Сказки Шахерезада

      — Мы войдем все вместе. И завтра он… — Анику показал пальцем на меня и сказал стоящему перед нами старичку уже грубее: — Он сдаст спокойно все ваши экзамены на щита. Но если ваша школа не в силах сохранить щит и обучить его, то мы вынуждены обратиться в Омерию. Наши мирные договора еще в силе с Аланией, а именно я и представляю, как и он, интересы страны.       Старичок, выдержав его пронизывающий взгляд, тревожно посмотрел на меня и кивнул, сложив руки ладонь к ладони перед грудью.       — Я рад приветствовать нового щита. Один у нас уже поступил вчера.       Теперь побледнели Шая и Анику.       — Можно узнать, кто он?       Старичок кивнул.       — В целях сохранности его жизни мы не имеем права это огласить. Мы лишь обучаем и не имеем права блюсти политическую ситуацию стран. Так что, прошу вас, сейчас оставить вашего…       Шая перебил и, ткнув на строку в листе, что висел на стенде, продекламировал:       — Не иные как состоящие в законном браке, имеют право следовать за своим родственником, куда бы он ни пошел.       Старичок вздрогнул, и Анику нехотя достал лист, что мы подписывали наспех в карете.       — Это… это… господа, он ваш муж?! — голос старичка сорвался, и я кивнул, удрученно глядя на него и покрываясь краской стыда, словно я занимался с Анику и Шаей всю дорогу непотребным.       Старичок с выпученными глазами закивал и пробормотал тихо:       — Прошу вас подождать нашего решения, это единственный случай… — он так и не договорил фразу, и его след уже простыл.       Его не было долго, но я выдохнул, увидев лист-грамоту о нашем браке в руке Анику. Он улыбнулся мне доверчиво и сказал с нажимом:       — Как видишь, он сказал самое ценное, что в есть в этой школе первому встречному, он сказал, что тут уже есть щит. Он хотел похвастаться, утереть мне или нам носы. Но увидев, что все значительно серьезнее, сбежал. Увидишь, как сейчас они будут просить все равно, чтобы мы тебя оставили, и в их-то руках ты под самой идеальной защитой. Но верить и проверять это я не намерен. На кону стоит твоя жизнь.       Это он, конечно, загнул тогда, сказал не подумав при моём поступлении. Сегодня, в первый день экзамена мы, не выспавшиеся и злые, сидели за кухонным столом и смотрели на то, как нам приносят каши, кашами даже это трудно назвать. Клейкая масса с куском черствого хлеба. Шая зевнул:       — Кажется, нас берут на измор, Ани? Хватит видеть здесь обычный режим. Я вижу лишь то, что нас изводят и пытаются отогнать от Шаха. У них ведь и так уже есть щит. Зачем им изучать Шаха. Им и так повезло в этом наборе: сразу два щита, а то ни одного почти век. Ведь нашего императора они не обучали, хотя он говорил, что звали, прельщали всем, чем можно. Даже обещали помочь с войной, подсобить маленько.       Шая посмотрел на меня, улыбаясь, и спросил дружелюбно слугу:       — А у вас псы есть?       Тот кивнул подобострастно и хотел было что-то сказать, но Шая переспросил, перебив его:       — А эта еда, может, для них была, уважаемый?       Слуга, покраснев, мотнул головой:       — Это ведь трава стиноф.       Анику с изумлением посмотрел на кашу и сказал тихо:       — Не может быть!!! Вот уж чудо, удивили меня они. Спасибо. Не обращайте на нас внимания и спасибо большое за терпение.       Слуга, покраснев от удовольствия, кивнул и сказал быстро:       — Я могу и мяса вашему зверю принести, Великий.       Шая чуть было не вскочил с гневным лицом, но Анику рассмеялся:       — Если не сложно, то принеси, пожалуйста, только вареного. Он сырое в дороге обычно принимает, как и я, кстати.       Слуга кивнул быстро, а мне стало тошно. Я, не сдержав позывов желудка, рванул в туалет. Там, освободившись от содержимого и так полупустого желудка, осел на пол. Шая за стенкой ругал Анику, а тот тихо огрызался. Слуга вошел минут через десять и, поставив на стол куски вареного мяса и большие лепешки, демонстративно налил из небольшого кувшина подливу к этому блюду. Я знал это блюдо, мое любимое. Карханач, лепешка в соусе с грибами под луковой обжаркой и две травы в соусе дают самый вкусный аромат. Но во рту еще стоял тошнотворный запах, и я, ополоснув лицо, услышал зов Шая:       — Эй, кто-то не доел здесь кашу?       Я кинулся к столу и увидел, что он уже ополовинил мясо и кинулся на защиту своего настоящего завтрака. Я готов был защищать еду настолько, что из груди словно теплом или жаром, наверное, ближе, обдало меня с головой.       Шая удивлено присвистнул и одернул руку:       — Ну ничего себе ты еду нагреваешь!!! Осторожней со способностями!!! Себя сожжешь раньше времени.       Я кивнул удрученно и еле пролепетал:       — Прости, что-то совсем ума будто лишился. Не знаю, что и нашло на меня.       Анику кивнул и уже Шае сказал:       — На тренировке ты будешь как олень? Или толстая ящерица?       Тот отвел взгляд и наконец ответил, глядя, как я ем:       — Наверное, как олень, подстреленный и потом убитый. Нам надо всюду быть вместе, так что тренировки будут ровно по их режиму, когда они дадут время и Шаху. Меняем режим. Разве нам это впервые — что-то менять в своей жизни?       Тот улыбнулся, и я вновь увидел, как они, сцепив ладони под столом, украдкой кидают друг на друга нежные взгляды.       Наконец поев и выпив какой-то компот из ягод и неизвестных фруктов, я кое-как влез в красивую парадную одежду под восхищенный взгляд Анику и Шая.       — Ты такой красивый. Не волнуйся и расстегни одну пуговицу на кителе. Этот китель моего герба, а вот китель его герба тебе надо будет одевать по определенным дням, уважая все праздники и обычаи его рода и расы. Так что мы будем тебя потихоньку просвещать. Этот герб означает умение ожидать. Видишь, тигр крадется к добыче. Он давным-давно ждет момента, когда можно будет прыгнуть на добычу. Хотя многие мои родственники считают, что тигр влюблен в жертву, — Анику улыбнулся, и Шая следом засмеялся.       — А что, похоже. Это у вас такие байки?       Тот кивнул Шае и мне сказал уже спокойно:       — Я хочу, чтобы ты перед самим экзаменом собрался с мыслями и показал всем нам, на что ты способен.       Киваю медленно и не выдерживаю:       — А что с теми магами? Ну там, в лесу?       Шая буркнул неохотно:       — А че с ними будет? Получили они по заслугам. Это орден Асати. Сколько убыло, столько и прибудет. Магов как грязи среди этих стран. Главное, на морфа не нарваться, как на Шаю…       Перебиваю глухо:       — То есть… я что, их убил?       Анику кивнул, пряча взгляд:       — Иначе бы они убили нас!!! Ты защищался!!!       