случае, если дело дойдёт до суда, то придётся карать за какой-то отдельный аспект деятельности, который дошёл до формализованного преступления. Скажем, за попытку довести до самоубийства. Саму жертву, возможно, стоит попрекнуть в повышении своей виктимности — если у неё есть возможность заведомо знать про то, что против неё будут предприняты подобные техники. В качестве примера можно вспомнить всю ту же Анфи — она достаточно разумный человек, чтобы понимать, что её брат-абьюзер промывает мозги, ломает волю, трахает и убивает несовершеннолетних школьниц ради достижения своих маниловских целей. Так как Анфи ему сознательно помогает, то она несёт за это моральную или, если уж на то пошло, уголовную ответственность. Собственно, наглядный пример, почему следует указывать на виктимность жертвы — жертва, предавшись стокгольмскому синдрому или поведясь на улыбку абьюзера, сама может стать помощником насильника, тирана и всей вот этой сволочи, вплоть до превращения в самостоятельного мироеда. В реальной жизни на ум в первую очередь приходит Чарльз Мэнсон и его ОПГ Семья.       Теперь рассмотрим такие формы силового аспекта в отношениях, которые едва ли возможно порицать с точки зрения морали, пусть хоть даже со стороны они не выглядят приятными.       В первую очередь речь идёт о сексе с начальником (глава рода, епископ, да хоть генсек), который в приказном порядке обращается с подобным повелением. Если ему можно отказать без каких-либо последствий за это, просто чётко и уверенно сказав «нет», то это не относится ни к изнасилованию, ни к принуждению, ни даже толком к домогательству, хотя с точки зрения морали такое не одобряется. Степень порицания тут не доходит до степени порицания словесного въедливого домогательства, хотя, может быть, повышена, если тот, кому приказывают, может бояться каких-то последствий.       Во вторую очередь речь идёт о партнёрах, которые состоят в устоявшихся отношениях. Это могут быть любовники или супруги. Один из них не испытывает желания заниматься сексом, но второй из них начинает настырно проявлять своё сексуальное внимание, в том числе обнимать, целовать и так далее, рассчитываясь соблазнить. Если он готов прекратить это после громкого и чёткого «нет», то это не считается чем-то плохим.       Да, говоря о домогательствах, то в первую очередь о домогательствах мы говорим тогда, когда один человек пристаёт к другому, который не желает иметь никакой связи, пытается его настырно уломать словами или даже некоторыми физическими действиями, но которые не представляют собой прямую силу.       В третью очередь мы поговорим об отношениях, которые формально не являются ни изнасилованием, ни домогательством, но они фактически ставят некого человека в такое положение, что он вынужден заняться сексом. Тут, конечно же, стоит вспомнить манхву «Джинкс». Молодой укеша Ким Дана срочно нуждается в деньгах, они ему нужны на лечение дорогой бабушки и вообще сам он нищий. Сёме Джу Дже Гён прекрасно это понимает и обещает ему платить, если тот будет удовлетворять его сексуальные желания. Сам Гён — здоровый бычара и раньше нанимал себе исключительно физически подготовленных парней, но в данном случае он не намерен снижать свои половые аппетиты применительно к хилому Киму. Данные действия формально ничего не нарушают, они уж точно не достойны прямого порицания, но всё равно с точки зрения морали мало приятны и ничего приятного о Гёне не говорят. Иное дело, тут претензия к автору, который пытается выставить это как предпосылку для романтических отношений.       Здесь следует рассмотреть типичный сюжетный ход, когда некий агрессивный партнёр начинает сексуально домогаться до объекта своего влечения, вне зависимости от пола, и оправдывается тем, что «ты сам этого хочешь» — объект домогательства что-то невнятно бормочет, но не может сказать: «нет!» В некоторых случаях он даже кричит: «нет!» Но не пытается как-то значительно отбиться с помощью физической силы. Потому, соответственно, атакующий сексуальный «партнёр», считает себя в праве продолжить совершать подобные дальнейшие. Зачастую пассив ещё получает удовольствие и нам таким образом показывают, что всё о’к.       Думаю, вы ведали эту ситуацию много где. Всё это, разумеется, гадость и мерзость, в том числе с точки зрения закона — это по крайней мере сексуальное домогательство, возможно, переходящее в изнасилование или в развратные действия сексуального характера (могут быть другие статьи с такими по сути формулировками). Здесь я хотел бы отдельно остановиться только на оправдание «ты сам этого хочешь» — начнём с того, что сексуальное влечение в принципе не может контролироваться субъектом. Если жертва домогательства сама начинает испытывать возбуждение, то это вообще не является результатом её воли. Это реакция какой-то глубинной древней лимбической системы мозга, это как выделение пота. Почувствовав её в себе, жертва, конечно, может уступить — возникает вопрос, так ли уж приятно вступать в интимную связь с субъектом, который начал тебя домогаться? Его часть тела стоит впускать в твою часть тела? Не противно ли с ним вообще соприкасаться? Человек это куда более психологически сложное существо, чем просто животное — да, животное начало является неотъемлемой частью человека, но человек на нём не сводится и по итогу решение должно приниматься в соответствии с гармонией разных частей психики, которые условно можно поделить на известное фрейдистские трио — Оно, Я и Сверх-Я. У личности должен быть момент, когда она должна совершить выбор.       