Сказки Шахерезада

      — У тебя не получится, если ты так и будешь стоять столбом, глядя на то, как я разваливаю твою защиту!!! Шах!!! Очнись уже. Через несколько недель твой брат пойдет в военную Академию Императора. И поверь, он даст тебе сто очков форы и выиграет у тебя!!!       Слова о брате возмутили меня.       — Я не собираюсь против него воевать. Ищите другой аргумент, чтобы простимулировать моё внимание.       И вот так каждый раз. Устало смотрю на то, как Шая с недоумением смотрит на входящего Анику. Тот привычно спрашивает:       — Ну что, как успехи?       Пожимаю плечами.       — Не знаю я, о чем мне пытается сказать Шая. Он только ругается.       Анику вновь смеется и уходит из нашего шатра. Шая идет за ним вслед, и я остаюсь один. Они опять там переговариваются, и меня отпускают до вечера.       Я уже месяц живу у них, Замок Анику огромен, и я поначалу даже заблудился в нём, пока мне не показали дорогу к выходу. И теперь я хожу одной и той же дорогой, никуда не сворачивая, чтобы не заблудиться. И сейчас с огорчением я вышел из шатра, дав им время, чтобы они ушли к себе.       Погода была солнечной. Конечно, в каникулы-то для всех светит солнышко, и вообще всё удается, а у меня всё плохо. Я учил новый язык каждое утро и уже переводил текст по словарю, хотя и с трудом. Как мне сказали, это язык щитов, и я должен в нем разбираться так, словно я с ним родился. Они не шутили. На третью неделю своего здесь обитания я смог более или менее сносно понимать смысл того, что читал, но вот с речью была проблема. И Анику применил ко мне метод кнута и пряника. Он был злым учителем и подолгу ругал меня в своей манере с улыбкой и по-доброму, вроде бы, а Шая с жалостью давал мне кучу поблажек и возможность отлынивать от изучения языка.       Ну и, как по нотам, через два часа меня вызвал через слуг наш Великий, и я, волоча ноги и злясь, наверное, на себя больше от беспомощности своей, чем на него, пошел к пруду. Как я уже говорил, замок у Анику был огромен. Я пока и сам не разобрался, что и как здесь, всё времени не было, я очень боялся заблудиться. А ещё я скучал, очень скучал по брату. Тоска о нем меня разъедала каждый день. Я ревниво думал о том, с кем он делит свою постель. С кем он сейчас общается.       Когда я жил дома, к нам от других соседей приходил постоянно огромный бугай Сенар, он ловил мои взгляды и подолгу ждал меня у пруда, где я рисовал. Интересно, он приходит сейчас или нет. Я только недавно начал понимать те недомолвки о нас. А ведь мне было с ним очень интересно. Но брат запретил ему приходить и даже как-то сорвался на нем, хотя тот и был старше его на три года, но Рантий легко избил его и ещё потом гнал как животное за ворота нашего замка. Сейчас я понимаю, как тому было горько и обидно. Но все равно боль от расставания точила меня изнутри каждый день, мне не хватало брата очень сильно, я привык к нему.       — Шах, о чем опять ты задумался?       Я торопливо спрятал альбом с нарисованным на холсте обнаженным Рантием.       — Это твой брат?       Не смотрю на Анику и отвожу взгляд на водную гладь.       — Шах, ты стал отдаляться от нас. Что мы не так делаем? Ты скажи только! — Анику сел рядом с одной стороны, а с другой стороны Шая.       — Зачем вам нянчиться со мной, плюньте на меня. Вы ещё встретите своего щита. У меня нет желания вообще чем-то заниматься.       Они переглянулись, и Шая тихо ответил:       — Почему ты думаешь, что мы встретим кого-то другого? Щит бывает очень и очень редко. Такого, как ты, мы ждали, поверь, очень долго.       Я резко встал и закричал на них:       — Вы от меня что-то постоянно скрываете, я не могу так!!! Вы подолгу общаетесь между собой, а ко мне приходите как на обычную тренировку животного, например коня. Его надо объездить и к нему…       Шая перебил меня зло:       — Потому что мы не имеем права тебя…       Анику зло прошипел:       — Шая, нет!!! — и уже мне другим голосом: — Шах, ты должен прийти к тому, что мы тебе попозже расскажем о том, что надо будет для того, чтобы стать нашим щитом. Но ты нам очень нужен. Сегодня я был у Императора, и он сказал, что грядет война. Все школы будут закрыты, кроме военной Академии Императора. Война будет воистину ужасающей. То, что я сделал тогда, выгнав из нашей страны разные расы и создав более или менее приличный вид из нашей расы, потребовало кровавой жертвы: мы потеряли почти половину населения. Но сейчас случилось кое-что пострашнее. Несколько рас решили сплотиться. Мы наблюдаем, как они открыли свои границы друг для друга. Они готовятся к нападению. И я боюсь, что через год или два будет просто катастрофа. У нас очень мало времени. Начальные школы будут закрыты, и Император откроет свой зимний дворец для обучения ребятишек всей страны у себя. Там малыши будут в большей безопасности. А взрослые начнут изготовление оружия и всего, что крайне необходимо в каждой, даже обычной, вылазке. Мы более или менее сдружились с союзной Ранией и не менее союзной Ашанией. Три страны против трех — это более или менее честно. Но Ранию пытаются запугать, так как она граничит почти третью границы как водной, так и по суше с Омерией и Гшанией. Мы поставили давным-давно щиты на границы с этими странами, чтобы не было даже случайного проникновения. Но увы, чему быть, того не миновать. И с нами ты просто обязан быть очень скоро, Шах. Ради мира и ради своей семьи ты должен…       Я вскрикнул, словно от боли.       — Я опять должен? Брату, отцу, вам… Кому я не должен? Скажите?       Оба посмотрели на меня странно, и Шая глухо простонал:       — Если бы не твои годы, я бы показал, что ты нам должен. Я бы так показал…       Анику, ошарашенно посмотрев на своего охранника, вдруг рассмеялся и сказал мне быстро:       — Он пошутил. И вот, что я тебе хочу ещё сказать к тому, что уже рассказал. Никому об этом не говори. А сегодня ты начнешь изучение этих рас. О них ты не знаешь, и мало кто знает. Маги сделали свою работу на отлично, постаравшись стереть у всех из памяти те войны. А ведь эти расы были в той войне чуть ли не переломным фактором в равновесии. Я даже побывал в плену у гшанцев. Кстати, Шая меня и вытащил тогда.       