Так и стою, застыв и невидяще глядя в одну точку на переносице у Анику.       — Шах!!! Шах!!! Не смей…       Горячая оплеуха заставила меня выйти из сонного состояния перед обмороком, и я обиженно посмотрел на Анику. Тот, сразу виновато обняв меня, сказал тихо:       — Тебе их жизни дороже, чем наши? Если бы не ты — нас бы там и не было. Если бы не ты — и их бы не было. Они знали, на что шли. Но не ожидали, что ты ОДИН дашь сдачи. Ты закрыл нас в щите, а сам натворил такое, что и никому не снилось. Понимаешь? Ты один положил несколько магов, что заканчивали эту школу и высшую школу у вампиров в Омерии. Они больше двадцати лет занимались только обучением и пошли по нехорошему следу. Захотели заработать сразу много золота. Им пообещали, видимо, все и сразу. Ну и дураки. Выживает сильнейший, запомни. Этот закон не только в стае, или лесу, он и среди людей. Ты хрупкий, но у тебя есть щит и мы. Если не щит, то мы тебя прикроем. Прекращай казнить себя. А сейчас идем на экзамен. Соберись! Тебе важны знания, что они тебе дадут. Здесь преподает сам Усин. Первый щит императора Тихии. Он был его щитом и не впустил третьего. Их тандем просуществовал очень долго, и этот барс ушел от своего императора, когда тот выбрал себе самку и бросил его. Вместе они просуществовали, наверное, больше ста лет. И он всегда рядом в облике барса, когда его императору что-то угрожает. В этом году он вновь здесь. Но я не уверен, что он будет до конца тебя учить. Так что распотроши этого барса, и будем считать, что ты выполнил свою норму в обучении. Дальше попробуем сами все наверстать с тобой. Нам нельзя тебя здесь одного оставлять.       Киваю, еле передвигая ногами. Мой мундир и впрямь хорош. Голубой, словно волна моря, почти бирюзовый. Три ленты свисают с плеч до выемок петель и там крепятся красивыми волнами. Ткань этих лент нежнейшая, но мне нравятся красивые округлые камни, явно драгоценные, что вместо погон. Но цвет камней сливается с цветом мундира и получается, что они переливаются лишь на солнце.       И как сейчас, я, в каком-то волнении, спрятав страх о смертях магов, смотрю на трех старцев и вижу, как они морщатся, едва взглянув на меня, от блеска камней. А мне плевать, что они обо мне подумают. Мой щит сработал мгновенно, едва я почуял опасность и замер, чувствуя, как мое тело само выбрасывает невидимую преграду на моих спутников и меня. Анику, удивленно посмотрев на меня, кивнул едва-едва. Морф, перекинувшись в волка, застыл, готовясь к схватке, прикрывая меня, и я протянул руки к едва начавшей проявляться руне. Старцев я уже не видел, закрывая глаза, как прошлый раз. Так мне лучше помогало сосредоточиться все тело. Хотя смотреть на них дико хотелось. Услышал рычание волка и тотчас открыл глаза. Стена, что была вокруг меня, натолкнулась на другую стену, и я, увидев ее цвет, испугался так, что волосы на голове зашевелились.       Анику поощряющее сжал мое плечо и прошептал:       — Все, успокойся. Это была проверка, не надо их убивать!! Шах, все отлично. Шая!       Шая обернулся вновь, и я, расслаблено вздохнув, закрыл глаза и представил, что перед нами нет щита, но что-то мешало мне захлопнуть его обратно. Наконец, я кое-как смог его захлопнуть и вытер пот со лба, глядя на появившихся перед нами изумленных старцев. Один из них только сел и сейчас с любопытством разглядывал меня.       — Ты очень одаренный, и я возьмусь за твое обучение, но лишь год я буду тебя учить. За это ты дашь мне неприкосновенность того, на кого я укажу тебе один раз.       Я тотчас посмотрел на Анику, и он медленно кивнул:       — Смотри, Шах, сам. Это может быть в будущем твой самый злейший враг. Сейчас ты скрепишь клятву лишь словами, что разрастутся в твоей груди печатью на всю жизнь. И впоследствии может тебя убить.       Я недоверчиво посмотрел на старца с убеленными сединами и кивнул. Тот громко и внятно вдруг сказал властно:       — Требую твоего согласия на подтверждение печати согласия мною указанного. Не делать ему зла, не лишать его жизни.       Что-то во мне проснулось такое, что заставило меня поднять голову выше и посмотреть в его глаза. Я почувствовал, как неведомая сила буквально вытаскивает из меня слова этой печати.       — Я не трону под страхом смерти мне или моим близким того, на кого укажет мой учитель щитов.       Шая сзади прошептал:       — Наш малыш словно родился для этого щита.       Я закончил слова клятвы и согнулся в поклоне.       — Ты принят в нашу школу и теперь можешь покинуть приемный класс со своими мужьями. Тебе… вам покажут ваши апартаменты, и слуга примет золото за обучение, равное десятой доле твоего веса. Не вздрагивай, это копейки. Наша школа принимает сюда лишь очень обеспеченных детей. А твое обучение оплачиваю я за ту клятву, что ты дал. Золото для того, чтобы твои мужья могли находиться с тобой.       Нас отпустили взмахом руки, и Шая довольно пробормотал мне в спину:       — Все обошлось как нельзя лучше.       Я спросил нехотя:       — И смысл ему оплачивать щита? У них и так щита не было, как вы сказали, век почти.       Анику поправил:       — Но ведь все пытались им стать. Ты даже не представляешь, какая это мощь. Щит может остановить армию и удерживать ее!!! А тут сам дар в руки пришел. Так что не факт, что здесь будет обучаться еще один щит. И он действительно дар, как и ты. А еще ты необычный щит. Ты сам строишь свои руны. Только тебе известные. Нарисуй мне потом одну хотя бы, ладно?       С удивлением киваю. Вокруг нас образовался круг из слуг, и один из них молча выступил вперед:       — Мы все ваши подданные здесь. Сейчас мы вас отведем в ваши комнаты и также покажем, где вы можете гулять на улице на территории школы. Здесь у каждого рода свои купленные территории. И поэтому звание и род здесь очень много значат. А еще и чин. Без него вообще никуда не пройти толком. Ваши чины позволяют вам быть где угодно среди только вашей расы. Если ваш чин выше их, то это допускается. Так что прошу вас. Да, вот сюда, проходите.       Один из слуг, самый высокий, терпеливо показывал рукой дорогу, то забегая впереди нас, то наоборот, пропуская нас вперед. Все стены коридоров и всяких лесенок, что создавали какие-то обособленные места по всей школе, были в красивой лепнине разных зверей, птиц и даже оборотней, что я видел в книгах Шая. А еще были иногда чучела животных, и я, наткнувшись на одного такого зверюгу, чуть в обморок не упал. Анику тотчас подхватил меня под руку и, приобняв второй рукой, прошептал:       — Ничего, ничего. Это барс снежный, на защите этой школы.       