Скрипка Лунного Света (версия 2017-го года)

*** - Как ты себя чувствуешь? Себастьян весь передернулся, когда в полной тишине в закрытом экипаже неожиданно раздался этот вопрос. Они ведь умудрились не произнести ни слова на обратном пути из Лондона в загородное поместье Фантомхайв. Демон не сдержал недоуменной ухмылки, прикрывая глаза. - Чтобы Вы, да задали такой вопрос, еще и мне? – съехидничал мужчина, покашляв в кулак. – Вы застали меня врасплох, господин… Дворецкий открыл глаза и взглянул на другого пассажира экипажа напротив себя. Мальчик с плохо скрытым упреком смотрел на него, как обычно держась за набалдашник своей трости обеими руками, и смотрел столь серьезно, что демон даже не знал, стоило ли ему смеяться, или же отнестись ко всему серьезнее. - Твое переигранное безразличие я нахожу отвратительным, Себастьян, - внезапно грозно произнес юный граф, смерив слугу надменным взглядом из-под полы цилиндра. – Ты неплохо держишься, но еще немного, и я приму твое поведение за откровенную ложь! Мне напомнить, в чем ты поклялся передо мной? Поняв, что его хозяин затронул тему их контракта, демон почти моментально помрачнел. Он подумал, что такое отношение графа к нему было несколько несправедливым и крайне бестактным, но мужчина не мог ничего поделать с любопытством юного смертного. Дворецкий сел на сидении прямо и уложил ладони на своих коленях поверх теплого пальто. Он прикрыл глаза, направив силы на то, чтобы смириться со своим нерадостным положением. Сиэль же, видя, как последние пару часов его подручный демон тщетно пытался справиться со своими эмоциями, напряженно сглотнул. Он прекрасно понимал, что дело было в личных отношениях дворецкого, интересоваться которыми было практическим табу, но мальчик ничего не мог с собой поделать. Он боролся внутри как с крайним любопытством, так и с чувством жалости. Кроме того, юному графу хотелось поднять эту тему еще и потому, что ему самому было из-за произошедшего очень нелегко. - Спрошу тебя еще раз: как ты себя чувствуешь? – тише и осторожнее спросил у собеседника Сиэль. - Что я, по-Вашему, должен чувствовать? – едва слышно вздохнув, отозвался вопросом Себастьян, переводя взгляд в окошко кареты. – Я в таком же замешательстве, что и Вы. - «В замешательстве» - и все? – недоверчиво осведомился граф. Он крепче сжал руками набалдашник своей трости. – Тебе разве не любопытно узнать, кто эта Вайолет Мэйсон? Тебе не хочется знать, почему Вайолин исчезла и снова стала человеком? Тебе… разве не больно оттого, что ее нашел ее жених, а не ты? Ты разве не злишься, что… - Довольно, господин, - жестко прервал хозяина мужчина, на которого начал психологически давить этот поток бесконечных вопросов. – Но, если Вы так хотите знать – нет, мне не интересно. - Почему же? – искренне негодовал Сиэль. Себастьян устало вздохнул, сцепив свои пальцы в замок. Он немного опустил голову и внимательно взглянул на юного хозяина. - Я расскажу Вам, как я это вижу теперь. Вайолин Мунлайт погибла на наших глазах, милорд. Она пожертвовала собой, чтобы спасти меня и защитить Вас. Она испустила последний вздох в моих руках в том переулке… - заговорил ровно и очень серьезно мужчина, глядя собеседнику точно в лицо. – Та женщина, которую мы с Вами встретили сегодня – не Вайолин Мунлайт. Это всего лишь смертная женщина со своими человеческими корнями, с человеческой историей и воспоминаниями. Ее нашел ее смертный жених, а не я именно потому, что в ней не осталось ни капли демонической энергии, которую я без труда вычислил бы посреди смертных. От Вашей гувернантки в ней остались только черты ее лица и хрупкое тело, у нее даже глаза другие… - Но, все же… - Вы читаете книгу из-за ее красивой обложки, или все же из-за ее содержания? – вновь прервал господина Себастьян. – Зная меня, демона, который видит в людях только душу, Вы уже должны были понять, что и в демонах, которые могут с легкостью изменять свою внешность, меня будут волновать только их личностные качества, их душа, если можно так