Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      «Thinking, Fast and Slow» — «Быстрое и медленное мышление» (у нас перевели как «Думай медленно… решай быстро») — труд Даниэля Канемана, психолога и профессором Принстонского университета, лауреата Премии по экономике памяти Альфреда Нобеля 2002 г. за «применение психологической методики в экономической науке, в особенности — при исследовании формирования суждений и принятия решений в условиях неопределенности». Основная идея автора сводится к тому, что человеческое мышление можно поделить на две противоположные системы — Канеман назвал их Система-1 и Система-2. Система 1 срабатывает автоматически и очень быстро, почти не требуя усилий и не даёт ощущения намеренного контроля. Система 2 — выделяет внимание, необходимое для сознательных умственных усилий, в том числе для сложных мысленных расчётов. Когда всё происходит гладко, Система 2 принимает предложения Системы-1 совсем или почти без изменений. Как правило, человек действует согласно своим желаниям, и обычно это вполне приемлемо. Система 2 приходит в действие, когда обнаруживается событие, нарушающее модель окружающего мира в представлении Системы-1. Главная проблема этого двоякого мышления заключается в том, что Система-2 может слепо принять ошибку, допущенную Системой-1.       Приведу примеры из своей бытовой жизни, чтобы было понятно. Обычно я кипячу воду на плите. У меня есть электрический чайник, но он поглощает слишком много электричества. Кипятить на плите — дешевле. Недавно у меня возникли неполадки с плитой, так что какое-то время я кипятил воду с помощью электрического чайника. Когда с плитой всё наладилось, я перестал так делать… Вот только периодически я могу машинально снова вскипятить воду на электрическом чайнике. Это не одно действие — мне нужно сперва этот чайник взять, набрать воду и его снова поставить. Несколько раз я это делал исключительно автоматически, буквально не осознавая, что я делаю, так как мои мысли были увлечены чем-то другим. Это случай работы Системы-1 в чистом виде. Система-2 тут вообще вышла покурить.       Система-1 может обмануть Систему-2 следующими способами. * Система-1 подаёт что-то знакомое как верное. Система 1 даёт ощущение знакомости, а Система 2 на основе этого ощущения решает, соответствует ли утверждение истине, решение — правильности. Всё, что облегчает работу ассоциативного механизма, искажает оценку. Именно на этом основано геббельсовское «ложь, повторённая тысячу раз, становится правдой», а также пропаганда традиций и консерватизма. * Хорошее настроение ослабляет контроль Системы 2 над деятельностью человека — люди в таком состоянии более склонны к логическим ошибкам. Ведь Системе-1 кажется, что всё идёт хорошо, окружающая обстановка безопасна, оборону можно ослабить, бдительность понижается. Да и к чему портить себе настроение тягостными думами? * Эффект ореола — абсолютизация позитивных или негативных свойств объекта. Система-1 упрощает внешний мир и интерпретация её определяется наиболее впечатлителяющим эмоциональным окрасом. * Выдача желаемого за действительное. Система-1 отлично справляется с выстраиванием наилучшего из возможных вариантов развития событий, используя известную информацию и не учитывать информацию, которой у неё нет. Мерой успеха для Системы-1 будет целостность выстроенной последовательности событий, а количество и качество данных, на которых этот прогноз основан, особого значения не имеют. В этом плане Система-1 работает как механизм для поспешных выводов. В противоположность ей, Системе-2 начинает искать информацию, которой пока нет, а не строить сценарии на основе отрывочных фактов. * Подмена проблемы. В нормальном состоянии человеческий разум обладает интуитивными чувствами и мнениями почти обо всём вокруг. Если на сложный вопрос быстро не находится удовлетворительного ответа, Система 1 подыскивает себе более лёгкий родственный вопрос и отвечает на него, чтобы не париться. * Выдача случайности за закономерность. Канеман приводит в пример пол шести младенцев, родившихся в больнице один за другим. Последовательность появления мальчиков и девочек совершенно случайна: события независимы, а число мальчиков и девочек, родившихся за последние часы, абсолютно не влияет на пол следующего младенца. Однако может казаться, что последовательности М-М-М-Д-Д-Д, Д-Д-Д-Д-Д-Д и М-Д-М-М-Д-М имеют разные вероятности. Система-1 везде ищет закономерности и не ожидает, что случайный процесс приведёт к регулярным результатам.       