Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Идея тёмного властелина, который стремится к тотальной власти, чрезвычайно популярна. При этом зачастую персонажи, восстающие против властелина, должны не только побороть его физически, но и раскритиковать его идеологию. Я бы хотел возразить на стандартные возражения и привести своё.       Самое банальное возражение. Тёмный властелин утверждает, что стремится к наведению нового мирового порядка, к установлению высшего блага, но на самом деле это враньё — на самом деле властелин просто стремится к удовлетворению своей садистической жажды власти. Так оно, скажем, обстоит у Оруэлла в «1984»: …Теперь скажите мне, для чего мы держимся за власть. Каков побудительный мотив? Говорите же, — приказал он [О`Брайен] молчавшему Уинстону. Тем не менее Уинстон медлил. Его переполняла усталость. А в глазах О’Брайена опять зажегся тусклый безумный огонек энтузиазма. Он заранее знал, что скажет О’Брайен: что партия ищет власти не ради нее самой, а ради блага большинства. Ищет власти, потому что люди в массе своей — слабые, трусливые создания, они не могут выносить свободу, не могут смотреть в лицо правде, поэтому ими должны править и систематически их обманывать те, кто сильнее их. Что человечество стоит перед выбором: свобода или счастье, и для подавляющего большинства счастье — лучше. Что партия — вечный опекун слабых, преданный идее орден, который творит зло во имя добра, жертвует собственным счастьем ради счастья других. Самое ужасное, думал Уинстон, самое ужасное — что, когда О’Брайен скажет это, он сам себе поверит. Это видно по его лицу. О’Брайен знает все. Знает в тысячу раз лучше Уинстона, в каком убожестве живут люди, какой ложью и жестокостью партия удерживает их в этом состоянии. Он понял все, все оценил и не поколебался в своих убеждениях: все оправдано конечной целью. Что ты можешь сделать, думал Уинстон, против безумца, который умнее тебя, который беспристрастно выслушивает твои аргументы и продолжает упорствовать в своем безумии? — Вы правите нами для нашего блага, — слабым голосом сказал он. — Вы считаете, что люди не способны править собой, и поэтому… Он вздрогнул и чуть не закричал. Боль пронзила его тело. О’Брайен поставил рычаг на тридцать пять. — Глупо, Уинстон, глупо! — сказал он. — Я ожидал от вас лучшего ответа. Он отвел рычаг обратно и продолжал: — Теперь я сам отвечу на этот вопрос. Вот как. Партия стремится к власти исключительно ради нее самой. Нас не занимает чужое благо, нас занимает только власть. Ни богатство, ни роскошь, ни долгая жизнь, ни счастье — только власть, чистая власть. Что означает чистая власть, вы скоро поймете. Мы знаем, что делаем, и в этом наше отличие от всех олигархий прошлого. Все остальные, даже те, кто напоминал нас, были трусы и лицемеры. Германские нацисты и русские коммунисты были уже очень близки к нам по методам, но у них не хватило мужества разобраться в собственных мотивах. Они делали вид и, вероятно, даже верили, что захватили власть вынужденно, на ограниченное время, а впереди, рукой подать, уже виден рай, где люди будут свободны и равны. Мы не такие. Мы знаем, что власть никогда не захватывают для того, чтобы от нее отказаться. Власть — не средство; она — цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий — репрессии. Цель пытки — пытка. Цель власти — власть. Теперь вы меня немного понимаете?       