Собственно, характерная фишка моих фанфиков — я зачастую изображаю насильников способными доставить своей жертве удовольствие, чтобы ещё больше разрушить её личность.       Теперь следует поговорить про двойные стандарты. Если женщина выступает в качестве агрессора (по крайней мере, по отношению к мужчине), то ей это всё почти что прощается, исходя в первую очередь из того, что если что-то пойдёт не так, то женщина не сможет физически принудить мужчину силой к сексу. Ну и вообще — мужчина всегда хочет. Естественно, я выступаю за равенство полов в подобных отношениях — женщина-агрессор также виновата как мужчина-агрессор.       В завершение ещё следует сказать о культурной тенденции, которая направлена на защиту женщин и детей от изнасилований, сексуальных домогательств и тому подобных преступлений. Такая культура может принять гиперболизированные и патологические формы, которые могут выражаться, например, фактический (но не формализованной, конечно) отмене презумпции невиновности в отношении сексуальных преступлений против женщин и несовершеннолетних. Если происходит ситуация, когда слово выступает против слова, но мужчина не может доказать, что он не был насильником, то суд его осуждает за изнасилование (домогательство — или в чём его обвиняют?). Либо, как вариант, репутация мужчины оказывается испорченной, если женщина просто голословно обвиняет его в изнасиловании, в домогательствах или в психологическом принуждении к сексу. Как вы понимаете, когда происходит ситуация в плане слова против слова и когда нет никаких доказательств (видеозаписи, следы побоев, следы спермы, свидетельства третьих лиц и так далее), то соответственно тут 50 на 50 — обвинение может быть как заслуженным, так и просто надуманным в следствии каких-то обид. Что касается уголовного права, то тут действует принцип: меньшее зло отпустить виновного, чем нарушить презумпцию невиновности, потому как презумпция невиновности действует в интересах вообще всего общества и защищает интересы всех и каждого — если человека можно будет посадить за решётку только по той причине, что он не может доказать, что он не является преступником по резонансной статье, то это будет крах современного права. Такие тенденции не должны распространяться.       В качестве бонусов я покажу примеры из своих фанфиков. Покажу эпизоды, где я описывал сексуальную связь, которая подпадает по те или иные примеры.       Рассмотрим ситуацию с сексом по пьяни. Вот здесь я сообразил ситуацию, когда секс по пьяни легитимен. Я сообразил несколько подобных ситуаций. В одном случае Мисато, спокойно относящаяся к пьяному сексу и состоящая уже в связи с Тодзи и Кенске, приглашает их к себе для секса, однако перебирает с алкоголем и превращается в овощ. Тодзи и Кенске занимаются с ней сексом, это рассматривается как норма их отношений, к тому моменту они все это понимают. В дальнейшем Синдзи заведомо договаривается с Аской о том, чтобы она напилась до состояния животного и занялась сексом со множеством мужчин, после этого он будет заниматься сексом с её пьяным телом, едва способным даже шевелиться. Покажу секс с пьяной Мисато, где она поначалу выступает как сознательный участник, но постепенно отходит в страну Бахуса: Мисато Кацураги пожелала расслабиться, организовала банкет, пригласила Рицуко и остальных сотрудников. В ход сразу пошёл алкоголь, на который Мисато накинулась сходу. Кадзи и Каору сейчас не сидели с ними. Женщина откровенно вела беседу со всеми, смеялась, шутила и хохотала, топила и успешно утопила свой стресс и его последствия для здоровья. Именно Синдзи вызвался препроводить начальницу до койки. Кенске, слегка опьяневший, взял за локоть Тодзи, также сорвавшегося и наглотавшегося пива, и попросил у Синдзи разрешения последовать за ними. Увы, хохотавшая Аска задержала их. Мисато впилась ему в губы, как только они оба очутились наедине. Синдзи, с большим и глубоким сладострастием ей ответил, жадно поглощал своими устами её алкогольные губы и приятно-противный язычок… Синдзи категорически отвергал идею секса в одежде — сам он алкоголь не любил и пил мало, потому сейчас смог очень оперативно раздеться и раздеть всю Мисато, снял с неё всю одежду. Даже свободно распустил ей волосы, желая видеть её в как можно более животном состоянии. Разумеет, наш герой-любовник успел вставить ей в рот возбуждающий препарат, чтобы окончательно довести эту шлюху до состояния настоящей Афродиты. Пьяная начальница желала отдаться инстинктам — она покорно опустилась на колени, когда Синдзи её поставил на пол и заставил делать минет. Влажное тепло рта обволокло его торчащую головку, ствол туда-сюда трахал женщину в рот. Синдзи держал руку у неё на черепе, толкался бёдрами, пока не кончил. Он сам сложил губы в трубочку, когда озвучил тихий стон в такт эякуации. Извлёк инструмент, ещё не завершив её, и выплеснул напоследок несколько порций своей липкой светлой жидкости на губы и щёки этой женщины. Мисато, говоря какие-то пошлости с тупой улыбкой на лице, коснулась