Сказки Шахерезада

      — Шах, там тебя спрашивают, — сказал отец, войдя в мою комнату. Я уже второй месяц жил у своего отца и ждал, когда появится брат. Не хотелось идти к нему в Академию.       Я промычал, не поворачиваясь к нему:       — Пап, ну предупреждал ведь, меня ни для кого нет.       Сзади послышались тихие шаги и голос Анику уверенно сказал:       — Наконец-то, я тебя нашел. Спасибо вам, — сказал он, видимо, моему отцу и я услышал, как дверь тихо закрылась. Рядом со мной прогнулась кровать, и я вздохнул, не отрывая взгляда от окна.       — Как ты?       Пожимаю плечами и цежу сквозь зубы, дергая плечом, так как на него уже по привычке положил свою руку Анику.       — Не прикасайся ко мне. Мой зверь не примет тебя. И его тоже. Но вашим щитом я буду. Я сдержу слово.       Анику выдохнул:       — Шая внизу, боится даже войти, спугнуть тебя.       Он встал и спросил нежно:       — Можно я буду тебя навещать?       Цежу вновь:       — Нет, зовите только на работу.       Дверь хлопнула и я выдохнул. Почему мне сейчас так спокойно и хорошо? Я должен сейчас страдать от горя и обиды. Но внутри пустота. Меня словно нет. Есть зверь внутри меня, глаза сухи и взгляд неподвижен. Сам я спрятался глубоко внутри себя. Все вокруг словно одного цвета. Кровать прогибается, и мой зверь с рыком спрыгивает на пол и кидается на дверь. За дверью я чувствую Шаю. Так вот почему я обернулся. Я позволил зверю принимать свой облик в любое время и сейчас удивленно наблюдал за тем, как мой зверь, затаившись, ждал, что Шая откроет дверь. Внутри себя мне не хотелось, чтобы он входил. А вот обида за моего зверя была нешуточная. До сих пор его брезгливый взгляд стоял перед глазами. Мой зверь спас им жизни… А они… Думалось тяжело и как-то больно. Хотелось вырваться из этой клетки ожидания и лжи кругом.       — Шах!!! — послышался крик за дверью. Я замер и прислушался вновь.       — Шах, нам надо поговорить и решить все наши проблемы, нельзя убегать. Мы нужны друг другу. Как ты не понимаешь? Просто ты должен немного подождать и все наладиться. Я уверен, что мы найдем выход, просто надо быть вместе. Зачем ты себя мучаешь одиночеством?       Зверь, зарычав, пригнулся к полу и вдруг словно ушел. Я, кое-как встав с пола, устало потер страшный шрам на плече и открыл дверь.       — Говори… и потом уходи.       Шая стоял недалеко от двери, бледный, осунувшийся.       — Шах, что с твоим плечом? — спросил он заботливо, трогая до сих пор ноющий шрам.       — Зверь пытался снять метку.       Шая резко обнял меня и зашептал на ухо, жарко обдавая меня своим теплым дыханием:       — Я чувствовал боль, твою и его. Анику в тот день тоже истек кровью. Мы боялись за тебя и всю боль вместе перенесли. Прошу, не уходи от нас. Мы не отворачиваемся от твоего зверя. Он и ты неделимы.       Я усмехнулся:       — Да ты что? И только сейчас ты мне это говоришь? А что же раньше то молчали вдвоем? Дали ему самое грязное дело и потом в кусты. Он не помойная яма, в которую можно опускать все невозможное для меня. Вы мое тело не хотите никому отдавать? Значит, только зверю это возможно?       Шая отвел взгляд и кивнул:       — Наверное, именно так мы тогда и думали. Я думал, что мой зверь не будет ревновать. Но на кону стояли наши жизни. И ты не…       Я крикнул ему в лицо:       — Нет, не ищи мне оправдания. Я не сделал ничего такого, за что было бы можно меня осуждать. Просто уходи. Мне противно даже говорить об этом с тобой. Я дурак, что решил послушать тебя. Иди за Анику. И хватит.       Запах Шаи кружил голову, мой зверь жадно внимал его голосу и движениям. Я чувствовал, что еще немного, и я сорвусь. Я сдамся. А почему я воевал до сих пор? Шая не уходил. И тогда вышел я. Быстро сбежав по лестнице вниз, я кивнул своей мачехе и прошмыгнул на улицу.       — Шах, там отец волновался… — сказала она мне в спину.       На улице было жаркое лето, дышать было тяжело и обволакивающая жара мгновенно окутала меня с головы до ног. Мои наспех накинутые штаны и рубашка сразу прилипли к телу. Я рванул к небольшому озеру, что было недалеко, и не оглядываясь, проскочил между острыми кустами, раздирая локти в кровь. Я слышал и чувствовал, как он преследует меня в облике своего зверя и знал, что сейчас он не нападет на меня. Он будет просто выжидать. Но мой зверь молчал. Я поплавал от всей души, наверное, впервые за два месяца.       Анику я увидел на следующий день, Шая так и не уходил, прячась в обличье зверя в высоких кустах. Я же успел сходить покушать и нехотя вернулся к озеру, давая своему зверю привыкнуть к запаху нашей пары. Все же я чувствовал, что нам необходимо это слияние наших зверей, но мой тигр молчал.       Нервно оглянулся на подходящего Анику и, сев у края воды, обхватил себя за плечи. Вода в озере была студеной, и сейчас зубы выбивали лишь дробь.       — Шая ночует под твоими окнами, ты в курсе?       Киваю, не глядя на него.       — Так забери его, я не держу его тут силой, это лишь его желание. Мой тигр не хочет идти к нему. Это выше меня. Вы сами от него отказались, тебе не кажется?       Анику, вздохнув, сел рядом и обнял меня, прижав к своей мощной груди.       — Нам не хватает вас обоих. Не покидай нас больше. Просто давай чуть больше времени. Не надо прятаться в боли. Мы должны все это вместе переживать. Договорились? Малыш?       Не смотрю на него, но там, в сердце, согласен с ним полностью. Анику тихо шепчет:       — Мой тигр, прости, пожалуйста, нас. Не прячься от нас, просто прости. Будет трудно, но ты нужен нам всем.       Он замолчал, гладя мои волосы. Я замер, чувствуя, как в груди глухо зарычал мой зверь. Отпускать на волю его сейчас было опасно, и я замер, пытаясь понять его настрой. Все сознание заволокло словно легкой дымкой. Тело начало принимать облик тигра, и я впервые, наверное, испугался за моих мужчин. Вот и Шая вышел из кустов. Его облик был все тем же редким хищником, которые уже, наверное, и впрямь вымерли.       Сознание резко опустилось в темноту, и я услышал громкий вскрик Шаи. Затем Анику глухо что-то простонал совсем рядом. Я словно выплыл из глубины сознания и увидел, как член моего тигра погружается в Анику. Он с грудным стоном под моим тигром медленно двигался под его удары. Зверь Шаи лежал рядом, уставший и в крови, но взгляда не отрывал от нас с Анику. Анику, вскрикнув, забился в предоргазме, и мой тигр вошел в него во всю длину своего огромного члена.       Анику, кажется, потерял сознание. Тигр оставил Анику биться в оргазмах, направляясь к зверю Шаи, и тот сжался всем телом. Я с испугом смотрел, как тигр уверено поднял буквально лапой бок зверя и, облизав его анус, с двух толчков погрузил свой член в зверя Шаи. Темнота вновь окутала меня, иногда я слышал тихие стоны и наконец. темнота отступила. Я затравленно, уже в своем обличии, обвел взглядом поляну и прислушался к своему зверю внутри меня. Он был очень даже доволен. Шая, уставший и довольный, смотрел на меня счастливым взглядом и Анику, со стоном севший на попу, вновь застонал.       — Силен твой зверь, силен. Сразу двоих оттрахать по самое не балуй. Хорошее наказание, хотелось бы повто… Нет, попозже если только. Только без обид, — Анику виновато развел руками и я так и прыснул со смеху, как и Шая. Наконец-то мы вместе. Сел между ними и, обняв обоих, прижался к плечу Шаи.       — Простите меня, меня вел зверь. Я не мог отвернуться от него. Он не хотел видеть ваш ответ на него.       Они оба кивнули:       — Да все мы понимаем, ты прости нас. Тебе то, наверное, хуже всего пришлось. Быть между трех огней.       Я посмотрел на Анику и показал на свое незажившее плечо:       — Эта не боль, внутри было больнее.       Мы болтали очень долго. Слуги приносили к нам дважды еду и наконец Анику, встав, протянул мне руку.       — Пошли домой.       Кивнув, подхватил его руку и дернулся от шлепка по попе. Шая благостно улыбнулся:       — Это я так… чтобы не забывал, что и твое тело мы еще не оприходовали.       Сразу все рассмеялись облегченно.       — Нет, вы пока восстанавливайтесь. Я полон магии под завязку. Это я к тому, если будет что-то срочное, — сказал основательно и непреклонно.       Анику вздохнул, посмотрел на меня долгим пронизывающим взглядом и кивнул Шае:       — Мы не оставим тебя тут, так что создавай переход к нам. Я хочу привязать тебя к одному месту у моего замка.       Я, ошеломленно посмотрев на него, сделал шаг назад и Шая засмеялся:       — Ты не о том подумал, Шах, никто тебя веревками не будет привязывать. Это просто будет твоя защита. Магическая. Он даст тебе точку опоры от своего замка. Ты будешь все переходы делать даже в бою через его замок. А магия на его замок будет уходить с Анику. Мы же тоже можем такое сделать.       — Если вы считаете, что так нужно, давайте сделаем. Я вам верю. Но получается, что я буду уязвим? — спросил я с сомнением.       Анику качнул головой:       — Только для нас. Но мы ведь не будем тобой пользоваться. Если тебя ранят, то моя магия вышвырнет тебя к моему замку. И о тебе тут позаботятся.              Мы уже шли вдоль высокой тенистой аллеи его замка. Анику был в длинном белом парчовом халате, Шая же, наоборот, в черном. Длинные хвосты моих любовников качались в такт нашим шагам. Я увидел впереди небольшое строение, как раз напротив входа в замок и растерянно остановился. От него веяло силой. Я чувствовал это своей магией. Хотелось присосаться к этой магии, но что-то удерживало меня. А так сладко заныло в паху.       Весь подался вперед, было изготовившись на прием магии, но Анику сразу зашипел:       — Не сссмей трогать магию моей сестры. Она сейчас открыта.       Остолбенело посмотрел на него и, кое-как взяв себя в руки, хрипло переспросил:       — Магию… магию сестры?       Он кивнул и Шая тотчас поправил:       — Вампиры, когда растут, то для этого нужна не кровь, как все думают, а магия. Магию человека, ту, что тот сам отдает… лишнюю. Понимаешь? По доброй воле. Ведь сестра здесь живет. Ее няня в курсе всего и с удовольствием отдает ей ее. Хотя и не понимает, что это такое. Но на здоровье ее это не влияет.       Киваю, недоумевающе глядя на него и Анику, подхватив меня за талию, вводит в замок.              В большой гостиной тотчас встают с роскошных диванов два молодых парня и красивая женщина, в которой я с трудом узнал ту самую, что освободил когда-то. Она, удивленно посмотрев на меня, так и застыла.       — Вы… нашли его? Я не видела этого в будущем… — она обвела взглядом парней и те, смущенно зардевшись, отвели взгляды от Анику и Шаи. Я сделал стойку и спросил глухо:       — Это для них?       Я показал рукой на ее сына и его мужа. Она нехотя кивнула и виновато посмотрела на меня. Сделав шаг назад, я было хотел ретироваться, но Шая, что-то глухо прорычав парням, кинулся ко мне.       — Это… для еды… мы ведь…       Я огрызнулся:       — А как же животные?       Он застыл и Анику сказал тихо:       — Это лишь для тела. Мы не питались два месяца с того момента, как ты ушел от нас. И их мы не взяли. Мама волновалась о нас. И конечно, хотела позаботиться о нас.       Киваю, все равно вырываясь из рук Шаи к выходу, и едва он выпускает меня, вылетаю из замка, жадно дыша. Ноги несут к тому строению, от которого так и тянет наполнить себя магией. Дверь приоткрыта. Здание одноэтажное, ярко зеленый цвет словно сливается с окружающей зеленью, и я вздрагиваю от тихого голоса рядом:       — Они не врут, они не пили этих парней.       Оборачиваюсь и вижу обворожительно красивую девушку с волосами чуть не до земли. Она лукаво улыбается мне и тянет ко мне руку. Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее и она смешливо прыскает.       — Ты такой… классный, — наконец-то она выносит мне приговор и я улыбаюсь ей в ответ. Легко запрыгивает мне на руки и говорит шепотом:       — А ты стал таким огромным и пугаешь даже. А уж каким красавчиком стал. Думаешь, тебе будут равные для моего Анику? Уверяю, нет. Ты лучший.         Она погладила мое плечо и у приоткрытой двери вдруг легко сама спрыгнула.       — Пошли, что покажу? — и не дожидаясь моего ответа, первой вошла вовнутрь. Я зашел следом и буквально растворился в темноте. Как она только и видела тут. Но я уверено шел на ее запах. От нее пахло просто обворожительно, какой-то хвоей и свежим ветром.       — Шах, ну скорее же… — она стояла у огромного чана с водой и показывала на него пальцем. — Смотри, я кое-что смогла сделать сама.       Она радостно захлопала в ладоши, видя мое изумление. В чане плескалось, словно лавой, чистое золото, только в жидком состоянии.       — Здесь в ходу золото. Я хочу сама делать драгоценности, меня словно тянет к драгоценностям. Вон, смотри туда, — она показала пальчиком на небольшой стеллаж и я задохнулся воздухом. Там стояло очень много слитков золота. Рядом были мелкие инструменты, огромный пресс. Она раскинула руки и сказала смущенно.       — Ну, многое ведь и я сама делаю руками. Ты ведь знаешь о нашей силе.       Киваю, многозначительно посмотрев на ее руки.       — Но ты-то сильнее всех, Шах!!! Ты можешь своими щитами сделать эти слитки в пыль. Я хочу увидеть это!!! — воскликнула она, пылко глядя на меня.       Я, прокашлявшись, сказал удивленно:       — Я до сих пор в себя прийти не могу. Ведь я помню тебя совсем малышкой…         Она рассмеялась.       — А я помню тот день, я была голодной… не росла. Мама отдавала все свои силы, чтобы я выжила и не вступала в бой с Ними… а потом пришел ты. И я… мы ожили, ты изменил нас с ней. Мама стала сразу сильной и потом ты нес меня, а я боялась, что ты уронишь меня. И испугаешься тех, кто нас преследовал все это время. Я старалась не мешать и не вертеться.         Смотрю на нее с изумлением и вдруг она, всхлипнув, падает мне на грудь. Ошеломленно прижимаю ее и дав ей проплакаться, шепчу:       — Ты стала просто неотразимой красоткой. Хватит плакать, все остались живы. Это самое главное.         Она подняла ко мне заплаканное личико:       — Ты оставил нам жизнь, а моя мать потом просто воспользовалась тобой… мне так стыдно. Я понимаю, что все это было сделано ради наших жизней. Но не таким путем. Вот и сейчас она, зная, что ты для Анику свет в окне, все равно делает все по своему. Ведь один из сыновей все равно пристроен. Ей теперь море по колено. Я не против нее, но против того, как и чем она делает вокруг себя власть. Мне очень тяжело жить рядом с ней и осознавать, что все эти люди сюда приходят и отдают ради меня свою магию.         Успокаивающе глажу ее по плечу и она замолкает, на какое-то время думая о своем. Спрашиваю с улыбкой:       — Так ты поэтому решила сама золото делать? Чтобы люди это делали хотя бы за него?         Она кивнула, и я вздохнул успокоено вслед за ней. Мы сели на небольшие скамейки и она, вспорхнув со скамейки (действительно не сидит на месте!), убежала куда-то вглубь тени и тотчас пришла, неся в руках широкую коробку, отливающую синевой бархата.       — Смотри, это я сама сделала! — она гордо посмотрела на коробку, передавая мне ее в руки и я, открыв, охнул.       — Да у тебя дар!!! Это великолепно!!! Ничего красивее не видел!!! — я вертел в руках затейливые серьги и цепи, маленькие диадемы для скрепления волос, с гребнями по центру. Шпильки тонкой работы, сетки для волос и много всякой мелочи, что так обожают женщины. Она достала толстое кольцо с чеканью по центру, и я улыбнулся. Там было написано мое имя.       — Это тебе, — тихо сказала она, повернув кольцо так, чтобы я увидел на другой стороне кольца выгравированного тигра.       — Спасибо, буду носить с удовольствием. Надеюсь, оно не несет в себе злого умысла?! — шутя посмеялся я.       Она, серьезно посмотрев на меня, процедила вдруг взрослым, словно чужим голосом:       — Только мне ты и можешь доверять в этом мире, Шах!         Мой смех как-то разом сошел на нет. Испытывающе смотрю на нее и она, вдруг тряхнув волосами, громко рассмеялась:       — А вот и мой братик пришел.         Шая и Анику появились словно ниоткуда и, тотчас встав со мной рядом, ревниво окинули меня взглядом, словно проверяя, все ли на месте у меня. Шая первым увидел кольцо на моем пальце и, тронув его, одернул руку:       — Хорошее кольцо, Шах, но может, ни к чему тебе его носить? Ты ведь кошка.         Атою, сестра Анику, воскликнула зло:       — Да о чем же ты говоришь? Ну и что, что кошка, кольцо ему не помешает. Оно ведь по доброй воле надето. Значит, в обороте мешать не будет.       Шая сжал губы и посмотрел на меня виновато:       — Шах, решать, конечно, тебе. Но таким, как ты, лучше не носить никаких колец.         Ошарашенно переспрашиваю:       — Таким, как я?         Анику цедит:       — Атою, с каких это пор ты стала благосклонно раздавать подарки? Ведь Шах и наш щит, а если это кольцо как-то помешает во время войны?         Она легко пожала плечами.       — Это его дело, будет мешать — сам снимет, не так ли, Шах?         Я кивнул быстро, удивленно поглядывая на Анику и Шаю. Что за шум и неразбериха из-за какого-то кольца? А ведь Анику не хотел, чтобы я заходил тогда сюда. Что за тайны? Я решил спросить тут же.       — Анику, а почему мы сразу сюда не вошли? Атою ведь тут не кормится, а всего лишь сама создает золото.         Она, выдохнув, зло посмотрела на брата и усмехнувшись, тоже спросила его:       — А мне вот тоже интересно, почему вы не привели сюда сразу Шаха? Я просила, чтобы он….         