Таким образом можно грамотно прописать мыслительные ошибки персонажей. В качестве примера можно посмотреть обзор действий Иму из «One Piece» от блогера ANICOMICS именно на основании книги Канемана — про то, как очередной великий властелин съехал с катушек [1] (собственно, ролик ANICOMICS надоумил меня сделать эту заметку).       Теперь давайте рассмотрим, а как вообще могут соотноситься эти две системы в мышлении конкретного персонажа. Я тут наткнулся на статью Дона Херрона «Конан против Конанины» (Conan vs Conantics) [2] — в ней автор критикует двух самых известных продолжателей Роберта Говарда — Лина Картера и Спрэга де Кампа. Критикует их за разное, в том числе за неумение выписывать главного героя — Конана Варвара. Херрон подчёркивает, что Конан Роберта Говарда в критические моменты действуют исключительно автоматически и инстинктивно, без каких-либо лишних раздумий. Это является характерной чертой персонажа. В свою очередь Лин Картер и Спрэг де Кампа понаписали всяких мысленных монологов в моменты, когда Конан подвергается опасность и тем самым полностью разрушают образ персонажа и снижают динамичность повествования, характерную для Роберта Говарда. Процитирую Дона Херрона:

***

Одно из главных отличий канонического Конана от Конана продолжателей заключается в том, что персонаж Роберта И. Говарда реагирует на опасные ситуации инстинктивно, тогда как его версия от де Кампа-Картера — логически. Конечно, в очень немногих случаях Говард заставляет Конана использовать логику вместо импульса, как, например, в «Чёрном Колоссе», когда первая армия, которой он командует, стремится спуститься с холма и встретиться с врагами на равных. Пытаясь отговорить своих солдат, варвар убеждает: «Будьте благоразумны… У нас преимущество позиции» («Конан-пират», Lancer, 1968, с. 87). Говард объясняет это изменение характера Конана в этом диалоге: «Ты становишься трезвым с властью», — сказал Амальрик. «Такое безумие всегда было твоей особой радостью». «Да, когда мне нужно было думать только о собственной жизни», — ответил Конан» («Конан-пират», с. 88). Конечно, это был особый случай. Чаще всего мы находим такие описания, как «…у Конана не было времени на осознанное последовательное мышление» (Р. И. Говард в «Королеве Чёрного Берега», «Конан из Киммерии», стр. 115) или «Киммериец с безошибочным инстинктом варвара…» («Башня Слона», « Конан», стр. 55) или «именно дикий инстинкт Конана заставил его внезапно развернуться; ибо надвигающаяся смерть не издавала ни звука» («Башня Слона», « Конан», стр. 64) или «То, что он не взорвался в приступе убийственного безумия, — это факт, который измерил его ужас…» («Башня Слона», «Конан», стр. 72) или сцену мгновенного действия, например: Очнувшись в оцепенении; в ярости, когда его схватили, [Конан] вспорол бы живот капитану, прорвался сквозь нападавших и сбежал, — если бы не спиртное, которое всё еще туманило ему разум (REH в «Разбойники в доме», Конан, с. 132). В книге «Дьявол в железе» Говард пишет: «Конан… хитёр, как горный лев. «Это скорее инстинкт дикого животного, чем интеллект», — ответил Газневи» («Конан-странник», Lancer, 1968, с. 90). Очевидно, что Конан Говарда был в основном человеком действия. Начиная с первого рассказа в хронологической последовательности, написанного де Кампом и Картером, они делают Конана варваром для думающих людей. В самом раннем эпизоде ​​из жизни их Конана, «Существо в склепе», они лишь формально отдают дань уважения оригинальным рассказам, написав: «Конан действовал инстинктивно» (Конан, с. 48), но перед этим точным