пальцами своего рта, заполненного исторгнутой только что туда белизной. — Син-тян, — секунду спустя эта зрелая красотка иссиня-чёрными волосами всё проглотила, распрямила колени, — я пьяна, но я ещё могу сама… Синдзи в следующий момент очутился на спине. Мисато не давала опасть его фаллосу — когда она убедилась, что этот инструмент все ещё стоит — несмотря на только что пережитый оргазм — пьяная распутница поспешила оседлать своего любовника. Синдзи потянулся к ней руками и лапал мячики грудей этой скачущей блудницы, словно из древнего Вавилона. Мисато скакала чрезвычайно быстро, она запрокидывала голову, громко кричала, ругалась, под конец начала издавать какие-то совершенно невнятные звуки и в конце концов именно она пережила оргазм. Синдзи всё время терпеливо придерживал её за руки и сам получал удовольствие от стимуляции своего инструмента, правда второго оргазма из себя выдавить нижний юноша пока не смог. — Эй, Синдзи! — вдруг прозвучал голос Тодзи. — Мисато-сан! — и голос Кенске. Ребята у порога. Синдзи сообразил сразу же: — Мисато-сан, что если Судзухара-кун и Кен-Кен присоединятся к нам?! Могла ли она в таком состоянии отказать?! Подвыпившие Тодзи и Кенске ворвались, оперативно сами начисто оголились. Вспотевшая Мисато вознамерилась выжать собственной куночки ещё один оргазм, потому скакала наездницей и дальше себе, прямо после первого вагинального оргазма. Синдзи, чей твёрдо торчащий ствол уже послужил её разрядке, не подводил и теперь. Тодзи затупил. Кенске открыл столик, бросил в руки друга тюбик смазки. — А-а-а! — Мисато широко распахнула глаза и заголосила, когда Тодзи пробил её жопу! — Бля, какая Мисато-сан здесь узкая, ва-а-ах!.. — согнув колени, Тодзи нахально балдеет, совершая самую настоящую содомию с горячим анусом начальницы. Мисато, как кажется, немного в шоке, но она понимает своим пьяным рассудком, что если остановится, ей будет больнее. Потому блудница продолжает двигаться, чтобы удовольствие в области между бёдер спереди переселило все мучительные чувства в пятой точке сзади. — Клёво ты устроился под ней, Син!.. — Тодзи, со всё той же наглой и бодрой улыбкой на смуглом своём лице, взялся за руку со своим другом — Синдзи держал Мисато за таз и ему не пришлось сильно притягивать ладонь, чтобы кратко переплестись пальцами с Тодзи. — Клёво вы устроились! — Кенске также взобрался голышом на кровать. — Я тоже!.. Он властно схватил Мисато за голову и вставил ей свой стручок. — Держите меня, Мисато-сан! Каждый из троицы страстно возбуждался из-за того, что видел, как двое товарищей трахают эту шлюху. Тодзи захватил Мисато за живот и рвал ей потроха, Синдзи впивался ей пальцами в таз и старался сосать и даже кусать ей сиськи, Кенске не выпускал из рук её голову и трахал в рот чрезвычайно быстро и живо… — Кто кончит последним, то сожрёт всю сперму! — закричал Тодзи. — Не сожрёт, а высосет и отдаст в рот Мисато-сан! Ы-ы-ых! — Кенске цедил свои слова сквозь губы и кряхтел во время этого тройного контакта. — А-а-а! Тогда я кончил первым!.. — закричал Синдзи из-под Мисато, чьё потное голое сисястое тело постоянно пребывало в движении и подвергалось сношению. — И сей-час-с-с!.. Тодзи из всей потной троицы орудовал своим органом с наибольшей яростью. Этот хорошо сложенный хлопец, ботающий на своём кансайском, сокрушил сосуд Мисато и затопил эту печь своим жидким напалмом. Синдзи чутко улавливал своим инструментом, как работает в соседнем туннеле осадное орудие друга — и нахваливал Тодзи. Именно это заставило его в самом скором времени загасить пожар собственным гейзером. Кенске, видя успехи друзей, яростно схватил женщину за голову, вот прямо заставил свой крохотный член полностью исчезнуть у неё в ротовой полости, вдавил ей в губы пушок своего паха. И яростно расстрелял всё обволакивающее тепло, посреди зубов, своими порциями семенной горькой липкой жидкости. Поза распалась — кончивший Синдзи отдыхал с чувством полного отрешения. Он уже насытился. Кенске стоял и звучно восстанавливал дыхание. Кроха его промеж бёдер пала, но те, кто хорошо знал её владельца, был в курсе, что, сверкающий глазами очкарик мог проводить ночи в борделях — великая сила заключалась в этом микроскопическом хоботке. Тодзи сидел на краю кровати, подогнув под себя ногу и часто рыгая. Мисато что-то ворочалась, бормотала и её аж немного вырвало. Ребята засуетились и очистили её от рвоты, поменяли бельё на постели. Хотя, казалось, Мисато одарили мужским вниманием по самое не балуй, Тодзи показалось, что начальница оказывает ему знаки внимания. Пока Синдзи и Кенске вышли, пьяный Тодзи распалил себя грязными поцелуями в губы с Мисато — она на них не отвечала, но и его не отталкивала; он облизывал ей потные волосатые подмышки, снова заставил свой меч налиться сталью и устремиться в ножны. Кенске, вернувшись, начал давать указание, какую позу им занять: Тодзи сел, посадил Мисато спиной к себе. Взгляд её сейчас казался уже измученным и жаждущим покоя, но распалённые пацаны не собирались унимать собственные инстинкты. Кенске видел её спереди, видел, как член Тодзи нырнул ей в куночку и как руки любовника за спиной берут её сиськи. Оба они сейчас стонали, Мисато устала, но всё ещё продолжала действовать. Тодзи весьма жадно и чувственно трепал пальцами её увесистые