Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      У меня уже была статья на тему того, как описывать переход положительного персонажа на отрицательную сторону [1]. Теперь давайте поговорим конкретно о том, как показать падение героя. Если вам кажется, что эти две статьи дублируют друг друга, то это не так: существует разница между такими понятиями, как «положительный персонаж» и «герой». Я решил несколько переработать прошлую статью, иначе переосмыслив понятие «герой».       Всякий герой — положительный персонаж, но не всякий положительный персонаж — герой. Герой — тот, кто делает нечто героическое: нечто значимое, нечто глобальное, что требует превозмогания, воли и готовности сражаться до конца. Падший герой — это отрицательный персонаж, который когда-то был героем, но в результате превратился в свою полную противоположность: теперь он делает нечто глобальное, нечто значимое, что требует воли и готовности биться силой, но в отрицательном ключе. В моём примере, который я привёл к статье про превращение положительного персонажа в отрицательного, я показал Вайзмана из моего фанфика-кроссовера «Красавица-еретик Сейлор Мун». Изначально Вайзман был обычным обывателем, который решил вывести своих родственников с территории Третьего Рейха. Но он попал в концлагерь, озлобился на весь мир, получил сверхъестественные тёмные силы, которые позволили ему прочитать мысли нацистов. Под воздействием их мыслей, Вайзман решил уничтожить человечество и стал известен как Фантом Смерти. Тут мы видим то, как положительный персонаж превратился в отрицательного, но всё-таки это не случай падшего героя: изначально Вайзман был обывателем и его подвиг тоже был обывательским, он собирался спасти всего лишь одну семью и это не имело бы никаких глобальных последствий для победы над нацизмом. Вот если бы сама Усаги разделила его идеологию тотального эсхатологического мизантропического нигилизма, то она была бы падшей Сейлор Немезидой. Итак, мы определились с вами, что такое «падший герой» — предмет нашего сегодняшнего рассмотрения. Это ещё более сложная ситуация, чем когда у нас положительный персонаж стал отрицательным. Сейчас у нас падший герой — вначале он обязательно является героем и он в конце обязательно становится падшим героем, то есть активным глобальным отрицательным персонаж. Если герой разочаровался в людях и перестал геройствовать, превратился в полудохлого пьянчугу, то он не стал падшим героем. Падший герой должен стать активным злодеем.       Начнём вот с чего. Повторим азы. Вы должны убедиться в том, что положительный персонаж действительно положительный. Если это просто персонаж, который выступает на стороне, за которую предложено болеть автором, это ещё не делает его положительным. Положительность всегда заключается в том, что персонаж добивается положительных целей в силу искреннего желания их достигнуть. Он обязательно ограничивает себя в каких-то действиях, которые он считает отрицательными и которые, как того полагает контекст конкретного произведения, мы должны считать отрицательными. Например, чтобы считать Энакина Скайуокера положительным персонажем, нам недостаточно того факта, что он сражается за Республику против Сепаратистов — нужно доказать, что с точки зрения принципа историзма Сепаратисты являются плохими, а Республика — хорошей. Гриффит, например, никогда не был положительным персонажем и всегда был только на своей стороне.       Далее — сам переход на тёмную сторону силы должен быть показан непосредственно в кадре. Это можно сделать по-всякому: показать флэшбэк, подробно пересказать весь ход событий от лица персонажа в рамках прямой речи, пересказать от неких других лиц. Но нельзя сказать, что «персонаж сошел с ума, ему накапали на мозги, он разочаровался во всём хорошем и стал делать всё плохое». Кель из WoW не сюда. И, да, никаких магических подчиненний, никаких супер-сильных гипнозов и тому подобного — выбор должен быть доброволен. Артас из WoW тоже отдыхает. Сам персонаж должен быть вменяем и одновременно он должен обладать собственной субъектностью. Если его подвергли бесчеловечным пыткам для того, чтобы сломать ему личность и чтобы добиться от него каких-то действий, то это не засчитывается. Аналогично — если инхорои показали ему Обратный Огонь, пояснили, что он попадёт после смерти в бесконечный ад, если не выполнит апокалиптический ритуал, который предполагает чудовищным образом убить большую часть населения планеты, то такие выкрутасы лора и сеттинга тоже не сюда. Персонаж должен находиться в такой ситуации, когда он является субъектом действия. Короче говоря, чтобы показать, что хороший персонаж стал плохим, вы должны показать, что у него была возможность не переставать быть хорошим и не становиться плохим.       Став злодеем или очень мало приятным персонажем, наш падший герой должен сделать что-то плохое: что-то такое, что заставит нас классифицировать его как отрицательного персонажа. Если он просто разочаруется, станет циником, который плюнет на всё и уйдёт спиваться, то это не наш случай. Падший герой должен стать субъектом творения зла.       