Скрипка Лунного Света (версия 2017-го года)

*** После весьма странного разговора Лау навязался остаться еще и на ужин. Сиэль Фантомхайв вздохнул с облегчением, когда тот все-таки ушел после трапезы. - Все думаете об этом деле? – с улыбкой поинтересовался Себастьян, весь вечер наблюдая глубокую задумчивость на лице хозяина. Теперь же он готовил господина ко сну. - Мне кажется, что этот болван может быть и прав по поводу того, что самоубийства и душевнобольные связаны, - произнес мальчик, залезая в кровать и укрываясь одеялом. – Но, думаю, хватит на сегодня пустых теорий и предположений. Узнай все о самоубийствах к утру. Душевнобольными мы займемся завтра. - Как скажете, сэр, - ответил дворецкий, задувая свечу на прикроватном столике и исчезая в темноте. Ночное расследование Себастьяна дало много информации, которая, к сожалению, ни к каким определенным выводам привести не помогла. После завтрака господина он зачитал длинный список с добытыми им фактами и наблюдениями. Сиэль внимательно слушал его, сидя за письменным столом в кабинете. -… повесился у себя ночью, торговец марками… вскрыл вены утром на кухне своего дома, констебль… застрелился на работе в полдень. На этом все, – закончил свой получасовой доклад дворецкий. – Совершенно ничего общего между погибшими, только разве что тот факт, что они все жили в Лондоне. Граф на секунду поморщился, поняв, что его дворецкий пришел к тем же выводам, что и Лау прошлым днем. Только теперь он всерьез подумал об этом, в то время как вчера он думал об этой теории, как о неудачной шутке Лау. Он был немного задет этим фактом, потому решил взяться за палку с другого конца. - Что ж, больше не будем о самоубийствах, - сказал Сиэль, вставая. - Идем, Себастьян, займемся историей с душевнобольными. - Слушаюсь, - коротко ответил тот, направляясь в прихожую следом за графом. *** В больнице графу разрешили встретиться с некоторыми из новоиспеченных пациентов, недуг которых был слабее остальных. Сидя напротив каждого из них по очереди за деревянным столом, Сиэль задавал вопросы, которые могли бы вытянуть что-нибудь из их уст. Сначала все они несли какую-то чушь, пока к концу разговора каждый из них не вспомнил об уличной скрипачке в белом окровавленном платье. Выходя из клиники, граф только об этом и думал. - Исходя из допроса тех больных, выходит, что таинственная скрипачка в белом все же имеет отношение к делу, - сказал Сиэль, когда они сели в экипаж. - Согласен, это не может быть простым совпадением, раз все пациенты, попавшие в клинику в течение последней недели, вспомнили о ней, - проговорил Себастьян. - Надо наведаться к Гробовщику, вдруг у него что-то будет насчет самоубийц, - смиренно прикрыл глаз Сиэль, ему не нравилась идея снова видеться с упомянутым субъектом. - Вы решили вновь заняться самоубийствами? – спросил сидевший напротив слуга. - Да. Раз мы уже знаем, что скрипачка имела отношение к душевнобольным, стоит проверить, могла ли она также повлиять и на самоубийц. Возможно, она и есть то самое звено, связывающее два неприятных события… - юный граф вздохнул, подумав, что, возможно, Лау был прав во всех своих несуразицах. Он внимательно посмотрел на собеседника. - Ночью ты смог собрать только ту информацию, которая была у Скотленд Ярда, а они вряд ли обратили бы внимание на возможную связь скрипачки с этим расследованием. После посещения лавки Гробовщика я хочу лично поговорить с родственниками самоубийц. Достань адреса близких последних трех жертв. - Будет сделано, господин, - покорно кивнул дворецкий, после чего высунул голову из окошка экипажа, чтобы попросить кучера поехать по нужному адресу. Молодой граф и его слуга заранее сговорились, какую шутку можно скормить Гробовщику, чтобы не нужно было тратить на его разглагольствования слишком много времени. Хозяин «лавки мертвых» был в не самом лучшем расположении духа, потому даже легкая шуточка вызвала у него улыбку и смех. Однако, к сожалению графа Фантомхайва, у Гробовщика было много тел совершенно обыкновенных самоубийц, способы смерти которых были разными, но не отличались ничем сверхъестественным. Мальчик досадливо нахмурился, после чего решил продолжить расследование, пока еще не закончился день. Из сведений, добытых Себастьяном за прошедшую ночь, они узнали имена близких и родных тех, кто покончил с собой за прошедшие пару дней. Самыми последними были клерк, чья вдова жила на окраине города, торговец марок, чей сын остался работать в отцовской лавке, и констебль, чье самоубийство произошло при его коллегах в одном из местных полицейских участков. Сиэль распорядился, чтобы они до конца дня смогли посетить родственников, близких или свидетелей всех трех самоубийц для допроса. Дворецкий взглянул на свои часики, после чего три раза стукнул по крыше экипажа. Карета поехала быстрее. Сначала они посетили вдову клерка на окраине города. Она была абсолютна убита горем. - Когда он вернулся, он с воодушевлением рассказал мне о том, как по дороге домой увидел в парке бедную девушку, которая играла на скрипке, - рассказывала женщина, едва сдерживая слезы. - Во время ужина он неоднократно вспоминал о ней, о ее игре. А потом начал говорить о том, чего у него не было в жизни, что потерял, как отца и мать в раннем возрасте… Но я бы никогда не подумала, что он… Женщина так и не смогла закончить фразу, так как ее прервали горькие рыдания. Сказав вежливые слова сочувствия, Сиэль и Себастьян покинули ее дом и отправились в лавку, где теперь работал сын торговца марок. - Мы покупали подарок ко дню рождению матери, - спокойно рассказывал молодой человек. – Мы шли через парк и увидели уличную скрипачку в белом. Отца она привлекла, поэтому я сказал ему, что схожу купить подарок. Он сказал, что он меня догонит, и я ушел. Когда уже оплачивал покупку, в магазин влетел отец и внезапно накинулся на продавца с кулаками. Его гнев был невероятным, никогда еще не видел отца таким. Я его успокоил, и мы пошли домой. Однако он так и не ответил ни на один из моих вопросов. На следующий день я нашел его со вскрытыми венами… Покинув лавку, граф отправился в местный полицейский участок, где застрелился констебль. Свидетелей было множество, одним из них был инспектор. - Он пришел чуть позже всех, - рассказывал он. – Сказал, что по дороге встретил в парке скрипачку, его удивило, что она играла уже так рано утром. Сказал, что девушка была симпатичная и играла красиво. Потом к полудню он внезапно взял и застрелился, а в руке он держал записку, в которой написал о не покидающем его чувстве отчаяния… Мы до сих пор так и не поняли истинной причины суицида, но надо полагать, что его что-то очень сильно мучило. Когда инспектор окончил свой рассказ, граф и его дворецкий попрощались с ним и вышли. Оказавшись снаружи, они направились вниз по улице к своему экипажу. Черноволосый мужчина достал часики и взглянул на них. - Нам стоит вернуться в поместье, чтобы я смог подать Вам ужин, - высказал свое мнение Себастьян, останавливаясь у кареты и разворачиваясь лицом к юному господину. – Вы пропустили обед, и будет совсем нехорошо, если мы отложим время ужина. - Нет, нельзя останавливаться. Нужно ковать железо, пока горячо, - холодно возразил мальчик, легонько стукнув своей тростью по дверце экипажа. – Если верить тому, что мы за сегодня услышали, эта самая новая скрипачка в белом платье имеет прямое отношение ко всем проблемам. Я хочу взглянуть на нее. - Уверены, что это хорошая идея, Ваша Светлость? – дворецкий изогнул бровь. Сиэль внимательно посмотрел на своего слугу. Немного отчужденный вид мужчины, его официальное обращение и легкий тон упрека могли