выразиться. И в мисс Мунлайт я тоже обращал внимание только на ее сущность. В ней сочетались инстинкты истинной демонессы и чувства самой человечной смертной женщины. И сутью ее была именно гармония всех этих черт. Сейчас же, как Вы сами и видели, это всего лишь обложка, из которой выжгли все содержание, из-за которого я… Демон смолк посреди фразы и досадливо насупился. Сиэль, терпеливо выслушивавший монолог собеседника, понимающе молчал, чтобы они оба могли собраться с мыслями. - Ты любил ее? – спросил тихо мальчик после длительного молчания. - Если позволите, я укажу на неправильную постановку Вашего вопроса, - хмыкнул себе под нос дворецкий. – Демоны не испытывают подобных чувств. - Неважно, как это называть. Как ты и напомнил, я присутствовал при последних минутах жизни Вайолин, - проговорил юный граф, опуская глаза. – Да и вы, даже будучи демонами, еще как способны испытывать какие-то чувства, если вспомнить, с какой ненавистью вы друг к другу в самом начале относились. Почему же вы тогда не могли испытывать друг другу какие-нибудь другие чувства? И называй их, как хочешь. В словах юного смертного был смысл, и демон задумался. Он посмотрел в окно экипажа на увядшую и похолодевшую природу. Мужчина не знал, в который раз наблюдал в человеческом мире смену сезонов. - За день до ее исчезновения мисс Мунлайт дала свое согласие стать моей протеже, - почти шепотом произнес Себастьян. – Она взяла с меня обещание, что я буду ее наставником. Она хотела разделить мою вечную жизнь. Сиэль ошеломленно посмотрел на слугу, не ожидав услышать именно это откровение. Он очень внимательно обдумал услышанное, как вдруг его голубой глаз на мгновение остекленел. - За день до ее исчезновения?.. – повторил полушепотом мальчик, глядя в пространство. – Вы обменялись клятвами накануне ее смерти?.. Демон обескураженно уставился на своего хозяина, когда тот неожиданно захихикал, а потом и вовсе несдержанно залился смехом. Все хрупкое тело мальчика тряслось, и он, покраснев от кипевших внутри чувств, приложил ладонь к лицу, продолжая смеяться. Но внимательный мужчина смог заметить сквозь тонкие пальцы господина, как в уголке его глаза стояли едва заметные горькие слезы. - Вот что значит – жизнь! – задыхаясь от смеха воскликнул Сиэль, стукнув тростью по полу экипажа. – Что еще хуже – вечная жизнь! Вечная жизнь идет рука об руку со скукой, а скука приводит к неизбежному хаосу! А у вашей с Вайолин запланированной вечной жизни воистину отменное чувство юмора!.. Себастьян уязвленно сжал пальцами ткань своего черного пальто на своих коленках. Он отвел глаза от собеседника, пытавшегося прийти в себя. Мужчина подумал, что его юному хозяину на самом деле было не по себе и тот не знал, смеяться ему или отнестись ко всему серьезно. Возможно, этот смертный мальчишка поступил куда мудрее своего бессмертного подручного демона, раз в таком случае он выбрал смех. *** Масло размешать с сахаром до однородной жидкой массы. Добавить яйца, хорошо взбить. Добавить муку и размешать тесто, избегая комков… Дворецкий строго следовал рецепту, глазами следя за каждым своим движением. Он мог блаженно погрузиться целиком и полностью в это рутинное занятие, раз его никто не отвлекал. Таким образом, он непременно добьется безупречного результата в готовке десерта. …Мистер Микаэлис?... Добавить растопленный шоколад, размешать. Добавить остатки растопленного масла. …Мистер Микаэлис, я могу чем-то вам помочь?... Себастьян резко поднял голову и замер, глядя в пространство рядом с собой. В полной тишине раздавалось только едва слышное тиканье часов на стене. Он был здесь совершенно один. Демон повернул голову и посмотрел из-за своего плеча на скромный столик для прислуги за своей спиной посреди кухни. На мгновение ему показалось, что он услышал в этой оглушающей тишине легкое позвякивание звеньев металлической цепи по плиточному полу… - «Мой дух да будет волен и силен, как та река, что мчится одиноко…», - наизусть вслух прочел строки Себастьян, покосившись на место