Так, с этим разобрались. Теперь рассмотрим самые первые, приходящие на ум мотивы такого поступка, как переход на тёмную сторону силы: — Персонаж разочаровался в своих идеалах. Он стремился спасти своих близких и достигнуть некой великой цели, которую он себе поставил. Он не смог ни первого, ни второго. Видя крах своих идеалов и испытывая по этому поводу душевную боль, персонаж озлобился. Такой поворот, однако, ещё не показывает такого персонажа как здолея. Чтобы стать злодеем, надо стремиться к новым целям, отрицательным для нас. — Персонаж получил слишком много ответственности. На нём спасение родины, на нём решение всех кризисов, на нём защита мира, возлюбленной / возлюбленного, на нём пятое, на нём десятое. Возможный персонаж стал настолько сильным, что в результате решил растратить свою силу на опеку целого мира. Как итог — у персонажа просто не хватает возможности уследить за всем вокруг. Тогда всё идёт наперекосяк, персонаж срывается. Такой сюжетный поворот создаёт предпосылку для перевоплощения в злодея, но только предпосылку: это не должно следовать обязательно. — Персонаж пошёл в разнос от переизбытка могущества и власти. Возможно, дело в банальной гордыне, а, возможно, дело в попытке взять под опеку всё своё окружение: персонаж на первый взгляд добился успеха, однако не смог распорядиться здраво плодами своей победы. Он начал стремительно использовать насилие для контроля и власти, превратился в деспота, в мелочного садиста, который настолько привык использовать насилие, что начал получать от него удовольствие, совесть совсем перестала его мучить и он превратился в морального урода. Тут возможны две ситуации. В первом случае персонаж осознаёт, во что он превратился и в какой-то момент совесть снова начнёт его мучить. Он больше не может себя оправдывать. В таком случае он может просто расплакаться и сбежать, либо покончить с собой, либо даже попытается компенсировать нанесённый ущерб, возможно, озаботится поиском более вменяемого и способного приёмника. Во втором глобальном случае персонаж осознает, что превратился в подонка, но совесть его больше не будет мучит. Он решит дальше жить, как отморозок — вплоть до девиза: «я плохой, мне всё можно». В таком случае персонаж превратится в однозначного злодея, которого останется только свергнуть. — Положительный персонаж стал жертвой очень подлого и циничного предательства. Он стал исполнен злобы, цинизма и жажды мести за свою боль. Во время осуществления этих целей, он сам по себе замарал руки в крови по полной. — Теперь куда более сложный вариант — это противоречие между положительными ценностями, которые разделяет сам персонаж. Справедливость, доброта, гуманизм, дружба, жвачка — всё это считается положительными качествами, однако во многих ситуациях те могут противоречить друг другу. Первое, что приходит на ум, это «Берсерк», тот редкий случай, когда «не бросай друзей» и «иди к своей цели» полностью противопоставляются друг другу перед лицом Гриффита при Затмении. Впрочем, Гриффит положительным персонажем никогда не был, так что для него вариант особенно не стоит. Но если персонаж положительный, он запросто может оказаться в ситуации, когда надо будет либо дать вагонетке раздавить привязанных к рельсам людей, либо сбросить под неё толстяка.       Есть некоторые дополнительные факторы, которые будут сопутствовать или могут сопутствовать моральному падению. — Чрезмерный идеализм. Тут возможно два варианта. В первом случае персонаж оказывается слишком хорошим для грешной земли — его добротой, его благожелательностью, его самоотверженностью просто пользуются всякие проходимцы и негодяи. Когда персонаж понимает, что его идеалистические взгляды не сопоставимы со внешним миром, он ударяется в нигилизм и цинизм. Само по себе это ещё не делает его злодеем, но создаёт прекрасную подноготную для того, чтобы персонаж захотел отомстить внешнему миру за свои разбитые взгляды. Во втором случае его идеалы сами по себе несут в себе некий баг, в результате которого их последовательное распространение только увеличивает количество зла в мире. В таком случае персонаж превращается в злодея, но всё ещё может думать, что он хороший — просто ему всё можно. Второй вариант характерен для разнообразных сверхценных идеологизированных мировоззрений, как религиозного, так и светского происхождения: религиозный фундаментализм, радикальный национализм, радикальный социализм и их всевозможные сочетания. — Чрезмерный цинизм. Положительный персонаж с самого начала готов пойти на различные спорные и сомнительные решения для достижения, как он думает благой цели; и совершает столько плохих поступков, что в итоге благая цель как-то сама собой забывается, либо осуществляется в очень извращённой и скверной форме; падшего героя больше интересует собственная жажда власти или ещё какие-нибудь личные хотелки, которые положительными никак не назвать. — Положительный персонаж долго сносил невзгоды, но в конце концов сорвался — в состоянии срыва натворил с горяча какую-нибудь жуткую фигню. В результате он ужаснулся, подумал, что больше нет ему пути назад и решил, что он теперь плохой, потому ему всё можно — и скатился до откровенной мрази. — Положительный персонаж решает, что отрицательный персонаж, которому он всё это время противостоял, был прав. Такой сюжет проще всего пропихнуть в произведении с «правыми» идеологическими мотивами. У нас есть два государства, допустим, Караманор и Мараканор. Они состоят друг с другом в длительном, военном геополитическом конфликте: со стороны Караманора у нас доблестный сэр Всеславур, со стороны Мараканора — циничный бесноватый ефрейтор и художник сэр Дубадам. Всеславур считает, что мир между двумя государствами возможен; Дубадам читает, что мир возможен только после того, как Мараканор полностью загеноцидет всё население Караманора. Дальше события развиваются таким образом, что Всеславур начинает разделять точку зрения Дубадама, становится таким же бесноватым фюрером, стремящимся полностью вырезать населения вражеской страны — Мараканора.       