Том и Джерри

Мы с Тришей топали обходным путём из корпуса «A» в корпус «B» универа по внешнему коридору, который шёл параллельно университетской лужайке, где часть студентов учила свои лекции и переписывала коспекты, а другая часть разлёживалась, загорая на солнце, или слушала музыку в наушниках, сидя где-нибудь в стороне от всех. Триша была студенткой из Индии по обмену, а заодно моей близкой подругой. Она училась на год старше меня. — Ну и как тебе первая неделя в университете? Уже захотелось обратно в школу? — спросила она с кислой миной, жуя какую-то жёлтую жвачку из индийского растения, которую мать присылала ей из Индии вместе с ежемесячными посылками. Я улыбнулся. — Ваш профессор Ворт действительно пугает, но в целом — отлично. Даже общага всего в трёх минутах ходьбы от главного корпуса. — К тебе уже подселили кого-нибудь? — с любопытством спросила она. — Ещё нет, но мистер Голдберг сказал, что всех первокурсников, зачисленных с начала учебного года, давно расселили по комнатам, так что, возможно, до следующего года я буду «куковать» один. — Радуйся, — Триша скорчила гримасу. — Я бы всё отдала за отдельную комнату, в которую бы никто не таскал парней после отбоя. — Разве это не запрещено? — Кого волнует, — она пожала плечами, подтягивая сползший рюкзак к плечам. — Ты здесь новенький. Смешно слушать, как ты называешь нашего завобщагой "мистер Голдберг", когда почти все второкурсники зовут его "старина-Сэм". Он всего-то на четыре года старше тебя! — Я знаю, — я смущенно улыбнулся. — Но мне всё ещё непривычно. Ты же в курсе, что у меня редкий дар довольно медленно вливаться в коллектив. Триша усмехнулась. — И этот человек готовится стать будущим психологом, чтобы работать с людьми. Ты уверен, что справишься? — она шутливо ткнула меня в бок локтем, и мы оба рассмеялись. — А если серьёзно, — продолжила Триша, — что вы там проходите с начала года? Какую программу? — На данный момент мы виснем на психических расстройствах и отклонениях, — ответил я, сверяясь с конспектом в тетради, которую нёс в руках. — Твоя тема, — хохотнула Триша в кулак. Я не обиделся. Трише было известно, насколько чудаковатым парнем я был во всех смыслах. Помимо своей страсти к книгам и психологии, я с трудом сходился с людьми, и тому были свои причины. Одна из них — по понятиям обычных университетских парней я был "гиком", целиком и полностью повёрнутым на учёбе. Поэтому отношения со сверстниками у меня не ладились со времён младшей школы. Другая заключалась в том, что я — гей. Закрытый. Один из тех, что пока не готовы выбраться из своего шкафа, хотя в наши дни эта тема и перестала быть щекотливой для общества. По крайней мере, все так говорили. На деле же я только в среду стал свидетелем крайне мерзкой сцены, когда нашего парня, Ларри — первокурсника, как и я, — заставили съесть свой обед на глазах у всех, подложив ему перед этим в ланчбокс резиновый фаллоимитатор. Ларри гей и, в отличие от меня, он этого не скрывает. Но пока что такая искренность с людьми выходит ему боком. Студенты — злые люди, это я для себя уже уяснил. — Удивительно, как я до сих пор с тобой дружу, — усмехнулась Триша, больше в шутку, нежели всерьёз, возвращая меня к прерванной теме. — У тебя просто больше нет никого, кто бы делал за тебя домашку и готовил доклады к семинарам, — съязвил я, в свою очередь поправив обе лямки рюкзака, болтающегося за спиной. Триша остановилась и внимательно посмотрела на меня. — Нет, это всё потому, что ты добрый, Джер, — ответила она без намёка на усмешку. — Таких людей в наше время днём с огнём не сыщешь. — Да ладно тебе, — скромно затоптался я на месте, потупив взгляд. — Я серьёзно! Прежде чем я успел что-либо ей на это ответить, из-за угла вырулил парень с небрежно переброшенным через одно плечо рюкзаком и, толкнув меня этим самым плечом со всей силы, спешно двинулся в другую сторону. — Вот недоумок, — ругнулась Триша ему вслед. Я обернулся. Парень тоже украдкой оглянулся через плечо. Он был выше меня на полголовы, подтянутый, спортивный, с тёмными волосами и короткой