упоминанием добавляют: «Как можно убить существо, которое уже мертво? Этот вопрос безумным эхом отдавался в голове Конана… Теперь он нанёс удар с большей хитростью. Рассуждая про себя, если оно не может идти, оно не может его преследовать…» (Конан, с. 47) и так далее. В «Зале мёртвых» де Камп приводит следующие примеры логического мышления: Если ему не удастся убежать от слизняка, возможно, он сможет его утомить. Человек, как он знал, может пережить почти любое животное в забеге на длинную дистанцию ​​(Конан, с. 90). Конан подумал, что меч мало чем поможет против такого чудовища. Как и другие низшие формы жизни, он сможет пережить повреждения, которые мгновенно уничтожат существо более высокого уровня (Конан, стр. 91–92). Обратите внимание, что первый из этих примеров, хотя и сформулирован логически, на самом деле нелогичен: Конан не может убежать от гигантского слизня, но надеется утомить его, сумев его обогнать! В эссе «Рука Нергала» Картер пишет: «Оторвавшись от своих бесплодных поисков, [Конан] с фатализмом настоящего варвара прекратил блуждания. Пора придумать план» (Конан, с. 169). Настоящие варвары Р. И. Говарда редко задумываются над планами, и Конан Говарда не так хорошо разбирается в биологии, как его версия от де Кампа-Картера. В эссе «Тени в лунном свете» настоящий Конан демонстрирует поверхностное знакомство с редким животным: «Серый человекообразный обезьян», — проворчал он. — «Глупый и ест людей … Эти существа всегда прячутся в самых глухих лесах, которые только могут найти, и редко выходят из них» (Конан-пират, с. 133–134). Сравните это простое описание с почти хрестоматийными подробностями в рассказе де Камп-Картера «Логово ледяного червя», а именно: «Он знал, что высшие животные излучают тепло. Ниже них в иерархии живых существ стояли чешуйчатые и панцирные рептилии и рыбы, температура коих соответствовала температуре окружающей среды. Но Ремора, червь ледяных земель, казалась уникален в том, что излучал холод; по крайней мере, так бы выразился Конан» («Конан Киммерийский», с. 76). Настоящий Конан, конечно же, не стал бы выражать своё мнение в таких формулировках, поскольку он никогда не выражал подобного мнения в сопоставимой форме. Хотя я мог бы привести ещё множество иллюстраций в поддержку этого аргумента, зачем заострять на этом внимание? Любой может заметить, что де Камп и Картер пишут не о Конане — они даже близко не приближаются к его образу, созданному Говардом. Возможно, использование планирования и логики — это попытка компенсировать недостаток повествовательной динамики, но это просто не работает в рамках образа Конана и уж точно не является эффективной заменой умению Р. Э. Говарда писать захватывающие истории. В рассказах де Кампа-Картера также встречаются «вопиющие ошибки» такого рода. В «Проклятии Монолита» злодей прижимает Конана, облачённого в кольчугу, к намагниченной колонне, а затем затыкает ему рот. «Он дождался, пока Конан откроет рот, чтобы позвать на помощь, а затем ловко засунул ему в зубы пучок шёлка. Пока Конан давился и жевал ткань, маленький человечек крепко завязал шарф вокруг головы Конана» («Конан Киммерийский», стр. 24). На страницах 28–29 мы узнаём, что у Конана есть свобода движений руки и предплечья — достаточная, чтобы схватить злодея, когда тот затыкал ему рот. «Маленькому человечку» пришлось бы прижаться к Конану, который почти великан, чтобы завязать шарф, и на это ушло бы не менее двух минут, учитывая трудность стояния на цыпочках и работы с поднятыми руками — довольно большая нагрузка. В одной из самых известных сцен романа «Родится ведьма» Говард прибивает Конана к кресту. Когда стервятник пикирует ему на грудь, чтобы выклевать глаза, Конан Говарда откусывает ему голову. Подражание де Камп-Картера — весьма бледное подражание! — даже не может схватить врага свободной рукой.

***

Итак, на этих примерах видно, сколь важно уделять внимание системам мышления персонажей, если предпочтение той или иной системы мышления в той или иной ситуации является ключевой чертой его характера.