Так, покажу теперь на примере моего фанфика, как я скурвил именно героического персонажа, а не простого обывателя. Скурвил я тут Амуро Рэя из «Гандама». Он впервые появляется в сюжете, когда подаёт заявку на присоединение к Группе Августа: секте экстремистов-еретиков-луддитов. *** Снаружи церкви разразилась гроза. Все знали, что без воли Августа в Камелоте ничего не случается. Это внушило некоторый трепет. В следующий момент из разрядов электричества прямо на пороге церкви материализовался молодец. Не азиат, но и, возможно, не совсем европеец. Ярко-каштановые волосы, более насыщенные, чем у Синдзи, похожие по форме на шапочку. Правильное, овальное, крепкое лицо — ясные голубые глаза, очень уверенный взгляд. На вид возраст от двадцати до тридцати. Нет признаков растительности на лице. Изогнутые брови. Оттенок кожи — слегка желтоватый, мандариновый. Нормальное телосложение. Рост — около ста семидесяти. В качестве одежды — тёмная тонкая куртка с неким звёздным шевроном, тёмно-синие брюки, коричневые башмаки, под ними — белые носки. — Меня зовут Рэй Амуро. Амура — имя, можете звать меня по имени. — Незнакомец первым представился. — Август, я следил за вами. Вы взяли под контроль этих двоих… — «Амуро Рэй!» — мигом узнал его Лелуш. — «Пилот супер-робота, ставший живой психической энергией, развеянной по мультивселенной! Он собрал своё эго и пришёл сюда?» … — Я знаю, кто ты!.. — сам Август в этот момент слушал, что шепчет ему Августина — аватара Ньярлатхотепа. — Ты явился сюда, чтобы бросить вызов Господу?! — Меня не интересует ваш Господь. Меня интересуют мои собственные цели и планы. — Амуро без спешки прошёл к ересиарху. — Я хочу предложить вам союз, Август. — Союз? — Но не как раб вашей секты. — Амуро слегка улыбался, когда подходил к ересиарху. — Я хочу сражаться бок о бок с вами, как ваш равный союзник… — Амуро, я — раб Господа, так что равен ты мне быть не можешь… Но если ты хочешь быть полезен Господу, то пока хорошо и так! — Август заговорил любезно. — Какую ты помощь ты хочешь нам оказать? — Я хочу помочь ваш превратить всю мультивселенную в застойное средневековье. Я ненавижу технический прогресс. У меня с ним личные счёты. — Амуро выждал паузу, дал собеседнику всё обдумать, после чего сказал следующее: — Август, думаю ваш Господь скажет вам… Я — из таймлайна, где человечество безо всяких космических ужасов стало само себе космическим ужасом. Я родился в эпоху Однолетней войны; Земная Федерация и космические колонии поссорились по обычным профанным причинам. Колонисты сбросили на Землю цилиндры О’Нила. Я пытался прекратить войну, я побеждал радикалов, я спас Землю несколько раз… Но в итоге я пришёл к выводу, что единственный способ положить конец таким войнам — уничтожить научно-технический прогресс. Хочу избавить человечество и тому подобные расы во всей мультивселенной от научно-технического прогресса. — Амуро! — Август восхитился, потому как встретил человека, чьи мысли соответствовали его собственным в тех случаях, когда это касалось научно-технического прогресса, а не религии. — Сам Господь направил меня к тебе! Август с удовольствием пригласил Амуро поговорить с глазу на глаз. Амуро настойчиво отвергал религию, он не верил в существование верховного персонифицированного божества. Но он искренне ненавидел прогресс и желал вернуть цивилизации в состояние средних веков — в качестве отмщения за свою личную боль. Амурой Рэй родился в век, когда человечество вышло в космос и освоило ближайшие планеты. Земная Федерация начала довольно быстро экономически удушать колонии. Её не стоить путать с той Федерацией, которая у Саурона — эти государства существуют в разных таймлайнах. Безжалостная политическая и экономическая эксплуатация привела к тому, что во внеземелье к власти пришли радикалы, обычно именуемые для краткости Зионистами. Разгорелась Однолетняя война. Зионисты начали с того, что расправились с населением некоторых космических колоний, обитающих в цилиндрах О’Нейла. Диверсанты состыковались с этими гигантами, каждый из которых мог вместить в себя целый город; они заполнили внутренности отравляющим газом. Покончив с населением, эти военные преступники отбуксировали цилиндры на околоземную орбиту. Их падение послужило настоящим космическим ужасом! Если бы это была какая-нибудь инопланетная империя или какие-нибудь тёмные боги!.. Но — нет: это делали люди! Половина человечества погибла во время Однолетней войны, даже падение одной такой громадины могло унести более миллиарда жизней. Отец Амуро был военным конструктором. Как потом узнал Амуро, в него вселился Белый Дьявол. Бестелесный дух вдохновил учёного изготовить ему телесную оболочку. Гандам — передовой боевой робот, мобильный доспех. Амуро чертовски было интересно узнать, над чем таким секретным работает его отец. Так что при первой возможности он взломал базу данных и узнал почти всё о Гандаме RX-78-2. Восемнадцать метров роста, невероятно продвинут для своего