Анику перебил:       — У нас должна быть….         Теперь и я его перебил, огрызаясь:       — Я помню!!! Мы шли сделать привязку на мой щит и твой замок. Я думал, что этим местом ты выберешь этот дом.         Атою прошипела:       — Как ты смеешь?!         Тот, разведя руками, схватил меня за плечо и, посмотрев на сестру долгим взглядом, потянул меня к выходу. Что у них за тайны? Почему Атою не хочет моей привязки на этот дом? Шая едва поспевал за нами. Меня упорно тащили ко входу в замок и, войдя в него вновь, я на сей раз не увидел его матери и их любовников, что так еще и не стали ими. Мне четко дали понять, что их ждет, если я оставлю Анику и Шаю. Но все это смущало меня, сбивало с толку. Почему они легко отказались тогда от моего зверя и потом приняли его легко? Шая даже не уходил у меня из замка с ночевками на улице.       — Наверху наша комната, Шах. Просто пройдем туда.         Кивнул, и пройдя по лестнице на второй этаж за Шаей, остановился перед небольшими мечами, что висели прямо на стене в красивом обрамлении, словно картины.       — Митоне, мечи славы, — сказал за моей спиной Шая.       — Это древние мечи деда Анику. Им не нужны ножны.         Я заинтересованно кивнул.       — А как же они будут держаться?         Тот, усмехнувшись, добавил:       — А славу разве видно? Нет, в темном лесу или светлом ее не увидеть никому, если, конечно, ты в лицо не знаешь героя. Так и с этими мечами. Они исчезают, едва касаются тела своего хозяина. Зато когда надо защищаться, они первыми появляются в руке своего выбранного хозяина. Их семь. Всего в этом мире. И только здесь один из мечей Митоне показывает себя, свой облик. Хотя он может принять любой облик. Другие мечи себя не показывают. Считается, что на них кровь тех, кого нельзя было убивать, а именно, детей. На них проклятье.       Шая грустно смотрел на эти мечи. Я же словно ушел в себя, представив эту страшную картину. Наверное, потому они так красиво и лежат здесь, в этой богато убранной оправе, переливающейся драгоценными камнями. Слегка тронув оправу, я потянулся к первому мечу и застонал от боли, что словно вонзилась в мое сердце.       — Шах!!! Не смей!!! — но было поздно. Кровь потекла по всем мечам, моя рука так и замерла на мечах. Я с ужасом смотрел, что она не капает на пол. Они словно пьют её.       Анику с силой оттащил меня от картины с мечами и, поцеловав мою пораненную ладонь, прошептал:       — Малыш, ну куда ты опять вляпался? Митоне не дают к себе прикасаться никому, тем более такому, как ты. Им древнюю кровь подавай. Чистокровную.         Он внес меня в темноту большой спальни.       — Ты точно уверен, что хочешь эту привязку к этому замку? — спросил он меня, едва касаясь губами шеи. Киваю с улыбкой, запуская руки в его волосы и распуская его длинный хвост.       — Да, готов, ведь я вам доверяю. Мы долго шли к этому доверию.         Мое кольцо, что подарила мне его сестра, начало печь на пальце. Я вскрикнул и посмотрел удивленно на палец. Анику кивнул Шае и тот быстро снял с моего пальца кольцо.       — Оно будет нам всем мешать, Шах, поверь, я уверен что оно тебе лишнее.         Без кольца и впрямь стало легче. Я даже вздохнул полной грудью.       — Но зачем она тогда мне его подарила? — спросил я тихо Шаю, тот лишь пожал плечами.        - На сегодня у нас все, кушаем и ложимся спать. Завтра с утра делаем привязку и начинаем боевые действия у боевой крепости Торн в Рании и также крепостей Алании, Падь и Саруна. Там ставим метки о приближении противника. Шая будет следить за готовностью нашего войска и докладывать мне и Чиною. Надеюсь, мы будем готовы раньше, чем кто-либо.         И уже посмотрев словно сквозь двери, сказал громко:       — Да, заносите. Надеюсь, что наша Ришу сегодня удивит нас вновь своим искусством в готовке еды.         Он посмотрел на меня с улыбкой и Шая, встав с постели, где я сидел, подошел к окну, и комнату озарил яркий свет распахнутых штор и гобеленов. Я зажмурился с непривычки. То, что в комнату вошел некто, я услышал только по шарканью ног, но затем, когда увидел, челюсть так и упала. Передо мной стоял очень красивый юноша. Я увидел едва заметный ободок на шее. Он испуганно оглядел нашу компанию и, увидев меня, буквально пронзил меня долгим внимательным взглядом. В этом взгляде он словно хотел мне что-то сказать. Я напряженно смотрел на него также в ответ.       Увидев на его руке длинный росчерк синяка, или больше старой царапины, я вновь поднял взгляд на него и услышал переливчатую трель его красивого голоса:       — Я решил вас накормить сегодня Охою по ашански. Мясо тисуе в собственном бульоне и подаче к ней овощей и трав, сделает ваш ужин незабываемым. Травы из гор Гшании способны возжечь кровь и желание перед брачной ночью, а соус из афабе сделает очень нежным мясо, если я сейчас зажгу его…         Анику благостно кивнул, но вот взгляд Шаи я не узнал. Он смотрел на этого паренька, словно… словно… он был его вещью и сейчас, нет мне показалось. Мне показалось что Шая ревновал его даже за взгляд, обращенный ко мне. Но такого быть не может… ведь Шая мой!!! Мой и ничей!!! Я ревниво окинул взглядом тело паренька и понял, что я проиграл в этой незримой схватке. Паренек был божественно сложен и был, наверное, просто мечтой для Шаи. Надо было мне здесь оказаться раньше. Столько вопросов. Столько всего тайного начало открываться мне.       — Ришу, познакомься и отведай с нами этот шедевр твоего приготовления. Порадуй нас, — сказал тихо Шая. Анику, не глядя ни на кого, просто сжал губы и, через силу улыбнувшись, кинул на меня опасливый взгляд.       Я зло перевел взгляд на Шаю и спросил Ришу:       — Конечно, присоединяйтесь к нам. Буду рад с вами познакомиться.         Ришу, словно король, кивнул и сел на услужливо подставленный Шаей стул. И благодарно ему улыбнувшись, обратил свой взгляд вновь на меня.       — У вас очень необычная красота, Шах. Я наслышан о вас, и поверьте, столько восхищения и любви я не видел в глазах моих хозяев, — сладким голосом он проговорил тихо. Всю спину покрыло мурашками и сразу почему-то вспомнилось о кольце, что недавно жгло меня. Кольцо, как ни странно, лежало на небольшом столике у окна. Быстро встав, я подошел к столику и услышал сзади тихий шум. Не оборачиваясь, быстро одел кольцо и повернулся к ним.       Рука Ришу дернулась от Шаи и я спросил не своим голосом:       — Вы очень странно ведете себя. Если у вас есть какая-то тайна, я готов ее выслушать.         Сказал непреклонно, как мне, по крайней мере, казалось, и Анику сказал глухо:       — Морфы не могут устоять перед чарами. Ришу очень древней расы акольды. Я сковал его обручами, как ты успел заметить, Шах. Но он иногда успевает выкинуть немного чар, и Шая не контролирует себя. Ты не чувствуешь этого запаха, что сейчас разлит по всей комнате?         Мотаю головой и смотрю вновь на Шаю. Кстати, а может, попробовать его обезопасить своим щитом? Медленно тяну к нему из груди свой щит и чуть не смеюсь, когда вижу, как Шая мотает головой и начинает оглядываться. Увидев меня сзади, он тотчас падает на колени и быстро шепчет:       — Прости, не знаю, что на меня нашло. Это было сильнее меня.         Я со смехом смотрю, как недовольный взгляд Ришу меняется на гневный и спрашиваю Шаю:       — Надеюсь, Ришу не воспользовался твоей страстью к его чарам? Или все же когда-то было?         Анику смеется:       — Было, Ришу едва ноги унес. У Шаи идет превращение на его чары, когда они усиливаются. Так что я не вмешивался никогда. Ришу не останется в живых после этой близости, вот и кусает локти. Ведь на меня его чары не действуют.         Выдыхаю и сажусь обратно на диван. Анику тотчас кладет под столом свою широкую ладонь мне на член. Шая обиженно смотрит на нас. Ришу же начинает сервировать стол, и когда все готово, смотрит на нас виновато.       — Прошу вас… — тихо проговаривает он и смотрит на Шаю. А Шая вынужденно сидит рядом с Ришу и смотрит на нас.       Мой член уже гордо стоит под тонкой тканью моих брюк. Анику с невозмутимым видом гладит его все горячее и горячее. Хочется лечь на спину и впустить в себя огромный член Анику и следом Шаи. Мне не до еды. Хочу их обоих. Но Ришу не уходит. А Анику нравится это все больше и больше. Он лукаво иногда поглядывает на меня. Затем громко говорит мне:       — Любимый, я хочу покормить тебя. Позволь, вот этот кусочек.         Шая дергается, когда Анику свободной рукой берет небольшой кусочек мяса и, обмакивая его в соус, подносит к моему рту. Приходится послушно открыть рот и принять кусочек мяса. Мясо и впрямь божественно. Наслаждаюсь оттенками вкуса, что буквально наполнили рот и тотчас делаю глоток изысканного вина. По телу растекается живительное вино и голова начинает кружиться. Вижу обиженный взгляд Шаи и улыбаюсь ему:       — Шая, не хочешь и меня накормить?         