Необдуманные слова

А в это время седовласый старец Мураками со своей такой же седовласой супругой Акиной выхаживали паренька, которого Мураками принес несколько дней назад. Он проходил мимо скал по полевой тропе (Мураками и Акина жили на окраине леса) и увидел, как на парня обрушился свод пещеры. Не теряя времени, старец бросился к нему. К его большому облегчению несчастного парня накрыло лишь наполовину – благо тот был близко к выходу. Жена Мураками – знахарка, в прямом смысле этого слова. К ней частенько приходили лечиться от различных заболеваний люди из близлежащих поселков. Старик принес пострадавшего к себе домой. К удивлению обоих спасителей, у несчастного не было серьезных травм, не считая сильного ушиба головы, пары треснувших ребер и вывихнутой лодыжки. В основном синяки да порезы, ну и конечно, три глубоких рваных раны на левой руке, которые воспалились, из-за чего у парня начался сильный жар. Кто этот парень, супруги так и не смогли узнать. Единственное, что они от него слышали, когда тот был в бреду: «Прости» и «Рин». Иногда: «Прости, брат». Мураками понимал, что где-то есть брат этого парня, который, наверное, места себе не находит от беспокойства. - Может, нам следует его в город в больницу отвезти. Там, скорее всего, и родные отыщутся, - предложил старик жене. - Нет. Я не верю тем шарлатанам в белых халатах. Я сама его выхожу. А когда он придет в себя, мы спросим про его родных, - строго ответила мужу женщина. - Как скажешь, - согласился Мураками. - Лучше принеси воды. Парню нужно попить, да и раны вновь промыть надо. Больше не говоря ни слова, Мураками взял ведро воды и ушел к колодцу. А женщина принялась разматывать повязки, открывая воспаленные раны. Юноша вновь стал что-то шептать, но разобрать что-либо было невозможно. Женщина по-матерински коснулась его головы. - Ничего, потерпи. Скоро я поставлю тебя на ноги, и ты сможешь вернуться к брату, если, конечно, его не было с тобой в пещере. Через некоторое время вернулся супруг Акины с тазом теплой воды. И пока женщина занималась ранами парня, он пошел на кухню, набрал стакан воды и вернулся в комнату. Когда все раны были промыты и по новой перевязаны, Мураками помог супруге напоить парня, что было очень даже не просто (он так и не пришел в сознание). - Ну, все, мазь на раны я наложила, теперь будем ждать эффекта. Ты посиди с ним, а я схожу на луг, пособираю целебные травы. Нужно приготовить отвар, чтобы сбить жар. - Хорошо. Иди, я пригляжу за бедолагой. Акина вернулась с травами поздним вечером и сразу же принялась готовить лечебный отвар. Когда он был готов, она налила немного в кружку и понесла в комнату, где лежал пострадавший парень. - Как он? - Пока тебя не было, температура поднялась еще выше. Правильно ли мы… - Да! – резко оборвала мужа женщина. – Лучше помоги его напоить. Увидишь, к утру ему станет лучше. - Меня вот еще что смущает: посмотри на его уши и зубы. А что если мы спасем его, но окажется, что он опасен. - Да успокойся ты! Подумаешь, парень чуть отличается от нас. Ну и что? Пусть умирает? Зачем ты тогда приволок его к нам? - Да не желаю я ему смерти, успокойся. - Вот и молчи. И больше не говоря друг другу ни слова, они стали поить юношу целебным отваром. - Брат, мне скучно. Сделай же что-нибудь, - жаловался Амаймон, расположившись на плече у Мефисто. Они опять наблюдали за Окумурой-старшим, который сидел на крыше вместе с Куро и предавался горю. - Тут такая драма, а ты скулишь. Посмотри, это же самая прекрасная эмоция! – торжественно заявил ректор, указывая на Рина. - И что здесь интересного? - Ты совершенно ничего не понимаешь. Людские чувства – лакомство для многих демонов. Наш брат как никогда уязвим. Сможет ли он продержаться до встречи с близнецом? - Так младший все-таки жив? А я думал, что, хоть его и вытащили, он все равно не жилец. Ну и? Они встретятся, а дальше-то что? Все равно неинтересно. - Не нуди. Просто наблюдай. Уверяю, будет интересно. Прошло два дня после похорон Юкио. Рина все продолжало съедать чувство вины, а вместе с ним отчаяние и злость на самого себя. И порой злость выходила на первое место. Сюра советовала выплескивать ее во время тренировок, правда, Рину это не очень помогало. Единственное, что ему нужно – никогда не появится. Единственный, кто ему нужен – никогда не вернется. И эта безысходность рождала чувство ярости, с которой Окумуре с каждым днем было все сложнее бороться. Так хотелось плюнуть на все, и пусть мир горит синим пламенем. И вся ирония в том, что Рин вполне может это устроить. Чем больше