времени. Построен из лёгкого титанового лунного сплава, каркас одновременно легче, чем у серийных мобильных доспехов Зиона, и гораздо прочнее. Гандам использует главным образом лучевую винтовку, что делает его первым мобильным доспехом, обладающим огневой мощью, эквивалентной лучевым пушкам линкора. Кроме того, Гандам владеет парой лучевых мечей — клинков из раскалённой плазмы, способных с лёгкостью разрезать любой металл, доступный человечеству на тот момент. Эти лучевые мечи могут выдвигаться в копьеобразные метательные копья… Амуро сильно рисковал, когда осуществлял взлом — в условиях военного времени ему грозил за это вышак. Но юноша был уверен, что от расстрела его точно спасёт протекторат отца. Так что любопытство пересилило всякую осторожность. Он служил на мобильной базе Земной Федерации — в крепости «Свобода» (её чаще называли просто «Белой базой»). Она оказалась атакована диверсантами с Зиона, решившими выкрасть самый передовой Гандам. Так уж сложилось, что Амуро уселся в него. Он в лёгкую отбил атаку, и в дальнейшем зионисты прозвали его «Белым дьяволом». Амуро потом пришлось оправдываться, откуда он знает, как управлять Гандамом? В его официальной биографии и в пропагандистских фильмах придумали забавную сцену, где юный пилот буквально управляет новым юнитом с мануалом на коленках. Мануал, конечно, был, но Амуро уже имел чуть ли не всё теоретическое представление о том, с чем имеет дело. Итак, он стал юным героем Федерации… Проблема была в том, что Амуро был искренним гуманистом. Он считал, что убивать людей нельзя. Что войны вести — это плохо. Так что ужас и чувство вины охватывали его, когда он понимал, что от его рук гибнут люди. Даже враги. Но пропаганда Федерации убедила его, что во всём виноват Зион. Вот когда они разгромят космоноидов, то всё будет хорошо. Всё будет оправдано. Амуро в это повредил. Кроме того, наш гуманист настолько хорошо справлялся с ролью пилота, что не мог переложить на чьи-то плечи всю ответственность. Амуро воспитывала не родная семья, хотя оба его родителя были живы. В один момент он встретился со своей матерью, проживавшей на территории, оккупированной зионистами. Камария Рэй спрятала своего сына в комнате, когда парочка оккупантов заподозрила что-то неладное. Она даже пыталась закрыть его своим телом, когда солдаты стремительно направились к кровати, решив проверить, кто скрывается под одеялом. Тогда Амуро молниеносно выскочил, застрелил обоих так быстро, что они даже не поняли этого. Камария в шоке. Когда женщина смогла говорить, то в ужасе заявила: Амуро больше ей не сын! В её глазах он стал монстром — машиной для убийств, навсегда осквернённым войной! То, с каким хладнокровием и то, с какой быстротою он расправился с двумя этими людьми, заставило эту женщину страшно бояться его и ненавидеть! Камария помнила его маленьким ребёнком, которого она передала на воспитание совсем другим людям, и этот образ никак не был схож с тем, кем Амуро стал сейчас. Амуро никогда, никогда так не вытрясали за душу. Услышать такое от родной матери! Он бежал, не помня себя. Сколько нервных клеток он загубил себе на этой войне! Сколько раз он просыпался в поту и смотрел в сумрачный потолок своим тупым и безжизненным взором?! Сколько раз его истязали ночные кошмары — сколько раз он желал себе смерти и сколько раз мечтал о том, чтобы уйти в бой и не вернуться с войны? Не ощущай он ответственности за своих, Амуро точно бы бросился под вражеский бластерный выстрел… Он не мог поделиться чувствами с другими людьми, потому что его субъективные ощущения в конечном счёте были его собственными субъективными ощущениями. А ещё у других людей было много собственного горя на этой войне. Им было не до его чувств. Многие держали его за руку, многие хлопали его по плечу, говорили ему, чтобы он держался дальше. Они ведь держатся. Все страдают. Не только он один. Всегда есть тот, кому хуже. Вот на них смотри. И не думай о своих бедах. Другие пытались отвлекать Амуро от страданий, но в конце концов никто из других людей не мог осознать, что находится у него на душе: собственные чувства Амуро — только его собственные чувства — он не может передать те постороннему человеку. Так было до того момента, пока Амуро не встретил индийскую телепатку Лалу Сун. Она — правая рука Чара Азнабля, одного из самых опасных военачальников Зиона. Амуро и Лала могли общаться во снах и оба очень заинтересовались друг другом. К сожалению, Лала осталась верна Чару до конца: когда Амуро сошёлся с ним в бою, то Лала закрыла собой Чара от смертельного удара. Амуро пронзил её робота. Робот Чара отброшен в сторону. Сам Чар пришёл в ярость, в отчаяние и поклялся отомстить Амуро. Смерть Лалы заставила самого Амуро испытывать ужасное чувство вины. «Белый Дьявол» не находил себе места, проклинал и ненавидел себя так, как его проклинала и ненавидела собственная мать. А ведь тогда ему не исполнилось даже семнадцати. Амуро вступил в близкую связь со своей коллегой — её звали Сейла Масс. Она представляла собой привлекательную блондинку. У неё с Амурой случилась страстная ночь накануне сражения с Чаром. В этой битве Зион победил — «Белый Дьявол» погиб. Но дух Амуро возродился через своего сына. Сейла родила ребёнка раньше времени, он сверхъестественно быстро вырос. Амуро снова был жив! Он вернулся из промежутка между жизнью и смертью. Там он поговорил с Лалой. Амуро