Он тотчас срывается с места, садится совсем рядом и Ришу тотчас нервно встает, глядя на нас.       — Я... У меня еще много дел, прошу отпустить меня.         Но Анику, тотчас оторвавшись от созерцания меня, цедит.       — Нет, ты разрешил себе в присутствии нашей пары на выход своих чар. Теперь пожинай плоды и надеюсь, это будет для тебя хорошим наказанием. Садись обратно!         Ришу, измученно вздыхая, садится и утыкается в стол взглядом. Шая же неторопливо поворачивает мое лицо к себе и с улыбкой приникает к моему рту. Нежно отвечаю ему поцелуем. Он дразнит меня своим языком, так что я стону ему в рот и чувствую, как Анику стягивает с меня брюки, очень аккуратно. Мой член напряжен, так что я, кажется, готов сейчас взорваться. Слышится вздох Ришу и меня начинает вводить в азарт и какое-то другое возбуждение, наподобие игры, вся эта ситуация.       — Малыш, а меня хочешь почтить своим внимание? — шепчет сзади Анику и я, не успев обернуться к нему, буквально взлетаю на его колени и охаю, когда чувствую, как он начинает уверенно массировать мой анус смазанными пальцами.       — Ты там такой тесный, любовь моя, — шепчет он мне в шею. Шая смотрит на меня возбужденно и горячо. Его рука порхает уже на моем члене. Я так и нахожусь в подвешенном состояние над коленями Анику. Меня заводит то, что Ришу смотрит на мой член в тихом изумлении и возбуждении. Тонкая рубашка сползает с моих плеч от неторопливой руки Шаи.       — Как же ты красив, мой Шах!!! — восклицает Шая.       — Ты самый красивый и самый желанный для меня, — Анику добавляет совсем рядом.       — И для меня, любимый. Твой запах сводит меня с ума.         Его член упирается в мой анус и я, задыхаюсь от желания, чтобы он меня сейчас просто насадил. Он словно слышит мои мысли и я взрываюсь в оргазме, одновременно насаживаясь на всю длину его огромного члена. Шая припадает к моему члену, жадно выпивая мое семя. Голова кружится, словно выпадаю из этой реальности в другую, туда, где праздник, фейерверки, взрывы петард. Падающие молнии звезд окрашивают небо сполохами своего золотого цвета. Слышу вздох изумления и восхищения.       Шепот Шаи:       — И это может только наш любимый, Ришу. Ты ведь видишь это?!         Слышу всхлип Ришу:       — Я не мечтал о таком явлении щита. Это просто бог!!! Я преклоняюсь перед ним.         Открываю глаза и почти сразу же чувствую, как Анику начинает меня насаживать на себя и вновь возносить над коленями. Мой щит иллюзий светится над нами, так что вся комната погружена то в яркий свет петард и шума, то вновь в полумрак темени ночного неба. Ришу не сводит с меня взгляда, жадно глядя, как Шая продолжает ласкать мой полувозбужденный член. Анику входит в меня со стоном и взрывается в оргазме, откидывая голову назад, и Шая тотчас тянет меня на себя. Сил у Анику не хватает, чтобы удержать меня, но я оборачиваюсь к нему лицом и сзади Шая, приподнимая мои бедра, с удара вгоняет в меня свой каменный член. Охаю от его удара в меня и приникаю ртом к члену Анику. Вылизываю его, обсасываю по всей длине, чтобы вновь ощутить его в у себя в горле стоящим, возбужденным.       От Анику слышится лишь полустон:       — Ришу, уходи. Я отпускаю тебя.         Тот, покорно опустив голову, пятится к двери. Но Шая шипит:       — Пусть наш любимый накажет его. Я хочу, чтобы он вошел в него, сейчас.        Анику замирает и смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию. Ришу замер у двери, я вижу у него на лице возбужденное ожидание.       — Ты хочешь этого? Любимый?         Краснею на миг, и Анику взмахом руки останавливает Ришу и приказывает:       — Ложись под нашу пару.         Тот покорно снимает брюки и быстро идет ко мне. Анику лишь садится напротив нас. Шая продолжает входить в мое тело.       — Отсоси у него, — требует Анику, тихо глядя на меня, глаза в глаза. Я не отвожу взгляда от Анику и лишь вздрагиваю от ударов в меня Шаи. Приходится чуть привстать на колени и Ришу жадно начинает облизывать мой член. Я лишь тяну с него рубашку и тот голый предстает передо мной. Он красив, как бог. Его тело просто мечта любого. Неужели я красивее него? Анику с улыбкой смотрит на меня:       — Ты самый красивый, Шах!!! Возьми его, для меня и Шаи. Глубже, глубже входи в его глотку.         Но Ришу уже обернулся так, чтобы я вошел в него. Он со стоном принял мой член насухо и быстрее задвигался на нем, не попадая в ритм Шаи, что входил в меня. Но все равно я чуть не изнывал от желания вот сейчас прямо кончить.       — Не сссмей в него кончать, твое семя только наше, любимый, — слышу рык Шаи и пытаюсь прийти в себя. Но манящие ягодицы Ришу просто порхают подо мной, заставляя меня забыть обо всем. Не выдержав, со стоном начинаю изливаться в Ришу, но Анику быстро успевает его оттолкнуть и припадает к моему члену.       — Прооооости, не смог, — хриплю Анику, но он с улыбкой облизывается и буквально впечатывает меня к себе на грудь.       Шая, грубо толкнувшись в меня последний раз, следом кончает. Ришу, обиженно застыв в позе преклонения, смотрит на меня снизу вверх.       — А теперь ты свободен. Теперь ты увидел силу нашей любви к избраннику. Надеюсь, и не посягнешь больше на Шаю. Они оба с метками. Если ты тронешь Шаю вне пределов внимания Шаха, то знай, мне будет теперь предлог убить вашу расу под корень. Вас остались единицы. Вы и выживали только благодаря тому, что сманивали вашими чарами такие вот пары, как мы.         Смотрю на Анику с недоумением, и только теперь понимаю, почему тот оставил Ришу с нами. Все это время Анику старался не ревновать, глядя, как Шаю сманивает повар замка. Но ведь не накажешь обычного слугу со своего пьедестала. Это считается унижением твоему положению. А Анику всегда старался поступить правильно и мучился в одиночку, не понимая, как же можно наказать этого повара. Со мной лишь у него это все получилось.       Ришу уже давно ушел, а я водил по телу Шаи пальцем, думая о своем. Наши голые тела светились под лунным светом. А меня не покидала одна мысль.       — Так почему это кольцо мне оставило ожог? И почему вы с Анику с меня его сняли?         Шая, вздохнув, запустил пальцы в свои волосы и откинул их назад, чтобы не мешали.       — Понимаешь… У Ярилы и Атою есть, как у вампирш, желание, чтобы быть самой-самой. И например, Ярила это делает для того, чтобы у нее была власть. Как можно больше власти. А Атою пока лишь для того, чтобы быть той, кем восхищаются, и за кого человек, или кто угодно бы отдал свою жизнь или душу. Они идут ради этих вот целей на все. Ты отдал тогда у Ярилы очень редкие драгоценности, наделенные тем, чтобы она получила власть над тобой. Магия вампиров идет лишь на драгоценности или свой облик, который они доводят до совершенства. Так вот, Атою и захотела тебя сделать своим. Ярила запустила в твою душу сомнения специально. Я предупредил их всех, моя тень, вернее, о том, что ты идешь с нами. Она подготовилась к твоему приему основательно. Мы с Анику даже не сразу и сообразили, для чего это. Ведь ты спас от смерти и её, и её дочь, сестру Анику. Но память, видимо, у них на помощь коротка.         И уже к Анику:       — Прости, любимый, что так говорю.         Но тот лишь кивнул и глухо подтвердил:       — Это так и есть. Для вампира-мужчины слово чести незыблимо, а вот для женщины все меняется каждую минуту. И подчас даже не в сторону того, кто спас ее, как в нашем случае. Прости меня, но сразу не было времени тебе все объяснить. Спасибо, что не сбежал вновь. Мы обыскались тебя. Ты поступил благородно, дав нам слово.         Выдыхаю возмущенно. А ведь и правда, я ведь не хотел в этом замке даже быть. Я хотел уйти отсюда. Но меня привлек этот дом.       — Ты такой прелестный, когда задумываешься о своем, — прошептал Шая на ухо, опрокидывая меня к себе на грудь.       — Хочу, чтобы ты медленно насаживался на мой член, — улыбаюсь ему и глажу его скулы. Уносит с полоборота, так что не понимаю, почему меня трясут за плечо.       Открываю недовольно глаза и вижу довольного, одетого Шаю.       — Уже утро, любимый. Нам надо привязку делать. Ты готов?         Киваю, сонно глядя на веселого Шаю. Он словно и не трахал меня почти всю ночь. Анику лишь усмехнулся и подал мне руку:       — Ну что соня, готов к этому дню? Он будет очень насыщенным. И я обещаю, ты получишь много удовольствия на сегодня. День, вечер и ночь будут буквально забиты под завязку. Кушай и мойся, хотя лучше наоборот.         И уже Шае процедил:       — Нашли время, когда утрахиваться, видишь, совсем заездил нашего малыша.         