Скрипка Лунного Света (версия 2017-го года)

*** Со смерти и похорон Мадам Рэд прошло уже достаточно времени, чтобы боль утраты поутихла, но недостаточно, чтобы прекратились мысли о ней. Однако у племянника умершей хватило сил, чтобы за это короткое время смириться с потерей. В это время жизнь в поместье уже полностью вернулась в свое русло, дом был наполнен привычными шумом и суетой. Юный граф Сиэль Фантомхайв встал из-за стола и подошел к окну, что было прямо за его спиной. Он распахнул его, дав прохладному осеннему ветру проникнуть внутрь душного кабинета, и глубоко вдохнул глоток свежего воздуха. Он отчетливо услышал, как прямо под его окном его дворецкий в очередной раз терпеливо отчитывал неуклюжего садовника. Такая повседневная мелочь вызвала у мальчика улыбку, и он, хмыкнув своим мыслям, вернулся за свой письменный стол. Весь месяц после поимки Джека Потрошителя прошел для графа, как Цепного Пса Королевы, без опасных приключений и историй, к чему юный дворянин относился двояко. С одной стороны, он был рад, что Ее Величеству ничего не причиняло особенных беспокойств. Но, с другой стороны, размеренная рутина начинала потихоньку вызывать у мальчика тоску, от которой он спасался в учебе и работе. Голоса в саду смолкли, вместо этого мальчик услышал, как дворецкий дома принял у гонца почту. Разговора никакого не состоялось, но до ушей юного графа дошел звук закрывавшихся тяжелых парадных дверей. Сиэль взглянул на часики на столе - приближалось время его вечернего чая. Хозяин поместья сделал вывод, что его старший слуга должен принести какие-то срочные донесения вместе с чашкой горячего ароматного напитка. А чтобы скоротать время ожидания, мальчик взял в руки лежавшую в стороне утреннюю газету «Таймс», в которой он еще утром обвел одну из статей красным карандашом. Статья была посвящена первым необъяснимым происшествиям за прошедший месяц. По Лондону прошла волна самоубийств, а больницы для душевнобольных начали переполняться новоиспеченными пациентами. В обоих случаях статистика возросла настолько, что начала охватывать весь город. В статье упоминались теории о том, что это можно было бы объяснить эпидемией неизвестного доселе недуга, который поражал человеческий разум, сводил с ума, а в некоторых случаях приводил к летальному исходу. Однако, точные доказательства этой теории еще не разглашались правительством. В столице начались беспорядки, что в свою очередь означало, что юный граф должен был вскоре получить письмо от Ее Величества. Стук в дверь кабинета отвлек Сиэля от повторного изучения статьи. - Я принес Ваш вечерний чай, господин, - раздался голос за дверью. - Входи, - ответил мальчик. Дверь бесшумно отворилась, впустив внутрь высокого дворецкого с тележкой-подносом. На ней стояли чайный сервиз и тарелочка с аппетитным фруктовым тортом. - Снова сидите с раскрытым настежь окном? – с ноткой упрека заметил дворецкий. – Не боитесь простудиться? Юный граф оставил замечание слуги без внимания, только отбросил газету в дальний угол своего письменного стола. Дворецкий остановил тележку рядом со столом хозяина, после чего молча подошел к раскрытому окну. - Почта, Себастьян? – поинтересовался граф, пытаясь скрыть свое нетерпение. - Все верно, милорд, - ответил тот, бесшумно закрывая окно и поправляя шторы. Мужчина вернулся к тележке и переложил тарелочку с десертом с подноса на письменный стол перед господином. В его поле зрения попала газета, на лицевой странице которой были видны пометки красным карандашом на полях. - Что нового пишут в «Таймс», господин? – спросил не без интереса Себастьян, наливая чай. - Волна таинственных самоубийств в Лондоне и невиданное число поступивших резидентов в клиники для душевнобольных, - лаконично резюмировал Сиэль, проигнорировав слугу, который элегантно опустил на стол чашку с ароматным напитком. Граф