он об этом думал, тем сильнее хотелось так поступить. Но его сдерживали: во-первых, друзья, которые как могли, помогали, и, во-вторых, память об отце и брате. Оба жили, защищая его, Рин не мог их подвести. Вот и приходилось каждый день собирать волю в кулак и смотреть в будущее, которое не очень-то радовало своими перспективами. В небольшом домишке Мураками и Акина наконец-то смогли вернуть найденного ими парня в сознание. Правда, ненадолго, и все что они узнали – его имя. - Ничего, ему просто нужно время, - проговорила женщина, погладив Юкио по голове с нежностью, присущей матери, ухаживающей за приболевшим чадом. - Ты так заботишься о нем. - Нас с тобой Бог не наградил детьми, но во мне все же живут материнские чувства. Так пусть они не пропадут зря. Я выхожу этого мальчика. - Ты ведь понимаешь, что мы не сможем заставить его остаться? - Я ведь не дура. Ясное дело, что Юкио не младенец и у него есть родные. Но пока он здесь, я буду о нем заботиться. Хоть какое-то разнообразие. Мы ведь в город практически не выходим, там все время неспокойно. - Это точно, - согласился Мураками. Прошли еще сутки, и Юкио наконец-то пришел в себя. Правда, парень был дезориентирован. Он ничего не мог о себе сказать кроме имени. Мужчина насторожился, а вот его жена нет. - Не волнуйся, ты все вспомнишь. Просто ты немало пережил, вот организм так и защищается, - успокаивала Акина начинающего паниковать парня. Чтобы помочь памяти вернуться, Мураками рассказал о том, как нашел Юкио. Но, к сожалению, это не помогло. - Ну почему я не могу вспомнить! – в сердцах воскликнул младший брат Рина, стукнув ладонью по кровати (на которой лежал), о чем сразу пожалел. От резкого движения боль в ребрах разошлась огнем, не давая нормально дышать. Юкио стал задыхаться, хватая воздух губами, словно рыба на суше. - Тише, тише, - негромко повторяла женщина, аккуратно укладывая парня на бок. – Не переживай, память обязательно вернется. Лучше о себе подумай. Нельзя тебе пока вставать и делать резкие движения. - Спасибо вам большое, - сквозь сжатые от боли зубы прошептал Окумура. Акина тепло посмотрела на него и улыбнулась. - Выполняй все мои требования, и уже через пару дней полностью вылечишься. - Дай ты ему уже отдохнуть, жена. Видишь, у него глаза слипаются. - Нет, что вы, я не… - Нет, Юкио, Мураками дело говорит. Поспи. Сон – лучшее лекарство. Может, во сне ты вспомнишь, где твой брат, и вообще, все о себе. - Мой брат? – не понял парень. - Ну да. В бреду ты постоянно звал брата. Его зовут Рин, кажется. Юкио задумался, но ничего не шло в голову. Видя неудачу парня что-либо вспомнить, Акина сочувственно коснулась его руки. - Поспи. Ты все обязательно вспомнишь. Дай себе время, - и больше не теряя времени на бесполезные пытки собственного разума, Юкио заснул. Если раны младшего близнеца потихоньку исцелялись, то у старшего было не все так хорошо. Пусть раны Рина были не физического характера, но вот болели они и кровоточили намного сильнее. Парень запутался, не зная, что делать. В академию Окумура ходил лишь из надобности. Рядом с друзьями притворялся, что начинает понемногу исцеляться, но правда в том, что его муки только усиливались. Потерю близнеца не могло ничто восполнить. Печаль полностью обволокла и душу, и сердце, и разум. Каждый день без брата был настоящей пыткой. Находясь на очередном уроке, Рин все продолжал надеяться, что вот дверь распахнется и появится Юкио. Он будет хмуриться и отчитывать Рина за безалаберность и невнимательность на уроках, но при этом вечером в общежитие обязательно постарается донести до него суть пройденного в академии материала. Ведь Юкио знал – каким бы оболтусом не был старший брат, но полезную информацию тот всегда запомнит. Рин больше придуривался. Ему просто нравилось доводить близнеца. Юкио никогда не оставался в долгу, отпуская очередную колкость про брата. И старший Окумура никогда не обижался, ведь такое поведение естественно для братьев их возраста. И сейчас ему как никогда хотелось вернуться в те беззаботные времена, потому что душевные муки сводили с ума. И больше всего влиял последний разговор, вернее, ссора, а уж точнее – желание Рина, чтобы брат исчез и оставил его в покое. И вот за это Окумура-старший продолжал себя корить. Этим решил воспользоваться один из низших демонов, питающийся людским отчаянием (а Рин, как известно, получеловек все-таки). И вот этот демон стал телепатически воздействовать на Рина, в разы увеличивая его отчаяние и тем самым разрушая и без того хрупкий самоконтроль. К вечеру парню