стрижкой, а также чуть проступающей щетиной. Про таких девчонки обычно говорили "Красавчик!". И, к сожалению, это был полностью мой тип. — Только не вздумай западать на него, — предупредила Триша, проследив за направлением моего взгляда. — Этот придурок — Томас Вейсс с физкультурного. Как настоящий спортсмен не имеет ни мозгов, ни такта. Разбил сердце почти половине университетских девушек и не собирается останавливаться на достигнутом. Он возьмёт твою любовь и втопчет её в грязь под ногами. Честно, Джер, ты того не стоишь, — добавила она чуть ровнее и взлохматила мне волосы одной рукой. — Ты слишком умный и классный. А парни вроде Вейсса полные дураки! Судя по тому, как пренебрежительно Триша отзывалась о Томе, я начал подозревать, что тот нанёс ей личную обиду. Возможно, оскорбление. Ведь далеко не все за рубежом любили иностранцев. Особенно индийского происхождения. Я посмотрел на ручные часы на запястье, на кожаном ремешке, с большим электронным табло (подарок от родителей в честь моего поступления). До начала лекции оставалось меньше трёх минут. — Что у вас сейчас по расписанию? — спросила Триша. — Когнитивная психология и социология. Две пары. — У меня осталась возрастная, и я иду на корт — (Триша занималась теннисом вне учебной деятельности) — Ты придёшь? — Сегодня нет. Нужно подготовить доклад к завтрашнему семинару. Но я могу встретить тебя вечером, сходим куда-нибудь посидеть. Например, в студенческое кафе. — Отлично, тогда до вечера? — она снова подтянула сползший к плечам рюкзак и кокетливо махнула мне рукой на прощание. Я ответил дружеской улыбкой. Спустя пару минут я уже сидел в аудитории, битком забитой первокурсниками, и прилежно записывал очередную лекцию в тетрадь. Занятия закончились в пять. Когда я вышел из университета, то надеялся перехватить Тришу с корта. Однако её мобильник молчал. Решая, стоит ли сперва сходить в общагу, закинуть рюкзак и переодеться, я пребывал в задумчивости, застыв на ступенях «B» корпуса, как услышал громкий шлепок. Это меня удивило, поскольку рядом со мной никого не было — вся наша группа дружно свалила по домам ещё с окончанием лекций, опередив профессора. Я перегнулся через перила и увидел Тома. Того самого, который толкнул меня плечом ранее утром, не извинившись. На щеке у него проступало ярко-красное пятно — по-видимому, от пощечины. Он стоял внизу, напротив девушки, которая выглядела злой, растрёпанной и готовой вот-вот разрыдаться. — Урод! — громко выпалила она и, схватив сумочку, быстрым шагом кинулась к выходу, цокая каблуками-шпильками на весь холл. Типичная сцена расставания. В старшей школе я видел таких немало. Парень постоял немного, глядя ей вслед, а затем повернулся и случайно заметил меня. — Ну, чего вылупился? — бросил он грубо и двинулся вглубь корпусных коридоров. Ответить я не рискнул, учитывая ситуацию. В общем-то, парень пострадал от своего же собственного хамства и эгоизма. Это было очевидно и понятно, как дважды два. Все девушки бросали парней по этой причине. В тот же миг из глубины кофты послышался приглушённый звонок мобильного. Звонила Триша. Она только что освободилась с корта и теперь уточняла наше время встречи. Вечер мы провели в студенческом кафе — единственное недорогое кафе близ студенческого городка. Несмотря на то, что обучение в университете было платным, ни я, ни Триша не могли позволить себе тратить больше выделенного бюджета из того, что мы зарабатывали на подработках: Триша — мытьём посуды в баре (втайне от родителей), я же брал заказы по набору и распечатке текстов на дом. Приходилось много учиться, чтобы защитить степень, поэтому отвлекаться на любую другую работу, кроме той, что была посвящена моей теме, не было ни смысла, ни возможности. Иногда я подрабатывал репетитором и давал частные уроки студентам со своего же курса за "двадцатку". По крайней мере, такая помощь была взаимовыгодна, а некоторые из приезжих иммигрантов действительно проявляли интерес к учёбе, но плохое знание языка препятствовало их полноценному обучению. Доклад к семинару был готов, но