у стола для прислуги, где раньше стоял скромный письменный столик гувернантки. – Нет, пожалуй. Я должен справиться сам… - Стих лорда Теннисона? – раздался негромкий голос со стороны коридора. Дворецкий резко повернул голову на звук голоса и увидел своего юного хозяина, стоявшего в проеме двери и опиравшегося плечом на косяк. В его глазах виднелось искреннее сочувствие. - Ты все еще разговариваешь с ней? – тихо спросил Сиэль. Себастьян повернулся обратно к тумбе, громко прочистив горло. Он всем телом развернулся к господину и отвесил ему почтительный поклон. - Я чем-то могу быть Вам полезным, милорд? – невозмутимо справился у хозяина мужчина. - Да, можешь, - как всегда властно отозвался мальчик, делая шаг внутрь комнаты и вставая ровно. – Завтра понедельник, мои занятия возобновятся… Напиши сегодня моим прежним учителям по литературе и изобразительному искусству, чтобы они снова начали вести уроки со мной. Я уже пропустил две недели занятий. - Конечно, сэр, будет исполнено, - по трафарету ответил слуга, кивнув головой. - И еще… Пора отпереть музыкальный салон, Себастьян, - тише обратился к слуге Сиэль. – Напиши миссис Адамс, ее уроки игры на скрипке вполне сносны, поэтому пусть возвращается. А музыкальный зал… Тщательно приберись там. И выброси все лишнее. Дворецкий отрешенно глядел на господина, за спиной сжав ладони в кулаки. Мальчик многозначительно и вместе с тем достаточно строго взглянул на мужчину. После этого он развернулся и вышел из комнаты, в коридоре для прислуги раздались его удаляющиеся прочь шаги. Демон смиренно закрыл глаза. - Как прикажете, милорд, - прошептал в пустоту он, низко поклонившись вслед хозяину в пустой комнате. *** Мейлин радостно побежала по длинному коридору поместья в сторону дверей музыкального зала, перед которыми неподвижно стояла статная фигура высокого дворецкого. Девушка была взволнована тем, что старший слуга обратился с просьбой лично к ней, даже если он просто попросил ее подойти к запертому музыкальному залу после того, как он отнесет вечерний чай с десертом Его Светлости. Себастьян тихонько вздохнул и измученно изогнул свои брови, когда за спиной он услышал испуганное восклицание суетливой горничной, а затем и грохот. - Мейлин, сколько раз я просил тебя не бегать по поместью? – спокойно спросил мужчина, не оборачиваясь к упавшей девушке. - Простите, сэр! – раздался громкий голос горничной за его спиной. Она спешно поднялась обратно на ноги и встряхнула пышную юбку, после чего подошла к начальнику и встала рядом. – Я так торопилась, что почти не смотрела под ноги… - Хорошо хоть лодыжку не вывихнула, как в прошлый раз… - Лодыжку? – недоуменно переспросила наивная Мейлин. – Я разве когда-то получала вывих? Конечно, я много раз падала, но, чтобы с травмой – еще не было… Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! «А я и забыл…» - с искренней досадой подумал Себастьян, опуская взгляд на ручки двустворчатых дверей музыкального зала. – «Эти четверо больше не помнят о ней и все, что было во время ее пребывания здесь…». - Что ж, мое поручение тебе будет простым, - повседневно обратился к своей подчиненной дворецкий, деловито заведя руки за спину. Он продолжал стоять лицом вплотную к дверям. – Принеси ведро с водой и все принадлежности для уборки. Поможешь мне привести в чистоту и порядок этот зал. - Будет сделано, сэр! – отозвалась весело горничная. – Скоро вернусь! Девушка кинулась обратно по коридору, и вскоре звук ее торопливых шагов и вовсе исчез. Себастьяну хотелось успеть осмотреться в комнате, в которой ничего не трогали и не передвигали со дня исчезновения гувернантки, до того, как объявится неуклюжая горничная, потому он не стал больше медлить. Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака связку ключей от дверей всего поместья и отделил нужный маленький ключ. Вставив его в замок, дворецкий повернул его, раздалось тихое щелканье затвора. Спрятав связку ключей обратно в карман пиджака, мужчина надавил на ручку и распахнул двустворчатые двери музыкального салона. В помещении воздух застоялся за две недели, и в дневном свете, что проникал сквозь окна, уже начала летать пыль. Здесь вся мебель и все предметы лежали именно так, как их оставила последняя, кто был здесь – гувернантка. Себастьян обвел взглядом комнату. У потухшего давно камина стоял стул, там сидела демонесса, когда дожидалась дворецкого после его краткого расследования. Перед столом у дальней стены на стуле в беспорядке лежал небрежно брошенный в спешке теплый плед – именно его носила в ту ночь женщина на своих плечах. На столе валялись в беспорядке ноты и книги, там же лежала небрежно брошенная испорченная засохшими чернилами перьевая ручка. На большом столе посреди зала лежало почти само олицетворение пропавшей демонессы – ее скрипка со смычком. Мужчина еще раз огляделся и сильно опечалился. - Как будто она на минутку отошла куда-то… - пробормотал себе под нос демон. Себастьян подошел сначала к стулу перед камином и переставил его, расположив предмет мебели у стены. Больше никто здесь не собирался сидеть перед камином, ведь подолгу в этом зале оставалась только скрипачка. После этого мужчина подошел к письменному столу у окна, за которым, как было видно, больше всего работала перед исчезновением гувернантка. Он поднял брошенный ею теплый плед, который сейчас отдавал неприятной прохладой. Мужчина не удержался, поднес вязаную ткань к своему лицу и принюхался. От пледа исходил приятный, хоть и уже едва различимый запах мыла, которым пользовалась демонесса. Должно быть, ткань соприкасалась с обнаженными участками кожи на шее и запястьях женщины… Демон аккуратно сложил его и отложил на стол в середине зала. На письменном столе лежали в беспорядке оставленные канцелярские принадлежности и нотные листы. Дворецкий обратил внимание, что чернильница была открыта, а перьевая ручка была обильно смочена чернилами, судя по засохшим пятнам на кончике пера и на столе под ней. Он взял в руку ручку и посмотрел на ее кончик с черными пятнами. «Она что-то писала, перед тем, как обнаружить нашу с господином пропажу, видимо…» - по привычке начал рассуждать демон. Он опустил глаза и закрыл засохшую чернильницу крышкой. – «Над чем же она работала, интересно…». На столе лежали раскрытые книги – то были подробная энциклопедия этикета, которую одолжила у дворецкого гувернантка, сборник поэзии и учебник по нотной грамоте фортепиано. Демон не сдержал слабой улыбки, ему льстило то, что молодая демонесса брала с него пример и в свободное время активно набиралась знаний. Впервые за долгое время он ощутил приятное тепло в душе, и с этой мыслью мужчина начал складывать книги. «Я бы, наверное, не оценил этого, если бы зашел сюда раньше», - подумал он, сложив книги в аккуратную стопку и отложив на край стола. На столе все еще был беспорядок, его составляли лежавшие на нем нотные листки. Это были сочинения Мендельсона и Бетховена для фортепиано. Себастьян пришел в легкое замешательство и в глубокой задумчивости просмотрел ноты, медленно складывая их в аккуратные пачки. «Отчего вдруг такой интерес к фортепиано? Нет, конечно, я не сомневался в ее таланте, но здесь только ноты для фортепиано…» - размышлял мужчина. – «Может быть, она хотела лучше понять игру на клавишных, услышав мою безупречную игру…». Самодовольно хмыкнув себе под нос, дворецкий разложил стопки нот по отведенным для них папкам на столике для альбомов. После этого он вернулся к письменному столу, за которым работала гувернантка в последний раз, и обратил внимание, что на нем все еще что-то лежало, что было скрыто под разбросанными в беспорядке нотами и книгами. Мужчина подошел ближе и тронул предмет, лежавший посреди стола – то была бумажная папка для документов. Он спокойно раскрыл ее, обнаружив в ней еще пачку нотных листов, но в этот раз они были составлены вручную. Себастьян встрепенулся, взяв в руку титульный лист и приподняв его перед собой. «Этот почерк, ее почерк!..» - осознал он, узнав характерные для руки демонессы слегка резкие