Необдуманные слова

Рин и Сюра прибыли на место. К тому времени парня сильно трясло, но он не обронил ни слова, все больше замыкаясь в себе. Все это время Киригакурэ не сводила с него настороженного взгляда. - Рин, ты можешь это сделать? - Да, - пришел хриплый, едва слышный ответ. Они подошли к оцеплению. Экзорцисты пропустили их без лишних вопросов. Возле груды камней, что когда-то была пещерой, стояло несколько машин, а рядом с ними находились что-то обсуждавшие экзорцисты. Сюра положила руку на плечо Рину и подтолкнула в их направление. Когда они добрались до экзорцистов, те немного расступились, открывая взору следующее: накрытое простыней тело, недалеко от него лежал плащ – неотъемлемая часть формы экзорцистов. На нем лежали пистолеты и идентификационная карта Юкио. Абсолютно все было в крови. Рин бросил взгляд на тело. Простыня была красной – свидетельство того, что тело находится в ужасном состоянии. Парень сглотнул и опустился на колени около тела. По другую сторону от него сидел один из экзорцистов в медицинских перчатках. - Мне сказали, я должен его опознать, - все тем же хриплым шепотом произнес Окумура, начиная сильнее дрожать. - Парень, ты не должен этого делать. - Но… - Поверь мне, не стоит. Это зрелище не для слабонервных, тем более это твой брат. - А в чем дело? – поинтересовалась Киригакурэ нейтральным тоном, присев рядом с экзорцистом. - Скажем так, ему очень сильно досталось. Сами понимаете, его практически раздавило камнями. Сюра нахмурилась и приподняла простынь так, чтобы видеть лицо, но при этом не показать Рину. - Господи! – выдохнула в ужасе девушка. - Я предупреждал. - В чем дело? Что там? – огрубевшим голосом спросил Окумура. - Рин, тебе точно не стоит смотреть. - Но я должен! – поднял голос парень, потихоньку выходя из ступора. – Иначе, зачем ты меня сюда притащила? Я ведь должен его опознать! - Поверь, не надо, - мягко произнесла Сюра, стараясь не вывести из себя сына Сатаны, потому что тот был уже на грани. - Но я должен его увидеть. Должен! Может, это не Юкио. - Вот его вещи, - указал экзорцист на плащ и карточку с фотографией младшего Окумуры, - они были с ним. Сомнений быть не может. Это был учитель Окумура. - Я хочу убедиться, - Рин дернул простынь. Ему предстало ужасное месиво, когда-то называвшееся человеческим телом. Живого места на нем не было. Из одежды на теле были лишь форменные брюки академии, рубашка превратилась в лохмотья. Лицо изуродовано до неузнаваемости, а торс и руки выглядели так, будто с них содрана кожа. Все было покрыто засохшей кровью. Складывалось ощущение, что вся кровь жертвы была снаружи. Рину от этого зрелища стало плохо. Труп быстро накрыли. После того, как парня вывернуло, ему кто-то подал платочек и воды. - Спасибо, - ответил Рин, его голос был на грани слез. Сюра вновь сглотнула подступающий к горлу комок и положила руку на плечо парню. - Зря ты это сделал. Лучше бы запомнил брата таким, каким он был. - Нет! – твердо и уверенно заявил сын Сатаны, вытирая слезы, что потекли из уголков глаз. Он посмотрел прямо в глаза Киригакурэ. – Я должен был видеть. Это все из-за меня. Все так, как и говорил Юкио. - Что? Рин, это не ты виноват, это просто несчастный случай, - пыталась убедить его девушка. Он отрицательно покачал головой. – Рин, это НЕ. ТВОЯ. ВИНА. – Выделила она каждое слово. - Моя! – заорал Окумура, напугав присутствующих. – Ты ничего не знаешь! Это все я! Только я! – Рин всхлипнул и чуть отошел от Сюры. Она вновь потянула к нему