Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Переход через моральный горизонт событий — это поступок, который совершает персонаж, после которого его можно назвать конченной мразью. Ну или не совсем конченной мразью, а просто серьёзным, солидным злодеем.       В первую очередь, если вы хотите описать переход морального горизонта событий, то вы должны чётко доказать, что это именно переход морального горизонта события — а не что-то другое: это может быть достаточно сложно сделать, особенно если общество, в котором живёт персонаж, не может похвастаться высокой моральной планкой. Там самые разные преступные — совершенно преступные и разнузданные, с нашей точки зрения, поступки по сути являются чем-то повседневным, и тем, на что люди не обращают большого внимания. Что будет переходом морального горизонта событий с точки зрения монголов эпохи Чингисхана или викингов? Чужаков резать, убивать и насиловать можно сколько угодно, включая детей. Потребуется братоубийство или ещё какое-нибудь преступление именно против своих, при этом подлое гнусное и ничем не оправданное, чтобы по-нормальному перейти моральный горизонт событий.       Ещё надо понимать, что с точки зрения персонажей и с точки зрения читателей переход морального горизонта событий — это разные вещи. С точки зрения архаического общества просто предательство главы рода, нарушение приказа феодала, вне зависимости от обстоятельств, нарушение правил ритуальной чистоты (добровольное мужеложство, закапывание трупов в землю, приближение к огню в состоянии менструации, употребление в пищу говядины…), смена религии («Сказание о Дракуле воеводе» рассматривает как переход морального горизонта событий переход протагониста из православия в католицизм [1]) и т.д. — могут рассматриваться как превращение персонажа в конченую мразь, тогда как с точки зрения современного читателя, это вовсе всё не будет переходом морального горизонта событий, порой даже отдалённо.       Итак, в первую очередь будем рассматривать переход морального горизонта событий как событие происходящее с точки зрения Дойла, то есть с точки зрения суда читателя, с учётом принципа историзма и всех смягчающих или отягчающих обстоятельств. Если персонаж убил и съел корову, то, с точки зрения индуизма и зороастризма, он, конечно, перешёл моральный горизонт событий — как это так убить и съесть священное животное?! Но нас не интересуют моральные оценки средневековых мракобесов. Для начала выясним, что такое эти самые смягчающие или отягчающие обстоятельства? Смягчающие обстоятельства ни в коем случае не снимают вины с персонажа, но они несколько уменьшают её степень. Они касаются вопроса, ради какой цели это сделал персонаж, в каком психологическом состоянии он находился, был ли он вменяем и т.д. Я потом куда более доходчиво объясню это на конкретных примерах, которые мы будем разбирать несколько ниже.       Для начала мы должны отбросить разного рода магический гипноз, контроль сознания и тому подобное — персонаж, который переходит моральных горизонт событий должен перейти его именно в состоянии свободы воли, то есть сам будучи субъектом своих действий. Потому любые действия Артаса после становления рыцарем смерти не могут рассматриваться как переход морального горизонта событий, так как его личность была магическим образом порабощена Нер-Зулом. Аналогично, если дети, воспитанные ангсоцом, сдают своих родителей за то, что они во сне хулили Партию и Большого Брата, то это тоже не считается переходом морального горизонта событий, так как единственные ценности, которые знали эти дети, это — ценности ангсоца. Аналогично — если персонаж был замучен до такого состояния, что уже полностью перестал существовать как личность, то любые его поступки в таком состоянии, которые его заставили совершить, также не могут рассматриваться как переход морального горизонта событий.       