Он с улыбкой посмотрел на Шаю, и я увидел, как Шая внезапно посмотрел на Анику с нежностью и заботой. Сердце резануло болью, у них обоих есть они. А у меня был брат. Был брат до секса и после. А потом предательство. Словно отвечая на мои мысли, Шая сказал тихо:       — Не казни себя, ты ни в чем не виноват. И хватит уже себя жалеть… всё, начни взрослеть. Тебе надо укреплять свое тело, мы ведь не сможем всё время быть рядом. Ты должен хоть мало-мальски, но дать сдачу в школе Магии.       Изумленно смотрю на него.       — А что, правда, что война будет?       Оба помрачнели.       — Да, будет, всё идет к этому, и самое страшное, что они ведь не предупредят. Мы сейчас займемся интригами и попробуем рассорить их, выгадывая время для того, чтобы выиграть, как ни странно, но время. Нам надо успеть подготовить войска и снабдить всем необходимым, как я уже говорил. Может, мы сможем выиграть даже три года, но не думаю. Набеги начнутся уже в этом году в Рании, и она начнет… ладно. Тебе о другом надо позаботиться. О нашем тандеме, чтобы мы могли как можно больше потоптать войска. Мы втроем сможем выстоять против одной армии. И поверь, я умею делать чудеса. Но мне нужен щит, как и Шаю. Мы уже с опытом и хотим, чтобы и ты набрался опыта, и потому будем часто приходить к тебе в школу, помогая с обучением. Там никто не должен знать об этом. Поклянись, что не скажешь?       Киваю, а мысли перепархивают с одного на другое.       — Шах, что с твоим языком? Ты хоть что-то понимаешь на языке щитов?       Киваю нехотя. Не хотелось признаваться, что я бегло читаю на нем.       — Я могу с легкостью перевести его. Но говорить на нем мне очень трудно.       Оба привстали от удивления.       — То есть как, говорить?       Пожимаю плечами, помрачнев сразу. Ну вот, опять сейчас получу.       — Ты и не должен на нем говорить, ты только попортишь себя. Это ведь язык мертвых. Руны — это язык мертвых, или наш Шая опять сумничал и потребовал, чтобы ты говорил на нем?       Анику пристально посмотрел на сразу помрачневшего Шая, и тот отвел взгляд.       — Ну я ведь не имел это в прямом смысле. Я сказал, чтобы от зубов отскакивало… погоди, ты все выучил?       Киваю удивленно.       — Я читаю и перевожу легко, но…       Тот порывисто обнял меня и показал на мой альбом.       — Можно посмотреть?       Мотаю головой, он отпускает меня и спрашивает:       — Так ты скучаешь по брату? Шах, это так и будет. Вы ведь близнецы. И поверь, такую связь разорвать очень трудно. Ты не разрывай её, ни к чему это. Он тоже по тебе скучает, поверь.       Я выкрикнул зло, давясь слезами:       — Ты ничего не понимаешь!!! Он использовал меня во всем и не давал в обиду никому в школе лишь потому, что его просил об этом отец!!! Понимаешь?! Отец!!! А не любовь ко мне братская!!! Он бы с радостью давным-давно избавился от меня, но он мне внушил, что я что-то стою в его глазах, и я поверил ему. Я везде и всюду шел за ним, уверенный в том, что он тащит меня за собой потому, что боится за меня и делит со мной свои тайны, а не то чтобы… — я не нашелся, что сказать, и замолчал.       — Шах, ну, Шах!!! Успокойся, он поймет, что зря так делал, именно сейчас и поймет. Его тоже по природе своей к тебе тянет. Забудь пока о своих чувствах к нему. У тебя есть мы…       Я, кое-как собравшись с силами, сказал:       — Но ведь я вам тоже нужен как лишь щит?!       Оба кивнули и улыбнулись.       — Ты будешь в нашей семье и нашей семьей. Понимаешь, щит это то, что будет с нами до конца дней!!! По другому — никак. Твои беды — наши беды. Никакого предательства не будет, это исключено, мы будем чувствовать друг друга очень остро. Ты будешь чувствовать мою боль и тотчас будешь строить свой щит, чтобы быть ко мне ближе. Ты очень много будешь уметь делать. Ты даже не представляешь, каким ты станешь великим и сильным щитом. Так что давай лучше ты начнешь сейчас все силы отдавать тому, чтобы научиться этому?! С этого момента давай подведем черту под твоим прошлым и начнем жить будущим, ладно?       Молчание затянулось, и наконец я кивнул и, выдохнув, улыбнулся. Все сразу облегченно вздохнули и Анику сказал:       — А теперь давай пройдемся по темам на экзамене. Идём в шатер. Там все книги. Я собрал всё, что мог, в библиотеку о щите. Но информации очень мало. Тебя мало чему научат в этой школе. Но необходимые азы все же дадут.       Уже в шатре садимся на мягкие подушки, и Шая протягивает мне небольшую ракушку.       — Это твой инструмент для построения щита.       Смотрю на него удивленно, и возникает странное чувство, что меня в чем-то дурят. Я вижу, что они что-то скрывают и всего мне не говорят. Отдаю ему ракушку и в сердцах надменно цежу обоим:       — Так, хватит со мной, как с маленьким, хоть я и маленький ещё, но я чувствую, что вы от меня что-то скрываете. Если уж начали говорить правду, давайте уж, говорите до конца.       Анику потер ладони и сказал еле слышно:       — Ну, эта вот ракушка поможет тебе в ней держать твою энергию… пока… м-м-м… пока ты не научишься её копить. А как научишься копить, то увидишь, что ещё могут дополнительно руны щита. Вот тогда начнется для всех нас самое хорошее и самое личное. Мы будем чувствовать друг друга, как никогда, и ты поймешь, о чем мы тебе говорили. —       Киваю и всё равно жду полного ответа.       — Я так понимаю, что именно со слов «сам копишь» и начнется что-то самое хорошее. Значит, в этом суть?       Оба кивают, а меня уже заинтересовала эта часть больше, чем нужно. Но, видимо, я так и не дождусь от них настоящего вразумительного ответа. Ладно, узнаю в школе.       Уроки дальше пошли по накатанной, а после сегодняшнего разговора на пруду, конечно, стало легче. Я уже с интересом слушал их рассказы и истории о других странах.       — Анику, не пойму, вампир — это как? Он пьет кровь?       Он кивает, я настырно переспрашиваю:       — Но кого они там едят в своей стране сейчас?       Оба терпеливо отвечают:       — У них есть кровь животных, есть еда магическая, и она наполняет их тела молодостью и здоровьем. Они вообще самые долгоживущие в этом мире. Но Ашанцы живут все же дольше, пусть не в два раза, но чуть дольше. Это у них всегда споры, кто круче. — оба смеются чему-то своему, и я смотрю на них, таких веселых.       Их взгляды иногда смущают меня, но я не самоуверен настолько, что бы верить в то, что они мной заинтересуются. Всё наоборот — дистанция. Меня стараются даже лишний раз не трогать. А вот смотреть, как они относятся друг к другу — приятно и завидно. Тоже найду или просто встречу когда-нибудь свою любовь.       — Шах, ты опять задумался!!!       Я вздрагиваю с мечтательной улыбкой и говорю нехотя, словно меня застали за чем-то непотребным:       — Я тоже хочу встретить свою любовь, как и вы. Надеюсь, я её в школе встречу.       Оба бледнеют, и Анику зло огрызается:       — Только попробуй!!!       Шая следом:       — Никаких встречу, найду… понял?       Изумленно смотрю на обоих.       — Вы чего? Но я ведь должен…       Шая первый вскакивает.       — Нельзя, никаких встреч, никаких. Табу, у нас тоже табу, между прочим. Нам нельзя никак.       Удивленно переспрашиваю:       — А у вас-то почему? — оба переводят взгляды, и я замираю. — Потому что я ваш щит?       Резко переводят на меня взгляды, и Анику тотчас встает, видя, как я направился к выходу из шатра.       — Шах, Шах, ну прошу, выслушай… черт. Шая!!! Скажи ему, останови!!!       Оба идут за мной, но я бегом устремляюсь в свою комнату и там запираюсь. Вот в чем все дело?! Ни за что!!! Они не получат моего щита за секс!!! Никогда!!! За дверью была тишина. Я даже остановился и прислушался вновь. Неужели не придут. Так и просидел до ночи в каком-то ожидании, что придут, и опять накричу, обвиню… но их не было.       Я не выдержал и пошел на террасу первый. Они сидели оба там. Я слышал, как они негромко переговариваются, и первое, что я услышал, это был вопрос или утверждение Шая:       — А может, ну его, пусть он будет обычным щитом. И мы с тобой продолжим близость? Столько ждать и не быть с тобой. А потом опять возиться с ним, он ведь может и не принять нас, Ани. Он может. Ты ведь видишь, он ни в чем не уверен. У него ещё этот возрастной период отрицания всего. И мне уже тяжело на него давить.       Анику кивнул, а у меня в мозгу забилось. Значит, вот, что он думает про меня? Но потом я опять прислушался к тому, о чем они говорят.       — Шая, не надо так о нем. Ты себя-то помнишь в эти года? Нет! А я помню!!! Я был ещё хуже. И поверь, ни силы, ни ума у меня и в помине не было. Я начал работать над собой лет так в двадцать пять и то с натягом, меня дяди заставляли. А его в шестнадцать, и он пошел на это. Не зная всего и до конца. Это условие щита ведь будет. Не наше. Но я хочу, чтобы у нас была триада. Я верю в него. Он ведь может и без этой близости, ракушки будут очень помогать чистой энергией. Там и решим, как лучше всем нам быть.       Ашанец вздохнул.       — Ты ведь понимаешь, о чем я говорю. Я уже желаю его и чувствую, как никогда. Мы с ним словно пары. А у тебя тяга сама возникла на ровном месте. Это ведь неспроста. То, что он не чувствует ничего, это лишь от изнасилования. И он не понимает этого. В школе всё начнется.       Я пячусь назад и кое-как иду на полусогнутых ногах в свою комнату. Уже там кидаюсь на кровать и сжимаю виски. Как это всё жутко. И они правы, я слишком берегу себя от всего.       За окном я слышу шорох и замираю. Две тени идут вдоль стены. Их шепот едва слышен, но я словно чувствую их. Анику утверждающе говорит шепотом Шаю.       — Это он ещё не вошел во всю свою красоту. А уже горячит нашу кровь, а что будет через год? Я буду ревновать его к каждому. И не дай боги, встать у меня на пути. Прибью, не глядя. Шая, ох, Шая, будет очень тяжело. Он смотрит на меня таким взглядом чужого, а у меня сердце к нему тянется. Хочется забрать его к нам в спальню и доказать, что он не безразличен ни тебе, ни мне. Как мы и выдержим-то, не понимаю.       Я придавил голову подушкой, чтобы не слышать их слов, и долго ещё не мог потом уснуть. Тени скользили по комнате, пугая меня вновь и вновь. Я знал, что сегодня Анику опять тренируется. В ночи, когда он приходил от императора, он всегда погружался в тренировки, сегодняшний день не был исключением. Пугали яркие вспышки в небольшом лесу на территории замка.       Вот молния, прочертив в небе красивую ломаную фигуру, устремилась вниз, и я увидел на миг ярком свете красивую фигуру Анику. Шая сидел на земле неподалеку. Анику был в одних брюках и рубашке на голое тело. Она под натиском ветра оголяла его мощную грудь, а Шая, кажется, так и застыл, глядя на него. «Так бы и смотрел на них», вдруг пронеслось в мозгу, и я застыдился своих мыслей, вспомнив, что именно подумал об Анику тогда, у меня в замке. А что, может и вправду, что-то может выйти? А если все это вранье?! Ведь и брат так складно мне врал!!! Ладно, я уже принял решение, и менять его не буду. Я буду самым сильным щитом и без связи с ними. Ведь они потом и могут сблизится, а я с этими ракушками буду.       Только сейчас вспомнил ту ракушку, жаль я её не рассмотрел. А ведь она будет моим союзником. Ладно, строение рун я понял, но как они оживают? Глаза начали слипаться сами по себе, и я, отложив огромную книгу по рунам, что притащил с собой, когда-то сюда для закрепления темы, зевнул и потер глаза. Нет, всё, хватит на сегодня, спать, а завтра, как ни в чем не бывало, учиться и готовиться к экзаменам. И хватит ныть уже, Шах. Принимай всё словно для этого и родился. А там всегда можно найти выход. И брата надо отпустить из сердца. Надо взрослеть, но хорошо говорить, а вот выполнять то сложнее.       — Подъем!!! Сегодня уроки будут проводиться у врат в наше секретное место. Вставай, Шах.       Я еле-еле разлепил глаза и спросил хрипло:       — М-м-м… какое?       Анику улыбнулся, восторженно глядя на меня.       — У нас с Шаей есть место секретное, понял?       Пришлось кивнуть, и тут же спросил нехотя:       — А вы-то что, не ложились спать?       Он засмеялся громко       — Не-а. Шае сон не нужен, а мне и подавно. Как-нибудь расскажу попозже, если желание будет меня поближе узнать. Ладно?       Кивнул вновь.       — Я бы поел…       Анику кивнул и показал на небольшую корзинку с едой.       — Вот она, бегом, одевайся, ох…       Я вылез, позабыв о том, что всё себя снял, вспоминая себя и брата. Себя удовлетворять я начал лет с четырнадцати, а сейчас даже стал это делать чаще, и уже по-новому ощущалась нехватка секса. А его очень хотелось. Хотелось войти, как тогда, в тело брата и наказывать его всю ночь и утро, пока он не выдохнется или я. Но, думая о брате, передо мной была другая картина. Я отдавался Анику. Я хотел, чтобы мной обладали, но прогонял эти мысли, пока, наконец-то, сперма не перестала бить в мозг. Анику почему-то не отвернулся и, кажется, застыл.       — Парни, ну… — Шая застыл в проходе и выдохнул громко.       — Оденься, и чем скорее, тем лучше. — процедил зло Анику.       — И больше не провоцируй нас. Наше табу не безгранично, Шах.       Я, и сам покраснев, как девица, огрызнулся.       — Это вы ко мне пришли, я всегда голышом…       Оба тотчас вышли, и я, встав на четвереньки, принялся собирать одежду, которая попала даже под кровать. Пока собирал, сзади меня чертыхнулись несколько раз вошедшие было вновь мои учителя, и я резво чуть не залез под кровать, от стыда горя, кажется, всем телом.       — Вот этот холм называется в мою честь «Холм Анику», а знаешь, кто назвал?       Пожимаю плечами, Анику смеется, и я чувствую, как он берет мою руку очень осторожно, словно у девушки, и встает у меня за спиной, невольно обняв меня с двух сторон руками. Хотел бы даже вырваться — не смог бы. Я с ужасом осознал, что не хочу вырываться. Хочу так и стоять.       — Шах, ты слушаешь меня?       Киваю быстро, покраснев вновь, что не укрылось от внимания Шая. Анику поднимает мою ладонь на уровень глаз и говорит мне в ухо очень тихо:       — Смотри, если смотреть вот так, видишь, я поделил этот холм вдоль, то будет моя…       Я перебиваю восхищенно:       — Это же руна!!! Это руна опасности, но почему?! Как такое возможно? Ого!!!       Тот смеётся и отнимает свои руки от меня, а мне уже тоскливо без этих объятий.       Шая, приобняв за плечи, ведет меня через какое-то время к накрытой скатерти.       — Всё, кушать.       Ели со смехом, Анику кидал Шаю в воздух куски мяса, и тот с удовольствием их ловил и даже рычал, изображая собаку. Я поначалу даже испугался. А потом смеялся как никогда, наверное, в своей жизни. Живот болел потом, как и лицевые мышцы.       Урок начался плавно и с истории гшанцев на сей раз. Шая рассказывал очень красиво, я буквально заслушался его и забывал даже записывать нужное в тетрадь. Анику, конечно, напоминал. Но было интересно узнать о том, что есть раса оборотней. Я хотел бы посмотреть на них. И Шая, встав, сказал вдруг тихо:       — Я ведь говорил тебе, что я морф?       Киваю, застывая, к чему это он? Шая, на глазах обернувшись в волка, смотрит на меня, открыв пасть. Я в страхе вскрикиваю и чуть не кидаюсь в объятия Анику. Тот со смехом обняв меня, сажает обратно, но руки с плеч не убирает, а лишь крепче сжимает мои плечи. Я, открыв рот, издаю нечленораздельный звук и буквально обвисаю в положении сидя. Волк тотчас оборачивается Шаей и кидается ко мне.       — Шах!!! Шах!!! Успокойся!!!       Они какое-то время приводят меня в себя, и я жалостливо прошу:       — Шах?! Ты… прости… я переборю себя… простите меня… вы правы, я какой-то неженка. Мне надо взрослеть. — выпутываюсь из их рук и объятий и сажусь немного поодаль. — Просто, одно дело изучать историю и другое дело — видеть в живую. Я, кажется, не готов.       Анику кивает с улыбкой.       — Так никто никогда не готов, на это и была ставка, когда их маги начали стирать из памяти всю информацию о них и других расах. Я не успел до этого времени. Мне казалось, что мы находимся в надежных руках Императора. Но, как оказалось, что надеяться нам было не на что. К своему ужасу я понял, что если не я, то никто не встанет на защиту разорившейся и почти что загнанной в рабство страны. Мы с Шаей начали тогда свой поход именно с Гшании. Там было больше всех рабов из Алании, то есть нас. На что только мы не шли, чтобы вытащить из заточения людей. Сердце кровью обливалось, когда мы видели, что с ними сотворили оборотни и вампиры из Омерии, эти некроманты их использовали как свою еду, не убивая до конца. У нас тогда был щит, Шая тебе говорил. На море Аторов мы нашли ещё несколько лагерей повстанцев, там сами вампиры были против такого удержания людей. И мне даже помогли именно они, я собирал их на свои корабли-призраки и привозил сюда. Искалеченных и больных, наши лекари и целители тогда работали, выкладывались на износ. И из Рании также прибыла помощь, чтобы люди обрели себя на своей Родине, мы сделали несколько лазаретов, и дальше маги Рании внушали им красивые воспоминания, вытаскивая из скорлупы, в которую они спрятались, и лишь потом показывали, что они на родине.       На мои глаза навернулись слезы. Злость и ненависть вспыхнули в моем сердце, достаточно было послушать воспоминания Анику. Шая лишь смотрел и кивал изредка, глядя на этот холм, и затем прервал его.       — Хватит об этом, его это не научит щиту. Мы ему расскажем всё, когда придет время. Не забивай ему мозги яростью, он должен перешагнуть себя и начать учиться жить заново. Ты доказал Императору, что он был не прав, не давая всей информации о тех расах. Но теперь уже ничего не исправить. Маги Рании стирали память с магами вампирами. Ничего уже не исправить. Но мы первые примем бой. За нами пойдут все. Рядом с нами, Аланией, встанут Рания и Ашания. Мой отец не будет в стороне стоять и смотреть, как его любимую расу чистокровных людей снова пытаются сделать скотом. Он и так себя винил в том, что тогда он не заступился ничем. Морфы очень сильная раса. Но мы… мы можем остаться в своем облике, который взяли, и никакая сила не вытащит нас из этого. Психология морфа вредила всегда ему в этом. Вот ты в одном облике всегда, у твоего облика есть психологический образ и тому подобное: мода, прическа. А нам всегда кажется, что мы не тот образ взяли, что сами мы уроды. Это очень тяжело. И так считают все морфы. Я смог пересилить себя и легко отпустил комплексы, едва встретил Анику.       Они переглянулись, и Шая протянул ему руку, которую Анику с легкостью пожал.       — Спасибо, Шая. Я тоже ценю, что мы нашли друг друга.         Анику смотрел какое-то время на него, и я, почувствовав себя лишним, хотел было отойти, но Шая сказал тихо:       — Теперь и ты наша семья. И сделай всё для того, чтобы мы стали сильнее, и нашим и твоей жизням не угрожала опасность. Основной и самый первый удар ты всегда будешь принимать на себя. Это очень тяжело. Пока мы справляемся, но это ненадолго. Атаки магов бьют все сильнее, порой я уношу Анику на руках. Первый удар из нас двоих он берет на себя. Хотя Император Чиною и держит щиты со всеми магами, что есть в Алании.       Я уже устал удивляться и сейчас лишь кивнул.       — М-да у нас и Император маг, а мы-то думаем, зачем нам магия!!! — почему-то сказал я с ядовитой усмешкой. — И сейчас ведь война будет магического характера, а мы, словно котята слепые, будем идти на убой!!! — я подскочил и вперил гневный взгляд в Анику. Тот лишь пожал плечами.       — Император хотел оградить всех от этого. Здесь, в Алании, запрещено даже использовать магию. Вас держат словно парниковые растения, боясь, что люди снова не смогут пережит этого удара. Но быть чистокровным человеком, поверь, это большая ценность и редкость. Всех обертышей, что появились во время долгой войны, оставили в странах проигравших в хороших для них условиях. Но они мечтают вернуться назад. Туда, где родились. Ведь вначале из этой страны сделали страну рабов. Мы прятались, собирая свою армию по лагерям повстанцев, и в нашей армии далеко не все были людьми, были оборотни и даже вампиры. Ашания тогда не вступала ни на чью сторону. Но то, что сделал тогда принц Ашании и любимый сын Императора, Лефиша, повергло в шок все страны. Он просто отказался от престола и ушел на помощь людям.       Шая улыбнулся и кивнул.       — Спасибо за высокую оценку, моя мать чистокровный человек, и я не смог закрывать глаза на тот беспредел, что стали все страны скопом сразу против Алании. Моя мать благословила меня на это под запретом даже отца. Конечно, она не хотела, а отец не желал, чтобы я был морфом. Он ждал, что родится чистокровный сын.       Я удивленно спросил:       — А чем так хорош обычный человек? Судя по тому, чем отличаются вампиры, оборотни и маги-некроманты в Рании, человек весьма слабое создание.       Они переглянулись и сказали:       — Вот смотри, ты сможешь стать нашим щитом, а другое создание даже не увидит рун. Другое порождение магии не увидит ничего. Рожденный магом поймет, что сегодня утро, лишь позволив себе открыть все щиты, и вдохнет не свежесть воздуха, наполненного запахом трав или снежного горного чистоты, а привычную ему среду из запахов, которые он установит для себя. Фильтры магов, как и вампиров, лишены обоняния. О пожаре им сообщит лишь щит защиты или щит тепла. Тогда как и вампирам — чувство опасности, самозащиты с которой они рождены. А не запах. Это будет лишь шум горения. Они его слышат очень хорошо. Конечно, волки и кошки в других странах не лишены человеческого обоняния, но они лишены чувства труда. Они делают что-то лишь для своей семьи, не клана. Еда, собираемая в общак, это последнее, что они готовы делать. И потому у них не встретишь таких замков как у нас. В Ашании морфы более очеловечились, а так им удобнее было жить в животном облике, забывая о том, кем они могут быть. И сейчас в Ашании все больше и больше морфов окультуриваются. Их жены предпочитают всё же жить обособленно и в обличье волков, так они лучше чуют опасность и могут полноценно выкормить свое потомство.       Они оба вдруг рассмеялись, и Шая объяснил тотчас же:       — Понимаешь, когда я родился у отца в гареме, все женщины переживали, что мама не сможет выкормить меня. Она была так слаба, что не могла встать с постели два месяца, и меня относили в лес на прокорм к женщинам нашей расы. Когда моя мать узнала об этом, был жуткий скандал, да такой, что мама до сих пор не может забыть это моему отцу.       Я улыбнулся и задумался.       — Я бы тоже закатил скандал: ревность, что чужие женщины вмешались в твою семью и показывают, как надо жить и как кормить малыша, твоё дитя — это невыносимо. Или молока у твоей мамы совсем не было?       Тот мотнул головой.       — Молока было много. При её маленькой груди, молока было очень много. Но… ты знаешь, я никогда не думал об этом с такой стороны. А ведь и, правда, горько осознавать, что ты не одна у Императора. И ещё горше знать, что кто-то диктует правила, кому и как жить… — он замолчал, как и Анику, и потом посмотрел на меня долгим взглядом. — Я не могу до сих прийти в себя от твоих слов. Ты прав!!! Ей тяжело досталась любовь моего отца.       Весь остаток дня я узнавал и строение тела оборотня, и как его можно опознать в человеческом обличии, и даже понять к какой расе он принадлежит. А ещё я, наконец-то, почувствовал, что рядом с ними мне спокойно. Я не чувствовал теперь тяжелых взглядов, наоборот, мне хотелось, чтобы они мной восхищались, чтобы вот прямо теряли дар речи. Они и так восхищено почти всегда на меня смотрели, когда я на следующий день рассказывал им, повторяя домашнее задание, что они мне задали. Их удивляла и восхищала моя память, и мы ушли в изучение языков оборотней.       Я с удовольствием погрузился разные наречия, но и этот месяц подходил к концу, времени было очень мало. Я только сейчас осознал, как мне будет без них тяжело. И почему я раньше пытался бороться с ними?! Сейчас бы я уже что-то изучил, но день сдачи экзаменов в школу магии наступил раньше, чем я это понял. Словно и не было тех дней, что я провел в их особняке.       Мы сидели в карете, Шая с Анику смотрели на меня украдкой, боясь, наверное, что я расплачусь. Но я с сухими глазами смотрел в окно и рассматривал каждое деревце, которое мы проезжали черепашьим шагом. Гнетущую тишину нарушил Шая и удивил меня в очередной раз.       — Когда ты познаешь азы щита, то сможешь вот так в карете переносить нас на любое расстояние.       Я прокашлялся и спросил, уточняя:       — Это как? Всю карету?       Он кивнул, с улыбкой поглядывая на Анику. Тот нервно сжимал в руках тонкий лист с гербовой печатью его рода и наконец-то сказал с нажимом:       — Вот этот лист говорит о том, что ты наш муж. Подпишешь ты его или нет — это твое дело. Но я отдаю его тебе. Там по-своему распорядишься этим. Но в этой школе очень жесткие порядки. И сейчас твое согласие быть нашим мужем даст нам преимущество во всем. Мы будем видеться, когда захотим, также и помогая тебе в обучении. Ты — на миллион один такой. Понимаешь? Эта профессия щита… на неё никогда не было желающих. А те профессора, что готовы этому обучать, пойдут на всё, лишь бы мы не вмешивались, чтобы начать тебя изучать. А ты щит, и все сразу обратят на тебя внимание. Над тобой знак руны, той руны, что не достаёт нам, у Шая другая руна, она и есть сплочение с твоей руной. Всех нас можно заменить, но тебя нет!!! Ты пока один такой, Шах.       Смотрю обескуражено на них и, подумав, киваю.       — Я согласен быть вашим мужем. Но почему именно я?       Оба пожимают плечами.       — Может быть, потому что ты был изгоем? Может, просто природа сама выбрала тебя. Но у чистокровных людей шанс стать щитом огромен, но из-за того, что сделал Император, возможно, из-за этого ты стал пока единственным избранником. Но даже если и найдутся ещё щиты, то нам не каждый подойдет. И далеко не каждый найдет в себе упорство выучить язык рун за две недели, как ты. Ты готов?       Киваю и показываю на лист.       — Я хочу сейчас это подписать, я доверяю вам обоим.       — Спасибо! Для нас всех это важный шаг. Он самый первый, Шах. Самый первый к тому, что мы должны быть семьей. Ты не пожалеешь о том, что пошел на наш призыв, и мы постараемся в свою очередь тебя не разочаровать.       Слезы навернулись на глаза.       Карета остановилась, мы вышли уже по сумеркам у какого-то большого дома. К нему была длинная очередь. Сам дом из-за сумерек я разглядеть не смог, крыша, да три этажа светящихся окон. Шая, встав сбоку и убирая подписанный мною лист в карман сумки, пояснил тихо:       — Это переход в Ранию. Вон, видишь, высокий мужчина?       Киваю и слышу с другой стороны голос Анику.       — Этот мужчина — маг. Он переводит через свой портал желающих. Так он подрабатывает. А сам настоящий портал, стоящий дешевле в три раза, стоит на втором этаже. Очередь именно туда. Но кто ценит свое время больше всего, обращаются к нему. Идём. Хальер-портальщик узнал меня.       Идем вслед за Анику, и я вижу как ревниво сверкнули глаза Шая, когда Хальер обнял Анику слишком интимно. Мне тоже стало не по себе от этих объятий.       — Дорогой мой друг, как же давно мы не виделись. Прошу тебя, мой портал готов для тебя и твоих друзей.       Анику, кашлянув, поправил, с улыбкой глядя на нас.       — Мужей, мужей, Хальер. Так что прошу, руки впредь не распускать.       Тот, побледнев в свете яркой лампы, что висела под крышей козырька входа, даже отступил на шаг и, посмотрев удивленно на нас, прошептал:       — Мечтал бы и я так жить. Вот ведь, один муж краше другого, ещё и моложе. Я завидую тебе белой завистью. Что ж, мой портал готов. Заходите.         И он отступил, показывая на стене светящуюся дверь, что уходила словно отражениями куда-то вглубь дома.       Первым вошел Анику, затем я, и Шая следом, подтолкнув меня, придержал все-таки за руку. Сначала темнота и духота, казалось, задавили меня с двух сторон, но потом стало легче дышать, и я услышал словно вдали:       — Шах, не смей засыпать!!!       Оказывается, я от страха закрыл глаза и сейчас очень даже пытался уснуть. Кое-как разлепив глаза, я улыбнулся и охнул, я был на руках у Шая, и тот бережно прижимал меня к себе.       — Ну как тебе первый в твоей жизни переход?       Меня поставили на землю, и я огляделся.       — Ну, словно меня душили.       Анику кивнул.       — Так и должно быть, ты сам по себе будешь портальщиком, и это система защиты твоего организма от чужой магии. Увидишь как-нибудь бой защиты портальщиков. Это воистину страшное зрелище.       — А где мы?       Шая пожал плечами       — Должны были быть в Рании в одном из её городов. Но, как вижу, ты начал защиту, едва войдя в портал. Ну, ничего, мы пройдемся пешком. Всего-то день пути.       Анику улыбнулся, глядя на меня встревожено, я же смотрел пришибленно и удивленно, как всегда.       — То есть я виноват в том, что мы перешли через портал и очутились тут?       Оба засмеялись.       — Конечно ты, мы не подумали об этом. Но ты не переживай, наоборот этот факт нас больше радует. Ты воистину будешь лучшим щитом мира. Все задатки к этому ведут. Главное, применять все это в жизни, а не услышал и забыл.       Киваю и иду вслед за Шаей. Он останавливается и говорит тихо:       — Вот здесь и будем спать.       Удивлено смотрю в темноту и вижу, как Анику, взмахнув рукой, начал что-то шептать себе под нос. Ощутил, как загудел и закружил вокруг нас теплый воздух. У Шаи даже его красивый темный хвост закачался.       — Так, щит я сделал, теперь шатер. И перекусим.       Словно из ниоткуда появился шатер, и едва мы вошли в него, как загорелось по углам, словно костры. На миг испугался, что сгорим, но потом взял себя в руки и первым вошел в шатер. Все было по-родному уютно, словно я вновь был у них в особняке. Шая, развалившись на подушках, пояснил:       — Потому мы и были в том шатре. Этот шатер особый. Как твоя ракушка. Она с каждым магом. В этом шатре всё есть, но что именно — зависит от профессионализма мага. Вот по этому шатру можно судить, насколько маг силен, чтобы не каждый вздумал соваться к нам. Видишь, во-первых - это шатер, а не какая-то палатка, как ты увидишь у других учеников. Во-вторых — есть освещение, в других лишь маячок светящийся над потолком. В-третьих — сети… Анику?       Тот огрызнулся:       — Ну зачем тебе сеть? Ну вот достал ты меня с этой сетью, не люблю я этот вид магии.       Я обескуражено посмотрел на Шая, и Анику и сразу объяснился:       — Ну вот тут должна быть ловчая сеть. На!!! На!!! Вот тебе она, подавись. В неё попадет только зверь, изверг? А мне плохо спать прикажешь? В неё всегда кто-то да попадает.       Шая довольно улыбнулся и, поманив меня на выход, показал на тонкий рулон с двух сторон палатки. И пояснил тут же:       — Вот это ловчая сеть выскакивает, стоит ко входу кому-то подойти несведущему. Например, охотнику или оборотню. Смотри теперь под ноги, видишь, круг малозаметный светится, вот!!! — он многозначительно посмотрел на меня и с гордостью продолжил: — А это уже защита моя, как морф, я наполовину магическое создание. И моя защита идет вокруг шатра на…. вон до того дерева и вокруг. — он, улыбаясь, выпятил шутливо грудь. Я же удивленно присвистнул.       — Я никогда не привыкну удивляться тому, что узнаю за столь короткое время. Но это вообще. И что, маг прячется в свою палатку, чтобы бороться или защищаться? А как же мой щит?       Тот, плотоядно улыбнувшись, вдруг позвал Анику и сказал гордо:       — Ани, наш Шах задал самый правильный вопрос. Зачем тогда он нужен, если у нас такая защита шатра?       