узнал вот что: мультивселенная, в которой происходят их события, вылупилась из «космического яйца» Мазингера Зеро. В каждом новорождённом космосе присутствует бестелесный дух — эйдос — супер-робота. Гандам — «Белый Дьявол» — посетил умы земных учёных, именно отец Амуры воссоздал ему достойное материальное тела, а сам Амуро слился с этим духом. Теперь он может существовать как чистая психическая энергия, как Гандам. Амуро тогда вернулся в материальный мир через якорь, который он для себя непременно оставил. В ином случае он мог бы вселиться в один из материальных Гандамов, который в данный момент наиболее полно воплощал в себе идею Гандама-эйдоса. [2] Итак, Амуро снов был жив, такое возрождение плохо повлияло на рассудок Сейлы. Они расстались, так как теперь по сути приходились друг к другу матерью и сыном. Воскрешение Амуро объяснили тем, что тогда в битве погиб его двойник. Диверсанты Зиона неоднократно пытались добраться до — ненавистного для них — героя Федерации, чтобы безжалостно убить или похитить. По этой причине многочисленные двойники, даже женского пола, выдавали себя за Амуро Рэя, за легендарного пилота Белого Дьявола. Сам Амуро это очень ценил. Так вот. Теперь Амуро решил окончательно подготовиться к битве с Чаром. Однолетняя война закончилась, но Амуро чувствовал, что этот конфликт заложил цепную реакцию. Он предопределил борьбу на десятилетия и даже на столетия. Амуро понял, что сама политика Земной Федерации привела к этому конфликту, что не только Зион виноват. Но он не мог озвучивать эти мысли вслух — законы Федерации запрещали подобные высказывания — законодательно было запрещено публично утверждать, что Земная Федерация хоть сколько-то виновата в Однолетней войне. Даже робкие голоса в эту сторону и попытки в какую-либо объективную аналитику натыкались на невообразимые эмоциональные вопли огромного количества пострадавших и ветеранов, которые требовали распять на площади того, кто смеет хоть в чём-то приравнивать обе фракции. При этом публично требовать геноцида космоноидов было разрешено и даже поощрялось — пропаганда ненависти лилась из каждого утюга. Вопрос новой войны оставался лишь вопросом времени. Сам Амуро на словах поддерживал политику Федерации во всём, но был уверен, что без кардинальных реформ самой Федерации невозможно предотвратить дальнейший военный конфликт подобного рода. Как убедился Амуро, в личных разговорах многие понимали, что если бы не грабительская политика Федерации, то радикалы Зиона никогда бы не пришли к власти. В Зионе очень многие сожалели о том, что так получилось, но нельзя провернуть фарш обратно. Невозможно простить бомбардировку цилиндрами О’Нила. Такое невозможно забыть. Не было в истории человечества войны, способной даже отдалённо сравниться по своей разрушительности и по числу жертв с этой, случившейся конкретно из-за кучки космических радикалов. Тогда Амуро ещё верил, что что-то может измениться. Пусть печально признавал, что новый виток войны не за горами. Пройдёт десять, возможно пятнадцать, возможно двадцать лет — и всё рискует повториться. Сейчас осталось только верить. И Амура верил — верил в людей — верил, что политики могут признать свои ошибки и смягчить политику к колониям. Но нет — нет, куда там! На Земле рос просто ужасающий кризис, его последствия вылились в рост экстремизма и терроризма всех сортов, цветов и видов; религиозные фанатики, радикальные националисты, безбашенные анархисты ежедневно кого-то убивали. Планетарное правительство могло сдерживать кризис лишь с помощью образа внешнего врага. Только страх перед повторением трагедии, унёсшей жизни половины человечества, мог сплотить всё это бушующее море народов. Внеземелян больше не считали за людей. Всю Землю охватила невообразима ненависть к колонистам, вплоть до того, что их отказались признавать человечеством. Гибель половины человечества простить было невозможно! Амуро думал об этом, думал днями и ночами; и понимал, что в такой ситуации продолжение маховика войны и сражений, диверсий и террористических актов — это только вопрос времени! Времени! Времени! Когда снова он сядет в Гандам, чтобы сразиться с заклятым врагом?! Восемь лет спустя после окончания Однолетней войны, достиг апогея новый виток агрессии. Земная Федерация создала группировку мехаводов, называемую «Титанами»: они боролись как с внутренней оппозицией, так и с остатками сила Зиона. «Титаны» получили самые широкие полномочия и немедленно использовали их для того, чтобы организовать массовый террор, не стесняясь бросаться даже ядерными бомбами на поверхности Земли. Каратели стирали с лица планеты целые города, чьи руководители были заподозрены в недостаточной лояльности центру. Лживые СМИ оправдывали всё это тем, что там, где взорвалась ядерная бомба, там был центр производства биологического оружия криптозионистов. Пропагандисты растиражировали информацию о том, что против человечества на Земле собираются использовать новые бактерии и вирусы, ранее неизвестные. Массовая истерия оказалась настолько страшный, что люди оправдывали выжигание целых городов только по той причине, что кто-то важный сказал о том, что там находится тайная лаборатория по производству зомби-вируса, способного за несколько месяцев опустошить планету. Политики постоянно трясли пробирками, требовали самых беспрецедентных мер к криптозаонистам. Так называли