сиськи, как говорил ему онанирующий на всё Кенске. Тодзи прервал истязание грудей на какое-то короткое время, потратил его на облизывание подмышек своей восседающей дамы. Мисато аж обернулась к нему, чтобы умудриться звучно чмокнуться в губы. Дальше, несмотря на пульсирующую боль в заднице, она смогла кончить. Тодзи дальше с восторгом цыкнул и аж смог поднять её на руки, держал начальницу перед Кенске. Бёдра её распахнуты и, прямо у блестящего глазами очкарика, Тодзи, сам дрожа веком, напряжённо-радостно впрыснул сперматозоиды в матку. Мисато Кацураги рухнула на живот, растянулась лицом вниз, какое-то время дремала в алкогольном забытье. Кенске Айда накинулся на неё как бургундский кролик. Из-за скромных габаритов трущегося внутри пениса, женщина мало что чувствовала, потому, можно сказать не напрягалась. А вот любовник, обливаясь седьмым потом и громко кряхтят, смог выдавить в матку вторую порцию детородного биоматериала. Мисато показалось, что на том всё закончилось, но как бы не так! Тодзи и Кенске разбудили её в середине ночи, поставили на четвереньки и выебли снова в рот и в вагину — Кенске был без ума от её мордашки, а Тодзи — тонул в блаженстве, стоило только его инструменту очутиться у Мисато-сан в куночке. Оттраханная начальница ещё раз провалилась в сон; липкая белая жидкость, исторгнутая Кенске, спадала у неё по приоткрытым губам, а впрыснутая от Тодзи — в изобилии сочилась из волосатой расщелины между ног…       Рассмотрим теперь ситуацию, когда партнёры, состоящие в сексуальных отношениях, начинают навязывать секс друг другу, но при этом не пересекают патологическим грани (они отступили, если бы услышали «нет!»). Рей Аянами облачилась в закрытый тёмно-синий купальник, подошла к краю бассейна. Холодные синее оттенки окружение, свет раннего утра. Вокруг никого нет — Рей специально пришла поплавать сюда, когда тут всё закрыто, пользуясь связью с NERV. Аска и Синдзи разделили её предложение и поспешили присоединиться к ней. Рей сейчас размяла руки перед водной гладью. Когда она сидела на полу и вытягивала ноги и руки, к ней вдруг со спины подошёл Синдзи. Он носил плавки. Рей знала, что он за ней наблюдает, она не стала обращать на него слишком много внимания и продолжала заняться зарядкой перед тем, как нырнуть в воду. — Рей, я буду разминать твои плечи, — Синдзи возложил на них руки, поначалу выполнял массаж, но ему быстро это надоело. Девушка почувствовала его руки на своих титьках. Юноша захватил сиськи сквозь закрытый купальник. Ни о чем больше не говоря, Синзди забрался под купальник, пальцами захватывал теперь голую кожу грудей. Рей ничего не успела озвучить — Синзди очень быстро начал стягивать купальник, по итогам чего лапал голые бубенцы и пальцами впивался в раскрытую куночку, возбуждал клитор и заставлял это место истекать влагой. Наконец Синдзи возбудился достаточно, чтобы потребовать от своей любовницы удовлетворить потребности здесь и сейчас. Рей по-прежнему не проронила никаких слов, полностью соответствуя своей флегматичной услужливости. Итак, Аянами, теперь уже полностью обнажённая, заняла позицию на четвереньках, а член Икари вонзился ей в вагину. Любовник во всю трахал её, доставил ей удовольствие, даже позволил окатить влагалище слабой оргазмической волной, после чего извергся очень обильным количеством спермы. Аска подошла сюда, сама одетая в такой же закрытый купальник, она аж покраснела, заметив, как Синдзи кончил в Рей. Он отпрянул от неё и с большим удовольствием посмотрел на то, как любовница стоит на четвереньках. Лицо по-прежнему флегматичное. Белая сперма стекает из детородного отверстия. Аска смотрела за всем этим с волнением, чувствовала, как обжигает ревность. Рей сейчас пожелала покинуть это место и ополоснуться в душе. Свято следуя предписаниям, пунктуальная девушка не пожелала пачкать спермой своего любовника ту воду, в которой будут купаться другие люди. Не долго думая, Аска пожелала получить себе такое же внимание своего Синдзи. Она выбежала: — Синдзи! — Аска подбежала к нему и схватила за руку, надула щёки, закрыла глаза, немного собралась с мыслями, ибо сейчас действовала чисто на эмоциях. — Э-э… Аска, — Синдзи не ожидал, что она вот так прямо на него эмоционально набросится. Паренёк даже испугался. — Синдзи, помассируй мне спину! — Аска уселась перед ним на краю воды. Закрытый купальник она носила такого же цвета, как Рей. Любовник только слегка успел её помассировать, потому как пылкая иностранка очень быстро заняла позицию на четвереньках. — Синзди, отработай меня прямо как чудо-девочку! — Аска с улыбкой посмотрела на него и отвела руку, схватила ткань купальника там, где она закрывала её между бёдер. — Э-э, Аска, я не хочу… Я только сейчас кончил, я больше не хочу! — Синдзи сам аж растерялся от такого поворота. Он действительно полностью насладился Рей и не желал по крайней мере в пару ближайших часов проливать семя. Уж очень много он сейчас её из себя выплеснул. — Что значит, ты не хочешь?! Ты мужик или кто, Синдзи?! «Неужели это из-за того, что у Чудо-девочки сиськи больше, чем у меня?!» Аска резко обернулась к нему лицом. Очень ненавистно, даже вызывающе смотрела в глаза растерянного и смущённого Синдзи. — А ну взял! — обжигаемая ревностью и желанием получить такое же тепло, как