Я переспросил хрипло, едва справляясь с собой:       — То есть как, на защите?       Анику вновь, как неразумному, пояснил:       — Это талисман. Понимаешь, есть вещи, которые оживают, когда на его дом нападают. Я расскажу тебе позже об этом эффекте. Один из сильнейших видов магии. Кстати, даже некромантам он не по силе. Увы, это их не защищает, а эти маги очень хорошо защищены в школе. И тем более от некромантов. Но не ты. Их можно подкупить, почти всех. Мой брат работает здесь, но я бы не доверил ему тебя ни в коем случае. Об этом тоже потом.       Голос слуги бубнил что-то заинтересованному Шае без остановки, и я выдохнул, спускаясь все ниже уже по винтовой лестнице.       — Господа, мы в ваших апартаментах. Здесь живет часть учителей, что нанимаются сюда как вольнонаемные. Постоянные учителя имеют при школе свои дома.       Я присвистнул про себя. Дорого же, наверное, это им все обошлось. Шая задал какой-то вопрос слуге, а я так и застыл перед роскошно обставленной гостиной. Слуги почти сразу растворились в наших апартаментах, словно тут и жили всю жизнь и работали. Анику так и остался рядом со мной, не входя тоже всем корпусом в гостиную.       — Ты что-то чувствуешь здесь? — спросил он тихо.       Я, опешив от его слов, быстро замотал головой. Анику выдохнул и расслабленно ответил:       — Ты так остановился, словно натолкнулся на щит.       Я кивнул ему с понимающим взглядом и спросил:       — А твой брат вольнонаемный?       Тот, качнув головой пояснил:       — Нет, он один из основателей этой школы.       Он отвел взгляд и потянул меня на ближайшее сидение. Им оказался очень даже удобный диван. Длинные полупрозрачные занавески колыхались от теплого ветра и опадали, касаясь моей руки. Я так и застыл, глядя, как она то взлетает, то опадает, словно сердце билось в унисон ей.       — Шах, — сказал Анику, выводя меня из задумчивого состояния. Перевел на него взгляд и вновь восхитился его красотой. Он совершенен. Глаза смотрели на меня странно и словно виновато. Он, помолчав и дав мне посмотреть ему в глаза, медленно начал говорить, видимо, собравшись духом.       — Мой брат, самый старший. Я младше его лет так на сорок. Мама у меня была…       Я чуть не подпрыгнул, когда сзади раздалось громкое покашливание:       — Вампир!!! Наша мама была вампиром, Ника. И не надо этого стыдиться. Мы вампиры. Ты так и не сказал своему воспитаннику об этом, и зря, между прочим. Мы жили под маской обычных людей, и разница у нас с тобой не в сорок, а в двести лет. Сейчас наша мама ушла в спячку, чтобы пройти сложный процесс, во время которого она может кинуться… на людей или кого-то другого из коротко живущих. Короче, чтобы не причинить никому вреда, и тем более, своему любимому младшему сыночку, с которого она все время сдувает пылинки. Я Осани.       Передо мной, словно из воздуха, появился не менее красивый мужчина и сел на диван совсем рядом. Наши руки даже на миг соприкоснулись, и я тотчас среагировал на это, выбросив свой щит, так что его откинуло от нас на противоположную стенку. Анику громко расхохотался, и я увидел его счастливое лицо, наверное, впервые за все время, что был рядом с ними. Откуда-то сбоку появился Шая и следом рассмеялся:       — Ну наконец-то Осани кто-то приложил.       Тот, смущенно улыбнувшись, виновато пожал плечами и вдруг расхохотался вместе с нами, так что я несмело позволил себе тоже улыбнуться.       — Вот это мощь?! Ты где такое чудо откопал? Покажи места?! Может, и мне там удастся что-то накопать, а? Тем более такого красавчика!       Смех резко прекратился. Осани обвел их взглядом и, подняв руки, сказал тихо:       — Я же пошутил. Я не трону вашего парня. И я слышал, вы уже его мужья, третьим я быть не хочу, а вот вторым бы не отказался… м-м-м… Какой интересный запах крови. А еще я ни разу не пробовал щита.       Анику глухо зарычал, бледнея так, что, кажется, на лице не осталось ни кровинки. Я с ужасом посмотрел на него и спросил, едва слыша свой голос:       — Ты… вампир?       Тот смущено кивнул и поправился тотчас:       — Я наполовину вампир, смесь гремучая. Осани от одного отца, а я от другого. Мой отец был Императором Алании много лет. А Чиною родной сын моего отца от другой женщины, смертной. Когда мама решила вернуться к этому отцу, тогда я и узнал о том, что у меня есть еще один брат и Император отец. Он был из очень древнего рода Ивторы. Именно там мы и жили, где ты сейчас живешь. Мать сделала этот круг со своими приближенными…       Я перебил, опешив:       — Приближенными? А у нее статус…       Он кивнул, обреченно глядя на меня:       — Она была женой князя Омерии, Уганса.       Он замолчал, и я спросил вновь:       — Была?       Кивок и Осани добавил:       — Князь, конечно, ей этого не простил, и отец начал на неё гонения. Она скрывалась от нас довольно умело, но стоило нам выйти на ее любовника, как она сама пришла, скрыв, что родила от Сихою Ивторы сына, он перед тобой. Анику, или Ника Ивторы. На трон Императора он не планирует садиться, а вот с запретом крови едва справляется.       Осани сел вновь на диван, но уж к брату и, посмотрев на него грустно, тронул его за руку. И, обращаясь ко мне, попросил:       — Хоть немного, но ему нужна кровь, особенно перед боем. Мой отец до сих пор пытается вернуть Ярила, мою маму. Я смотрел грустно на Осани, видно было, что и ему эта разлука с матерью тяжело досталась. И у него давно накопилось много обиды на брата за ту любовь, что их мать подарила младшенькому сыну. Осани весело посмотрел на меня, скрывая грусть в глазах, и сказал нехотя:       — А ты в курсе, что мать… беременна…       Шая, кажется, просто упал на диван рядом с Анику, и тот, посмотрев на меня сначала, перевел взгляд на Осани и снова зачем-то на меня. Я едва услышал его рычание, хрипы раздавались и его груди такие, словно он сейчас умрет. Только хотел было сказать что-то успокаивающе, мол, дети — это радость жизни, но услышал то, что взяло меня в оторопь:       — Он тронул ее?! Он ее изнасиловал?! И ты спокойно об этом говоришь?!       Осани опустил взгляд и прорычал не своим голосом, который не узнал. Как и его лицо впрочем, оно словно удлинилось и стало хищным и опасным. Клыки появились в краях губ, так что я соскочил с дивана и вновь отбросил от себя подальше этого вампира. Тот не ударился об стену, как раньше, а всего лишь кувыркнулся и встал на то же место. Мои руки привычно подхватили руну защиты, и она начала набухать в моих руках, и сейчас она росла не привычно между нами, а вокруг. Я чувствовал опасность всем нам и старался обезвредить его так, чтобы он даже не смог и двинутся. У меня получилось. Он засипел и, посмотрев на меня, прохрипел своему брату:       — Отпусти своего волкодава, я не причиню вам вреда!!!       