мне всё ещё необходимо было выучить его до своего выступления, поэтому из кафе мы вышли рано — ещё не было восьми. Триша предложила прогуляться по парку и проводить её до женской общаги (Общежития в универе делились на два корпуса: один (мужской) был расположен близ спортивных секций физкультурного факультета; другой (женский) — у кафедры гуманитарных наук. Престижный университет вроде нашего славился тем, что давал студентам самое разностороннее образование). Когда мы гуляли в парке студенческого городка, то снова столкнулись с Томом. Он прошёл мимо, погруженный в собственные мысли и лишь на какой-то момент обратил внимание на нас с Тришей. Его взгляд скользнул по нам с мимолётным удивлением: похоже Том посчитал нас парочкой. В тот же миг он снова стал мрачным, углубившись в свои мысли. Проходя мимо меня, он случайно зацепил перстнем на указательном пальце болтавшуюся на моих джинсах цепочку. Я обернулся. Том же даже не обратил на это никакого внимания. Зато Триша занервничала. — Ты же не запал на него, правда? — спросила она меня с явной тревогой в голосе. — Этот тип тот ещё актёр. Он может убедить кого угодно в чём угодно. Я слышала, что только сегодня он отшил очередную свою девушку, наврав ей о том, что он якобы гей. Я отчего-то вздрогнул, почувствовав как при этих словах сильнее забилось моё сердце. — А что, если он... правда? — О, я тебя умоляю! — Триша закатила глаза и двинулась вперёд, не дожидаясь меня. Было ясно, что ей неоднократно приходилось становиться непосредственной свидетельницей сцен, полностью опровергающих враньё Тома. Мне почему-то от этого сделалось скверно. Ещё сквернее мне сделалось от самой мысли о том, что я так отреагировал на слова Триши. Ведь тогда получается, что на Тома я всё-таки запал, а это было совсем не кстати. Проводив Тришу до общежития, я вернулся к себе и весь остаток вечера посвятил докладу. На обратном пути к моему корпусу я увидел нечто, что ещё больше смутило мои чувства: на первом этаже кафедры физкультурного, где обычно вывешивали расписания тренировок в спортивных залах, висела также доска почёта с лучшими студентами прошлого года. Фотография Тома Вейсса была на самом верху. На следующий день лекции по конфликтологии отменили, так как профессора в срочном порядке пригласили на какой-то международный съезд, а заменить его оказалось некем. Поэтому нас всех дружно согнали в рекреацию, чтобы привлечь к общественно-полезному труду. Я стоял за спиной у долговязого сутулого парня в рыжей кофте. Парень вдруг обернулся и стрельнул в меня беспардонными зелёными глазами. — Тоже с первого? — С первого. — Социалка? — Конфликтология, — уточнил я. — Ведёт такой белобрысый профессор? — он помахал рукой над головой, изображая, очевидно, причёску и цвет волос преподавателя. — Хельцман, ага, — глупо улыбнулся я. Он протянул мне руку. — Лиам. — Джер, — я пожал его ладонь в ответ. — Спорим, нас ща раскидают по факультетам, заставляя ввинчивать какие-нибудь лампочки на благо универа. — А у них есть такие полномочия? — Они аргументируют это тем, что любой гражданин должен уметь ввинчивать лампочки, даже если он не электрик, — Лиам пожал плечами, а я рассмеялся. — Я научился ввинчивать лампочки, ещё когда мне было шесть лет, — сказал я. — Ради бога, молчи! — цыкнул на меня долговязый, но к нам тут же подошёл староста с четвёртого курса и, внимательно окинув взглядом, произнёс, помечая что-то в своём журнале: — Пойдёте на физфак. Там какие-то питекантропы в спортзале шутки ради спортсменам все лампы перебили. Поможете тренеру их повесить. — Чёрт! — ругнулся Лиам и, как только староста ушёл, придвинулся ко мне ближе, процедив на ухо: — Это всё из-за тебя! Сказал бы, что ты пирожки печёшь с девяти, нас бы хоть в столовку услали! Я всё ещё хохотал. Лиам оказался забавным. В спортзал на кафедру физкультурного мы явились вшестером: я, Лиам и ещё четверо человек с факультета философии, у кого профессор Хельцман вёл диалектику. — Равняйсь! Смирно! — по привычке скомандовал нам тренер таким тоном, словно он до этого служил где-нибудь