её коллега, Аска аж оскалила зубы, схватила Синдзи за руку и прижала ладонь к своей груди. — Давай, Синдзи, не тупи! Я знаю, ты выносливый и ты всегда хочешь! Аска поспешила сама сорвать себе этот купальник, когда она полностью обнажилась. Дальше Аска схватила Синдзи за затылок и прямо прижала его лицо к своей голой груди. Её любовник, пусть даже с определённым опытом за плечами, от такого дико покраснел и выпучил глаза. Аска сама покраснела и обнажила свои зубы в самом свирепом выражении лица. — «Кем я буду в её глазах, если сейчас откажусь? Аска ревнует, она так сильно разозлилась, что сейчас именно Рей вызвала у меня влечение. Нужно задобрить и успокоить её…» И Синдзи решил пойти на это принуждение, пусть даже она его испугала. Он захватил руками груди своей оголённой любовницы, поспешил облизывать соски своим влажным языком закрывал глаза и сладострастно впивался теперь в эти титьки! Аска держала у него руку на затылке, тоже закрывала глаза, всё краснела и погружалась в эти тактильные ощущения, в стимуляцию эрогенных зон… — Так, Синдзи, вижу у тебя встал! — как только у любовника произошла полноценная эрекция, Аска сразу же поспешила откинуть его на спину у вода, оседлать. Синдзи аж несколько испуганно раскрыл рот от такой быстрой спешки. Аска уже сильно схватила его пенис и поспешила так расположить в пространстве этот предмет, чтобы удобно насадить на него себя. Аска — наездница. Всё оскаливает зубы, так как достаточного количества влаги ещё не выделилось, но вот она уже поступила. — Ну всё, Синдзи, я не слезу с тебя, пока не кончу! — очень агрессивно она заявила. — «Как же она возбуждена!» — Синдзи обратил внимание на её половую агрессию, как тряслись её титьки. Но к тому моменту Синдзи влился в этот экстаз, так что он испытывал только наслаждение, пусть даже через силу. Он решил приподняться — как только это сделал, Аска моментально поспешила заключить Синдзи в объятия и впиться в рот жадным поцелуем. Любовники с упоением облизывали друг другу языки, очень горячие и влажные. — Давай, Синдзи! Не смей кончать, пока я не кончу! — Аска взяла его за обе руки, они держались вот так, покуда наездница очень часто и быстро приседала. С её уст постоянно слетали ругательства на немецком. У неё выступили слёзы по углам, когда наездница добилась своего оргазма. Замирая, Аска растворилась в блаженстве на эти секунды, пока её гениталии, насаженные на торчащий член любовника, выдавали все нужные ощущения. Синдзи выбросил сперму, когда она дала понять, что уже добилась своего. — Ва-а-ах! — Аска испытала от оргазма Синдзи едва ли меньше, чем от своего собственного. Ведь она выжала его из себя, значит — не уступает Рей. Хочу отметить, что я не считаю этих персонажей в качестве эталона для подражания. Нет, они изображены мною как страдающие души, которые прибывают во власти сильных страстей и духовных мучений. Этот яростный разврат во многом является способом покрыть свои душевные травмы. Я хотел показать их поведение на грани с патологии, но при этом способных остановиться и не идти дальше, то есть я хотел таким образом продемонстрировать сильное нравственное начало своих персонажей, сопоставив его с их сильными страстями и греховными желаниями.       В своё время я хотел написать следующую постельную сцену. Кадзи-старший хочет трахнуть Тодзи, любовника Синдзи. Тодзи не желает секса с Кадзи. Тогда Кадзи и Синдзи решают сговориться: Синдзи соблазняет Тодзи заняться сексом там, где они попадут в фокус камеры. Тут появится Кадзи. Тодзи пугается. Кадзи делает вид, что он случайно тут оказался. Он говорит, что, возможно, записи с камеры (которую Тодзи ранее не видел), попадут в какие-нибудь не те руки, но, пользуясь своей связью, он, Кадзи, может удалить эту запись, однако он боится рисковать. Таким образом Кадзи обещает рискнуть, но для того, чтобы убрать эту запись, Тодзи должен расплатиться за это своей задницей. Тодзи опасается, что сторонние люди узнают про его нетрадиционные сексуальные похождения с Синдзи, потому соглашается. Тодзи не подозревает, что с самого начала Синдзи и Кадзи сговорились — они заманили в ловушку. Здесь нет прямого шантажа, Тодзи, возможно, даже не понял бы, что здесь присутствует сговор. Тодзи мог бы смириться с тем, что эти записи попали куда-то там — ему дали шанс сказать «нет!» Я не стал в дальнейшем описывать эту сексуальную сцену и вводить её в свой сюжет, так как, на мой взгляд, Синдзи поступил бы слишком плохо, чем это ему свойственно. Здесь имело бы место предательство своего друга как субъекта во имя своей похоти и ради неё же подверг друга давлению по болезненному для него вопросу. В тех сценах, которые вошли в мой сюжет, Синдзи соблазнил Хикари — девушку Тодзи, что так можно рассматривать как предательство друга. Но Синдзи и Аска накануне сами соблазнили Тодзи, Аска соблазнила Хикари. Синдзи имел дело с двумя людьми, которые согласились на измену. Так Синдзи соблазнил Хикари без капли давления на неё, тем самым позволив ей легко сказать «нет». Я хотел показать здесь предел порочности, и я нашёл его твёрдую грань, за которую персонаж не может преходить.       