Анику было не узнать, он словно вырос, хотя роста был не малого. Шая кинулся было к нему, но тот остановил его лишь рукой. Зато Шая словно натолкнулся на стену и отлетел уже ко мне. Я на миг отвлекся и спросил Анику:       — Скажи, что мне сделать, чем помочь?       Тот помотал головой и внезапно сел, глядя на меня обреченно:       — Мы ничего не сделаем. Мама опять сбежала. Князь очень свиреп. И помешан на моей матери, а Осани помогает её найти по своей крови, — он перевел взгляд на брата по крови и сказал шипящим звуком, — Пшшшел вон отсюда, даже не вздумай соваться ко мне или моим мужьям. Я тоже мог найти тебя вне пределах школы по запаху крови. Смотри, как бы я на тебя охоту не открыл. А с белым волком Угансом я еще поквитаюсь. Я отомщу за мать, за то, что вы сделали оба с ней.       Тот, уже отпущенный моей руной, осел на пол, хватая грудь руками.       — Ну и силища у твоего мужа. Хватит меня во всем винить. Ты ведь помнишь, как мой отец берет след! Помнишь?!       Анику отвел взгляд и прошипел, едва сдерживаясь:       — Помню, я помню, что он выпивал из тебя всю кровь и держал в своих темницах. Пока ее не найдет. Но зачем ты все время идешь у него на поводу и вновь и вновь веришь ему? Ему твоя помощь и даром не нужна.       Тот медленно встал и, облокотясь о стену, огрызнулся:       — У тебя хотя бы есть мать, а у меня никого нет.       Анику в ответ тоже огрызнулся:       — Так кто тебя держит здесь? Переходи в нашу страну. Мать мечтает о встрече с тобой. Ты ведь знаешь, что наша мать не будет незамеченной, если проберется сюда. Ты сам закрыл для себя все ходы. А потом ноешь!!! И вновь я тебя полумёртвого достаю из темниц твоего отца.       Анику перевел дух и потом уже спокойнее продолжил, видя, как его брат смотрит на него:       — Мама умерила аппетит и ей не нужны люди для прокорма. И животных выпивает не до конца, давая им шанс выжить. В замке, который мы выбрали, завели очень хорошую породу зетоя. Эти коровы дают отменное молоко, а их кровь бодрит, так что хватает очень надолго. Без пищи ты бы не остался.       Осани, облокотясь о стену, прошептал удивленно:       — Мы с тобой за много лет лишь только сейчас нормально пообщались, брат. Почему мы раньше этого не сделали?       Тот пожал плечами:       — Потому что руна моего мужа сдержала твой порыв убить всех вокруг, и дала мне просто высказаться, впервые за много лет. Я рад, что ты наконец-то выслушал меня. И прошу тебя сейчас об одном — уходи отсюда. Иди в наш замок и дождись там мать. Я не смогу быть рядом с ней. Помоги ей выжить. Спрячь ее в подвалах с нашей сестренкой. Ей надо будет много крови. И малышку надо научить, как когда-то и меня, не питаться людьми. Мне надо сейчас быть с мужьями. Грядет война, брат. Будь на нашей стороне. Мать никогда не вернется к нему. А ты будешь все время с нами.       Тот, будто просветлев лицом, кивнул. Я удивленно увидел в его глазах такую нежность, когда он смотрел на брата, и вдруг он словно пропал. Из руки Анику пропал какой-то свиток, словно его сдуло, и лицо Анику расплылось в улыбке:       — Спасибо, брат! Увидимся.       Дверь хлопнула, а мы с Шаей удивленно посмотрели на Анику.       — Я рад, что все так обернулось. Думал, будет опять бессмысленная возня на полу, как в детстве, и мы вновь разбежимся со своими обидами. Спасибо, Шах. Сегодня ты помог нам обрести друг друга с братом. И прости, что не сказал тебе всей правды.       Киваю ему, и желудок предательски урчит. Все облегченно вздохнули.       Слуга быстро разложил приборы, и дальше второй слуга внес следом подносы со множеством тарелок. Анику расслабленно откинулся и сказал тихо:       — Наконец-то мне не надо притворятся, что я ем все это. Шая зато имеет здоровый аппетит на нас двоих.       Шая улыбнулся ему и набросился на еду.       — Завтра начнется твое обучение. Покушай, и пойдем смотреть твое расписание. Мы ведь тоже будем преподавать тебе необходимые предметы по истории и магии, необходимой для подпитки твоих рун, которые будет открывать для тебя учитель Усин. Не забывай во время уроков, что он барс. Я не видел ни разу лично, какой он именно барс. Но думаю, что ты познаешь, что значит разъяренный барс. Идём.       Я, быстро поклевав еще по подносам всякие деликатесы и запив все это жгучим морсом, пошел следом за Анику. Наш слуга вновь пошел впереди нас, словно и должен это делать.       — Я думал, это обычные чучела животных, а ты говоришь, что это талисманы?       Анику и Шая кивнули одновременно, не зная, кому я задаю вопрос:       — Это составные от нескольких зверей могут быть. Кажется, и видится то один, но в таком вот зверюге-чучеле может быть до нескольких особей. Причем они выйдут на несколько боев. Их нельзя убить, они вновь возродятся через какое-то время. Это очень сильные талисманы, как и магия. Она здесь нешуточная. Вот и расписание. Ну вот, и тебя внесли в списки, но не написали твою профессию, в целях защиты. Молодцы. А вот эта фамилия мне знакома. Я, кажется, догадываюсь, кто решил выучить профессию щита, и, кстати, он не один. Я вижу, даже профессии щита выставили под фамилиями и родами. Похвально набрать на эту профессию без дара. Деньги на ветер. Как родители этого не понимают — я не пойму сам. Но это их дело. Школе надо сделать свою норму, и они выжимают что хотят.       Анику посмотрел на меня и вдруг встал совсем рядом со мной, положив мне руку на плечо.       — Ты выглядишь так беззащитно. Что случилось?       Мотаю головой.       — Да нормально все. Я просто думаю, а я смогу защитить вас? А если мой дар пройдет? Вы меня же просто выкинете.       Шая огрызнулся и тихо сказал, вставая рядом:       — Ты моя пара. Я увидел свой знак на тебе. Он проявится… когда…       Я дернулся из рук, и Анику зашипел на Шаю:       — Ты в своем уме? Я и сам не откажусь от тебя никогда. Я увидел щит, а Шая свой знак. Я не думаю, что это просто так бывает, Шах. Не переживай.       — Ученик Кандиг, прошу вас следовать за мной, — сказал щупленький старичок с белой бородкой и лысой головой.       Я медленно пошел за ним. Мои мужья не отставали от меня ни на шаг. Перед нами открыли дверь в большой кабинет, и там я увидел свою мать. На миг я потерял дар речи и даже всхлипнул, не веря своим глазам. Мать улыбнулась и, встав с кресла, протянула мне руки:       — Сынок!! А почему же ты не пригласил на свадьбу с такими красивыми мужьями и меня? — она белозубо сверкнула своей ослепительной улыбкой, и все тотчас приободрились и поклонились моей матери.       — Госпожа Кандиг…       Она, брезгливо поджав губы, фыркнула:       — Я давно уже не Кандиг. Софья Циану, я взяла свою девичью фамилию и не хочу расставаться с ней до конца своей жизни.       Вновь поклон моих мужей, и мы расселись на скромном диване, что едва-едва вместил всех нас. Мама, как судья, вновь села в кресло и посмотрела на меня очень пристально:       — Рантий продолжает тебя обижать?       Улыбаюсь ей, ни за что не расскажу ей того, что между нами произошло.       — Нет, ты что, мам. У нас все отлично. Он поступает в…       Она кивнула.       — Знаю, Академия в Алании только одна. И он мечтал о ней с детства. Он мечтал заботиться о тебе.       Она сказала это с нажимом и посмотрела меня. Шая сжал мою руку, и пришлось вновь улыбнуться.       — Мам, все хорошо. Он заботился обо мне и не давал меня никому в обиду.       Она настороженно смотрела куда-то поверх моей головы, и я даже сам посмотрел наверх.       — Сын, поговорим об этом позже. Или пусть твои мужья дадут нам поговорить?       Те кивнули и вместе быстро встали.       — Конечно, госпожа.       И оба покинули комнату так быстро, что я даже и глазом не успел моргнуть. Ну как я теперь ей врать буду? Она и раньше видела мою ложь.       — Сын, что произошло? Я вижу, что аура у тебя черная. Кто лишил тебя девственности? Я не вижу твоих следов на аурах твоих мужей, они ещё даже не трогали тебя. Какие молодцы.       Я киваю.       — Это был брат, он не хотел… он, понимаешь… мам, я запутался. Я был ему не нужен все эти годы. А они пришли и сказали, что у меня щит, и я им нужен… я все бросил. А брат сказал, чтобы я…       Она зашипела, словно змея.       — Так и знала, что он перейдет черту. Я не успела тебя вытащить из этого гадюшника. Он заразил и своего любимого сына своей жадностью ко всему и желанием быть везде первым. Рантию достался характер вашего отца. А твой характер как у меня. Я была не любима и ушла от него. Вы слышали наши скандалы каждый день, и я поняла, что не могу больше это терпеть. Вы подрастете и все поймете. Я ведь приезжала к вам.       Киваю обреченно.       — Рантий тебя очень любит, мам. Просто скрывает.       Она кивнула.       — Я уже виделась с ним. И поверь, я с ним чаще виделась, чем с тобой. Так уж получалось, прости меня. А теперь скажи мне… У вас этот брак серьезный?       Пожимаю плечами.       — Я не хочу никакой близости, а брак был для того, чтобы их впустили ко мне сюда. Мы поселились здесь втроем. Нам выделил такие шикарные апартаменты. А кормят, мам… словно на убой.       Она улыбнулась.       — Верю, я когда-то училась тут, но пришлось скрывать этот факт от всех. В Алании не любят чужих магов.       Киваю с удивлением.       — Обалдеть, я не знал, что наша мама — маг.       Она, скромно улыбнувшись и потупившись очами, сказала, покраснев:       — Я была лучшей и окончила эту школу с самыми лучшими дипломами. Моя мама так гордилась мной. У меня даже грамоты остались.       Я спросил нехотя:       — А на кого ты училась?       Она пожала плечами.       — На щита, но так как дара самого не было, то приходилось учиться на все подряд и за все хвататься. Твой отец ведь и увидел меня именно здесь. Его брат также заканчивал эту школу, и влюбились в меня оба. Два брата близнеца… ахахаха… как вспомню, что морочила обоим головы… ой, весело мне было. А сколько сердец я тут разбила! Ой, ну ладно, сынок.       Я смотрел на нее счастливыми влюбленными глазами и млел от того, что она такая ослепительно красивая.       — А у тебя какая профессия, сынок?       Не задумываясь ни о чем, ответил:       — Я буду щитом самому Великому Анику.       Она улыбнулась и тряхнула белокурыми волосами, что были ей чуть не до поясницы.       — Это великая честь, погоди, ты сказал — щитом?       Киваю с улыбкой, и она, замерев, спросила сорванным голосом:       — Ты щит по дару или…       Киваю с улыбкой.       — По дару, мам, они увидели во мне щит!!! Представляешь?!       Она побелела лицом, и все лицо словно подернулось гримасой отвращения. Я, опешив, смотрел на нее во все глаза.       — Мам, тебе плохо? Я что-то не так сделал?       Она вновь улыбнулась и резко встала.       — Спасибо сынок, хоть увиделась с тобой.       Она быстро ушла, а я так и смотрел на ее кресло, что стояло посреди комнаты словно трон, и лишь шлейф её духов так и остался витать в воздухе.       — Шах?! Шах? Что случилось?!       Пожимаю плечами и глотаю слезы, чтобы не увидели, но Шая уже присел на пол и заглянул мне в глаза.       — Эй! Ты чего? Котенок? Ну, ну… Хватит.       Вот слово «хватит» говорить не надо было. Я заревел во все горло, утыкаясь в плечо Шая, что тотчас прижал меня к себе и, поглаживая по спине, прошептал на ухо:       — Она кошка, она не мать. У них эффект материнства длится лишь первые пять лет, потом они всегда бросают своих малышей в погоне за другими…       Я, наверное, свой вопрос больше проревел, нежели говорил самостоятельно и внятно:       — Какая кошка?! Она человек!!!       Анику сзади погладил по плечу.       — Она кошка, Шах. Из древнего рода. Мы не могли ошибиться. Ты, видимо, не взял ее дар обращаться в кота. В твоей ауре лишь всё человеческое. И ты не сын своего отца. Сейчас нам понятна эта линия, что была видна, когда мы увидели вас обоих с вашим, как вы думали, отцом. Но ты человек. И…       Меня словно выдернули из сна. Я жил в том коконе, когда считал, все вокруг люди и нет никаких оборотней, и тем более вампиров. Сейчас я смотрел абсолютно сухими глазами на своих мужей и не понимал, как я раньше жил до них. Зачем я их встретил? Меня всё устраивало. Моя жизнь, мой брат, отец. Я уже планировал свою жизнь насколько мог себе это позволить. Но они всё решили и буквально окунули в то, чего бы я точно избегал в этой жизни.       — Шах, ты что?! Ты так смотришь на нас!       Высвобождаюсь из их объятий и выбегаю из кабинета, что нам предоставил старичок. А он никуда и не ушел. Он лишь присел на небольшую выемку у фонтанчика. Глаза его прикрыты, и солнце бьет по фонтану так, словно не вода брызжет во все стороны, а расплавленное золото. Вот и я, наверное, также жил, прикрыв глаза от жары, и ничего мне не нужно было. А как появились эти двое… — я сразу стал мужем с каким-то даром. Ненавижу все это!!! Ничего не хочу!!! Хочу, чтобы меня оставили в покое все. Я никому не нужен!!! Даже матери. И мать обертыш!!! В жизни бы не знал и так бы и жил. Меня все устраивало, зачем мне надо было это знать?!       