в Ираке и строил там рядовых офицеров по утрам. — Я чуть ноги не обмочил, — поделился Лиам вполголоса, когда мы выстроились в шеренгу. Я снова собирался рассмеяться, но неожиданно замер. Напротив, в другом конце спортзала проходила тренировка второкурсников по баскетболу: несколько ребят гоняли мяч вокруг кольца, то и дело блокируя друг дружку. Среди них был и Том. В нашу сторону они не смотрели, поэтому я слегка успокоился, так и не осознав до конца — а чего, собственно, разволновался? Пара случайных встреч на просторах студенческого городка и кучка чьих-то сплетен ещё не делали нас с ним закадычными приятелями, поэтому переживать по поводу его наличия в зале, где он в отличие от меня проводил все дни напролёт, было бессмысленно и глупо. — Тоби Картер и Боб Холланд, — громко зачитал тренер по бумажке, подсунутой ему старостой общественных работ. Двое парней из нашей группы вышли вперёд. Тренер всучил им ведро и тряпку. — Пойдёте мыть окно, — радостно скомандовал он. — А чего мы-то? — заныли студенты, но сам факт того, что за неподчинение преподавателю их могли поставить на отчисление и лишить привилегий в общежитии, заставил их безропотно протопать в сторону больших спортзальных окон. — Шантажисты, — буркнул Лиам едва слышно, и, как только тренер перевёл на него суровый взгляд, сделал вид, что закашлялся. — В горле запершило, сэр. Я пытался подавить улыбку. В какой-то момент, когда игроки команд второкурсников начали меняться, Том случайно бросил взгляд в нашу сторону и почему-то застыл. Наверное, его за эту пару дней тоже стала немного доставать моя рожа. Правда, очень скоро он снова вернулся в игру к своим ребятам. — Джон Соттерман, Бернард Уишоу, — тренер вчитался во вторую фамилию. — А сокращают как Бен Уишоу? — переспросил он. От окна послышались негромкие смешки и дружное фырканье. Я мысленно посочувствовал парню: сравнение с популярным актёром каждый день — должно быть, ему несладко приходится. — Ха-ха, очень смешно, — огрызнулся стоящий по левую руку от меня шатен, который со своим экранным тёзкой из общего имел разве что имя. Тренер дал ему стремянку. — Замена плафонов в этой половине зала, — кратко изрёк он. — Джереми Ласко, — громко (или мне только показалось?) зачитал тренер свой список дальше. Я сделал шаг вперёд и в эту секунду увидел, что Том снова смотрит в нашу сторону. — Вы с Уиллом пойдёте менять плафоны в ту часть зала, — он махнул рукой в противоположный конец. — Туда, сэр? — в ужасе переспросил я. — Но там же игра. — А, это, — тренер обернулся и крикнул кому-то довольно жёстким голосом: — Кёртис, держи мяч крепче! С таким девчачим захватом у тебя уведут его в два счёта! — Он снова обернулся к нам. — Это второкурсники. Они скоро закончат. На сегодня это их последняя тренировка. Мне больше нечего было возразить. Зато Лиаму оказалось чего. — Вы назвали меня Уиллом, — сказал он тренеру. — Моё имя Лиам. — Да хоть Джордж Клуни, — небрежно махнул рукой тренер и вооружил его стремянкой. — Вперёд, парни! У вас есть полтора часа — как раз столько, сколько длится одна пара. Мы уныло побрели с Лиамом в сторону пасующих друг другу мяч второкурсников. — Разве Уилл — не сокращение того же имени, что и Лиам? — решился спросить я у своего нового знакомого. — Точно, — охотно согласился он. — Просто я терпеть не могу, когда меня так называют. Раздвинув стремянку, мы решили, что Лиам будет её держать снизу и подавать мне плафоны, так как он был гораздо выше меня и имел достаточно длинные руки. Я же должен был лезть под самый потолок и снимать разбитые лампы, подавая их вниз. Но не успел я взобраться и на середину, как в меня со всего маху прилетел мяч, больно ударив в предплечье. — Прости, — послышался голос неподалёку. Это был Том. Я, неустойчиво стоя на ступенях, мельком отсалютовал ему рукой и принялся выкручивать первый плафон. Едва он был заменён, и я взялся за второй, как в меня снова со всей дури прилетел мяч, на этот раз прямо в голову. От удара лестница пошатнулась, и я вцепился в неё мёртвой хваткой, боясь, что навернусь с высоты. В паре