Рассмотрим ситуацию, когда трезвый начальник обращается к подчинённым с требованием вступить с ними в половую связь, но при этом им ничего не будет, если они откажутся. Франкс Альфы и Зеты заняли своё место в ангаре. — Занимательно — это было всё очень занимательно, — блондин шагал впереди своей помощницы, которая, как обычно, двигалась тихо и молча. Альфа с блеском в глазах и с очень живой мимикой, касался пальцами своего подбородка во время размышлений и осмыслений пережитого опыта. — Йота и её новый партнёр выглядят очень многообещающей парой, не так ли? Альфа посмотрел на неё через плечо. Дельта, можно сказать, ответила ему согласным взглядам. Альфа продолжал идти по коридору, пока не дошёл до казармы, где размещался отряд «Хризантемы». Пилоты сейчас покинули свои Франксы и переодевались в свою повседневную униформу «паразитов». — Отряд! — обратился к ним Альфа, в зелёных глазах появился вожделенный блеск. Все «паразиты» сразу же встали перед ним по стойке «смирно». — «Пестики» свободны, а с «тычинками» я должен провести работы… Нужна утилизация излишнего биологического материала. Когда девушки удалились, Альфа обратился к оставшимся парням: — У вас наверняка случился застой спермы. Присутствие спермы у вас создаёт тяжесть — это отвлекает вас от работы и может соблазнить вас осеменить вашу партнёршу. Вы будете все избавлены от этой тяжкой ноши, когда вы станете Взрослыми. Как Папа. Но сперва вам придётся нести на себе этот крест. «Нести крест» — раньше так говорили, когда люди должны были терпеть нечто неприятное. Альфа избавился от своего красного скафандра-комбинезона, в котором он пилотировал Франкс. Зета уже доставала среди этих вещей тюбик смазки. — Я должен опорожнить ваши гениталии, — Альфа улыбался с высшей степенью развратности. — Вы согласны? «Паразиты», которым вообще запрещалось слишком много времени уделять своей сексуальности, как-никак, но отозвались на эту легальную попытку удовлетворить свои природные влечения. Альфа выбрал себе самый большой член. — Ляг. Альфа приказал одному из них занять положение на спине, прямо посреди раздевалки. Золотые рожки зажглись теперь как во время боя. Голый белокурый андрогин впился устами в половой член и очень быстро заставил таковой набраться твёрдости, всячески стимулируя его у себя за щеками. Зета в это время смазала пару пальцев и вставила их в зад Альфы. Остальные «паразиты» наблюдали за этим и мастурбировали себе сами. Член Альфы вскочил очень сильно и почти сразу. Но сам командир Девятого отряда не обращал на него внимания, предпочитая вместо самоудовлетворения подобным образом, бросить все усилия на высасывание другого парня. — Растянула? — пальцы Зеты покинули анус Альфы, после чего белокурый андрогин получил в себя порцию смазки. Он выпустил изо рта стоячий пенис «паразита», бегло оглядел все остальные члены, чтобы убедиться в том, что он действительно выбрал самый большой из них. Альфа взял тюбик и сам дополнительно увлажнил орудие. После чего моментально насел на этот ствол. — Жаль, они все такие маленькие! Как только развратный блондин очутился в позиции обратной наездницы, так сразу потребовал себе в руки члены двух ближайших парней. Альфа дрочил те, видел, как ещё дрочится член у него перед лицом. И сам он всё это время принимал в свою тесную жопу самый большой из них, скача наездницей. Зета наклонилась и впилась кулачком в половой орган Альфы и дрочила ему во время всего этого. Так всё продолжало достаточно долго — парни стонали, стонал андрогин, все напрягались и потели. Если бы «паразиты» знали нецензурные выражения, то озвучили бы их огромное множество. Первым кончил один из тех, кому дрочил сам Альфа. Сейчас сперва полетела блондину на лицо. Он открыл рот и высунул язык, чтобы побольше капель упали именно на его поверхность — попробовал вкус. — Ещё, ещё! — Альфа сильнее, прямо до боли, задрочил второй член, который сжат в его руке. Парень тесно стиснул зубы, после чего наконец выбросил свою порцию семени на лицо блондина, на его золотые горящие рожки. Дальше Альфа сильнее задвигал жопой, получил себе прямо в кишки струюсь спермы от своего жеребца. Он тоже предварительно во всю кряхтел, лицо «паразита», лежащего на полу, заливала краска. — Да-да! Зета, да! — напарница всё это время дрочила самому наезднику и прямо сейчас наконец-то брызнула его сперма, полетела каплями. — Да! Вот теперь!.. Пока все переводили дыхание, довольный и голой Альфа встал с члена и продемонстрировал свои ягодицы, прямо из его ануса начала вытекать светлая жидкость. Румяный Альфа рассмеялся: — Вот теперь я могу быть уверен, что вы не испортите своих «пестиков» этой спермой! Вся сперма должна быть сброшена в безопасную камеру утилизации — в меня, Альфу Девятого, а-ха-ха-ха! Стоит отметить, Альфа ненавидит насильников, но под изнасилованием он всегда подразумевает грубое принуждение или настырное домогательство, которое не оставляет возможность сказать «нет!» Альфа по долгу службы обязан следить, чтобы эти «паразиты» не оплодотворили своих «тычинок». Так или иначе он должен убедиться, что они этого не сделают. Он в данном случае сочетает приятное с полезным.       