настолько стало плохо эмоционально, что контроль разлетелся вдребезги. Рин достал Курикару и начал громить все, что попадалось на глаза, этим самым пытаясь заглушить свою боль. Укобак и Куро не на шутку перепугались. Первый предпочел исчезнуть, а второй все-таки остался и постарался вразумить друга. Но это не помогло. А вот демон, влияющий на него, наслаждался своим обедом. Укобак о случившемся сразу же сообщил Мефисто, а тот в свою очередь отправил к взбунтовавшемуся парню Киригакурэ. Сюра без лишних вопросов поспешила к общежитию. Пусть ей и не нравилось исполнять роль няньки, но она готова потерпеть. Девушка привязалась к Рину, как и к Юкио, правда, не признает этого даже под пыткой. Войдя в общежитие, девушка сразу же наткнулась на погром. Рин разворотил все, что попало под руку. Пройдя немного вглубь коридора, она услышала грохот и рычание. Без промедления Сюра кинулась туда. Ей предстала следующая картина: Куро сидел у входа в комнату, а в ней находился объятый пламенем Рин. Лицо парня исказилось от отчаяния и ярости. Заметив Киригакурэ, он оскалил зубы, показывая клыки, и, зарычав, кинулся на нее. Девушка без труда уворачивалась от атак. - Рин, возьми себя в руки! – скомандовала Сюра, достав свой меч, чтобы легче отражать атаки обезумевшего подростка. Смотря на Окумуру, Киригакурэ вспомнила, как он потерял контроль, когда сражался с Амаймоном. Сейчас Рин вел себя так же. Ему было все равно, на кого нападать. И ей предстояла сложная задача – вернуть его в нормальное состояние. В прошлый раз помогла Морияма, когда она вместе с Юкио были готовы накачать Окумуру-старшего транквилизаторами. Но сейчас Сюра сомневалась, что Сиеми сможет помочь. «Был бы здесь Юкио», - тоскливо подумала Киригакурэ, отражая очередной удар сына Сатаны. - Рин! Хватит! Успокойся! Но тот вообще не слышал ее или делал вид, что не слышал. Девушка была лишь его целью, которую Рин хотел уничтожить. Помимо меча, парень начал использовать само пламя, как это делал Сатана, завладев телом Юкио. - Это совсем нехорошо, - пробормотала Сюра, выскакивая из комнаты. Окумура последовал за ней. Сын Сатаны нагнал ее уже на улице. - Почему я должен страдать? Почему из-за него я должен каждый день проходить через ад?! Я этого не заслуживаю! - Рин, правда, хватит! Тебе плохо, я понимаю, но если не вернешь себе контроль, тебя казнят! Поверь, твой брат бы точно этого не хотел! Упоминание о предполагаемом желании брата разъярило старшего Окумуру еще больше. Он практически взревел как дикое животное и ужесточил атаки. Сюра поняла, что использовать Юкио – большая ошибка. Это как раз-таки и довело Рина до безумия. Парня еще больше охватило пламенем. Он стал похож на живой факел. Киригакурэ решила действовать наверняка, поэтому достала гранату со святой водой. - Прости, Рин! – граната попала точно в цель. Пламя мгновенно потухло, а Рин зашипел от боли. Сюра собралась воспользоваться ситуацией и отобрать Курикару у парня, чтобы заключить ее в ножны и тем самым привести его в относительный порядок. После смерти брата Рин уже никогда не будет в полном порядке, это понимали все и приняли как должное. Киригакурэ только собралась сделать шаг в сторону Рина, когда почувствовала присутствие кого-то злого, а затем девушка услышала тихий восторженный смех. Определив, откуда он доносится, она молниеносно направилась туда. Маленький уродливый демон скалил острые, как бритва, зубы, изображая улыбку, и смотрел на старшего Окумуру. Сюра, прошедшая через многое в своей жизни и повидавшая немало демонов, сразу узнала вид этой нечисти. Не раздумывая, она разрубила его своим мечом. Рин, который вновь собирался напасть на девушку, моментально пришел в себя. Убрав Курикару в ножны, Окумура опустился на колени и заплакал, вернее, зарыдал, скрыв лицо в ладонях. Может демон и покопался в его голове, но мысли-то были его самого. Из-за потери близнеца немыслимая боль каждый день опустошала его душу. И потеря контроля даровала некое облегчение. Но сейчас все вернулось с удвоенной силой из-за того, что во время потери контроля Рин посмел пожалеть себя. Киригакурэ присела рядом с ним. По другую сторону от Рина присел Куро, все это время наблюдавший за происходящим из окна общежития. Кот положил лапки парню на ноги и опустил на них свою голову. Боль друга он чувствовал, как свою собственную, поэтому слезы медленно стали стекали по его мордашке. Сюра лишь тяжело вздохнула. Гнетущая атмосфера боли и скорби была почти осязаемой, и ужасно хотелось ее развеять. Вот только как это сделать – большой вопрос.