тех, кто осуждает действия Земной Федерации: было провозглашено, что тот, кто против Федерации, тот — за Зион; кто за Зион, тот за геноцид человечества. Амуро понимал, что даже если он со всем своим авторитетом скажет хоть слово против этого, даже его могут объявить пособником Зиона, криптозионистом, сочувствующим зионистам… Во время этого массового психоза и помешательства на зионских диверсантах, никогда ещё в истории человечества манихейский бред не достигал такого апогея. Это была охота на ведьм планетарного масштаба, где огонь инквизиции мог испепелять десятки миллионов людей за один раз. Сбылись самые страшные фантазии Оруэлла: в домах элиты обязали ставить устройства наблюдения и прослушки, отказ от подобного считался симпатией в сторону Зиона. Ведь если вы не на стороне Зиона, то что вам скрывать от Федерации? Правительство Земшарии абсолютно не доверяло Амуре, так что его посадили под фактический домашний арест в дорогой особняк, где всё слуги, вплоть до уборщиков, были правительствами агентами. К счастью, близкие к нему люди помогли Амуре сбежать, так что он в дальнейшем принимал участие в борьбе как против «Титанов», так и против Нео-Зионистов. Закончилось это всё двумя военными кампаниями, по итогу которых победила та группировка Земной Федерации, которая решила, что «Титаны» сильно перебрали. Начались массовые амнистии, публично отстранялись от своих должностей или даже осуждались на долгие сроки те, кто допустил злоупотребления. Пик истерии и охоты на ведьм закончился тем, что правительство со всех экранов теперь клялось раскрутить гайки обратно и приносило извинения за «новую ежовщину». Благо многие из самых яростных радикалов сами не пережили эти времена. Этот разврат даже позволил Амере и Чару в этот раз расстаться с миром. Чар, сам решивший, что Зион очень много раз злоупотребил правом на самооборону, вознамерился пойти на мировую. Но прошло совсем немного лет, как всё снова накалилось. Последствия пережитого кризиса были настолько огромны, что Земную Федерацию могло сплотить только одно — ненависть к Зиону. Поэтому, ради собственного сохранения, это государство опять повело курс на борьбу с зионизмом. В противном случае оно просто не могло существовать как цельная структура. Интербеллум подходил к концу. Амуро понял, что если Зион вдруг решит выпустить голубя мира, то собьют его именно земляне. Ситуация настолько накалилась, что стало ясно — или они, или мы!.. Да, Однолетняя война стала точкой невозврата. Слишком много людей желало продолжения глобального геополитического противостояния, но на этот раз с полным геноцидом вражеской стороны! И что самое страшное, по обе стороны баррикад находились люди: именно люди, а не какие-нибудь мерзкие хентайные монстры, чья мораль и чьи принципы этики и психологии фундаментально противоположны человеческим. Общение с Лалой научило Амуро видеть людей в своих врагах. Он, как убеждённый гуманист, и до этого видел в них людей, а опыт общения с Лалой не мог позволить самому поддаться пропаганде ненависти и полностью расчеловечить для себя всех зионистов! Чара нельзя было упрекнуть в избытке эмпатии. Во время окончания последнего витка конфликта в его сердце зажглась надежда, но она угасла, когда он чётко понял, куда дует ветер. Чар общался с Амурой во снах. Так что Герой Федерации мог видеть, куда движутся мысли Героя Зиона. Чар решил, что драка неизбежна и что нужно первым сбросить на Землю астероид. Нужно окончательно покончить с Федерацией и с большинством землян! Эту военную операцию даже прозвали Контратакой Чара. Фюрер Нео-Зиона, истинный арийец по виду и по духу, признал, что даже если земляни и колонисты биологически принадлежат к одному виду, геополитически они теперь столь же чужды друг для друга, как были бы чужды разные биологические виды. Чар понимал чувства Амуры. Так как он принадлежал к Зиону, ему осталось только одно, как он считал: разбомбить Землю в каменный век. Амуро к тому моменту исполнилось почти тридцать. Герой Федерации к тому моменту подготовился — он вступил в связь с новой своей женщиной по имени Бельторчика Ирма. Их романтические отношения длились недолго, но их хватило для того, чтобы эта женщина согласилась выносить для него новое тело, если старое погибнет. Перед заключительной битвой с Чаром, Амуро ещё завёл отношения с Чан Аги — она была уже брюнеткой. Он хотел оставить себе ещё один якорь. Увы, Чан не смогла зачать ребёнка. Лёжа в постели с ней, Амуро думал только о финальной битве с Чаром. В сердце запали её слова: «Ты такой добрый, но такой холодный». Чар тоже стал одержим личностью Амуры, так как, во-первых, Герой Федерации, Белый Дьявол убил Лалу, в которой Чар видел образ матери; во-вторых, среди всех, только он один мог его понимать. По крайней мере Чар так считал. Он считал, что они втроём — он, Чар, а также Амуро и Лала были избранными, теми, кого вело или должно было вести провидение. Чар фантазировал о том, чтобы взять Амуро в плен и с помощью Стокгольмского синдрома сделать своей правой рукой. Если бы у него это не получилось, Чар бы прикончил Амуро и отомстил за Лалу, свою «мать». Итак, во время финальной битвы Амуро оказался на грани поражения. Чар предлагал ему присоединиться и говорил, что война закончится только после того, как астероид вот прямо сейчас рухнет на Землю. Дескать, они оба жаждут мира, но мир после войны возможен