Теперь рассмотрим ситуацию, когда секс совершается по приказу начальника, но в силу военной необходимости — персонажам необходим ритуальный секс. Где-то за Полярным кругом. Аномальное потепление вызывает таяние льдов, но всё равно лучше без надёжной тёплой одежды здесь не появляться. Тейлор Тревис метнул ятаган Барзаи, разделил им волосатых гноф-кехов. Эти создания отдалённо напоминали смесь обезьян и прямоходящих медведей, у них шесть конечностей, у самцов присутствовал угрожающий рог. Гноф-кехи были расой слуг Итаквы-Салгила и других Древних, живущей в Гренландии и на полюсах. Они могли насылать бураны и владели тому подобными силами. Тейлор разделил каждого на две части — нарезал этих мохнатых чудищ, поклоняющихся Итакве. — Если бы я мог попасть на Борею! — Синдзи появился здесь же, всадил от себя, веером пролетевшие, серебряные ножи в свою долю слуг Ходящего с Ветрами. Рогатые тяжеловесные монстры замертво рухнули на снег. Здесь сейчас довольно светло, ветер нёс какое-то количество белой крошки, глубина снега на земле не такая большая, чтобы требовались лыжи или снегоступы, по крайней мере именно здесь, у подножья каменистой возвышенности; по краям горизонта вздымаются горы, а вокруг ещё растут ёлки. Синдзи на этот раз прихватил с собой на задание кадета Тейлора — в голову как-то сам собой стукнул кое-какой рисковый план. — Слушай-ка, Тейлор, мне известно, что ты участвовал в пробуждении Кайдзю, — Синдзи подошёл к нему. — Я готов об этом молчать и готов попросить помолчать тех, кто посмеет об этом говорить, если ты, Тейлор, поможешь мне призвать Итакву. Синдзи подошёл к нему, выдыхая пар, снег легко держал ноги, на белом покрове оставались неглубокие следы. Тейлор повернулся к Синдзи и подумал, выдохнул ещё больше пара в ответ: — Я был готов рисковать другими, потому готов рискнуть собой, — признал красавец без лишних проблем. Голубые глаза блеснули сожалением, но это было сожаление не о том, что он сейчас будет рисковать — это было сожаление о том, что он вообще когда-то пошёл на такое. Рискнул судьбой родного континента — тогда в запале всей молодецкой удали, это не так воспринималось. — Хм… — Синдзи присел на корточки возле убитого белокожего монстра, озвучил несколько слов, воззвал к покровителю упырей Айуэб Гншалу. Труп гноф-кеха зашевелился. — Эй, упырь, нам надо вызвать Итакву… Как только он появится, я заставлю его привести меня на Борею. Я победил Ллойгора и Зхара. Что, мне не справится с ним? Синдзи говорил с тенью мёртвого. Тейлор нервничал. Попытка Синдзи провернуть такое в одиночку, не увенчалась успехом даже при наличии у него своего духовного Серебряного Ключа. Напрасно воззвали они с Тейлором в небо, Итаква не ответил. NERV вышли с ними на связь. Синдзи ответил, что вся нечисть, ранее зафиксированная со спутника, тут перебита, но он хочет кое-что ещё проверить. Якобы ему нужно время для медитации и покоя. — Дерьмо! Вот дерьмо! — Синдзи ругался и тряс кулаком в небо. Тейлор хлопнул его по плечу. — Мне очень жаль. Возможно, Нагиса уже намотал кишки этого Итаквы, потому он не спешит? Синдзи цыкнул, закрыл глаза и опустил руки, несколько раз яростно сжимал правый кулак. — Мне нужно сбросить напряжение, — взглянул на него Синдзи. — Знаешь, Тейлор, у меня есть более безумный план. В фильмах ужасов монстры нападают, когда кто-то занимается сексом, не так ли?.. — Угу, — Тейлор огляделся. — Я читал, что сексуальный акт может помочь призвать Древних. Иранская магическая традиция дэваясны как раз предлагает использовать противоестественный половой акт для вызова духов зла. Мы с Учителем попробовали уже все опыты и артефакты, ничего не выходит, но мы будем стараться… Тейлор, мы уже… — Ты что, хочешь сделать это прямо?.. Прямо здесь? Синдзи, ты серьёзно? Синдзи взялся за свою одежду, чтобы раскрыть застёжки: — Тейлор, ты должен быть подготовлен, чтобы контролировать усилием воли свою температуру. Вот и проверим твой навык владения метаболизма… — А… А у тебя смазка есть? — Тейлор подумал, что это всё звучит как сексуально озабоченный бред, но решил, конечно, в итоге пойти на такое, желая до конца проверить свою готовность рисковать. Кроме того, его это позабавило. — Достану из комнаты, — Синдзи надрезал ножиком портал и просунул сквозь него руку… — Ну как? — Синдзи осталось только спустить трусы. Тейлор уже их снял и стоял подлостью голым на падающем снегу, в окружении морозной белизны. И с улыбкой показал большой палец. У Синдзи уже вставал член, но он решил добавить в это дело особо мощный возбудитель и употребил таковой на пару со своим новым ситуативным бойфрендом. Понятное дело, лицо Тейлора пробуждало самые страстные желания и мечтание Синдзи. Когда двое остались полностью оголены прямо на снегу, Синдзи зашёл к Тейлору со спины, желая сразу же очутиться поближе к соблазнительной попке. Синдзи захватил рукой член любовника, пальцами второй впился в сосок. Фаллос гетеросексуала даже в такой ситуации отозвался на мастурбацию и начал наливаться кровью на таком холоде. Синдзи развратно и сладострастно обнажил зубы — в то время как Тейлор хранил просто собранный вид и убрал все лишние эмоции. Синдзи поспешил прильнуть к юноше лицом к лицу, захватить за горло и впиться поцелуем, облизать тому губы, как следует сравнить их тепло и окружающий холод. Тейлор присел на корточки и, по требованию своего любовника, принял за щёку его член, уже во всю достаточно быстро восставший. Синдзи испытал резкий контраст с окружающим морозом и очень сильной теплотой за щеками любовника и это очень сильно спровоцировало