линии. – «Хм, здесь сочетаются строчки как для скрипки, так и для фортепиано… Может ли быть так, что это ноты ее собственного сочинения? Для этого она разучивала нотную грамоту для фортепиано? Похоже на то. Интересно, главная фраза этой композиции кажется знакомой…». Дворецкий удивленно замер, глядя на нотный лист в его руке. Он держал его на весу перед собой, чтобы лучше рассмотреть, таким образом лист оказался на свету, что проникал сквозь широкое окно зала. Тонкий лист в этом положении хорошо просвечивался, и демон заметил посторонние знаки, что показались с обратной стороны листа. Он перевернул его и воззрился на листок бумаги в оцепенении. - «Дорогой… Себастьян»?.. – прочел вслух слова, которые были написаны в самом верху листа. – Ее рукой?.. Дворецкий взглянул на стопку нот, что лежали в папке, и в оживлении перевернул их все. На трех из них с обратной стороны был написан длинный текст, и вместе исписанные листки складывались в единое послание. - Мистер Себастьян, а вот и я! – громко воскликнула вбежавшая в комнату горничная. Демон торопливо захлопнул папку с нотами, принадлежавшие скрипачке. Он развернулся к горничной, подняв закрытую папку в руках. Дворецкий облегченно вздохнул, в напряжении наблюдая за тем, как суетливая и неуклюжая Мейлин вносила ведро с водой и инструменты для работы, боясь того, что она могла выронить все на пол, но того не случилось. Девушка осторожно поставила ведро на пол и шутливо отдала честь начальнику. - Очень хорошо, - отозвался с обычной строгостью мужчина, подходя к столу, на котором он сложил плед и на котором лежала личная скрипка демонессы. – Начни смахивать с полок и столов пыль, а я пока что уберу лишние вещи… Я потом вернусь, и мы вместе уберемся здесь. - Д-да, сэр! – заикнулась раскрасневшаяся Мейлин, отреагировав на слова «мы вместе» начальника. – Можете положиться на меня! Проследив за тем, как горничная принялась исполнять его поручение, Себастьян перевел внимание на сложенные им на столе вещи. Он подошел к столу и положил поверх пледа папку с нотами, а сверху аккуратно водрузил скрипку и смычок демонессы. Мужчина осторожно перенес их в свою комнату и положил на свою кровать. Направившись к выходу, демон приостановился в дверях и, обернувшись, взглянул на личные вещи, принадлежавшие погибшей гувернантке. Он вспомнил отданный ему приказ. Выброси все лишнее. «Не сейчас, господин…» - мысленно обратился Себастьян к хозяину, выходя из своей спальни и плотно закрывая дверь. Он впервые почувствовал, что прятал в этой комнате что-то личное и ценное. – «Дайте мне еще немного времени…». *** К глубокой ночи, расправившись со всеми своими повседневными обязанностями, дворецкий оказался в своей спальне. Он поставил канделябр с догоравшими свечами на свой письменный стол и громко устало вздохнул. Этот день показался ему невероятно долгим и тяжелым. «Страшно подумать, как смертные дворецкие со всем этим справляются…», - изогнув брови, подумал демон, стягивая со своих рук белоснежные перчатки. Мужчина оставил их на столе, затем подошел к своему скромному шкафу и стал неторопливо раздеваться. Повесив на плечики свой фрачный пиджак с ласточкиным хвостом, Себастьян стянул с шеи как всегда туго завязанный простым узлом узкий черный галстук и, свернув его, отложил на отведенную полку. Затем он достал из кармашка жилетки свои часики и аккуратно отложил их, а после снял жилетку и повесил ее в шкаф. Сделав свободный глубоких вздох, расстегнув на рубашке верхнюю пуговицу, мужчина закрыл дверцы гардероба и отошел от него. Себастьян взглянул на свою кровать, поверх которой лежали последние вещи демонессы, что остались в поместье. Демон поднял голову и взглянул в окно своей спальни. Высоко в ночном небе висела ярко светившая луна. - Настал час демонов, дорогая… Ты здесь лишняя, - шепотом обратился он к убывающему диску луны. Он повернулся обратно к своей кровати и опечаленно взглянул на запылившийся инструмент. – Сегодня я весь ваш, Вайолин… Дворецкий опустился на край своей