Сзади тихо подошли, и я рванул плечо из объятий Анику.       — Я ненавижу вас, обоих. Мне не нужны никакие школы, я хочу обратно!!! Я не хочу никого знать!!! Никаких обертышей или вампиров. Мне плевать на все страны. Не знал и не хочу знать!!! Отпустите меня. Я никого не трону и спрячусь от всего. Знаю, что никому не нужен, даже в семье, но я выпрошу работу и буду тихонько подрабатывать у своего… не отца!!! — я кричал ему это в лицо, и голос срывался от дикого напряжения.       — Шах, успокойся, Шах!!! Черт, Шая, хватай его!!! У него истерика!!! Скорее!       Все лицо у меня словно задергалось, перекосилось, и я забился в их руках. Из груди вытолкнулся щит, и меня уронили на пол. Там я, согнувшись в три погибели, замер, пережидая, когда боль пройдет. Тело ломало, и по нервам били слова матери в голове: «Ты мне не нужен, ты никому не нужен, запомни, сынок.» Но я-то знал, что она этого не говорила, но слова вновь и вновь били по нервам, словно зубной болью.       Тело вновь перехватили, и я обессилено дал им унести меня в наши покои.       Очнулся под тонкой простынею и, ошалело посмотрев, что я голый под ней, недоуменно обвел взглядом всю комнату. Но никого не было. На улице уже было темно. Комната была сплошь из занавесок. Словно я был в аквариуме. Сплошь окна в пол и лишь одна стена была выходом из комнаты. Одна из занавесок дернулась, и я увидел полуголого Шаю в тонких шароварах и пижаме.       — Ты как?       Виновато смотрю на него, и он садится совсем рядом.       — Не знаю, словно из меня выкачали всю энергию.       Шая кивнул и прилег рядом, облокотившись о свою руку. Анику вошел следом в длинной шелковой рубахе и с голыми ногами.       — Че не спим? Ты почему проснулся? — он требовательно посмотрел на меня, и я увидел у него обиду во взгляде.       — Прости… прошу, пожалуйста… Что-то нашло на меня, сам не знаю почему. Я так ведь не думал. Я наоборот, радовался, что ушел оттуда, из замка, — воспоминания вновь навалились на меня, и все тело передернулось.       Анику сел рядом и, просто положив мою голову себе на колени, сказал тихо, перебирая мои волосы:       — Я никогда не обижусь на тебя, не переживай. Тебе очень тяжело. Ты ведь жил в своем мире не запачканным и не облитым жизнью обычного оборотня, которому жить негде. В полной уверенности, что твои родители такие же нормальные люди. А тут ты узнаешь столько всего, переживаешь экзамен и следом известие о матери твоей. Это подкосило тебя. Ты еще молодец.       Смотрю на него снизу вверх и перевожу взгляд на Шаю. Его лицо совсем рядом с ногами Анику. Он загадочно смотрит на меня, а я не могу отвести взгляд. Сам не замечаю, как его губы касаются моих, и я вздрагиваю.       — Шая… — звучит сверху недовольный голос Анику. — Ты забыл?       Шая на миг отрывается от моих губ, слегка щекоча их языком, и спрашивает тихо:       — Мне продолжить?       Смотрю на него недоуменно, и Анику тотчас подхватывает мое тело, подтягивая меня кверху. Повернув к себе как игрушку, спрашивает тихо:       — А можно и мне попробовать твои губы?       Я бы, наверное, отказался от смущения, но я мечтал о его губах давно. И все два месяца, что я был у них, я мечтал хотя бы о поцелуе. Мои мечты не заходили дальше этого. Он чуть коснулся сначала языком моей нижней губы, и я сам первый припал к его губам, обхватывая их ртом. Он был сладким на вкус. Его бархатный язычок словно случайно касался моего нёба и языка, так что я, кажется, потерял голову. Я так и сел ему на колени лицом к нему голый и ведь забыл обо всем на свете. Сзади Шая покрывал мою шею поцелуями. С силой оторвав меня от себя, Анику задушенным голосом спросил:       — Ты ведь от безвыходности, да?       Мотаю головой, мечтая припасть к его губам вновь, но губы Шая накрывают мои. И я уже в его объятиях забываюсь так, что темнота словно из ниоткуда наваливается на меня. Очухиваюсь, вертя головой, и вижу, как Анику и Шая с улыбкой смотрят на меня.       — Это был перебор, Шах. Ты должен….       Я тянусь к руке Шая, что недавно гладила мои волосы.       — Я никому ничего не должен. Не хочу, чтобы вы уходили. Не хочу быть один. Прошу…       Анику резко встает и говорит недовольным тоном Шае:       — А говорил, не надо ему предлагать! Смотри теперь, до чего его довели. — и уже обращаясь ко мне: — Прости, это я так, я предлагал, понимаешь, Шае, чтобы мы все вместе спали. Но Шая боялся тебя напугать. Значит, ты не против?       Мотаю радостно головой и охаю, глядя, что я лежу совершенно голый. Шая смеется тихо:       — Привыкай с нами так и спать. Одежду мы не признаем, когда одни. Всё, мы за подушками…       Анику пришел первым и, выдвинув из моей кровати чуть ли не такую же половину, улыбнулся и растянул простынь во всю ширину.       — Вот так-то лучше. А еще, смотри, что мне понравилось в этой комнате, — он открыл каждую занавеску и комнату наполнил розовато-красный цвет. Сочетание это дало от ярких фонтанов, что светились даже ночью.       — Всё, спать. Ты в центре и, чур, не пинаться.       Шая пришел позже, и они с Анику скинули с себя остатки пижам. Восхищено открыл рот от их красоты. Почти черный телом Шая заметно выиграл по пропорциям у Анику. Но меня больше изумило то, что их члены были возбужденны, у обоих. Я чуть воздухом не поперхнулся, и они, проследив за моим взглядом, виновато улыбнулись.       — Прости, это наша реакция на тебя. И так все два месяца, представляешь?! — со смехом сказал Шая. А члены были крупнее моего раза в три. Я с ужасом представил на миг, что вот Анику входит в меня, и все тело покрылось почему-то липким потом, но потом окатило возбуждением. Так что я смущенно прикрылся простыней. Так и лежали, замерев и не дыша почти.       Я решился отвлечься от мыслей о сексе со своими мужьями и спросил тихо:       — Я знаю, как у людей сексом занимаются, а у вампиров? Так же?       Анику, вздохнув, повернулся ко мне и взял мою руку в ладонь. Затем, прижав ее к своему члену, спросил:       — Чувствуешь его?       Киваю, а затем тихо шепчу:       — Д-да, конечно, горячий и большой.       Шая, взяв вторую руку и прижав к своему члену, сказал:       — У морфов еще горячее, чувствуешь?       Удивленно закивал. И впрямь горячей, так, что, кажется, сейчас обожгусь.       — А тебе не больно?       Шая фыркнул.       — Ну, если я внутри Анику, то Анику ругается первое время. А если ты…       Анику зашипел:       — Ты к чему это?       