Альтернативный вариант — тёмный властелин на самом деле не заинтересован в том, чтобы делать кому-то хорошо. Он просто заинтересован в том, чтобы эксплуатировать других ради своего собственного довольства. Скажем, так оно обстоит у Хайнлайна в «Кукловодах» (The Puppet Masters). По ходу истории неоднократно утверждается, что мозгослизни, несмотря на свои утопические заявления, ужасные хозяева наших тушек — эти сволочи перенапрягают своих носителей, морят их голодом и невежественны в вопросах элементарной гигиены. Когда Сэма освобождают, первую неделю он проводит в ультрасовременном реанимационном центре из-за переутомления, недоедания (у него цинга), заражения чесоткой и вшами, и подразумевается, что врачам пришлось провести обширную операцию на его ногах, потому что он выбежал из дома в слишком маленькой обуви, и мозгослизень так и не сменил её.       Моё возражение — а что если тёмный властелин действительно заинтересован в том, чтобы сделать всём всё хорошо и он может это сделать? Как если бы те кукловоды реально следили бы за идеальным состоянием своих тушек?       Давайте теперь представим, однако, что тёмный властелин действительно стремится к наведению именно добра и порядка — в его душе нет никакого стремления к садизму или какому-то мучительству. Что тогда? Неужели мы должны дружно принять идеологию тоталитарного тёмного властелина?       Какое ещё может быть возражение против идеологии тотального властелина? Тёмный властелин стирает личность! По такому принципу построена антиутопия «Одна из многих» — жирнейшая сатира на то, каким хотят видеть мир леволибералы. Инопланетный вирус любви и пацифизма распространяется по всей планете, превращает человеков в экозомби, которые выглядят как конченные адепты толерантности, равенства и счастья. Экозомби — абсолютные пацифисты, не способны нанести вред любому живому организму, в том числе растениям. Едят они протеиновыми батончиками из трупов людей и животных, которые умерли самостоятельно. Экозомби скорее умрут от голода, чем кому-то причинят вред (но это не мешает им поцелуями заражать других людей). У них нет индивидуализма и нет частной собственности.       Я на это скажу такое возражение — а если личность властелин всё-таки не стирает? Если и правда не стирается, но запрещает, скажем, нападать друг на друга? Короче говоря, что если он запрещает действие, но не запрещает мысли? И в такую глупую ситуацию, когда вы мрёте от голода, он вас тоже не поставит.       Здесь критикам властелина, конечно же, уже приходится нелегко — ведь основные аргументы у них уже закончились. Их было немного, правда? Он на самом деле садист, он на самом деле эксплуататор и он стирает личность — что там ещё? А больше ничего. Как это так тёмный властелин не хочет зла? Как это так тёмный властелин не хочет эксплуатировать в хвост и в гриву? Как это тёмный властелин уважает свободу личности? Можно быть он и не тёмный властелин вовсе?       Моё мнение таково: вся власть не должна находиться в одних руках, потому что в конце концов эта власть, сколь бы добродетельной она не была, приведёт к своим отрицательным последствиям. Дело в том, что добро по своей природе самопротиворечиво. Я лучше всего раскрыл эту тему в статье, где описывал несколько видов справедливости [1]. Я указал, что с какого-то момента каждый конкретный вид справедливости оборачивается своей собственной противоположностью, и что борьба за справедливость тем опасна, что она несёт в себе зёрна собственной погибели. То же самое касается всего прочего добра. Ценности, которые мы считаем положительными, всё время входят в противоречие друг с другом, в большие или малые. Верховная воля, которая стремится к благим целям, неизбежно начнёт вступать в противоречие с самой собой, и поэтому ей необходима система внешних сдержек и противовесов. В ином случае, вопрос, когда эта воля, отпущенная в свободное плавание, со своими благими намерениями вымостит всем нам дорогу в ад? — это будет всего лишь вопрос времени.       Приведу пример из собственного фанфика.