лишь на условиях одной стороны. Земная Федерация, если она победит, сможет дальше тиранить и эксплуатировать внеземелье. Амуро в последний момент получил психическое усиление от своего нерождённого ребёнка, находящегося во чреве Ирмы. Это дало возможность отвести астероид, чьё падение заставило бы планету погрузиться в ядерную зиму. Амуро развоплотил себя и Чара. В последний момент Чар упрекал его в убийстве Лалы, сокрушался, что она могла бы им обоим стать матерью. Чар сам обладал псионической силой, которая позволяла ему читать сердце Амуры. Амуро так хотел, чтобы его поняли… Он погиб в шоке. Амура решил не возвращаться в мир живых. Его нерождённый ребёнок уже развил в себе зачатки самостоятельного эго. Он помог своему отцу. Амуро не мог просто так растворить его маленькое я в себе. Так что Амура предпочёт дальше существовать в состоянии живой психической энергии. Он откровенно устал от жизни, от ответственности. Пока воля к смерти преобладала в его сознании. Это означало, что он не мог полностью реинкарнировать, но и не мог полностью умереть. Он застрял в промежутке. Вера Амуры в то, что люди могут делать разумные и добрые вещи, разбилась о оскалы реальности. После провала Контратаки Чара — и его развоплощения — Земная Федерация решила раз и навсегда покончить со всеми попытками космоноидов расправиться с собой. Земля начала новую, ужасную войну, чтобы изничтожить все колонии. Чтобы защитить себя, колонии на спутниках Юпитера создали себе серию супер-роботов, каждый из которых обладал ИИ на основе личности Амуры Рэя. Его дух был поглощён этими машинами и наш «Белый Дьявол» вновь участвовал в этой войне. В конце концов Амуро понял, что Чар был прав. Если Федерация повергнет все колонии, то она создаст новые колонии, которые тоже будут эксплуатироваться ещё более жестоким образом. Законы Федерации уже сейчас работали в ту сторону, чтобы лишить внеземельцев всех прав. Земляне ненавидят своих внеземельных собратьев. Они уже считают себя разными расами. Амура также узнал, что Федерация создала своё самое страшное оружие — «Белую куклу». Так называли этот новый Гандам, состоящий из армии нанороботов. С их помощью, правительство Земли рассчитывало полностью уничтожить все колонии и погубить всех их жителей. Амуро вмешался — он вселился в «Белую куклу» и выпустил рой наномашин, который съел чуть ли не всю современную инфраструктуру Земли. Планета погрузилась в эпоху мельниц и пара, но ровно на тысячу лет все глобальные войны закончились, космические колонии могли жить и развиваться спокойно, а Земля стала для них закрытой зоной. Амуро нашёл себе преемника — негра-трансгендера-пацифиста, родом из лунного государства: ему он передал «Белую куклу». Дух Амуры знал, что духи Чара и дух Лалы отправились в будущую вселенную. В конце концов этой вселенной суждено погибнуть от тепловой смерти и вернуться в состояние первичной сингулярности: она тогда пережила бы новый Большой Взрыв и родилась снова. Амура отправился в будущее, для него прошла пара секунд, за которые все галактики усагли и зажглись снова. Амура обнаружил, что история нового мира пошла таким же образом — снова Земная Федерация вступила в конфликт с колониями, снова делаются эти гандамы, снова то, что всегда. Только в этот раз Лала сохранила прежние воспоминания, она нашла Чара, чтобы присоединиться к нему. Но в этот раз он отверг её, испугавшись, что за ней стоит слишком много власти. Расстроенная, Лала покинула эту вселенную. Проделав тут некоторые дела, Амуро отправился вслед за Лалой — надо сказать, что в этот раз он не пожелал воплощаться, так что существовал в виде духа, способного воздействовать на материальный мир только через Гандамы. Будучи подобен молнии, Амуро пересёк кипящую радужную пену мультивселенной — и появился в реальности конца XX века. Комитет Содействия готовился к решающей битве с Божествами Мифов Ктулху. Синдзи ещё не родился, до его рождения оставалось примерно два десятилетия. В этой вселенной наступал Странный эон, потому все сверхъестественные силы возрастали. Если бы в грядущей битве победили Великие Древние, весь остальной Тричилокосм пал бы к ногам Тёмных Богов. Но Амуро это не волновало. По его мнению, человечество заслужило как раз именно подобных божеств. Он отверг уговоры и мольбу светлых сил занять их сторону. Его больше ничего не интересовало, кроме своих личных отношений с Лалой. Странный Эон позволил Амуре воссоздать себе материальное тело сразу же, как только дух коснулся здешней реальности. Великие Древние уже могли бы сделать также, не давлей над ними заклятия Старшего Знака, требующие прилагать больших усилий и соблюдай дополнительные условия. Так вот — Амуро нашёл Лалу в Академии Отори. Теперь её звали Анфи, она нашла себе нового Чара в лице человека по имени Акио. Амуро быстро понял, что перед ним — самая последняя гнида. Акио — манипулятор, лжец и растлитель малолетних — он создал себе секту, чтобы приносить людские жертвы в угоду своей будущей божественности. К которой он не сможет приблизиться, потому как слишком жалок для этого. Лала-Анфи позволила этому мудаку полностью сломать себя, и теперь она представляла собой чрезвычайно жалкое и презренное существо, его сообщницу. Ужаснувшись от того, кем стала Лала, Амуро покинул эту ветку реальности. Он дальше скитался по мультивселенной, совершено бесцельно взирая на события в самых