кровати и взял в руки заветную папку с нотными листами. Раскрыв ее на своих коленях, мужчина взял в руки те, на которых рукой демонессы было написано адресованное ему послание. Сделав глубокий вдох и усевшись на краю кровати удобнее, демон принялся за чтение. «Дорогой Себастьян, Я решила написать это все, пока во мне все еще есть это желание… Мне все это кажется немного забавным, и я надеюсь, вы тоже надо мной посмеетесь. Во всяком случае, я надеюсь, что смогу этим письмом несколько развлечь вас. Пишу это, пока вы ради меня отправились искать все заявления о пропаже. Меня так вывело из колеи мое отчаянное желание узнать о своей прошлой жизни, что я не заметила, как мое поведение озаботило и, возможно, сильно обидело вас. Поняв это сейчас, я чувствую свою вину перед вами, и я прошу прощения. Более того, я хотела бы, чтобы вы знали: мне теперь неважно. Я поняла, почему вы были столь удивлены моей заинтересованностью в моем прошлом, ведь мое желание смехотворно. Я больше не та смертная, в котором нуждались бы потерявшие меня люди. И, как бы мне ни было их жаль, я ничего не смогу с этим поделать. Я теперь демонесса, с новым именем и историей, с новой жизнью и новой семьей… Я это я, и я не смогу больше стать той, кем я была… Стало быть, какой тогда смысл пытаться узнать о той смертной? И я теперь тоже, как и вы, не понимаю. Мне хотелось бы быть в чем-то похожей на вас. Надеюсь, вы не забудете свое обещание и поделитесь своей силой со мной. Мне бы этого хотелось. Итак, я хотела бы преподнести вам этот скромный подарок. Я много раз вспоминала наше с вами первое ночное свидание, и я осознала, что тогда, играя вместе с вами ту мелодию в наше общее ночное время, мы были невероятно близки… Я безумно восхищена тем, что вы смогли так тонко уловить настроение моей импровизированной мелодии и сходу сумели составить для нее идеально подходящий аккомпанемент на рояле! А ведь… я тогда начала что-то чувствовать, что-то новое и сильное. Мне было невыразимо страшно. Во мне боролись бесконечное восхищение вами и страх, и единственным, на что я была способна, было сыграть их на скрипке. Нежность, которую я к вам испытываю, и страх, который с ней сплелся… А то, что вы своей игрой выразили то же самое настроение, что и я, а в ваших глазах отражалась та же самая меланхолия, что была и в моей мелодии, невольно дало мне надежду на то… что вы, Себастьян, испытываете все то же, что испытываю я. Вы говорили мне, что демоны не испытывают чувств. Тогда скажите мне, что мы с вами переживаем, что мы с вами испытываем? Я очень надеюсь на то, что мы с вами об этом поговорим, я очень хотела бы узнать ваше мнение. Я решила по памяти воспроизвести ту композицию, что мы вместе, как получилось, сочинили. Я потратила много времени на то, чтобы разучить и понять нотную грамоту для фортепиано, и я постаралась как можно точнее и правильнее отразить сыгранную нами вместе музыку в нотах. Возможно, в моих записях будет много ошибок, и я буду рада, если вы их исправите. И я надеюсь, что вы научите меня так же превосходно играть и на фортепиано, я несколько завидую вам… Но я не особенно беспокоюсь, у нас с вами будет много времени, чтобы вы смогли меня всему научить, что сами знаете, так ведь? Обещаю, что буду стараться быть послушной ученицей. Вы только посмотрите, как много я написала! Мне нет прощения… Просто есть вещи, которые я еще стесняюсь обсуждать с вами лично и которые я пока готова отразить только на бумаге. Я отдам вам эти нотные листы с моим непростительно длинным письмом, когда буду готова. Надеюсь, вы отнесетесь ко мне с пониманием, и вскоре я смогу со спокойной душой делиться с вами абсолютно всем. Как и вы тоже, Себастьян. Мне небезразличны ваши мысли и чувства. Помните, я согласилась разделить вашу Вечность. Я готова разделить все в вашей жизни. Осмелюсь предположить, что вы тоже испытываете свой собственный некий страх… Знайте, что вы не одни. Я позабочусь о вас и буду рядом. Прошу вас дать имя этой композиции. Сочту это за честь.