руку. - Рин… - Не подходи! – зарычал Рин. Вокруг него запылало синее пламя. Все экзорцисты, включая Сюру, насторожились. Кто-то даже потянулся за пистолетом. - Рин, успокойся, - произнесла мягко девушка, выставив вперед руки и делая шаг к нему, словно пыталась успокоить испуганного зверя, которого загнали в угол. - Успокоиться? Успокоиться?! Да как я могу успокоиться, когда мой брат – моя единственная семья – мертв? – пламя Сатаны вспыхнуло возле Сюры. Она отскочила в сторону. - Если ты нас уничтожишь, все равно брата не вернешь, - пыталась вразумить она парня. Рин мгновенно замер. - Я… я не собираюсь вас убивать, - в полголоса заикаясь, отозвался Рин. - Если потеряешь контроль, так и произойдет. - Мне надо уйти, - и больше не говоря ни слова, он убежал все еще окруженный своим пламенем. Сюра тяжело выдохнула. Она не может оставить его одного, для его же безопасности. Видя перешептывание экзорцистов, девушка прочистила горло и громко произнесла: - Можете выдохнуть и успокоиться. Вам не грозит опасность. Я за ним. Мефисто, наблюдавший с мышью Амаймоном за происходящим, медленно потягивал чай. - А я надеялся вновь увидеть всю силу Рина, - огорчился он. – Неужели смерти близнеца было недостаточно? - Брат, может, он ему не так важен, как ты думал, - пробормотал жующий пирожное Амаймон. Мефисто сделал очередной глоток чая. - Нет. Они связаны крепкой нитью. Может Рин на подсознательном уровне чувствует обман? Или шок не прошел? Скоро увидим. Рин сидел на крыше, Куро находился рядом. Фамильяр не обронил ни слова, давая Окумуре время все обдумать. Куро не знал, что случилось, но видя убитого горем друга, понимал, что произошла трагедия. А старший Окумура все думал о брате. Его смерть стала сильным ударом. Мгновенно мир потерял все краски. Небо казалось каким-то уныло-серым, а солнечные лучи дарили не тепло, а всеобъемлющий холод. Этот холод проник в самое сердце Рина, превращаясь в ледяное пламя отчаяния и боли, медленно сжигающее его изнутри. Было ощущение, словно какой-то садист очень медленно и с наслаждением вырывает душу из тела по частям. Такой всепоглощающей боли Рин не испытывал, даже когда Сиро пожертвовал собой ради его спасения. Но самое ужасное было то, что Юкио погиб, думая, наверное, что брат его ненавидит. Старший брат так и не успел извиниться и получить прощение. Впрочем, про прощение он и не думал. Единственное, чего отчаянно хотелось – вернуть брата со всеми его достоинствами и недостатками. Только бы он был рядом. Только бы он был жив. Не выдержав, Рин вновь всхлипнул. Куро положил лапку ему на колено. «Рин, что случилось? Расскажи». - Я… потерял Юкио…, - больше не сдерживая слез, произнес парень. Фамильяр больше не стал ничего спрашивать. Он помнил, какого потерять близкого человека, да и Окумура-младший ему тоже чужим не был. В такие моменты хочется побыть одному и предаться горю. Куро уже хотел тихонько удалиться, когда Рин заговорил полным боли голосом. - С самого детства я всегда защищал Юкио. Я всегда был на его стороне, поддерживал. Я надеялся, что являюсь для него хорошим старшим братом. Но все оказалось совсем наоборот, - Рин всхлипнул, подтянув колени к груди, обхватил руками и уткнулся в них лицом. – На самом деле я самый ужасный брат. «Не говори так». - Не пытайся меня переубедить. Правда в том, что это Юкио все время защищал меня. Я при рождении наградил его меткой. И когда я рос обычной жизнью ребенка, он сражался с монстрами, обучался, чтобы потом спасти меня. Юкио из-за меня очень рано повзрослел. И после всего этого мой брат продолжал любить меня, хотя другой бы на его месте уже давно бы возненавидел. Ведь опять же, из-за меня полгода назад в Юкио пробудился демон. Но самое ужасное, что при нашей последней встрече я сильно его обидел и пожелал, чтобы он исчез! – Рин уже не всхлипывал, а плакал навзрыд. – И вот мое желание сбылось. Юкио больше нет! И я не смогу сказать ему, как мне жаль. Если бы только можно было все вернуть. Если бы только.