Анику засмеялся и поучительно сказал:       — С щитом этот шатер даже не увидят, и мы можем в нем прямо просыпаться, где захотим. Ты будешь находкой для любого императора, Шах!!! Ты тот, о котором любой маг будет мечтать, чтобы усилить себя, и тем более исчезать не с обычным портальщиком, которому нужна будет потом магия и её запасы. А ты всего движением или передвижением рун будешь делать почти всё, что захочешь, в пределах щита. Этот шатер может оставлять от себя лишь оболочку, что вскоре разрушается. А мы уже будем в другом шатре, прикрываясь тобой везде. Мы можем пройти куда угодно, хоть к трону любого из императоров. Это и дало Чиною огромную власть, но щит у него пропал, как дар временный. Вот и такое бывает.       Ошарашенно смотрю на них и спрашиваю не своим голосом:       — Император Чиною был вашим щитом?       Оба кивают.       — Был, но не в полном этом значении. Он был пугливее тебя и, не до конца раскрыв себя, он дал нам хотя бы узнать планы императоров и начать свою войну. Он был с нами меньше года, но это и помогло. А потом он ушел от нас, возглавив Империю.       Шая добавил, хохотнув в кулак:       — А наш Анику никогда и не сходил с трона. Они делят трон с братом пополам.       Я так и сел.       — Но почему вы… ты ведь говорил…       — Потому что брат считает себя лучшим политиком. А меня — хорошей воинской защитой. Но поверь, в жизни мы очень даже ладим. Но мы с Шаей очень тяжело переносили уход щита. Было очень тяжело осознавать, что его с нами не будет больше. Не самого брата, нет. С ним не было каких-то отношений, нет, но защищенность эта пропала. Пусть она и не была полной, в силу того, что брат не умел и не знал многого, а ещё он и язык рун даже не видел или не хотел видеть. Мы каждый раз уговаривали его на новое расследование или дело. Но и этого хватило, чтобы избавить людей от ещё большего кровопролития. Поэтому сейчас важно, чтобы ты действительно захотел стать по одну с нами сторону. Ты можешь заменить нас другими: оборотнями или вампирами. Ашанец и ты создадите не менее великолепную пару или триаду, и вам и маг-то не нужен. Но когда каждый при деле, поверь, шансов выжить и уйти с поля боя, незаметно нападая с разных сторон, больше, и исход всегда будет в нашу сторону.       Он говорил и говорил, смысл я понял давно уже, конечно, но в сердце скреблось, а я им так ли уж нужен? Как человек? Как личность? Они все о войне, да о своей защите, конечно, я и сам буду под этой какой-то защитой. Я помрачнев, сразу прошел обратно в шатер и, выбрав себе место у одной из стен, лег на подушки и отвернулся к стене. Они неслышно вошли следом, и Анику первым спросил:       — А кушать ты что, не будешь? Моя магия осилит и троих, если надо, и четверых. Это я о попойке перед школой магии.       Я буркнул нехотя:       — Не, спать хочу, переход, видимо, сказывается. Посплю перед экзаменами. Надо повторить все будет с утра. Завтра ведь путь будет долгим.       Шая тихо позвал:       — Шах… ну что не так?       Я притворился спящим и внезапно и в самом деле заснул, видимо, под действием магии Анику.       Наутро я стряхнул остатки сна, выйдя на свежее утро, и тут же продрог, вдохнув стылого воздуха. А почему же так холодно-то? И почему Анику и Шая первые не проснулись? Неясная тревога закралась в сердце быстро и, завладев им, пошла по всему телу, пугая меня все больше.       — Шая, Анику?       Но ответом была тишина. Я проверил весь шатер и в страхе замер в его центре. Там, куда они ложились, я увидел длинный продолговатый предмет. Он напоминал кусок льда, при близком его рассмотрении я с ужасом понял, что это не иначе, как руна. Моя рука проходила сквозь неё. Но взять её не было возможности. Я ощущал её холод, и рука покрылась тотчас инеем, как и все тело. Стряхнув иней с руки, я вновь хотел было потрогать, но замер, вспомнив строение руны. Надо представить на ней места прикосновения и отодвинуть, чтобы впустить какое-то там движение воздуха, которое, опять-таки, я должен представить. Но как его представить… хотя, понимаю как, и тотчас руна двинулась в сторону, прочь от того места, где я представил как раз руну. Зато она увеличилась в объеме и стала чуть мне не до колена. Хотя раньше я нагибался, чтобы рассмотреть её.       — Это руна счастья, Шах. — сказал подошедший сзади Анику и присел рядом, глядя почему-то куда-то в сторону, а не на неё. Я испуганно дернулся и спросил, хрипло закашлявшись тут же.       — Вы… ты… где вы были, я перепугался. А тут на вашем месте руна леж-жит. Раз-з-зве нельзя было меня-я-я п-п-п-предуп-п-предить? — я говорил застывшим языком, слова давались мне всё с большими усилиями, пока не начал вконец заикаться.       Анику озабоченно глянул на меня и тотчас зашептал надо мной. Холод перестал сковывать меня, но я лишь встряхнул головой и вновь спросил:       — Где вы были? Я испугался, что с вами что-то случилось… — только сейчас сердце отпустили тиски страха, и я кинулся, всхлипнув, на грудь Анику, сам не подозревая, что сделаю это. Анику с удивлением принял меня в свои объятия, и Шая спросил ехидно, входя в шатер чуть позже:       — А ко мне в объятия ты, значит, не пойдешь, так?       С улыбкой мотаю головой и отстраняюсь от Анику.       — Я просто испугался за вас.       Оба улыбаются и такие довольные.       — М-да, ты всё больше и больше радуешь нас. Первый признак доверия — это страх за нас, и то, что ты увидел руну, просто обрадовало нас. Более высокого результата ты показать не мог. Этим ты показал, что твой дар навечно. От испуга ты, совершенно не зная масштабы беды, просто взял и превратил её в руну. Причем ты спрятал её в руну радости. Самая крепкая руна. Не смотри снова так удивленно, у нас были гости. О тебе услышали, и на нас теперь будет охота, вернее, на тебя. Мы пошли по следам мага, что напал на нас, но он был не один, и их дороги разошлись. Наемники! Ты не пострадал, мало того, ты им сейчас сбил желание начинать на тебя охоту. И это при том, что ты только начал изучать значение рун и их состав.       На полу появилась скатерть, и Анику, сев первым, открыл ладони и начал доставать буквально из воздуха тарелки и подносы с едой. Ели молча, они дали мне обдумать все и не отвлекали от дум, пока я ел. Наконец, поев и ополоснувшись под их присмотром у речки, спросил, ежась от холода и натягивая на себя свежую рубашку, что дал вновь Анику. Шая демонстративно отвернулся и потом сказал тихо, не оборачиваясь ко мне:       — Ты для нас личность, и тем более ты сам по себе много значишь, как и наша нерушимая связь. Я, как ашанец, не могу согласиться с твоими мыслями, Шах. Ты во всем видишь себя ущемленным и думаешь о себе слишком низко. А ты не подумал сейчас о том, что ты спас себя, словно так и делал всю жизнь, РУНОЙ?! Ты спас себя руной!!! Мы с Анику всего лишь ушли, не подумав о тебе, из шатра на бой с магом, а другой маг из такого же шатра достал тебя следом. Тебя пытались сейчас убить, а ты просто взял и почти убил своего невидимого соперника, даже не зная об этом?! Ты понимаешь всю картину, что ты сейчас сделал?       