***      

[Оссэ излагает свою предысторию] — Давным-давно Первородной расой предков правил Мелькор, верховный демиург. Сильнейший из нас, он пожелал упорядочить, согласно своей воле, весь Тричилокосм. Для этого ему потребовалось бы развеять свою сущность на бесчисленное множество осколков, каждый такой осколок внедрился бы в сознание каждого живого существа, чтобы Мелькор мог бы управлять его деятельностью. Но когда Мелькор понял, что даже он, при всём своём величии, не способен на такое, он решил уничтожить всё сущее. До того, как он планировал завоевать мир, но не уничтожать его, мне Мелькором было обещано высокое место (я стал бы повелителем жидкой стихии всего Тричилокосма, в том числе её абстрактных аналогов), я добровольно последовал за Мелькором. Когда я услышал от него, что он собирается уничтожить всё сущее, я в тот же миг с ужасом отшатнулся. — То есть, Оссэ, вы были слугой ужасного диктатора?! — теперь сам Синдзи глубоко возмутился. Когда Оссэ, без капли смягчения на лице, посмотрел ему в глаза, Синдзи предпочёл извиниться. — К чему ты извиняешься?! — резко взглянул на него Фэанор. — Да, всё так, Икари Синдзи, перед тобой… Оссэ перебил его: — Вам всем легко осуждать меня, потому что вы не знаете, как выглядит ситуация с моей стороны. — Оссэ окинул взглядом окружающих. Люди, рептилоиды, зверолюди, киборги и андроиды, Ангелы. — Вы все погружены в бесконечные войны. У вас разные цели, ценности, вероисповедания, у вас сознание работает по разному. Вы постоянно страдаете, потому что сами вы разные и у вас разная воля. — И единственный способ остановить все эти страдания, это навязать всем волю одного Тёмного Властелина, да? — приподнял бровь Джин. — Именно так. — Оссэ моргнул — впервые за всё время, раньше он ни разу не мигал глазами, чем пугал. … — Значит, вы хотели бы отнять свободу воли всех живых существ и оставить её только за вами, за Мелькором и его присными? — спросил Арамисаил. Оссэ покачал головой: — Нет, мы бы не стали отнимать у вас свободу воли. Мы бы ограничили вашу свободу действий. Например. Кто-нибудь из вас захотел выпить чай или кофе, надеть бабочку или галстук — вы бы сами это решали. Без нашего с Мелькором дозволения. Но мы бы не позволили вам вредить другим живым существам. Разумеется, мы бы изменили ваши тела таким образом, чтобы вы не нуждались в мясоедстве. — То есть, если бы у вашего Мелькора всё получилось, вы бы великодушно оставили нам свободу выбора и свободу действий на чай или кофе, на галстук или на бабочку, но на всё остальное вы бы у нас её отобрали? — уточнил Нагара-младший. — Да, именно так. Это выглядело бы вот так. — Оссэ представил такой пример. — Вы проснулись утром и вы думаете, что вам выпить чай или кофе? Вы выбираете одно из двух по своему желанию. Или вы можете выбрать что-то третье или вообще ничего не пить. Вы можете одеться как вам угодно, вы можете хоть выйти на улицу голым. Вот как только вы захотите кого-нибудь ударить кулаком, так в этот момент у вас на плече появится сущность в виде Мелькора. Она не даст вам стукнуть. Она просто сделает так, что из вашего мозга электрический сигнал не дойдёт до руки. Вот так это бы работало. К чему мне и Мелькору, если бы у нас всё получилось, полностью порабощать вашу свободу воли? Да наслаждайтесь сколько угодно вашей свободой. Но в определённых границах — ваша свобода действий заканчивается там, где начинается свобода другого человека от ваших действий. — Но хотим ли мы такой диктатуры или нет, вы бы спрашивать не стали? — спросил Джин. — Вы бы стали спрашивать от том же своих маленьких детей? — Оссэ впервые сейчас улыбнулся. — Мы, Первородные Предки, видим в вас наших младших братьев и сестёр, нуждающихся в помощи, голодающих, страдающих и запертых в оковах костной материй, а ещё обречённых бесконечно страдать из-за вашей дегенеративной вседозволенности. Фэанор сказал: — Эти Высшие силы полностью лишили бы вас любой политической субъектности и вы были бы вынуждены согласиться с любыми их решениями — в противном случае Силы изгнали бы