футов от нас с Лиамом стоял всё тот же Том и дерзко ухмылялся. Было вполне очевидно, что он сделал это нарочно. — Говнюк, — процедил Лиам чуть слышно. — Ой, я тебя задел? — притворно вежливо уточнил обидчик. — Ну извини, Уилл, — он нарочно выделил голосом вторую часть фразы. Ребята за его спиной громко засмеялись. Я заметил, как Лиам подобрал все пальцы в кулак, готовый полезть в драку, поэтому поспешил осадить его: — Оставь его, Лиам. Он компенсирует своё неумение играть в баскетбол умением бить людей мячами. Кольцо в другой стороне, умник, — обратился я к Тому. — Если ты спутал меня с ним, то тебе пора выписывать очки или играть в линзах. Прогресс, знаешь ли, далеко ушёл... от твоего развития. Его дружки загудели. Объект их насмешек резко сменился. Не в пользу лидера. Том смерил меня заинтересованным взглядом и молча вернулся в игру. — Ох, не к добру это, парень, — поёжился Лиам, крепче обнимая стремянку. — Они тебя побьют, как пить дать! «Боже, что за детсад», — подумал я про себя, но вслух решил успокоить Лиама: — Всё будет нормально. Мы же не в средней школе. — Ты просто не знаешь этих мудаков, — негромко добавил Лиам снизу. — Это ведь Вейсс и компания перебили здесь все плафоны, чтобы им отменили тренировку. Вопреки всем моим возможным ожиданиям понравившийся мне субъект оказался не только грубияном, бабником и лицемером, но ещё и хулиганом. Вот вам и лучший студент кафедры. После пар мы с Лиамом отправились в то самое студенческое кафе, в котором накануне сидели с Тришей. Лиам рассказывал про свою семью (оказывается, он не любил сокращение "Уилл" как раз потому, что так его называл ненавистный ему отчим), про место, из которого он приехал, про то, как чуть было не завалил вступительные экзамены. Под конец речи он неожиданно обронил: — Ты забавный парень. Сразу видно, что будущий психолог. — Это ещё почему? — на всякий случай оскорбился я. Он доел свой обед, скомкал картонную упаковку из-под картошки-фри и, закинув её в урну, спокойно ответил: — За всё то время, что мы здесь сидим, ты не сказал о себе ни слова, только слушал меня. Я улыбнулся: замечание было резонным. — Ладно, рад был знакомству! — Лиам приподнялся из-за стола. — Разве ты живёшь не в общежитии? — удивился я, поднимаясь следом. — Не-а. У моего папаши здесь какая-то торговая точка, поэтому он на всякий случай держит хату в этом городе. Которую теперь, как ты догадываешься, занимаю я. С паршивой овцы хоть шерсти клок, — пробубнил он себе под нос, имея в виду, очевидно, своего "папашу". То есть, отчима. — Будь здоров, — он протянул мне руку. — Увидимся завтра, — улыбнулся я. В общагу я приполз поздно. Единственное, чего мне хотелось, это принять душ и лечь спать. Благо, что душевая находилась всего в двух шагах от моей комнаты. На этаже жило не так много ребят, и большинство из них, наверняка, уже успело ею воспользоваться до моего прихода, поэтому, побросав мыло и шампунь на свёрнутое полотенце, в которое я предварительно запихнул плавки, я взял всё это добро в руки и в одних боксерах вышел за дверь... ...где нос к носу столкнулся с Вейссом. Мы замерли как вкопанные, пристально глядя друг на друга. В руках у него находился всё тот же "душевой набор": полотенце, пачка мыла, шампунь и треники. — Привет, — невтемно сказал я, пытаясь заглушить собственное сердцебиение. Том выглядел чертовски привлекательно в своей тёмной (под цвет волос) спортивной кофте с капюшоном, наброшенной на голое тело. Из-под пижамных штанов выглядывали босые ноги в сланцах. — Я первый занял, — буркнул он, бросив на меня настороженный взгляд. Я тотчас вспомнил, что ещё несколько часов назад Том с дружками гонял мяч в спортзале, поэтому решил, что ему в душ нужнее. — Без проблем. Я подожду, — я отступил на шаг и снова скрылся у себя в комнате, быстро захлопнув дверь за собой. Чёрт возьми, кто бы мог подумать, что моим соседом по этажу окажется именно он!.. ... — И почему мне так везёт?! — уныло бился я лбом о столешницу на следующий день, сидя с Тришей в кафетерии перед началом занятий. — Ну поменяйся с