неотрывно глядел на конверт с замысловатой сургучной печатью, что остался лежать на тележке рядом с чайничком. - Я только что принял это письмо от гонца, - невозмутимо сообщил дворецкий, передавая послание в руку господину. Сиэль не ошибся в своих догадках: это было письмо от королевы Виктории. Граф спокойно вскрыл конверт при помощи канцелярского ножа и вытащил несколько листков, исписанных элегантным почерком. "Мой милый мальчик, - гласило письмо. – Мне неприятна мысль о том, что мне приходится писать тебе столь мрачное письмо и отвлекать тебя после столь тяжелых событий. Очень надеюсь, что с моим юным графом сейчас все в порядке. Наверное, тебе уже известно из газет, что в Лондоне за последние несколько дней произошло невиданное доселе количество самоубийств. Сейчас правительство все свое время тратит на расследования, но никаких результатов, к сожалению, нет. Эти самоубийства были столь внезапны, что ставят всех в тупик. Родные умерших пребывают в глубочайшем горе и замешательстве, ведь ничто в жизни их любимых не предвещало столь печальных событий. Происходят самоубийства в разное время, в разных местах Лондона, и днем и ночью, это наводит страх на весь город… Больше всего меня печалит другое. В больницы для душевнобольных каждый день приходят люди, приводя с собой своих родных и близких, которые по непонятным причинам лишились рассудка. В этом случае страдают все: и сумасшедшие, и их близкие - и мне страшно думать, что в скором времени весь город может стать жертвой этих событий… От всего сердца прошу тебя, Сиэль, пожалуйста, выясни причину всех этих печальных событий и сообщи мне, если тебе удастся что-нибудь узнать.

Виктория."

- О чем пишет Ее Величество? – спросил Себастьян, который заметил, как по мере прочтения важного послания лицо его господина изменилось от задумчивого до обеспокоенного. - Прочти сам, - произнес Сиэль, передав листки с текстом дворецкому. Тот принял в руки письмо и прочел про себя. Он оставался невозмутимым, хотя и задумчиво изогнул при чтении брови. - Начни собирать вещи, - сухо проговорил мальчик, когда слуга поднял глаза. – Нам стоит сегодня же переехать в мое поместье в столице. Мы останемся там, пока не закончим с расследованием. - Слушаюсь, господин, - с легким поклоном ответил дворецкий, после чего положил конверт с письмом на стол хозяина и вышел из кабинета с тележкой-подносом. *** - С чего думаете начать это расследование? – задал вопрос Себастьян, сидя напротив графа в экипаже, когда они были уже на полпути к Лондону. - Меня интересует, почему репортеры считают, что два эти события - самоубийства и заполнение клиник - как-то связаны, - поделился своими мыслями Сиэль. – Возьмемся за дело за оба конца. Сначала узнаем больше о самоубийствах, а после изучим душевнобольных, поговорим с их родственниками. Если удастся, поговорим и с заболевшими тоже. - Я Вас понял, милорд, - кивнул со своей неизменной улыбкой Себастьян. Он чувствовал, что дело должно было быть интересным. Карета уже стала приближаться к воротам столичного поместья графа, как неожиданно со стороны парадных дверей раздался мужской голос. - А, граф, привет! – приветствовал радостный голос. – Давненько мы с вами не виделись! Мальчик удивленно выглянул из окна кареты, когда она остановилась. Он громко несдержанно фыркнул, фактически выпрыгнув из экипажа после того, как на тротуар спустился Себастьян. - Что ты здесь делаешь, Лау?! – раздраженно огрызнулся на незваного гостя Сиэль. - В этом городе все стало настолько неспокойно, что я решил спрятаться тут. Подумал, вы из-за всего этого хаоса решите приехать сюда, как и в прошлый раз… - невинно развел руками мужчина. Сиэль испытующе взглянул на Лау. Графу показалось, что мужчину не особенно мучила совесть за то, что он так нетактично напомнил о деле Джека Потрошителя, в котором