Вайо…»

На том письмо обрывалось. Возможно, тогда демонессу и отвлекла пропажа из поместья графа и дворецкого. Мужчина стиснул зубы. - Как же вы жестоки!.. – несдержанно простонал Себастьян с горечью в голосе, смяв листы с посланием и швырнув их от себя на кровать. Демон какое-то время сидел на месте, сгорбившись над коленками и спрятав лицо в ладонях. Это и вправду длинное послание, написанное рукой скрипачки, каждым написанным словом отдавалось болезненным эхом в груди. Она выразила в нем все свои надежды на будущее, что и доставляло боль. Демонесса надеялась только на него. И желала, чтобы он надеялся на нее в ответ. Мужчина измученно протер пальцами лицо, после чего с жалостью покосился на смятый им листок с нотами и посланием на обороте. Он протянул руку и, взяв листок бумаги в руки, аккуратно разгладил его. Себастьян развернул все листки нотной стороной вверх и разложил их по порядку на своей кровати. - На фортепианных строчках и правда много ошибок, Вайолин, - с улыбкой на губах проговорил себе под нос дворецкий. – Но это ведь не ваш инструмент, ничего страшного… Безо всяких сомнений, ваш инструмент – скрипка. Демон покосился на музыкальный инструмент, лежавший рядом с ним на кровати. Он потянулся к нему сухими ладонями и осторожно смахнул с дек скрипки пыль. Она была приятного темно-вишневого цвета и эстетически очень приятно выглядела в руках столь музыкальной демонессы, на фоне ее иссиня-черных волос и бледной кожи… Себастьян взял скрипку в руки с той же грацией, с которой брала ее в руки скрипачка, и взял в руку смычок, элегантно взмахнув им так же, как это делала музыкантша. Мужчина опустил глаза на нотные листы перед собой и с напряженным вздохом уложил скрипку на своем плече. Нежно коснувшись подставки своим подбородком, он поднес смычок к струнам. Скромную комнатку, выделенную для главного слуги поместья, плавно наполнили звуки заигравшей скрипки. Демон мгновенно вспомнил эту композицию, и, закрыв глаза, возродил в памяти игравшую эти же музыкальные фразы в ту ночь демонессу. Он вспомнил, как воодушевленно она вздохнула, услышав его игру на фортепиано, как она томно прикрывала глаза, слушая их общую игру, и как она мягко покачивалась на ногах в такт музыки. Собой она воплощала игравшую мелодию, она полностью отдавалась музыке своим телом и душой. Неожиданно игравшая скрипка издала фальшивый звук. Себастьян неловко скользнул смычком по струнам, перестав играть и опустив инструмент на свои колени. - Даже наполовину не так хорошо, как играли вы, мадам… - горько прошептал демон, прижав к себе потеплевшую от его прикосновений скрипку. – Уж кто кем и восхищался, кто кого должен был учить… Дворецкий, отложив инструмент обратно на кровать, собрал нотные листы в аккуратную пачку и взглянул на титульный лист. Вверху бумаги, где обычно были указаны название композиции и автор, было пусто. Мужчина поднялся на ноги и подошел к своему столу. Он открыл чернильницу и, взяв в руки перьевую ручку, обмакнул ее в черные чернила. Расположив поверх стола стопку нот, демон замер, склонившись над ними. - Я ее назову, как вы и просили… - прошептал Себастьян. – Но, прошу вас, простите меня. Будь вы рядом, я бы назвал ее иначе. На месте имени композитора мужчина элегантным почерком написал: «В. Мунлайт». А на месте названия написал: «Реквием». Отложив ручку, демон поднял в руках ноты и мягко провел по титульной странице пальцами. Тяжело вздохнув, дворецкий подошел обратно к своей кровати и опустил ноты на сложенный плед. Поверх нот он аккуратно положил скрипку и смычок. Мужчина сжал пальцами края пледа и приподнял стопку вещей демонессы перед собой. Немного подумав, Себастьян решительно выпрямился и вновь посмотрел на предметы в своих руках. Свечи в комнате резко потухли, а его глаза ярко загорелись во мраке комнаты алым пламенем. Вскоре плед, ноты и скрипка стали покрываться алыми пятнами и, не успевая загореться, тут же превращались в пепел. А вскоре и он стал исчезать на глазах, полностью растворяясь в воздухе. Глаза демона постепенно потухли, и мужчина опустил опустевшие руки, уставившись в пространство. Он только что всего лишь исполнил приказ своего господина. Возможно, смысл был именно в том, чтобы дворецкий отпустил мысли о демонессе. Себастьян надеялся, что на его душе станет пусто, как только он уничтожит последние вещи, принадлежавшие скрипачке, но он ошибся. Отчаянно простонав, мужчина тяжело опустился на кровать, полностью расслабляя свое тело. Почувствовав странное покалывание в глазах, демон смущенно закрыл их и опустил на них свою руку. - Надеюсь, теперь вы понимаете, моя дорогая Вайолин… - прошептал еле слышно Себастьян, задрожав. – Почему мне было так страшно…