Персонаж должен совершить злодеяние, именно намеренное и находясь в состоянии достаточного самоконтроля, чтобы его обдумать, и на него сознательно решиться, если он, находясь в состоянии паники, кого-то случайно не туда толкнул, то извините, это переходом морального горизонта событий не считается. Даже если персонаж может субъективно считать, что он перешёл моральный горизонт событий, с точки зрения читателя, этого недостаточно — он должен перейти моральный горизонт событий именно по объективным причинам. Скажем, когда Томми-Рэй у Баркера становится причиной смерти своей матери, то он считает, что перешёл моральный горизонт событий. Об этом даже написано было на нескольких троповедских ресурсах — на самом деле он не переходил морального горизонта событий в этот момент. У Томми-Рэя вышла из-под контроля его суперспособность — автоматический призыв умертвий из любого человеческого трупа; он запаниковал и поехал искать родителей — за ним гнался рой адских умертвий. Томми-Рэй приказал умертвиям не трогать его мать, но они слушали его не долго. Потом это подаётся так, как если бы сам Томми-Рэй убил свою мать — Джо-Бет так на него реагирует. На самом деле он этого не хотел и это сделали злые духи, следившие за ним. Сам Томми-Рэй, конечно, моральный горизонт событий уже перешёл — когда стрелял в Теслу Бомбек, а окончательно его подтвердил, когда начал убивать неприятных ему людей умертвиями. Но вот убивать сознательно родную мать, Томми-Рэй не собирался и не мог морально этого сделать.       Так, рассмотрим теперь наиболее наглядный поступок такого рода. Это Затмение из «Берсерка». Эта арка характерна тем, что наглядно показывает, как Гриффит сознательно переходит моральный горизонт событий и одновременно заставляет задуматься, на каком именно моменте это произошло. Для начала надо поставить вопрос так, мог ли Гриффит перейти моральный горизонт событий до начала Затмения? Единственный проступок, который может претендовать на это дело — это убийство врача, который помог сфальсифицировать его смерть. Но тут Гриффита можно попробовать оправдать тем, что это всё «игра престолов» — врач не был невинным агнцем, это жадный негодяй, который сам добровольно впутался в какие-те государственные интриги. Теперь перейдём к самому Затмнению. Надо сказать, что несмотря на крайне измученное состояние, Гриффит всё ещё способен адекватно осознавать себя как личность, он может вполне себе сознательно вести диалог и осмысленно рассуждать. Это прекрасно видно, когда Апостолы Идеи Зла вынуждены убеждать Гриффита дать согласие на жертвоприношение, аргументируя это какими-то обстоятельствами из жизни Гриффита. Является ли согласие принести в жертву Банду Ястреба / Сокола переходом морального горизонта событий? Как ни странно, но нет, не является. Банда Ястреба / Сокола была поймана в банку с пауками в момент активации адской воронки. Если бы Гриффит отказался от этого жертвоприношения, очень сомнительно, чтобы Апостолы Идеи Зла вообще оставили кого-то в живых. Гриффит пересёк моральный горизонт событий именно тогда, когда начал насиловать Каску на глазах у Гатса. Вопреки распространённому заблуждению, в этом нет какой-либо рациональной цели — Гриффиту не нужен осквернённый ребёнок Гатса и Каски, чтобы воплотиться в материальном мире: судя по разговору Руки Бога, выживание Гатса и Каски и их спасение Рыцарем-черепом не предполагалось; поглощение ребёнка-демона апостолом-«зародышем нового мира» — это уже его личная самодеятельность. Так вот: Гриффит сознательно хотел, чтобы Гатс видел то, как он насилует Каску. Есть ли тут смягчающие обстоятельства? Вообще есть — пытки очень сильно испортили характер Гриффита, но они никак не снимают даже половина его вины потому, что в этот момент он действует как самостоятельный и осознающий себя субъект. Он мог бы просто по-быстрому разделаться с Гатсом и Каской. Есть ли тут отягчающие обстоятельства? Ещё как! Гриффит совершает такое злодеяние по отношению к двум наиболее близким для него людям, которые накануне рисковали своими жизнями, чтобы вытащить его из пыточной башни.       Итак, на этом замечательном примере, я думаю, понятна общая структура такого поступка. Теперь о субъективном отношении персонажей к такому поступку. К отягчающему обстоятельству можно отнести то, что персонаж намеренно хочет, как Раскольников, совершить переход морального горизонта событий, либо даже не замечает его. Лайт-Кира переходит моральный горизонт событий вообще чисто мимоходом, когда убивает лже-L — этот человек не был преступником (как думал Кира), он просто разозлил Лайта тем, что начал критиковать его право убивать людей по своему произволу. Сам Лайт-Кира уже уверовал в свою избранность и был абсолютно непоколебимо убеждён в том, что он поступает правильно, убивая людей не только за то, что они преступники, но и за то, что они с ним не согласны в правомерности его методов.       