Мои руки так и остались на их членах, и, кажется, я даже заснул. Там во сне я чувствовал, как они трутся о мое тело, шепча мне слова любви.       Наутро, когда я проснулся, то сердце прострелило болью. Анику и Шая самозабвенно целовались. Причем Шая был сверху. Руки Анику были раскинуты над головой. Шая лежал на нем и ласкал его губы так нежно и любяще, что я, не выдержав, отвернулся. Я ушел от них незаметно. Они даже внимания не обратили на меня. Я едва сел на диван в гостиной, как первый пришел Шая и, тотчас подхватив меня, понес обратно в спальню и там, разложив меня на кровати, спросил:       — Ты не будешь против поласкаться? А то мы, насмотревшись на тебя спящего, не смогли удержаться. Подари нам своей ласки, котенок, — попросил Шая, хитро улыбаясь.       Я так и не смог ответить. Анику первый поцеловал меня в губы, придерживая лицо двумя ладонями за скулы. Словно качаясь на волнах, отдавался впервые ласке, на которую сам пошел. Сердце бешено и радостно застучало в унисон их сердцам. Шая, опустившись к моему животу, лизнул мой член, и я, выгнувшись, застонал, желая продолжения. Анику посмотрел на меня, на миг оторвавшись, и попросил:       — Только скажи, когда нам остановиться. Все будет лишь с твоего согласия. Мы дорожим тобой. Ты нам небезразличен.       Он посмотрел на меня, я лишь смог кивнуть. Тело вновь дернулось, словно натянутая струна, и я задохнулся от медленного глубокого поцелуя Анику. Ноги сами раздвинулись, и член словно окунулся в горячую бархатную глубину горла и рта Шая. Он насадился целиком ртом, так что его губы коснулись яичек. Поцелуи из медленных стали все жестче и грубее, именно так, как я и хотел. Я застонал, кончая в горло Шае и, обняв за плечи Анику, выдохнул:       — Люблюююююю…       Но поцелуи вокруг члена и мошонки не прекратились, а лишь ужесточились. Волна словно прошла еще глубже, и я в какой-то нирване, вытолкнув из себя щит, закричал от нахлынувшего оргазма так, что, кажется, чуть не оглох сам. Мои ноги приподнялись, и я со стоном дал ему облизать и мой анус. Он чуть вводил в меня свой язык, пока я вновь не кончил и обессиленно не раскинул руки и ноги. Но Анику с улыбкой перевернул меня и, опустившись к моей попе, шлепнул ее не больно, но ощутимо. Вновь шлепок, уже больнее. Мою задницу вздергивают наверх, и Анику чувственно начинает облизывать мой анус, вставляя язык все глубже и глубже, пока его язык не достиг того, что я затрепетал под ним.       Желание быть под ним воспламенилось во мне с такой силой, что я застонал:       — Прошуу, хочууу…       Но мой мучитель, положив меня на Шаю лицом к лицу, прошептал:       — Все будет… не торопись. Мы специально пораньше проснулись, чтобы не опоздать к урокам. Выгнись, вот так. Какие у тебя красивые яички. Твой член просто мечта. Красивый, ровный и такой твердый. Шая…       Шая раздвинул свои ноги и Анику, что-то прошептав, вдруг раскинул руки на миг, и мы с Шаей буквально повисли в воздухе. Никакой поддержки не было, но и чувства неуверенности не было. Словно я продолжал лежать на кровати. Зато Анику, подтолкнув меня между раздвинутых ног Шаи, сам приподнял его ноги и приказал очень тихо:       — Он хочет, и давно хотел, чтобы ты взял его.       Шая, замерев, смотрел на меня напряженно.       — Хотел и буду хотеть, Шах, — прошептал он следом, не сводя с меня взгляда.       Сконфужено смотрю на него и чувствую, как все тело охватывает возбуждением, что вот я сейчас возьму этого надменного морфа. Моего мужа!!! Между прочим. Он мой, а я его.       Ноги Шая шире раздвигаются, когда я приставляю свой член к его дырочке, что сейчас узка и тесна. Первые толчки. Шая вздрагивает и вдруг выдыхает с облегчением, прижимая меня всем телом к себе. Я вхожу весь целиком, и Шая шепчет:       — Погоди, Анику подождем.       Я замираю послушно в нем и вдруг сам начинаю покрывать его лицо поцелуями. Он чуть вроде бы отстранился, но потом вдруг обнял голову и прошептал:       — Спасибо за доверие, — и припал к моим губам. Шая застонал вдруг громко, и я увидел Анику. Он лег под нами, и сейчас я чувствовал, как он протискивается в Шаю по чуть-чуть.       — Любимый. Мы наконец-то можем быть все вместе. Я мечтал о нас, — шепчет Шая Анику. А я начинаю тут же двигаться в Шае. Он стонет и мечется меж нами, пытаясь двигаться и мне навстречу, и Анику. Анику, встретившись со мной взглядом, прошептал:       — Мечтаю быть в тебе, любимый.       Сердце наполнилось радостью. И тело свело от нового оргазма. Шая выгнулся меж нами в крике оргазма, а следом Анику. Так и повисли обессиленные.       Я с трудом сполз с Шаи и упал буквально в объятия Анику, что перехватил мое тельце. Сон сморил нешуточный. Зато когда вновь очнулся, мои мужья смотрели на меня с двух сторон, любуясь.       — Ты такой красавчик.       Улыбнулся им смущено и охнул. Шая задиристо тронул мой опавший член и спросил с вызовом:       — Купаться идем? Или ты один, как обычно?       Киваю с улыбкой:       — Нет, с вами.       И тут же вздрагиваю от тонких пальцев Анику во мне. Он шепчет сладостно мне в ухо:       — Я до сих пор хочу в тебя, как насчет этого?       Краснею от стыда, но голова сама кивает. Анус судорожно сжимается вокруг его пальца во мне, и все тело прошивает желанием. Шая нетерпеливо набрасывается на мои губы, укладывая меня на бок. Анику уже внизу облизывает мой анус, жадно присасываясь к моей дырочке. Тело вновь судорожно реагирует на его проникновение в меня языком. Чувствую лишь, как тело приподнимается над кроватью, и Шая уже вновь на мне, поворачивает меня на спину прямо в воздухе. Все это непривычно, но забываюсь о том, что я в воздухе, и ноги сами приподнимаются, чувствуя, как в меня входит сладостно его член по чуть-чуть.       — Да… да… больно!!! Нет!!! Да… да… да… — кричу я в каком-то экстазе, и член Анику входит в меня полностью снизу, так что я чувствую себя нанизанным по самое горло. Двигаться даже страшно от поцелуев Шаи. Он лишь что-то шепчет мне на ухо, успокаивающе гладя мои плечи. Тело Анику сзади вдруг словно прижимается ко мне вплотную, и я покрываюсь липким потом от страха, что сейчас будет второй член, но Шая шепчет:       — Успокойся, ты сам, когда захочешь, тогда все и будет. Какой же ты сладкий, м-м-м… котенок наш. Сладкий, вкусный и самый любимый. Только наш. Успокойся, любимый. Только ты, и мы будем у тебя.       