Омут памяти Гермионы Грейнджер

Холодный морской воздух больно ударил по щекам. Вдох, выдох. «Ты слишком юна и не понимаешь всего, Гермиона». Слишком юна… Никто не спрашивал ее возраст, когда она стояла в толпе тех, кто боролся против Волдеморта. Никого не волновали цифры, когда три подростка встали против всего зла, что кружило над магической Англией. И что-то она не припомнит, чтобы кого-либо волновало, сколько ей лет, когда, казалось бы, взрослые люди бежали к ней за советом. Вдох — и медленный выдох. Гермиона огляделась. Сквозь ночную мглу вдали слабо различался отвес скалы. К ее ногам льнул соленый прибой, едва касаясь мокрыми языками подошв. Она вспомнила место — южное побережье Шотландии. Однажды летом она приезжала сюда вместе с семьей: уже волшебница, но еще ничего не знавшая о войне маленькая одиннадцатилетняя девочка. «Тобою движут слишком… экстравагантные идеи, Гермиона». Она фыркнула и сделала первый шаг по влажному песку. Вдох, выдох. А куда завел вас ваш консерватизм? К чему пришло магическое сообщество? Снобы, не способные смотреть в будущее. Трусы, не решающиеся действовать. Что стало с миром из-за ваших решений? И как долго они будут этот мир восстанавливать? Мерлин, они же сами просили ее помощи?! Она же действительно не лезла в это сама; хватало мест, где требовалась хорошая волшебница — прошло всего два года с победы в войне. «Мир этого не примет, Гермиона. Ты мечтательница». Гермиона остановилась и посмотрела вверх, на мирное небо, где все еще проглядывали звезды. Звезды, которые держались за небосвод до последнего, будто желая подольше наблюдать картину земли и жизни всех этих маленьких существ, населяющих ее. Взгляд переместился левее, устремляясь в горизонт, где среди гребней морских волн проглядывали первые лучики солнца. Перед внутренним взором мелькали картинки ее жизни: сотни захватывающих историй, прочитанных в детстве, разнообразные уголки удивительной планеты, в которых она успела побывать хотя бы проездом, лица людей, что дороги сердцу и все те испытания, через которые пришлось пройти. Разве все они были плохими? Поцелуи украдкой, новые заклинания, сливочное пиво, танец в старой палатке… Разве не мечты помогли им победить? Вдох. Гермиона посмотрела за спину — на следы, что оставила на мокром песке. Выдох. Взмахнув сжатой в руке палочкой, она трансгрессировала на видневшийся впереди уступ скалы. Глубоко вдохнув, Гермиона закрыла глаза и подняла лицо вверх, подставляя его порывам предрассветного ветерка. Пряди спутавшихся пушистых волос трепетали. В следующий раз, когда Гермиона открыла глаза, решение было принято. Она опустилась на самый край скалы — высота давно не являлась для нее хоть каким-либо страхом, — подтянув колени к груди, и обняла ноги руками, сцепив пальцы в замок. Гермиона смотрела вперед, волны бились о скалы где-то внизу, ветер перебирал ее волосы и шумел в ушах. Она не услышала, как кто-то появился за ее спиной. Лишь ощутила — почему-то после войны они острее чувствовали друг друга. Гермиона не вздрогнула, когда теплая рука опустилась на ее плечо и не посмотрела, когда он опустился рядом. Было не важным, как именно он нашел ее — Поттер всегда умел искать и находить. Она не собиралась заговаривать первой — да и в принципе не хотела что-либо говорить. Слишком… важным оказалось то, к чему она пришла буквально за пару мгновений до его прихода. Так не хотелось спугнуть очередную мечту. Но Гарри спросил, а она оказалась не в силах промолчать. — На тебя не похоже вот так обижаться и сбегать. С каких пор он такой рассудительный? Гермиона не могла вспомнить момента, когда стала воспринимать его чем-то… большим. Они всегда были близки. Пожалуй, ближе чем кто-либо. — А если вспомнить первый курс? — с улыбкой спросила Гермиона. Смешок, раздавшийся совсем рядом, заставил ее улыбаться шире. Да, воспоминания о самом первом его геройстве и ее провале всегда взывали улыбку. И все же… — Только сейчас поняла, что все это время взваливала все беды мира на свои плечи… — Что же, никогда не поздно осознать. — … но у меня всего две руки, — не обратив внимание на то, что ее перебили, сказала Гермиона и все же оторвала взгляд от горизонта, который с каждой секундой все больше наполнялся красками. Она чувствовала себя такой легкой. — Что ты задумала? — тихо спросил Гарри, не в силах оторвать взгляд от ее глаз. Давно он не видел ее такой счастливой, такой… вдохновленной. Наполненной целью. Он будто слышал, с какой невероятной скоростью крутятся шестеренки в ее голове. — Кингсли прав, я еще молода. Слишком много мечтаю, — сказала Гермиона. Она чувствовала его протест тем словам, но теперь это было неважным. — Но это хорошо. Война выиграна, я наконец-то могу побыть той маленькой девочкой, которой не дали насладиться школьными буднями, полными волшебства. Можно больше не бояться закрыть глаза. И Гермиона вновь посмотрела вдаль. Каштановые волосы метались по всему лицу, а кожа сияла под лучами разноцветного света: желтая, красная, розовая. Сколько еще цветов окружают ее? — Что ты задумала, Гермиона? — спросил он вновь. И она ответила с самой счастливой улыбкой, на которую только была способна: — Я задумала насладиться этой жизнью.