отдалённых областях бытия. Он побывал в безднах мироздания, которые люди не могут себе даже представить. Амуро тешил свои чувства удивлением и изучением, когда его бестелесный дух, подобный молнии, проносилась сквозь причудливые вихри невообразимой странности и моря негативного вакуума. Амура мог часами разговаривать с радиоактивным растительным мозгом, спящим внутри кометы, летящий сквозь космос; мог долго сражаться с гончими псами Тиндалоса в извилистых углах гиперпространства; мог мирно считать плывущие островки в компании колонии разумных моллюсков-телепатов, населявших океаны планеты, подобной древней Венере. Но когда Амуро думал о родине, о человечестве, о человечности — в душе мигом вспыхивали злоба и болезненное чувство вины, безысходность и желание окончательно раствориться в водах небытия. И хотя Амуро мог бы окончательно покончить с собой, для этого ему требовалось лишь по-настоящему этого захотеть, он всё ещё также хотел жить. Ньярлатхотеп сделал так, чтобы Амуро узнал о планах луддита Августа погрузить всю мультивселенную в пучины вечного средневековья. Сделать так, чтобы прогресс стал невозможным. Сам Амуро с детства был фанатом техники, он любил копаться среди проводов и микросхем. Но вот он понял, что человечество недостойно огня. Он — Прометей, который отберёт огонь обратно. Ведь нужно всего лишь надавить на одну детальку в Мире Идей, чтобы электричество было невозможно использовать для технологического прогресса. Но чтобы повлиять на такой уровень бытия, требовалось добраться до очень высоких небес. Через новое Древо Жизни это возможно. Итак, вот почему и что задумал Амуро — он воображал, как в один момент отключаются все технические устройства; как погибнут те, кто прикован к аппаратам жизнеобеспечения; как разобьются, как погибнут многие в результате падания самолётов; умрут все экипажи космических кораблей и колоний… Амуро воображал себе это. Злодеяния, которые когда-либо совершали Федерация и Зион, не сравнятся с тем злодеянием, которое замыслил он. Ведь последствия коснутся всей бесконечной многомерной мультивселенной. И — если в его сердце просыпалась жалость — она затмевалась гневом, ненавистью и злобой. Амуро хотел отомстить за свою боль и за своё разочарование в человечестве всей бесконечности! Он презирал политиков, он презирал никчёмные народные массы, тупые и, подобно овцам, идущие на убой и ведущие своих детей; он презирал пропагандистов, льющих ложь и ненависть; он всем сердцем презирал доносчиков; он ненавидел радикалов с обеих сторон; он презирал трусливых штабных крыс и презирал дельцов, которые наживаются на чужой беде… Он ненавидел их всех и желал, чтобы они страдали — страдали в качестве мести за то, что были разбиты его мечты и надежды и его вера в людей. Даже самого себя Герой Федерации ненавидел и считал живым оружием, осквернённым войной, но осквернённым по их вине, а не по своей собственной… Ведь он делал, что должен был — и каков результат? Он стал тем, кем его видела мать. Мысль о матери немедленно заставляла всю душу вскипать! Её слова о том, что он — монстр и убийца — раздавались у него в голове так громко, как если бы он их слышал прямо сейчас. Стиснув кулаки, покраснев от напряжения — Амуро Рэй не нашёл иного способа выплеснуть тьму внутри себя!.. ***              Здесь я продемонстрировал то, как работают на практике все показанные мною способы и методы превращения героя в падшего героя. В первую очередь Амуро испытывает приличное количество боли, держит удар. Во вторую — взял на себя кучу ответственности. В третью — верил, что люди смогут в конце концов положить конец войне и зажить мирно. По всем трём фронтам Амуро получил. Во-первых, боль заставила его замкнуться в себе и ограничить своё сочувствие по отношению к другим. Во-вторых, ответственность вынудила в конце концов смотреть на окружающий мир сугубо технически, холодно относиться к другим людям и использовать их как инструменты, в конце концов пренебрегая их субъектностью. В-третьих, вот здесь Амуро получил по полной и признал, что Чар был прав. Он решил, что попал в «правый» сеттинг, но с людьми. Решив, что только полное уничтожение субъектности одной стороны может остановить войну, наш Герой Федерации уничтожил свою собственную сторону, так как без современных технологий, очевидно, другая бы по-просту не выжила. Ну и у Амуро точно появился свой собственный зуб на руководство. Но скармливание инфраструктуры собственной планеты серой слизи — это не единственный активный поступок Амуро: он прекрасно осознаёт, что присоединился к секте луддитов, чтобы проделать такое со всей мультивселенной и отомстить всей разумной жизни за свою боль.       В этой истории также нет никаких щупалец Тёмных Богов, никаких демонов и хаоситов — только люди и политика людей. Все события в родной реальности Амуро были отданы в руки людей и сами земляне превратили своё светлое будущее в гримдарк.       Кромо того, важный вклад в падение Амуры внесло падение Чара и Лалы. Чар в какой-то момент посмотрел в сторону гуманистических убеждений, но в конце концов разочаровался в них — решил первым нанести геноцидальный удар. Лала могла бы поддержать Амуро, но сама пала жертвой ужасающего абьюзера со стороны Акио-чаразаменителя.       Ну как, читатель, что ты бы делал на месте Амуры? Представь, что ты оказался на его месте — ну как, ты бы скурвился или нет?