Тот довольно шутливо огрызнулся в ответ:       — Зато магии под завязку.         Теперь я уже посмотрел на Шаю, и Анику со смехом добавил:       — Так он и так, его зверь все сделал… или ты уже забыл, как уползал от его тигра? И как тот тебя снова догонял. Даже деревья тебе не помогли. Треск стоял дикий.         Я с ужасом посмотрел на них обоих, покраснев, как девица.       — Боги, что же мой отец подумает, — воскликнул и закрыл лицо руками.       Анику, вытянув меня к себе, похлопал по плечу.       — Я ставил невидимость, но слуги видели, конечно, что-то, по крайней мере слышали. И я ведь не всегда мог держать невидимость, твой зверь потом кинулся и на меня. Сил не было сопротивляться мощи твоего зверя. — он направлял меня по коридорам в купальню и там, скинув простынь, что накинул мне еще в комнате, повел к небольшому бассейну.       — Анику, что отец подумает?         Тот поправил меня:       — Подумает, что у него у замка появился тигр и шая-зверь. Твоего обличья не было. Слуги увидели лишь, что Шая, его тень, пришла к нам, и вскоре и ты появился в своем облике. Так что не пугайся, для всех ты обычный паренек.         Он с силой надавил на мои плечи и погрузил меня с головой в воду. Так и бесились, как дети, пока меня не отмыли и не накормили. Шая пытался пристроиться, конечно, но Анику прислонил нашего жеребца к стене и вогнал в него свой смазанный член так, что тот лишь замычал и вскоре уже стонал от наслаждения. Анику в этом был весь. Даже если он и бывал с нами груб, то все равно вытрахивал нас по полной, так что мы потом долго не могли прийти в себя. И сейчас я смотрел на полные губы любимого, он что-то ворчал под нос, одевая меня в одежды своего рода. Шая суетливо смотрел на нас с высоты своего огромного роста.       — Да хватит так наряжать его. Словно в последний путь.         Анику огрызнулся:       — Мы будем там, где знают мой род. И я хочу, чтобы они видели меня и вас при полном параде. Они сразу вспомнят нас по прошлой битве.         Шая рассмеялся       — Анику, ты думаешь, нас помнят?         Тот засопел даже от возмущения.       — Конечно, помнят!!! Мы сделали исход неравной битвы всех рас в сторону людей.         Шая в ответ лишь махнул рукой и посмотрел на свои пальцы.       — Думай, как знаешь, я в это не верю. Испокон веков было за правило жить всем вместе. Мы сделали неправильно, что людей оградили от всех. И ты знаешь мое мнение.         Анику, лишь вздохнув, кивнул:       — Знаю, и потому сейчас привязка будет в моем замке нашего личного щита. И нашего избранника.         Он сказал это как-то сухо. Я посмотрел в его глаза и Анику сразу отвел взгляд. Затем порывисто обнял меня.       — Ты даже не представляешь, как я боюсь тебя потерять, малыш. Злюсь на себя, что тебе придется держать главный удар на себе, в одиночку.         Я огрызнулся сквозь зубы, цедя:       — Но так и вы ведь не без дела будете сидеть?         Шая подошел, тоже обняв меня со спины:       — Ты увидишь магию Анику в бою и поверь, ему есть чем тебя удивить. Он один из сильнейших магов.         Анику отвел вновь взгляд от меня и прошептал уже на ухо, обдавая его жаром своего дыхания:       — Я из кожи вон вылезу, но все сделаю для того, чтобы ты не пострадал, как и Шая. Мы очень тебя любим.         Говорить в ответ что-то не было сил. Ком в горле стоял от того, что я до сих пор в них сомневался, от того, что в каждом даже взгляде видел какую-то жестокость.       Увидев, как Шая игриво хлопнув Анику по заду, прошипел, выпрямляясь:       — Следующий заход мой, дорогой и уважаемый Анику. Я отыграюсь тебе за эту грубость, что вы изволили, ваша светлость, натворить со мной в купальне.         Я хохотнул следом идя за ними. Мы остановились все у того же дома, в котором в мое сердце внесла смятение его сестра. Анику смело открыл дверь и, проведя впереди рукой, что-то прошептал. Весь дом осветился, но обстановка была все равно другая в нем. Если раньше тут стояли стеллажи и скамейки с длинными столами, то теперь была богато убранная комната гостиная. У стены стоял небольшой камин, у окна небольшой диван и, как ни странно, полка на стене свисала мне до груди. Не поняв ее содержимого, я подошел ближе и тотчас все понял. Там в ней были всякие травы и настойки. Это была моя скорая помощь.       Анику кивнул, словно слушая мои мысли. Шая вдруг помрачнел и сказал тихо:       — Надеюсь, что тебе не понадобится эта полка. Ришу, кстати, будет тебя здесь пасти. Он в курсе всего, что творится в этом замке. Но для тебя здесь будет родник магии.         Он виновато посмотрел на Анику и сказал глухо:       — Ну прости за Ришу. Я не знал, что тебе было смотреть на это больно. Но ты ведь знаешь, что я практически ничего не помнил.         Тот ,кинув, вздохнул и ответил ему с вызовом:       — Я так и подумал, когда ты сказал о своей паре, — и посмотрел на меня.       Я виновато опустил голову.       — Но потом я увидел тебя сам, и поверь, я ни минуты не стал сомневаться в тебе. Мое сердце наполнилось радостью за то, что ты принадлежишь и мне. Мы словно объединились с Шаей в любви к тебе.       На миг он замолчал и Шая, показав на камин, сказал тихо:       — Вот здесь ты будешь появляться. Камин сам разожжется и тем самым даст знать о том, что ты появился здесь, всем в замке.         Анику суетливо кивнул и перехватил инициативу:       — К тебе тотчас понесутся слуги с едой и моими сообщениями. У меня в комнате есть портал для сообщений. Сюда его не перенести, к сожалению, но вскоре я решу эту проблему… Ты готов?         Киваю, удивляясь тому, что он спрашивает меня в который раз уже.       — Ты ведь помнишь, что говорил учитель Усин?         Киваю. Конечно, помнил, но не придавал значения этим словам. Анику продолжил:       — Щитам свойственно терять рассудок, если они не привязаны к чему-то одному. Либо любовь, либо место определенное. Ты очень темпераментный и сжигаешь себя сам сомнениями, неуверенностью в себе, в нас. Очень трудно…         Я перебил его, схватив за руку:       — Что я должен делать, чтобы быть привязанным к этому месту?         Он посмотрел на меня как-то виновато:       — Ты должен здесь умереть и воскреснуть. Я выпью тебя, но тотчас наполню собой. Своей магией. Твоя магия щита сейчас полна и останется полной, но за счет моего восполнения магией станет лишь еще больше, вдвойне. Все произойдет быстро, но будет холодно. Ведь я вампир. Будет очень холодно. Шая согреет твое тело.         Киваю со страхом, но я уверен в них. Они меня не кинут не предадут. Они будут со мной всегда, всю жизнь…       Анику медленно наклоняет голову к моей шее, и я вскрикиваю от его укуса. Он не такой, как тогда, в постели. Он именно разрывает, будто мою шею обжигая своими острыми зубами. Какое-то время так и стоим. Ноги мои подкашиваются через какое-то время и я медленно проседаю под ним, пока он не подхватывает мое тело, прижимая к себе так, что становится тяжело дышать. Шая что-то кричит, но мне уже все равно. Я хотел было остановить все это, но было уже поздно. Вокруг меня замерзшее море, ему не видно ни начала, ни конца. Я стою на льду с прилипшими ногами, не в силах даже сдвинуться с места. Дикий мороз, словно пробуя на прочность мое тело сильными порывами ветра, заставляет меня качаться. На льду под ногами течет моя кровь. Отдираю с болью ноги ото льда и кричу от боли. Слезы текут по щекам от обиды за мое положение. Почему так долго? Мне же больно!!! Не в силах терпеть эту боль, делаю шаг вперед и ору от боли, пытаясь обхватить свои плечи. Где-то вдали слышится крик. Останавливаюсь, чтобы прислушаться и рядом вновь проносится ветер, но мне уже не так больно, лишь слышу полувздох:«Полное…» Что же он такое сказал? Вновь бреду на голос и уже вновь слышу, уже ближе: «Полное…» Бегу на голос, но падаю, поскользнувшись оледеневшими ступнями ног. Ног самих уже и не чувствую, словно проваливаюсь коленями в лед. Кровь течет вновь по льду. Там, внизу, подо льдом, вижу лишь замерзшее дно. Камешки так близко, словно вот, протяни руку и возьми их. Голос надо мной с усмешкой тихо выговаривает:       — Полное доверие, ты здесь потому, что ты доверился им полностью. Как и я когда-то.         Поднимаю голову и не могу сказать ни слова от озноба и холода, что кажется, сковал мое тело навсегда. Надо мной стоит огромный человек. Таких я в жизни и не видел. Он полуобнажен. Небольшая, словно упряжь, накинута на его мощную грудь, зато на бедрах словно влитые кожаные брюки, что очерчивают его красивые стройные ноги.       — Я, Акольд, зови Цину.         