Шая кружит по моему животу своим огромным членом, и я, вздрагивая от толчков внутри меня, начинаю словно оттаивать. Желание накрывает с новой силой, словно во мне проснулся еще один я. Тот я хочет их двоих. Моя рука бесстыже направляет член Шая ещё пониже. Шая удивленно смотрит и опускается вслед за моей рукой, а я прошу пошло, удивляясь своей смелости:       — Вас… вас… обоих хочу… сразу…       Он кивает медленно и, переглянувшись с Анику, толкается в меня по чуть-чуть. Тот второй я заставляет все тело расслабленно принимать второй член в себя, и вот я уже нанизанный с двух сторон своими мужьями. Замерев, боюсь даже дышать. Шая первый начинает двигаться во мне, дыша с присвистом:       — Я не могу сдерживаться. Прости, во мне зверь требует тебя пометить.       И уже с рыком что-то шипит, вонзая в мои плечи отросшие внезапно когти. Я застываю камнем, и боль от его когтей вдруг словно будит и во мне зверя. Сладостно стону от боли и начинаю двигаться в ответ их толчкам в меня. Дышим, словно звери в гоне. Тела двигаются в унисон друг другу так, что, кажется, мы так и будем всю вечность двигаться. Я кончаю первый, едва Анику трогает мой член, и боль захватывает, когда Анику продергивается в моем теле слишком далеко и начинает кончать, исступленно, рвано двигаясь во мне. Шая следом также, еще глубже, и я, охнув, вытираю набежавшие слезы боли. Но через миг боль проходит, и меня вновь уносить в новый оргазм.       — Люблю, люблю тебя… — шепчет Анику, обнимая меня, но так и не выходя из меня.       — Люблю тебя, котеночек… — шепчет на мне Шая, расслаблено целуя мои опухшие губы.       — Так бы и обладал тобой, мой мальчик, — шепчет Анику и медленно пытается выйти из меня. Но я со стоном вновь нанизываюсь на него, и член его твердеет. Шая выходит уже увереннее. Но Анику я не могу выпустить. Мне не хочется, чтобы он покидал моего тела. Что-то во мне требует еще одной близости с ним.       Шая смеется:       — Я хочу посмотреть на вас. Ника, обладай им. Наш мальчик — ненасытный щит, так и должно быть. Возьми его сзади.       Я стону, вновь думая, что Анику меня отталкивает, но тот лишь переворачивает меня лицом вниз и, приподняв мой зад, начинает грубо обладать мной. Да, вот так, именно так я хотел, чтобы Анику взял меня сейчас. Сам двигаюсь ему на встречу, стоя лишь на локтях и коленях. Мой зад пошло хлюпает, но я не обращаю на это внимания. Меня завлекает то тепло, что распространяется от ударов Анику в меня. Анику кончает слишком быстро и уходит. Я разочаровано застываю, и Шая встает на его место, с удара загоняя в меня свой огромный член. Выгибаюсь от новой боли и бьюсь под его сильными и быстрыми ударами. Он двигается очень быстро. Я понимаю теперь, почему Анику ворчит от первого вхождения. Член Шая очень горяч, и сейчас кажется, словно лава входит в тебя, обдавая все внутри пожаром, но потом все сменяется экстазом, и мы кричим уже оба в голос от оргазмов, что накатывают следом друг за другом, так что сердце захлебывается.       Всё!!! Я выжат досуха. Анику берет меня аккуратно на руки и, обцеловав мое лицо, бережно несет в купальню. Там, разложив меня на скамейке, обдает меня теплой водой и шепчет, нежно глядя на меня.       — Ты для нас идеальный любовник, наша мечта!!! Не дергайся, я сам тебя помою. Всегда мечтал об этом. Болит? — он тронул анус, и я, поморщившись, замотал головой.       — Терпимо. Нормально все. Я чувствую себя словно полным чем-то. Такое приятное чувство, — поделился я своими ощущениями в груди. Меня словно распирало. И Анику улыбнулся, словно малышу       — Ты взял у нас магии. Для своих щитов. Сейчас она тебе пригодится!!!       Я удивленно посмотрел на него.       — Я… я не хотел пользоваться вами, простите, — жалобно я простонал, покрываясь краской стыда. Шая появился за Анику и сказал грубо:       — Здрасьте, а кто нас защищать будет и чем защищать? Нет, дорогой, это мы будем просить у тебя прощения, если в нужный момент ты будешь пустым. Отныне ты будешь полон под завязку.       Кое-как встал на ноги, чтобы Анику намылил мою спину, и, услышав, как он зашептал слова исцеления, ехидно поинтересовался, к своему же изумлению, поражаясь как ночь меня превратила в пошляка:       — А у вас-то что, ничего не болит? Шая, ведь мы…       Меня хлопнули пониже спины, и тело откликнулось возбуждением так, что я согнулся, словно от боли. Вновь с удивлением услышав свой же стон из груди, попятился от них, но Шая, пошло глядя на меня, процедил:       — Котенок, хочу… обопрись… о стенку…       Анику, едва слышно хохотнул, и я, не успев даже развернуться, оказался прижатым к стене мощным телом морфа и, вздрогнув от его грубого вторжения, застонал от охватившего желания. Мои руки расцепили, оперли ими же о стену. Глубокие и мощные толчки во мне Шая заставили меня наклонится ниже и ниже, ноги не держали. Я уже кончал, когда Шая, застонав, резко вышел из меня, и его заменил Анику, со стоном входя в меня.       — Котенок, ты зря нас дразнишь. Мы никогда не устанем обладать тобой. Мы ведь магические существа. Ох, какой ты внутри горячий и узкий, словно мы все утро не обладали тобой. Люблю тебя, твое тело.       Анику продернул целиком свой член в меня, и я застонал, вновь отдаваясь неземному удовольствию от соития со своими мужьями. Ноги шире и вновь он нанизывает меня, уже сидя, надев меня сверху на себя. Меня мотает, как куклу, в его объятиях, так что даже не помогает держаться за его мощные плечи. Шая смотрит на нас, гладит свой член. Наконец я, не сдержавшись, кричу в оргазме и сжимаю голову Анику так, что, кажется, сделаю ему сейчас больно. Все тело сводит судорогой, и я слышу, как где-то громко бьют куранты. Анику выдыхает и сам зарывается у меня на груди, покрывая ее поцелуями.       — М-м-м, люблю… люблюююю… мой… муж…       Вновь меня отмыли, уже быстрее, и вновь слышу шепот его исцеления.       — Меньше часа до уроков. Кушаем быстро и бегом.       Мычу с набитым ртом, готовясь все-таки подъесть всё, что выставили расторопные слуги. Я краснею каждый раз, когда слуги появляются и смотрят на меня удивленно. Они ведь всё слышали. Наверное, вся школа слышала меня. Меня одели быстро, и я очутился перед зеркалом, между своими красавцами мужьями. Сейчас они были сыты и довольны. Они смотрели на меня с обожанием и любовью. Как и я на них. Кажется, я готов был лопнуть от счастья. Мои!!! Они мои!!! Мои ягодицы обвели их жаркие ладони, и я смущено дернулся, когда слуги открыли перед нами двери. Анику, наклонившись, прошептал:       — Я могу и перед слугами тобой обладать, любимый.       Жаркий поцелуй, и тут же Шая тянет к себе, чтобы также запечатать рот поцелуем. Сам едва задыхаюсь.       — Люблю… люблю вас обоих.       Наши пальцы переплетаются, и мы выходим вместе, рука об руку.