его на дальнейшее. Член самого Тейлора вскочил благодаря сексуальному характеру действий, пусть даже сам юноша не испытывал возбуждения — в естественном виде — от сосания других мужских членов. Принятый возбудитель очень сильно ему помог. Итак, красавец Тейлор сосал, словно был девочкой, австралиец со всем справился, пусть даже не имея никакого опыта. Синдзи с улыбкой держал его за волосы и даже забыл про окружающий мороз во время минета. — Так, пора браться за смазку… Тейлор дальше без проблем прямо на всё том же снегу занял позицию раком, выставил голую попу, один только взгляд на ягодицы юноши поглощал рассудок. Синдзи вломился в скважину и бурил дальше минут десять точно, озвучивая брань, поминая мельком свои надежды и проклиная своих врагов. У самого Тейлора не сникало благодаря возбудителю, Синдзи всё время давил на простату, потому парень в конце концов громогласно закричал от совокупности боли и очень интимного экстаза — бледное семя пассива первым выбросилось на снег. Синдзи с разницей в пару секунд начал впрыскивать свою собственную детородную жидкость и заполнил ею чрево Тейлора. Австралиец часто вдыхал и выдыхал пар и принялся распрямляться, попутно с его уст слетали очень пошлые комментарии. Он встряхнул головой и сбросил с неё снежинки. — Бля, Синдзи, не верю, что мы с тобой это сделали… Но наши враги так и не появились… Ты — удивительный человек, Синдзи. Только не говори никому, что мы занимались чем-то подобным… — Ка скажешь, — Синдзи сейчас доволен оргазмом в такой же степени, в какой раздосадован тем, что никто не появился. Он рассчитывал на пришествие Итаквы с задержкой — нет, в этот раз ничего такого не случилось. В таком случае речь не идёт про обычные наши представления о сексуальных отношениях — в данном случае военная необходимость может потребовать с позиции начальника вступить в сексуальную связь. Так как в нашей реальности не существует работающего сексуального ритуала, то наша этическая система ничего про это не говорит, но этическая система фэнтези-сеттингов может это учитывать. Но надо отметить, что если бы Тейлор резко был против, то Синдзи просто нашёл бы кого-нибудь другого. Здесь тоже оставлена законная возможность отказаться от выполнения приказа.       Тут я также должен отметить, что Синдзи и Тейлор ранее состояли в сексуальных отношениях, но достаточно специфических и узконаправленных. Тейлор решил взять в жены родную сестру Хейли. Они не намерены заводить детей, но опасаются по крайней мере общественного порицания из-за своего инцеста. Тейлор обращается к Синдзи, чтобы тот использовал своё влияние, смог подделать документы, согласно которым они не являются теперь братом и сестрой. К Синдзи наш Тейлор обратился именно потому что знал что развратник и решил что такой человек поймёт его инцестуальные желания. Синдзи соглашается, но взамен просит, чтобы Тейлор и Хейли дали ему разрешение себя трахнуть. Они соглашаются. Тут Синдзи был сексуальным выгодополучателем, но он никого не вставил в такое положение, чтобы через давление сподвигнуть заниматься сексом с собой. Тейлор и Хейли не имели необходимой нужды в подделке документов — они просто желали удобнее устроить свою инцестуальную связь в рамки социума, внешне подделавшись под его нормы.       Теперь непосредственно я разберу архаическое легитимное сексуальное насилие. Оно появляется у меня в сюжете, когда я излагаю свою версию «Гуррен-Лаганна». Камина совратил четырнадцатилетнего Симона, потом упоминается, что он напивался и насиловал его и Йоко, возможно, кого-то ещё. Сами Йоко и Симон любят Камину и воспринимают происходящее как норму — да, неприятно, но они терпят подобные недостатки своего военного вождя и вообще самого важного и старшего человека в их родо-племенной структуре. Живут эти персонажи в постапокалиптических обстоятельствах, человечество тут скатилось до самого первобытного уровня в плане морали. Это даже не эпоха цивилизации какого-нибудь древнего Междуречья. Камину я показал как персонажа, способного при этом нравственно эволюционировать, так по ходу сюжета понял, подобное поведение для него недопустимо, когда он оказался в компании людей, выросших в нашей культуре. В частности на его нравственную трансформацию повлиял тот факт, что он вспомнил, как в прошлой жизни был гностическим пророком — в силу своей религии, которую он теперь исповедует, Камина считает себя не вправе совершать ялдабаофаугодные действия. Я прописал его рефлексию так: Камина сам почувствовал, что его весьма соблазняет подобный [ялдабаофаугодный] образ жизни: грабёж, налёты, резня, расправы, произвол, убийства, погоня за всё более новыми острыми ощущениями, пытки, изнасилования — разве всё это не может быть приятно? Да, порочно, но это приятно! Это нравится его животной сущности, лимбический мозг этому весьма соблазняется. Симон и Ния с ужасом и отвращением отвергли подобный образ жизни, потому как он не нашёл в их насквозь мещанском сердце абсолютно никакой притягательности. Камина почувствовал это через телепатию и глубоко устыдился. — «Во мне слишком много материального элемата и слишком мало духовного», — печально подумал он. — «Ахамот очень плотно смешал мою частицу света из Плеромы с иловой грязью Уббо-Сатлу. Без Симона, моей душе нет спасения».