Переход морального горизонта событий может состоять из нескольких поступков — когда персонаж вплотную подходит к нему, но, можно сказать, ещё не до конца пересекает; после чего он совершает ещё какое-нибудь злодеяние, чтобы точно самоутвердиться в качестве непоколебимого злодея. В качестве примера можно привести, конечно же, Жульетту де Сада. Она начинает с того, что разделяет идеологию либертинки-аббатисы, после чего на пару с ней решает совершить изнасилование другой девушки. Однако не участвует в её убийстве — аббатиса обещает прикончить бедняжку во время дальнейших оргий, но они происходят уже без участия Жульетты. Так как большую часть практической работы выполняет аббатиса, а субъектность Жульетты тут минимальная, то Жульетта находится где-то в середине пути. Потом она становится помощницей Нуарсея и Сен-Фона, однако сама осознаёт, что хочет совершить первое самостоятельное преступление — тогда Жульетта просто выходит на улицу, находит первую попавшуюся нищую женщину, сексуально до неё домогается, насилует и потом вышибает ей мозги из пистолета. Полиция арестовывает Жульетту, но требует вести её к министру — там местный Онест полностью снимает с неё все преступления, поздравляет с первым самостоятельным преступлением, выдаёт ей либертинскую премию за это. Вообще мне очень нравятся злодеи де Сада тем, что — по сравнению с другими злодеями — они переходят моральный горизонт событий исключительно ради собственного удовольствия, их характер не портится какими-то специальными пытками и тому подобными событиями — они просто от чистого сердца хотят творить зло. Этим они мне очень нравятся именно как отрицательные персонажи. В иных случаях всегда можно найти какие-то смягчающие обстоятельства или попробовать оправдать персонажа, но в данном случае де Сад однозначно показывает, что вот конкретно эти мрази творят зло только потому, что оно им нравится.       У вас наверняка возникает вопрос, может ли персонаж, который пересёк моральный горизонт, событий снова стать хорошим? Обычно, когда автор демонстрирует нам такого персонажа, то он хочет показать, что конкретно этот персонаж — конченая мразь. Такое превращение персонажа в хорошего возможно, если он творит что-то такое по молодости, по дурости, по глупости или под каким-то чужим деструктивным влиянием. В качестве примера можно вспомнить Чоколава из «Короля шаманов» (именно из манги, а не из адаптации, которую многие видели в детстве — в адаптации там всё жёсткое порезали) — он начал свою карьеру как предводитель шайки грабителей и убийц, одной из ниггерских бан Нью-Йорка. Изначально Чоколава был детдомовским ребёнком, чьих родителей убили бандиты. В дальнейшем он взялся за ум, раскаялся, поставив себя на место жертв, и даже добровольно признался в своих преступлениях и отправился мотать срок в обычную магловскую турячку, будучи одним из наиболее могущественных супернатуралов. Где-то в таком же ключе я прописывал историю Аски в своём фанфике: показал, как она становится хорошей после того, как пересекла моральный горизонт событий — убила свою единоутробную старшую сестру, чтобы она не могла лишить её возможности пилотировать Еву [2]. Аске тогда было пятнадцать-шестнадцать, она находилась в состоянии жуткого стресса, на неё дурно влиял её отец-нигилист, общее циничное окружение, она поддалась влиянию различных фашистских, нигилистических, нацистских и прочих тому подобных «правых» идей, отстаивающих социальный дарвинизм и борьбу всех против всех. Аска раскаялась даже дважды — в первый раз сама перед собой, во второй раз — перед кругом ближайших друзей, она даже согласна добровольно мотать срок в тюрячке для маглов, но это у неё едва ли получится — там у них вечная война. В общем, если персонаж перешёл моральный горизонт событий, когда он находился в позднем подростковом возрасте и находился под каким-то чужим дурным влиянием со стороны взрослых, то здесь авторы более снисходительны и могут показать, что персонаж взялся за ум и раскаялся. Если уже зрелый персонаж перешёл моральный горизонт событий, будучи в сознательном возрасте, то здесь уже едва ли ему будет прощение и возможность вернуться обратно.