Голова и так ходит ходуном. Он легко поднимает меня на руки и прижимает к своему телу. Оно горячее, словно домна у кузнецов на моей родине. Стараюсь вжаться в него весь, без остатка, и он сам помогает мне, переставляя постоянно руки по моему телу.       — Погоди, не умирай только. И слушай меня, я должен сказать тебе… Успеть сказать. Вдруг они заберут тебя отсюда.         Мой хрип, но он словно не слышит его. Ветер крепчает, но я слышу его.       — В вашем мире есть портал в мой мир, прошу, войди в него. Вытащи меня отсюда. Мой народ, наверное, уже вымер. Киранс и Усин нашли вход в наш мир и обманом привели мой народ к вам. Они внушили мне, что я их пара. Я был восхищен их способностями и последовал за ними, поверив в их любовь. Но они лишь взяли мое умение создавать щиты. Я стал им не нужен и меня под видом привязки к месту лишили всех способностей и отправили сюда. Боги, какие вещи они мне говорили. Они ведь няньчились со мной, как с ребенком. Они убедили меня полностью в своей любви и я… доверился!!! — он прорычал последнее слово с такой ненавистью, что я подумал на миг, что он лишился разума.       Он посмотрел на меня, приостановившись, и сказал с усмешкой:       — Надеюсь, ты не щит?         Мои глаза наполнились слезами и подбородок задрожал. Он, всмотревшись в мое лицо, пробормотал:       — Ты щит?! Ты щит?!       Я мотнул головой и он быстро поставил меня на лед.       — Вытолкни щит!!! Прошу, вытолкни!!! Мы можем вдвоем здесь застрять!!! Скорее же!!!         Молюсь про себя, чтобы у меня получилось, но ничего не получается. Он хватает меня вновь на руки и несется уже на большой скорости по льду. Иногда кажется, что вот-вот мы убьемся об лед. Но он выравнивается, и я успокоено вздыхаю.       Наконец, я вижу берег. Там стоит небольшой домик.       — Вон и мой дом, — поясняет он. Киваю и судорожно прижимаюсь к нему щекой. Не хочется от него отрываться вообще.       — Уже скоро, уже скоро. Ноги чувствуешь? — закрываю глаза, чтобы не разреветься, я и рук то не чувствую, что говорить о ногах. Их вид меня пугает. Черные, с белыми разводами, что доходили до колен, так что казались словно игрушками в чьем-то страшном сне. Он бежит так быстро, что кажется, и мы оба сейчас замерзнем от напористого ветра, что появился, словно ниоткуда. Наконец, открыв глаза и чувствуя как скорость и укачивание сменилось на более спокойный ритм, выдыхаю студеным паром.       Он говорит, чувствуя мой накативший ужас:       — Это они мне помогали выжить в этом мире. Не бойся их. Они не сделают ничего без твоего согласия.         Рассматриваю четверых существ, что встали у двери дома и обнюхивают меня и мои ноги. Один лишь зарычал и тотчас дверь отворилась.       — Я понимаю их язык более или менее. Не бойся, это у них старший, он волнуется за тебя. Говорит, что ты можешь скоро умереть.       Существа были с коричневой и черной шерстью. Длинные пасти показывали ровный ряд зубов с длинными клыками. Небольшие бусинки глаз смотрели на меня выжидающе. Широкие мощные лапы кажутся огромными и широкими. Меня вносят в дом и эти полусобаки начинают порыкивать. Цину послушно кивает им. Не успеваю оглядеть комнату, как меня несут глубже. Там, положив на кровать в темной спальне, обворачивают в какие-то листья. Рядом вспыхивает огнем камин, я словно видел его где-то, совсем рядом должна быть полка. Слышу шепот Цину, что мне что-то говорит. А внутри меня все словно отторгает. Мой зверь во мне не хочет жить, он просто хочет умереть. Отталкиваю помимо своей воли какую-то кружку с настоем, что тянет ко мне Цину. Он удивленно шипит:       — Ты что, это поставит тебя на ноги.       Хриплю ему сквозь боль внутри меня и снаружи.       — Хррррххррр…         Он смотрит на меня вдумчиво и уходит. Погружаюсь в сон и там тотчас словно проваливаюсь в свое счастливое видение моей мечты. Анику с Шаей смотрят на меня радостно. Анику что-то шепчет. Шая, бледный и изможденный от секса со мной, устало улыбается. Тяну к ним руки, и слышу неприятный голос Усина:       — Ты должен выпить полностью своего возлюбленного, не остановись только. Это будет решать исход битвы, в которой ты просто потеряешь своего Шаха. Шая не простит тебе, что ты не выпил Шаха досуха и он просто уйдет от вас в любой момент.         Лицо Анику исказилось от боли. Он сам тянет ко мне руки, и я слышу его голос:       — Полное доверие, ты не должен был мне доверять настолько. Я ошибся, я ошибся в словах Усина, любимый. Помоги нам вернуть тебя. Он знал, куда он пошлет тебя на этот раз. Ты решишь исход битвы, если вернешься к нам, любимый. Услышь нас, прошу. Не верь тому, что мы предали тебя.         Вздрагиваю от толчка и открываю глаза. На моей кровати лежит полусобака и смотрит на меня пытливым взглядом. Хочется завыть от страха, но мой зверь заставляет смотреть ему в глаза, и на миг я словно отодвигаюсь в сознании, давая моему зверю показать то, что я вижу. Когда я вновь обретаю возможность видеть, то рядом со мной уже нет собаки. Цину входит медленно, стараясь не разбудить меня, но увидев, что я проснулся, радостно раскидывает руки. Сграбастав меня с кровати, он несет меня обратно, и там, посадив на небольшой стул, обкладывает подушками.       — Вот так будет лучше. Смотри, мы смогли вернуть тебе ноги.         Киваю, пряча смущенную улыбку. Его рука, словно невзначай, ложится на мой член. Пытаюсь ее скинуть, но он смотрит на меня выжидающе.       — Твое семя - их еда, — говорит он, показывая на собак.         Удивленно смотрю на огромных зверей и мотаю головой:       — Нет, я не могу, у меня…         Цину обрывает меня:       — Так надо, это плата за твою жизнь.         Он нежно гладит мой член, я же ошарашено перевожу взгляд с Цину на собаку, что находится ближе ко мне.       — Я нет… я не могу так, — голос хриплый, даже и не заметил, как начал говорить.       Но Цину продолжает ласкать рукой мой член.       — Тебя как зовут? — спрашивает он с улыбкой, не переставая трогать мой член.       — Шах.         Тот кивает.       — Красивое имя. Знавал я одного Шахтанара. Просто расслабься и получай удовольствие.         Мотаю головой, все тело словно отторгает даже эту мысль о близости с кем-то, кроме моих любимых.       — Подумай о них, тех, кто тебя предал. Может, это поможет. Тебе тоже надо взять откуда-то магию, может, в тебя она вольется. Мне здесь ничего не помогает. Хотя, если ты… — он смотрит на меня вопросительно. И я вздыхаю, член уже стоит помимо моей воли.       Убираю его руку и хрипло отвечаю:       — Прошу, не так сразу. Дай мне прийти в себя.         Но он мотает головой:       — Пока ты полностью не проникся этим миром, надо взять из тебя что можно. Отсюда нет выхода. Я все перебрал, поверь. Прошу. А позже я тебя покормлю, но пока ты еще не загрязнен этим миром, нам надо попытаться уйти отсюда. Мы ведь щиты оба. Ты должен меня понять.         Киваю обреченно и он протягивает мне стакан. Пью его жадно, да, в этой воде даже что-то есть. Тело неохотно пропускает в себя воду. Эти звери неотрывно смотрят на меня, все четверо. Они лежат на полу и кажется, следят за тем, чтобы я не сбежал. Цину тянет меня к себе. Брюк на нем уже нет.       Едва перетянув меня к себе на колени, он тихо просит:       — Просто доверься мне, у нас обоих здесь нет никакого выхода. Просто доверься. Хочу попробовать на вкус твои губы.         Он приникает к ним и я позволяю ему запустить в меня язык, и уже сам отвечаю на его поцелуй. Наши тела скользят, не замечаю, как оказываюсь на широком диване с раскинутыми ногами. Цину целует мое тело жадно, не пропуская ничего. Вот он посасывает мои соски, один за другим, возвращаясь к ласкам моего члена. Опустив голову к моему паху, он приникает уже ртом к головке моего члена и я стону от накатывающего возбуждения.       — Ты вкусный, как же давно я не спал ни с кем. Не смотри на них, есть только ты и я, — он вскидывает мои ноги, обмазав мой анус и свой член какой-то мазью, нетерпеливо входит в меня своим огромным членом.       Вскрикиваю и стону от боли, словно я впервые сейчас вот отдался в своей жизни. Тело вздрагивает от его ударов в меня, но живительная магия начинает наполнять мое тело, понемногу, но начинает. Я уже сам подмахиваю ему из-за всех сил, чувствуя, как мое тело оживает. Он, закричав, кончает в меня, и падает всем телом рядом вниз. Но я не кончил, смотрю на него удивленно и слышу его шепот:       — Возьми меня. Прошу…         Обнимаю его спину, и обмакнув пальцы в ту же баночку, нежно проталкиваюсь в его анус. Он вздрагивает, продолжая кончать. Мой член входит в него все равно грубо. Он, вскрикнув, сжимает в кулак красивую шаль что лежала под нами. Толчок, еще один и я разошелся не на шутку. Тяну его к себе и он послушно встает на колени, упираясь локтями о диван. Да, вот так. Сладостно сжимаю его ягодицы и он хрипит что-то нечленораздельное. Забываюсь в крике оргазма, почему мне так хорошо?! Словно мы друг для друга. Но ведь мы лишь для того, чтобы выжить? Тело содрогается в немом восторге и я теряю сознание.       