кем-нибудь этажами, — вдохновенно предложила Триша, — например, с Лиамом! — Лиам не живёт в общежитии, — тяжко выдохнул я и подтащил свой стоявший на полу рюкзак к себе на колени. — Да и мистер Голдберг не будет в восторге, если единственный парень, проживающий в одиночке как король, начнёт ему жаловаться и предъявлять претензии... — Да уж, нелегко тебе, — с усмешкой посочувствовала Триша и в шутку погладила меня по голове, которая всё ещё тоскливо покоилась на столешнице. — Я бы с радостью поменялась с тобой комнатами, но мои девчонки не оставят от тебя и живого места. — Что у них там? Ежедневный Самайн? — встрепенулся я, приподнявшись. — Скорее, запоздалый всплеск гормонов, — скривилась Триша и, развернув мою руку с часами на себя, по-быстрому кинула взгляд на табло. — Ты извини, но у меня через минуту начнётся пара в соседнем корпусе, так что я тебя тут оставлю. Только не вздумай помирать от тоски! Будь уверен, что если кто начнёт тебя обижать, я лично проедусь по его физиономии теннисной ракеткой! Я фыркнул от смеха. В чём-то это было похоже на Тришу. Когда она ушла, я подумал, что мне тоже было бы неплохо начать собираться. До лекций оставалось ещё полчаса, но иногда и их недостаточно, чтобы вовремя поспеть к началу занятий, тем более когда ты находишься в таком разрозненном состоянии, не способный концентрироваться ни на чём вокруг. Я перекинул рюкзак через плечо, оставил чаевые обслуживающему персоналу и вышел из кафе. Только прошагав приличные метров двести, я смекнул, что идти мне придётся через спортфак, что меня мало обрадовало. Я уже думал развернуться и пойти другой дорогой, но меня привлёк громкий голос декана с физкультурного, который отчитывал кого-то в своём кабинете. Дверь была приоткрыта, и я, вместо того, чтобы по-быстрому оттуда свалить, отчего-то подошёл ближе и заглянул внутрь. Полубоком ко мне стоял Том. — У тебя успеваемость съехала ниже некуда. Преподаватели жалуются, что ты не усваиваешь материал, как раньше, однокурсники постоянно доносят на тебя за то, что ты их третируешь. Ребята из твоего корпуса говорят, что ты редко ночуешь в общежитии и ночами таскаешься невесть где. Что с тобой, Том? В прошлом году ты показывал лучшие результаты на студенческих олимпиадах, а в этом ты идёшь первым на отчисление со своего курса! Вейсс стоял, склонив голову, и молча выслушивал нравоучения. — Ты же знаешь, что для спортивной стипендии мало иметь блестящие показатели по баскетболу — нужна также отметка "отлично", как минимум, по одному общеобразовательному предмету! Я знаю, что тебе трудно приходится без родителей оплачивать своё обучение, но если так пойдёт и дальше, то я вынужден буду тебя отчислить. Это не школа, Том. Ты взрослый парень. Мне показалось, Вейсс пару раз украдкой моргнул, словно пытался избавиться от набежавших в глаза слёз. В любом случае, вид у него был расстроенный, если не сказать убитый. Закончив свою речь, декан указал ему рукой на дверь. Я тут же спрятался за неё, чтобы не попасть в поле зрения. Том выскочил из деканата на полной скорости, даже не заметив меня. Я всё ещё стоял и думал, стоит ли мне его догнать, но неожиданно в уме всплыли слова Триши «Потому что ты добрый, Джер...», и ноги сами понесли меня за ним следом. — Послушай... Вейсс оглянулся, и на его лице отразилось замешательство. — Отвали, — грубо бросил он. Но я всё равно его нагнал. Несмотря на то, что Том шёл в быстром темпе, я держал расстояние примерно на шаг позади него. — Я даю частные уроки ребятам с потока, — издалека начал я, но Том не дал мне закончить, угрюмо повторив: — Отстань от меня. — Тебе же нужно подтянуть всего один предмет, верно?.. Я слышал... то есть, им же может быть и конфликтология? — Да что тебе от меня надо в конце-то концов?! — Том запальчиво обернулся. Я был уверен, что он меня ударит, но он этого не сделал. — Я могу с тобой позаниматься. Если хочешь. — Пошёл ты. Он отвернулся и быстрым шагом направился в другую сторону, прочь от меня. Я же почувствовал себя круглым дураком. К тому же, униженным. Что ж, моё дело предложить.