Мотаю головой, совершенно не понимая, о чем они. И туго, медленно, но до меня начинает доходить, о чем он сказал только что мне. Весь холод пропадает из тела, и на миг становится даже жарко. Жарко от страха? Или от понимания, что сейчас мог быть мертвым? Хладнокровно вытираю полотенцем волосы и, застегнув брюки, иду вперед них и, обернувшись, сипло отвечаю:       — Теперь понимаю.       Молча собираемся в путь, и они тревожно поглядывают на меня всю дорогу. Идем, как ни странно, пешком, и я смотрю, как приободрился сразу Шая. Анику меланхолично поглядывает по сторонам и иногда замирает, словно к чему-то прислушиваясь. Шая смотрит за ним всегда неотлучно. Я чувствую, как он готов его защищать всегда, и кажется, даже закрыть собой в любой момент. Но Анику словно этого и не видит. Или привык просто к этому.       — Как давно вы вместе? — спрашиваю, настороженно глядя вперед, оттуда ощутимо веет опасностью, из груди словно тянет веревкой вперед.       Я резко останавливаюсь и понимаю, почему Анику останавливался. Тяга не прекратилась, я смотрю обескуражено на них и сипло спрашиваю, перебивая с ответом Шаю:       — Чувствуете..... Неееееееет…       Они словно подрубленные падают, и я с ужасом вижу, как из леса выходят несколько мужчин. Я хрипло пытаюсь что-то сказать, и внезапно воздух становится гуще, я вижу их уже смутно, словно сквозь глыбы льда. Один из них в кривом видении теней криво падает куда-то вниз, и я гневно шиплю на своих несостоявшихся мужей. Они так и лежат, упавшие лицом в землю, даже не двигаются. Голос раздается внутри меня спокойный и какой-то дружеский: «Шах, ты ведь любишь своего отца? А своего брата? Ты ведь не хочешь им зла?»       Непонимающе смотрю на призму льда и не вижу лиц тех, кто пытается со мной говорить. Мои руны растут, всё выше и всё толще, и вот я не вижу уже их, все тело сковывает морозом, так что даже пар идет изо рта. Падаю на колени перед Шаей и Анику и трясу то одного, то другого за плечи. Но они не двигаются. Мычу не своим голосом, и из груди идет тепло, направленное на них. Чувствую их боль. Анику задергался, я услышал его тихий стон и резко перевернул его на спину. Он, конечно, крупный, но сил только на это и хватило. Анику судорожно дергается. А я уже схватил за бок и Шаю. Мужчины так там и стоят. Я пробую тянуть Шаю из последних сил и кое-как мне удается все-таки чуть столкнуть его, и он медленно, нехотя, по чуть-чуть переворачивается ко мне лицом, и я с ужасом вижу перед собой морду неизвестного зверя и, отшатнувшись, чуть не падаю в обморок. Сзади Анику со стоном говорит:       — Морфы ведь не люди изначально были. Всё нормально. Я сейчас… подмогни чуть. Дай мне свою кровь, мы должны скрепить союз.       Не знаю, как дать ему кровь, обескуражено смотрю на него и на руку. Я крови боюсь до рвоты. Но вот одна из глыб льда удлинилась углом и словно протянула мне тонкую нить льдины. Медленно тяну к ней руку, она резко выстреливает, и я вскрикиваю, кровь буквально фонтаном льет из центра ладони, рана очень страшная. Анику перехватывает мою руку и, не дав пролиться ни одной капле, заставляет кровь застыть над землей и, сжав кулак и разжав, что-то шепчет. Кровь послушно сама тянется к нему в ладонь. Он сразу замолкает и смотрит на меня.       — Ты готов идти с нами до конца?       Киваю быстро.       — Готов, скорее. Они мне говорили про отца и брата, — всхлипываю, и Анику кивает.       — Я тоже слышал. Не бойся. Они под защитой Императора. Мы позаботились об этом. Это чистой воды блеф. Твои руны с тобой?       Киваю и пытаюсь сесть, голова начинает кружится, и я невольно подсаживаюсь к Шае и, замерев, смотрю, как Анику смотрит вперед.       — Ты что-то видишь? — шепчу ему я.       Он, не оборачиваясь, кивает и приказывает быстро:       — Руку к Шае приложи. Скорее, мне он сейчас очень нужен. И представь руну защиты, как бы она выглядела? Шая давал тебе учебник по рунам?       Хрипло признаюсь:       — Я читал, но не помню… я боюсь, что не то что-нибудь сделаю.       Анику, обернувшись, с улыбкой говорит:       — Ты не понимаешь, ту книгу с рунами, а именно её страницы и сами руны видел только тот, кто сам щит. Нам они неизвестны. Мы видим лишь начало и конец магического удара. И чувствуем, какая руна была заблокирована. А сейчас представляй, Шах, скорее. Они готовятся к новому удару, и Шая не выдержит, если ты не приведешь его в нормальное состояние или не создашь руну защиты. Все!!! Скорее!!!       Закрыв глаза пробежался по тем рунам, что смотрел, и одна сама собой вышла в мозгу так, что я увидел, как она переворачивается, показывая себя словно на конкурсе красоты. Внезапно догадка осенила меня. А вот если этой стороной и сделать места для крепления моих рук, я смогу закрыть Шаю и даже немного Анику. Трогаю её мысленно, и она плавно дает мне себя тронуть, руки горят от желания слепить из неё более крупную руну, и я с интересом начинаю её мять, впитывая вокруг себя все больше и больше магии. Мысли о школе тоже сидят в моей голове, почему-то они вплетаются, и я, вскрикнув, откидываю руну от себя и принимаюсь за вторую.       Слышу восхищенный вскрик, отвожу руки от второй руны и открываю глаза. Шая с Анику смотрят на меня восхищенно и так преданно… что сердце кувыркается от радости.       — Ты создатель рун. Ты смотри, куда нас кинул!!!       Я верчу головой и вижу лишь глухую стену темно-зеленого цвета из мелкого кирпича и гальки. Красиво, красиво, что вся стена переливается различными цветами, и иногда всё замирает. Восхищено смотрю на них.       — Как красиво? Неужели это я нас?       Оба кивают, и Анику восторженно шепчет:       — Ты воистину единственный во всем мире. А ты, Шая, тот, который увидел его дар и его самого!!! Шах, это школа магии. Это то место, куда мы и должны были попасть. Я горжусь тобой!!!