вас куда-нибудь за пределы своего рая. — Я бы предпочёл изгнание — я не стал бы терпеть над собой такую власть, — высказал Джин. — Это всё в тебе говорит гордыня — смертный грех. — Оссэ иронично хмыкнул. — А разве ваш Мелькор не демон гордыни? — приподнял бровь Нагара-младший. — Нет. — Оссэ улыбнулся ещё шире. — В сердце Мелькора нет ни капли гордыни. Я был в его мыслях. Наша раса обращается друг с другом только мыслями. Да, Мелькор обладает огромным эго, но в то же время вы никогда бы не встретили во вселенной более скромную душу. В уме Мелькора нет мысли «какой я молодец» и «какой я великий». В ней есть лишь чувство ответственности. И огромная доброжелательность. А уничтожить Тричилокосм Мелькор хочет лишь по той причине, что видит в нём кого-то вроде умирающего зверя. Если вы считаете своим моральным долгом добить умирающего зверя, усыпить больную собачку, вы же не испытываете никакой особой гордыни при этом? Вообразите теперь ум космического существа, который рассматривает всё сущее в таких масштабах, и вы поймёте Мелькора и всю глубину его души… Признаться честно, только иррациональный ужас перед собственной конечностью заставил меня отречься от Мелькора. Если бы я куда меньше ценил свою жизнь, я бы последовал за Мелькором — потому что, с моей точки зрения, мысли Мелькора логичны, прекрасны и последовательны. Оссэ продемонстрировал своим лицом какой-то сектантский экстаз. — Он прав! — вдруг согласился Шо Камуи, аж закричал прямо. — Единственный способ создать мир во всём мире, схватить всех за горло, подчинить мир как объект!.. Принц рептилоидов стиснул кулак. — Ладно, хватит об этом! — всплеснул руками Тэцуя. — Мне неприятно даже думать, что Мелькор может быть прав! … — Оссэ, ты, заметил, что Моргот опровергнул идеологию Мелькора? — спросил Фэанор. — Вы говорите, вот нужно подчинить всех Великой Воле, чтобы все жили в мире. Но кому будет подчинена эта великая воля? Что если эта Великая Воля или какая-нибудь другая Великая Воля захочется просто всех убить, ну, ей покажется это самым разумным? Или в кактусы превратить? Фэанор очень издевательски сейчас посмеялся над Оссэ. — Ты прав! — Оссэ набрал в рот воздуха и выдохнул. — Когда Мелькор решил всех убить, потому что ему показалось — это наилучшее решение, я уже тогда понял — если отдать всех великой воле, она будет беспощадной в своей добродетели. — Оссэ нахмурился и лицо его искалось мстительностью. — Но ты не смейся, Куруфинвэ, твоя правота в этом вопросе не отменяет, что ты величайший преступник своей расы — и мы оба заслужили изгнания из рая в этот ад, который вы называете Землёй.

***

      Уточню по контексту ситуации — там целый интернационал собрался для того, чтобы одолеть профессора Иакова из манги про Геттер-роботов — это сумасшедший учёный, который хочет уничтожить человечество и заселить всю планету своими растениями-мутантами. Его организация называется «Великая Воля», так что в конце Фэанор сравнивает Мелькора и этого благодетеля.             Здесь я хотел показать, что сама первичная проблема не в Мелькоре, а в идее добра как таковой — Мелькор поехал крышей именно по той причине, что он был слишком последователен в добродетели — в ту сторону, в которую его необходимо было бы остановить, его должна была одёрнуть система сдержек и противовесов. При этом я отверг все типичные возражения против всевластия тёмного властелина — типа того, что тёмный властелин порочен или тёмный властелин лишает свободы воли. Вас лишают не свободы воли — вас лишают политической субъектности (много ли людей на протяжении истории её имели?) — и вас заставляют подчиняться уголовному кодексу так, как вы бы подчинялись законам физики (благодаря сущности в форме Мелькора на плече).       Итак, опишите ситуацию, где властелин соответствует трём критериям: — Не злонамерен. — Не намерен сводить всё к эксплуатации. — Не намерен стирать личность (и особенно свободу воли).       После чего покажите, как добродетель властелина входит в самопротиворечие и ведёт всех к гибели и окончательному краху.