фигурировала Мадам Рэд. Мальчик решил полностью проигнорировать реплику гостя, поднимаясь по ступенькам. - День добрый, Себастьян! – махнул рукой высокому мужчине в пальто Лау, после чего поспешил вслед за графом внутрь поместья. Дворецкий кивнул в ответ, после чего проводил господ в прихожую, неся в руках небольшой багаж. Он поставил чемоданы, помог хозяину снять пальто и принял у него трость и цилиндр. - Пока прошу Вас, располагайтесь, я сию минуту подам чай, - сказал Себастьян с вежливым поклоном, после чего исчез по своим делам. - Ты говорил, что в Лондоне стало неспокойно, - нехотя заговорил Сиэль, заходя вместе с визитером в просторную гостиную. Он уселся в хозяйском кресле. – Это случайно не связано с самоубийствами и душевнобольными? - Так вы и вправду поэтому здесь! – совершенно невинно воскликнул Лау, устраиваясь напротив графа на диване. – Ладно-ладно, поговорим сразу о деле. - Тебе что-нибудь известно? - Мне известно немногое, - немного досадливо признался тот, после чего приоткрыл глаза и ухмыльнулся, сев ближе к столу. – Но я знаю чуть больше, чем репортеры из газет. - Рассказывай, - флегматично приказал Сиэль. - Я могу сказать, что именно объединяет всех самоубийц и сумасшедших, - драматично протянул пониженным тоном собеседник. - И что же это? Лау выдержал театральную паузу, после чего торжественно развел руками. - Они все живут в Лондоне! – выпалил он. Он сказал это с настолько невинной улыбкой, что граф не сумел сдержать раздраженного фырканья. - Толка от тебя никакого! - Совершенно! – хихикнул Лау, кивая. Граф Фантомхайв громко вздохнул, приложив ладонь к лицу. Он был уверен, что этот навязчивый субъект попросту издевался над ним. Нелепую ситуацию смягчил приход дворецкого. Себастьян молча подал чай, после чего завел руки за спину и вытянулся струной подле тележки-подноса. - Думаете ли вы, что самоубийства являются самоубийствами? – поинтересовался Лау, поднимая свою чашку с блюдца. - Это мне и предстоит выяснить, - ответил мальчик, беря в руки свою чашку с блюдцем. – Ты разве не должен провести свое расследование? Во всем этом хаосе мог быть замешан твой опиум. - Ах, что вы, граф! - безо всякой обиды возразил Лау. – Ни я, ни опиум к этому отношения не имеем. Думаете, я бы заявился сюда, будь все иначе? Сиэль внимательно взглянул на собеседника, чтобы понять, не являлось ли сказанное вопросом с подвохом. Тот сначала вопросительно поднял брови, а затем странно улыбнулся, понеся чашку к своим губам. - Не стоит так подозрительно смотреть на меня, - понизил голос мужчина. – Мы бы сами во всем разобрались, будь мы замешаны в этом. Граф решил поставить точку на этом обмене подозрениями, звонко вернув чашку на блюдце. - Думаю, ты все равно узнавал об этих происшествиях, - произнес он. – Считаешь, самоубийства и душевнобольные связаны между собой? - Количество одних и других резко возросло за несколько дней одновременно, так что я считаю, что да, - Лау отложил чашку на столик. – Слухи ходят всякие. Кстати, есть один слушок, что на улицах появилась какая-то скрипачка. - Скрипачка? – чуть раздраженно хмыкнул граф. Он думал, что его собеседник снова начал дурачиться, раз сказанное им не особенно относилось к обсуждаемому делу. – Мало было бродячих скрипачей в Лондоне? Лау снова странно улыбнулся, после чего рассеянно поднял взгляд в потолок. - Как вы и сказали, я немного разузнал по поводу этих событий. Говорят, эта скрипачка похожа на привидение, а ее белое платье пропитано кровью. К тому же, она появилась в день, в ночь которого произошли первые пять самоубийств. - Все равно не вижу связи… - Если верить слухам, ее игра восхитительна, - мужчина позволил себе перебить графа. Он поднял вытянутый указательный палец, призывая к вниманию, а затем приложил его к своим губам. – Но это лишь слухи, граф. Куда же подевались все слушатели?