говорить о том, что он был заведомо против продолжения расследования. Мальчик решил обойти вмешательство своего дворецкого стороной и повернулся к кучеру экипажа. - Гайд-парк, пожалуйста! – внятно приказал граф. – Чем быстрее, тем лучше! Возница кивнул, тронув пальцами край полей своего поношенного котелка. Высокий мужчина только недовольно хмыкнул, после чего сел в карету напротив своего упрямого господина и стукнул по крыше. Они направились в сторону центра города. *** Пока экипаж в немного ускоренном темпе катил по окраинам столицы, Сиэль внимательно разглядывал бедные улочки за окном. На улице кипела жизнь, как бы серо и неуютно ни было снаружи, какие бы страшные события ни происходили в столице… - Вас что-то угнетает, милорд? – раздался негромкий вопрос от сидящего напротив в карете мужчины. Мальчик покосился на собеседника, который выдернул его из глубоких размышлений. Себастьян чуть наклонил голову набок, бессловесно напоминая хозяину о своем участии. Граф отодвинулся от окна и повернулся к слуге, скрещивая руки на груди. Его черты смягчились, и он немного устало вздохнул. - Помнишь, что сказал Лау вчера? – начал делиться своими размышлениями Сиэль. – О той скрипачке остались только слухи. «Куда подевались ее слушатели?». Что он мог иметь этим в виду? - Думаю, что именно то, о чем Вы сами думаете сейчас, господин, - со скользкой улыбкой ответил дворецкий. - Иными словами, он уже заранее знал, что эта скрипачка и есть причина всех происшествий? И он заставил меня просто подтвердить его догадку? - Это не исключено, не так ли? Сиэль злобно огрызнулся, но не стал открыто сквернословить в адрес раздражавшего его субъекта. Вместо этого он снова взглянул в окно, погрузившись в глубокие размышления. - Хорошо, мы выяснили, что наш главный подозреваемый в этом деле – эта странная уличная скрипачка, о которой ничего не известно, - рассуждал вслух мальчик. – Если предположить, что все ее слушатели стали жертвами волны самоубийств и эпидемии душевных расстройств, то каким образом она смогла на них так повлиять? - Я думал об этом, это может быть какая-то сложная форма гипноза, - высказал свое мнение Себастьян, задумчиво приложив указательный палец к подбородку. – Но если она играет в общественном месте, да еще и в Гайд-парке, не должно ли быть больше жертв? Через этот крупный парк ежедневно проходит очень много людей и экипажей. - Хочешь сказать, она каким-то образом отбирает своих жертв среди слушателей и влияет на них гипнозом через игру на скрипке? - Это единственное возможное предположение, - кивнул дворецкий, подчеркнув интонацией слово «единственное». Сиэль нервно сглотнул. Теперь, когда его слуга так серьезно подтвердил самый невероятный сценарий происходящих трагедий, мальчик стал серьезнее задаваться вопросом об этом таинственном персонаже, о котором он думал ранее лишь как о нелепой шутке. Из головы графа не выходили слова, сказанные родными и близкими погибших. Во всех случаях жертвы остро переживали какое-либо чувство. В первом случае это было сожаление. Во втором – гнев. В третьем – отчаяние. Сиэль не мог понять, как все эти сильные, в некоторых случаях даже фатальные эмоции смогла вызвать какая-то бродячая скрипачка. Он подумал, что, возможно, Себастьян был прав, усомнившись в том, что эта идея встретиться со скрипачкой была хорошей. Но почти мгновенно граф вспомнил о том, что жертвы встречали эту скрипачку в самое разное время дня, что могло означать, что в любой момент, даже в этот самый, она могла выбрать жертву или даже несколько жертв, кто мог бы сойти с ума сегодня же или чье тело могли бы найти на следующее утро. Сиэль решил пойти на риск и встретиться с ней с еще большей уверенностью. Именно с этими мыслями он вместе со своим дворецким сошел с экипажа, ступая на территорию Гайд-парка.