Волны наслаждения продолжают пробивать мое тело и во сне. Я ошарашенно принимаю волну за волной, забываясь в неге. Цину что-то рядом шепчет и гладит мое лицо. Я словно чувствую каждой порой его присутствие. Все во мне кричит о том, чтобы я открыл глаза. Но я лишь вспоминаю тот камин, и что-то тянет во мне туда. Да, там моя привязка. Мой щит выталкивается и память услужливо совершает сама переход. Лишь крепкое пожатие моей руки говорит о том, что я был с Цину. Вот теперь позволяю себе открыть глаза и всхлипываю. Анику и Шая у того же камина. Словно никуда и не уходили.       — Шах?! Шах, боги, спасибо!!! — оба падают передо мной и перехватывают мое тело.       — Мы не знали. Мы не знали, что Усин подставил тебя и нас. Он хотел, чтобы ты исчез с лица этого мира. Другого быть просто не может.         Киваю, захлебываясь слезами:       — Я знаю, там меня спас тот, кто доверился Усину и Кирину. Они украли у него магию щита. Его зовут Цину.         Анику жадно всматривается в мое лицо:       — Цину?         Киваю быстро. Слуги уже принесли еду и я жадно накидываюсь на нее. Анику смотрит куда-то в даль окна. Затем на Шаю и вдруг вскидывает голову.       — Кажется, я начинаю понимать, кто такой Цину. О нем в летописях говорится, как о самом кровавом императоре.         Мотаю головой:       — Он не из нашего мира. Усин и Кирин, сказал он, нашли врата, или портал к нему в мир, и сманили этот народ легкой добычей или новой жизнью. Видимо, у них были какие-то проблемы. Но они пошли за ними.         Анику спросил не своим голосом:       — Это не акольд раса?         Счастливо киваю головой, жадно глотая куски мяса.       — Да-да, именно так.         Он кивает слуге и тот, словно понимая мысли, уносится к выходу. Шая гладит мою спину и трогает мою шею. Вскрикиваю от боли и он спрашивает:       — Он тебя… у тебя засос на шее или укус? Анику, посмотри!         Тот быстро подходит ко мне и, уже обращаясь не ко мне, а к вошедшему Ришу, грубо спрашивает:       — Ваш император, как его звали, Ришу?         Тот, низко поклонившись, глухо проговорил:       — Цинасторей Окольд четвертый, господин. Но его нет в живых, прошу вас, не гневайтесь. У нас без битвы раса сдалась. Едва все узнали, что наш император был заточен и затем убит.         Анику спросил глухо:       — Кем убит?         Тот пожал плечами:       — Ваш император, вернее, император Тихии со своим другом, что привели нас сюда, сказали, что кто-то из нас был предателем. Но мы его очень любили. Мы хотели, чтобы он продлил свой род. Да и пошли за ним куда угодно.         Теперь уже я спросил:       — А почему вы вообще куда-то пошли?         Ришу, не поднимая головы, ответил не своим голосом:       — Мы не могли размножаться. Наше семя не давало потомства. У нас ведь нет, как у вас, женщин, чьи утробы готовы принять любое семя. Но даже и тут они не могут понести от нас детей. Да и мы ни от кого не можем понести. В наш праздник, выбранный императором избранник должен был покрыть его, но пришли двое, и он полюбил их. Став их парой на века.         Я смотрел на него с ужасом и жалостью.       Когда повар вышел на пошатывающихся ногах, я перевел взгляд на Анику и не своим голосом сказал:       — Я переспал с ним. Я хочу, чтобы вы это знали. Так мы и вышли из того плена.         Анику, побледнев, кивнул, как и Шая.       — Неважно, какой ценой ты попал к нам. Важно, что ты жив и здоров. Тебя не было всего день. Я не принял помощи Чиною. Решил, что мы с Шаей дождемся тебя. Мы верили, что ты вернешься из того мира. Прости, что так вышло.         Он сел передо мной на колени, но я мотнул головой:       — Главное, что мы разгадали замысел Усина. И теперь будем и впредь осмотрительней, что касается этого барса.         Все усмехнулись, а я, потянувшись во все тело, протянул руки к Анику и попросил:       — Прошу, возьми меня.         Тот удивленно кивнул и прижал меня к себе, как маленькое дитя. Они трахали меня по кругу, как никогда нежно и терпеливо, давая мне возбудиться и кончить. Но в момент оргазма я выкрикнул не их имена, а его. Он прочно сел в моем сердце.       Когда мы перенеслись с одного края земли на другой и мы вновь уединялись, я ревел от безвыходности, вспоминая ту нашу быструю близость. Почему-то сейчас, вспоминая о нем, я вспоминаю все в мельчайших деталях. И даже тех собак-полузверей. Все мне там кажется каким-то счастливым, ведь там мы были вдвоем. Счастливо выгибаясь, представляю его лицо надо мной и таю от его нежного взгляда. Лишь это заставляет меня кончать раз за разом, восполняя себя магией. Я должен найти и отпустить его от себя. Почему мое сердце бьется сильнее, когда я даже просто думаю о нем?       А потом пришло известие о том, что Киранс был убит в одной из вылазок на другую сторону из страны. Усин едва остался жив, дошли до нас сведения. А потом и вовсе неслыханное - сказали, что великий Усин потерял все свои способности. Я ловил жадно об этом известия. Наша война была лишь с Ранией, что наступила на нас среди ночи, но мы были готовы к ней. Недаром куча ищеек, что мы оставляли в стане врага, сообщали нам о каждом новом приказе. Даже морфы посягнули на нашу страну.       Мы дали отпор щитами магов, что мы пленили. Они защищались, а нам эта защита их была на руку. Анику, как всегда, превосходно обернул нашу немощь в сильный контрудар, благодаря пленным магам. Вампиры лишь какая-то часть выступила против нас, но не дошла даже и до границ. Почти месяц мы скидывали удары магов, оставшихся в лесах Алании, и уже мной был вычищен полностью лес, так что только звери в нем и остались. Я научился увеличивать силу щита и работал над собой усиленно каждый день, уходя полностью в себя. Мои мысли кружились вокруг Цину. Что он сейчас делает? Кого он сейчас берет? Как он сейчас выглядит? Забрал ли он своих подчиненных?       Ришу ушел от нас, сказав, что их император остался жив и призывает помочь всем аланцам. Их помощь была для нас очень даже вовремя. Именно благодаря им вампиры не дошли до нас, сманенные магией чар акольдов. Если расу их полностью назвать, то это будет акольд-вирану.       Значение акольдов я так и не понял, но потом Анику пояснил. Акольд - значит тот, кто может пить кровь своего врага. Это, по крайней мере, объяснил его повар лично.       Дерево лишь чуть прогнулось под моим щитом и я, зло сплюнув, начал вновь растить другую руну, пропуская ее сквозь себя. Эта руна стала расти в моих руках быстро и на миг замерла. Я замер следом и обернулся. Он стоял недалеко от меня, прислонившись к толстому стволу дерева.       — Привет, — сказал он тихо, а я схватился за сердце, кажется, оно готово было выскочить.       Я хватал жадно ртом воздух и, наконец отдышавшись, смог ответить:       — Привет.         Он смотрел на меня с каким-то с интересом и любопытством.       — Вот такой ты мне нравишься больше, уверенный и знающий свои щиты. Я вижу, что ты еще и мастер иллюзий? — он говорил уверенно, не глядя на меня.       Я перевел взгляд туда, куда он смотрел, и спросил глухо:       — Ты вернешься обратно?         Он не ответил и я раздраженно переспросил его:       — Ты вернешься обратно?         Он перевел взгляд на меня и ответил быстро:       — Я слышал твой вопрос, Шах. И также слышал о том, что ты избранный темным Анику и Атраем-морфом. Кстати, его отец зовет занять трон, и ему сейчас, по природе своей, нужно завести наследника. Анику в гневе, а ты, кажется, даже и не знаешь об этом. Кстати, мать Анику тоже подбирает невесту сыну. Наследники нужны везде. Чиною отказался от трона, выбрав удел быть со своим любимым. Анику от трона не отказывается. Так что все сейчас решают, как быть.         Он смотрит на меня удивленно и, резко качнувшись, откидывает меня своим щитом. Слышу его глухое рычание:       — Ты ведь обманываешь меня своим удивлением. Ты не мог этого не знать. Сейчас все страны в курсе всего этого. Глухой и слепой не знает лишь об этом.         Мой щит не дал мне удариться об деревья и я, плавно встав на ноги, усмехнулся.       — Тебе то что с моего незнания?         Он вновь кидает меня на землю и на сей раз я не успеваю защититься щитом. Еще удар и еще. Где же Анику и Шая? Я вспомнил, как Анику магией выжигал вокруг нас магов в их стране. Наверное, сейчас он бы смог мне помочь и избавил бы меня от этой занозы в сердце. Лицо в крови, как и душа. Цину бьет меня наотмашь рукой и рычит в лицо:       — Что ты со мной сделал?!         