… Как же я себе ненавижу! Я себе этого никогда не прощу! Похороны надолго откладывать не стали, поэтому на следующий день Юкио Окумура был похоронен возле своего приемного отца Сиро. Многие пришли отдать последнюю дань памяти ему и как учителю, и как однокурснику, и как другу. И конечно же, пришли монахи из монастыря, где пятнадцать лет росли братья. Они сильно горевали, впрочем, также, как и старший Окумура. Они были рядом с ним, старались поддержать, но Рин не обращал на это внимание, уставившись на табличку на надгробии. Кстати и своих друзей, которые также пришли, парень тоже не замечал. А они стояли чуть позади. Сиеми и Паку тихо плакали, даже вечно холодная и гордая Идзумо украдкой смахивала слезы. Бон, Сима и Конекомару не проронили слез, но на лицах читалась искренняя печаль. И, конечно же, на похоронах присутствовал сам ректор Фель, который сказал несколько слов об Окумуре-младшем. Когда похороны подошли к концу, и все стали расходиться, Рин не двинулся с места. - Рин, - хрипло позвал Бон, затем прочистил горло, - Рин, пойдем с нами. Тот лишь отрицательно покачал головой. - Рин, тебе нельзя сейчас быть одному, - сквозь слезы произнесла Морияма. Рин ничего не ответил, продолжая смотреть на могилу. К ним подошла Сюра. - Идите, ребята. Дайте ему немного времени, - тихо проговорила девушка, уводя их подальше от Окумуры. И когда они были вне досягаемой слышимости Рина, Киригакурэ добавила: - Я присмотрю за ним, не переживайте. - Я до сих пор не могу поверить, что Юки больше нет, - всхлипнула Сиеми, посмотрев в сторону могилы. - Я тоже, - тихо произнесла Сюра, кинув взгляд на Рина. – Я тоже… А Окумура все стоял в одном положении, чуть склонив голову. Рин все смотрел на могилу и никак не мог заставить себя поверить, что только что был свидетелем похорон близнеца. Все казалось каким-то сюрреалистичным и совершенно неправильным. Разум вел сам с собой спор. С одной стороны, Юкио мертв, сомнений быть не могло, Рин сам видел его тело, а теперь еще и проводил в последний путь. Но с другой стороны, принять эту истину было невозможно. Поверить было просто нереально. Правда, внутренняя борьба разума никак не могла повлиять на сердце, которое уже давно предалось горю. С того самого момента, как Рин увидел обезображенное тело брата, сердце утонуло в боли. Парень опустился на колени и положил рядом с собой Курикару. Слез уже не было. Он их выплакал за бессонную ночь. Сейчас его настигло оцепенение. Не хотелось вообще ничего делать, тем более куда-то идти. Рин не мог вернуться в общежитие, в комнату, которую он делил с Юкио, вернуться в монастырь - тоже не вариант. Поэтому парень так и сидел возле могилы брата. Как бы больно не было признавать, но вся его семья здесь, на кладбище: Сиро, теперь еще и Юкио. - Юкио, прости меня. Прости. Если бы ты только знал, как мне жаль. Как же мне тебя не хватает, брат. Мефисто и Амаймон издали наблюдали за своим младшим братом, правда, о чем тот говорил, не слышали. - Как-то скучно, - страдальчески произнес Амаймон. - Все-таки