Смаргиваю слезы и рычу в ответ       — Отпусти меня. Просто опусти.         Он замирает и садится на землю. Слышу его горестный вздох:       — Наверное, не так я должен был тебя встретить. Ведь ты мне помог обрести себя, свою свободу. Но ты несколько месяцев не даешь мне спокойно уснуть. Я не могу нормально войти с кем-то в близость. Передо мной лишь твое лицо. Лишь твое имя я зову по ночам во сне. Отпусти меня, Шах, отпусти.         Сажусь рядом с ним.       — Отпускаю, уходи, — шепчу в ответ.       Он лишь оборачивается ко мне и цедит:       — Не могу уйти, не могу!!! Понимаешь?! Хочу тебя… Целовать, как тогда, твои губы…         Не хочу слышать его шепот. Желание наполняет меня так, что тело словно сжимается. Переношусь на свою любимую гору в Рании и рычу, поменяв облик на своего зверя. Он тихо воет, скуля и царапая камни, что крошатся под его когтями.       Сзади слышу спокойный голос Цину:       — Я знаю, куда ты уходишь, я знаю запах твоего тела. И знаю, что сейчас твой зверь легко впустит тебя обратно. Нам надо быть вместе. Мы сделали невозможное, мы жили вдали друг от друга сколько могли, и терпели, как могли. Но ты стал тенью, Анику сам мне признался в этом. А еще он сказал, что в оргазме ты шепчешь мое имя. Шах, мое имя.         Беззвучно реву от его слов и прячу лицо от него. Мой тигр уже ушел в меня, я сейчас лишь голым так и лежу перед ним. Он быстро тянет меня к себе и, поворачивая к себе лицом, просто насаживает на свой огромный член. Больно очень, как и тогда. Радуюсь этой боли и насаживаюсь уже сам, до конца, глядя ему в глаза.       — Шах!!! Тебе же больно, ты что творишь!!!         Но я уже приподнимаюсь на нем, чтобы вновь опуститься. Он стонет и я замираю, глядя на его прекрасное лицо, о котором я столько времени мечтаю. Целую его в губы, в скулы, в глаза. Медленно, смакуя секунды, что мы сейчас находимся вместе. Когда нам придется еще вот так вот сблизиться? Я не знаю, что я скажу своим мужьям, но точно стыдиться этой близости не буду.       Вновь двигаюсь на нем, не спеша. Он помогает мне тем, что приподнимает меня за ягодицы, слегка пощипывая их. Кончаем оба неожиданно и словно слепляемся навек в сильном оргазме, что прошибает нас обоих будто насквозь.       Сколько так времени проходит - не знаю. Кажется, время остановилось для нас. Он берет меня вскоре нежно и долго, сзади царапая мою спину и вскидывая мои бедра на себя. В изнеможении ложусь к нему на грудь после очередного оргазма, и он спрашивает:       — Пошли со мной? Наш сын будет рад своим отцам.         Вскидываюсь на локте:       — Ккккакой сын?         Он смеется:       — Я зачал от тебя еще в том мире, любимый.         Удивленно переспрашиваю:       — Сын?!         Он кивает:       — У нас могут быть только сыновья. Анику и Шая должны тоже сейчас выполнить свои обязательства. Это ваша природа.       — Я не могу их оставить… — говорю несмело.       Он кивает:       — Ты оставишь их на время. Если захочешь, ты всегда можешь вернуться к ним. А пока ты нужен моему, нашему сыну.         Голос Анику рядом сказал тихо:       — Делай так, как тебе подскажет сердце, любимый. Мы будем тебя всегда ждать. Но ты нам нужен с душой и сердцем, что украл у тебя Цину. Возвращайся… Мы любим тебя.

***

      — Пап, а дальше что было с тем парнем? — спрашивает меня мой сын Ажая.       — Ну, он выбрал своего малыша, — тискаю его в руках и рыча делаю вид, что сейчас загрызу его.       Он смеется громко.       — Шах, ты хочешь съесть нашего сына? — спрашивает Цину, или император Цинасторей Четвертый. Их мир принадлежал им полностью, не делясь ни на какие страны. Император просто был всегда везде, имея везде свои дворцы. Ришу нашел свою семью и обрел наконец-то свое счастье в виде белокурого парня.       — Ты снова рассказываешь о том парне, что совершил столько подвигов?   Удивленно мотаю головой:       — Разве это подвиги? Я был все время трусом и ревел по каждому пустяку.         Цину садится рядом с нами и прижимает нас обоих к себе.       — Для меня ты всегда самый лучший и самый самый. Надеюсь, в нашей спальне я докажу тебе это, — шепчет он мне на ухо. Прячу от него взгляд:       — Я хочу обратно, хочу навестить брата.         Он замирает и чуть не давит меня в своих объятиях. Сын убегает, словно чувствует, что у нас назрел серьезный разговор.       — Я обещал, и слово свое сдержу, — говорит он мне порывисто. Киваю с болью в сердце. Люблю его, ни разу за все это время не усомнился в нем.       — Люблю тебя, просто люблю, — шепчу ему в наш поцелуй.       — Люблю тебя, — шепчет он мне в ответ.       — Хочу вдвоем с тобой туда. На время. Просто увидеть, что там произошло. Как там мой брат.         Он уже занят мной, жадно обцеловывая мое лицо и губы. Подставляюсь под его ласки и поцелуи, нежась от его любви.       — Ты не вернешься, я знаю это. Просто дозволь мне обладать тобой в последний раз.         Вскидываюсь:       — Не смей так говорить… прошу…         Но он обрывает меня:       — Я хочу, чтобы ты услышал от меня правду. Мне важно, чтобы ты не там был оглушен ей, а передо мной. Просто знай, я полюбил тебя еще там, в том мире. Ты был таким беспомощным и таким красивым в том царстве льдов. Ты отогрел мое сердце и вытащил меня буквально из лап смерти. Мое сердце, твое. Я применил чары к тебе через укус в той близости. И тем самым давал тебе подготовиться к нашей встрече, чтобы ты без оглядки пошел за мной. Мой сын действительно от тебя. Но любовь твоя не ко мне, а до сих пор к ним. Я не смог ее перебороть. Она сильнее меня. Навещай нас, прошу… Я отпускаю чары.         Из сердца будто что-то вынули, прогибаюсь как от боли. Холод обдает меня с головы до ног. В смятении смотрю на него, боль начинает словно окутывать меня. Как так?! Почему я был так слеп? Я не узнаю того мужчину, с которым прожил несколько лет. Он чужой мне. Он сам испытывающе смотрит на меня.       — Прости, просто прости меня за все. Сына не отдам, — цедит он, меняясь в лице. Взмахом руки он словно откидывает меня от себя, и через секунду я обнаруживаю себя на своем утесе. Своей горе, что когда-то сидел с ним. Его нет рядом со мной. Страх за сына исчезает. Так и сижу, замерев в своих воспоминаниях. С тем, что я недавно пережил. Как же я так позволил акольду-вирану окутать себя чарами? Как же Анику и Шая?       Сердце тянет куда-то, послушно делаю переход и оказываюсь у камина, все у того же камина. у которого мне когда-то делали привязку. Дорого мне обошлась эта привязка. Но сердце греет мысль о том, что у меня есть сын.       Камин вспыхивает красным пламенем и я так и лежу без сил. Стыд накрывает меня с головой. Как я посмотрю им обоим в глаза? Встав на ноги и запахнув на себе красивый халат правителя, выхожу из этого дома, где раньше ставила опыты на золоте сестра Анику, Атою. Замок все также оживлен, слуги бегают по аллеям. прибирая все и всюду разнося подносы.       Их я увидел недалеко от выхода. Они куда-то спешили. Все те же Анику и Шая. Я так и сел на каменную дорожку аллеи, не в силах сказать и слова. Как же они изменились. Словно выросли, стали лишь красивее. На груди зачесалась старая метка Шаи и он резко остановился, не поворачиваясь ко мне. Анику следом остановился, и я услышал голос Анику:       — Мы так и будем ждать его, Шая. Он никогда не вернется. Вернуть щита и нашего избранника из чар акольда невозможно. Он сам должен понять, что находится в чарах и что его обманывают. Пошли…         Он тянет за руку Шаю, но тот так и стоит, замерев.       — Любимый… — голос Шаи глух.       — Не могу, словно он сзади стоит и смотрит на нас. Я так не могу больше, Ани, прости, не могу.         Шая падает на колени и закрывает лицо ладонями. Анику присаживается к нему и кидает мимолетный взгляд назад. Я чувствую его мимолетный взгляд и замираю, когда Анику вновь смотрит на меня.       — Ша… Шах!!! Шах!!! Шая, вот он!!! — Анику впервые не сдерживает своих чувств, он буквально толкает Шаю и кидается ко мне. Шая стремглав несется ко мне. Анику первый дергает меня на себя и крепко обнимает. Шая выдергивает меня из рук Анику и следом обнимает.       — К чертям собачьим дела. Ты наш, ты вернулся!!!         Смотрю на них изумленно, но они словно не видят мой стыдливый взгляд.       — Да, вот так, глубже, глубже, любимый!!! — шепчу на удары во мне Анику. Шая подлезает под меня, и мы замираем с Анику. Член Шаи по чуть-чуть входит в меня снизу. Анику стонет, когда и член Шаи в меня входит чуть не целиком и начинает двигаться все быстрее и быстрее. Кричу от накатывающего оргазма, и семя изливается мне на грудь. Но мои любовники не успокаиваются и продолжают трахать меня по второму кругу. Стону на все лады их имена, и слезы счастья текут по щекам.