плохо развиты у него инстинкты, - подвел итог Фель, усмехнувшись. - Ну, так дай ему намек. - Нет. Так будет совсем не интересно. Я хочу посмотреть, сможет ли он раскрыть свой потенциал. - Зачем тебе это? - Мне просто любопытно. И к тому же он почти не применяет свою силу. А я так хотел бы посмотреть на Рина, когда он потерял бы контроль. - Но ведь ты же приставил к нему Киригакурэ, чтобы этого не произошло. Разве нет? - А разве не интересно было бы увидеть, как она постаралась бы справиться с ситуацией? Поздним вечером Рину все-таки пришлось покинуть городское кладбище. Он не знал куда податься, но Сюра и Куро (когда на кладбище никого не осталось, фамильяр пришел поддержать друга) уговорили его вернуться в общежитие. Там его встретили друзья. Бон, Сима, Конеко, Идзумо, Паку и Сиеми остались переночевать и поддержать Окумуру. Рин хотел побыть в одиночестве, но в глубине души был рад, что друзья его не бросили в такой момент. От этого немного потеплело на сердце, но это чувство быстро прошло, как только парень вспомнил, каким ужасным братом он был. И самое страшное – был. А друзья Рина, чтобы хоть немного отвлечь и его, и себя от скорби, стали обсуждать предстоящие экзамены. Каждый из них в ближайшие три недели должен был сдать экзамены по направлению: ария, драгун, рыцарь, укротитель и доктор. Рин готовился стать рыцарем. За последние месяцы Сюра хорошо его обучила использовать меч. Да и он свои навыки оттачивал на практике чаще, чем остальные (постоянно вмешиваясь в задания брата). Киригакурэ, наблюдающая за молчаливым и несчастным Рином, сделала глоток из баночки пива и протянула ее Окумуре. - Выпей, Рин. - Я не хочу, - огрубевшим голосом ответил он. - Ладно. Тогда чего-нибудь поешь. Он лишь отрицательно покачал головой. - Ты ничего не пил и не ел уже почти двое суток. Так нельзя. - Мне ничего не хочется. - Окумура, не упрямься, - попросил Сугуро. - Я. Не. Хочу! – чуть повысил голос парень. Не мог он сказать им, что привкус еды и воды ему напоминает пепел, что просто от запаха начинает тошнить и, некогда любимое занятие – вкусно насытиться, - опротивело. - Рин, Юки не хотел бы, чтобы ты себя так доводил, - вполголоса произнесла Морияма. - Да откуда… - было начал распаляться он, но оборвал себя на полуслове, когда взглянул на нее. Рин, до этого не обращавший внимания на остальных, понял, что не единственный, кому больно. Потому что глаза Сиеми были красны от слез и выдавали всю ее печаль. Он кивнул, а затем добавил: - Я не стану. Но сейчас мне ничего не хочется. Мне нужно время, наверное. «Хотя оно мне вряд ли поможет», - промелькнула печальная мысль в голове парня. - Мы это понимаем, - произнесла Камики, оглядев остальных присутствующих. Те кивнули, явно соглашаясь. - Но ты всегда можешь на нас положиться, - проговорил Бон. Рин благодарно посмотрел на него. - Спасибо. - А теперь, Рин, ответь нам, ты готов к экзамену на рыцаря? – спросила Киригакурэ, меняя болезненную тему. - Наверное, - без энтузиазма ответил он. - Что значит «наверное»? Ты должен ответить, готов на все сто. - Сейчас это уже не так важно для меня. - А вот здесь я не согласна с тобой. Ты сейчас должен доказать всем, что Юкио был прав. - Прав? – не понял Окумура. - Прав, считая, что ты станешь хорошим экзорцистом. - Раз так, значит, я готов на все сто, - чуть улыбнулся парень, но глаза выдали его неуверенность. И было не понятно, в чем эта неуверенность: в себе, в своей готовности к экзамену или же вообще в том, нужно ли ему это.