Прошлое и будущее: туда и обратно

Легко догадаться, что «Великолепной пятерке» быстро надоели незваные гостьи. Они не спускали глаз со своих ненаглядных кумиров, постоянно встревали в их беседы, портили наслаждение от прогулок, мешали вести государственные дела, не давали даже спокойно выспаться и разделить трапезу в узком кругу. Леголас, который относился к незнакомкам не в пример проще остальных, первым вкусил «радости» такого знакомства. Как оказалось, юные девы совершенно не были приспособлены к походным условиям, поэтому, уже в первый день пути в Лесное королевство, эльфу пришлось и охотиться, и разводить костры, и готовить обеды на всю сотню девиц. Гимли, шедший вместе с ними, лишь улюлюкал и фыркал, слушая очередной восхищенный панегирик Леголасу в исполнении двадцатой (а может, и тридцатой) по счету Мери. Когда на обсуждение был вынесен вопрос, по какому пути отправиться в Лихолесье, Леголас настоял, что надо идти вкруг, через Рохан и Лориэн. Все девицы конечно же согласились, но к утру не обнаружили на месте стоянки ни эльфа, ни гнома, которые ухитрились сбежать ночью. Счастливые Леголас и Гимли улепетывали без оглядки по Северному Итилиэну в сторону Черных Врат, надеясь скорее добраться до тракта Лихолесья. Но через полтора месяца, на рассвете, остановившись примерно между Северными отмелями и Дол Гулдуром, наткнулись на покинутых ими дев. Тогда Леголас решил просить совета и помощи у Галадриэли, благо Лориэн был совсем рядом… Арагорн пил успокоительное, сваренное Арвен из ацеласа. Сначала помогало, но потом, похоже, выработался иммунитет. Король Гондора нервничал. Мери Сью, воспользовавшись добротой Его Величества, поселились прямо во дворце и с упорством, достойным лучшего применения, неустанно следили за любыми передвижениями короля. Сначала все это забавляло Элессара, но когда нахальные девушки начали строить козни против его супруги, король не на шутку разозлился. В первый раз на Арвен опрокинули ведро помоев. Во второй подложили железные кнопки на трон. Третий раз искромсали ножницами весь гардероб королевы. Когда вместо соуса к мясу на ужин Арвен получила порцию клея и чуть не отравилась, Арагорн вышел из себя. Он попытался выставить невоспитанных девиц вон, но Арвен слезно умоляла простить неразумных. Она написала письмо папе и стала ждать ответа. Арагорн пытался провести воспитательную беседу с пришлыми девушками, но те не слушали, а лишь смотрели на него влюбленными глазами. С тех пор король потерял спокойствие. Он ложился спать с мечом, заглядывал за угол с помощью зеркала, подскакивал и доставал Андурил при любом шорохе, а также прослушивал стены с помощью вазы. Двадцать пять назойливых девушек не желали оставлять дунадана в покое. Настрадавшийся за свою долгую жизнь изгнанника, бродяжника, следопыта, брата-по-кольцу и просто воина, Арагорн решил действовать… Эовин была очень зла. Нет, не так. Княгиня Итилиэна была в бешенстве. За каких-то два месяца ее беззаботная и, в общем-то, счастливая жизнь летела к Сауроновой бабушке. Хотя, будь у Саурона бабушка, она бы тоже послала бы такую жизнь, но к чьей-нибудь другой бабушке, например, к бабушке Манве. Десяток Мери Сью портили ей каждый день. Поначалу Эовин старалась не обращать внимания на «присутствующих здесь дам», но с каждым днем ситуация становилась все хуже. Они выуживали несуществующие компроматы на княгиню, писали на стенах гадости, присылали письма с угрозами и проклятиями, распускали слухи о недостойном поведении Роханской Белой Леди, в надежде, что Фарамир выгонит свою супругу вон. Эовин была готова взяться за меч, но князь напомнил, что король Гондора наказал жить всем в мире. С тех пор она старалась реже покидать свои покои, глотая ярость и избивая подушки. Фарамир, который, по мнению Эовин, был чересчур добр, пытался замять конфликт и закрасить неприличные слова и картинки на стенах Эммин Арнен, и не предпринимал активных действий по устранению Мери Сью. Но однажды вечером, войдя в опочивальню на час раньше обычного, он застал Эовин плачущей. С Фарамира будто спали розовые очки, ибо он и представить не мог, что кто-нибудь когда-либо сможет довести его супругу до слез… Эомер пил. Уже много ночей только эль помогал ему уснуть. Десять несомненно безумных девиц создали королю Рохана стойкое ощущение умопомешательства. «Может, это у нас семейное? Дядя ведь тоже спятил на какое-то время. Правда, тогда его Саруман околдовал. А меня, похоже, погубят женщины», - рассуждал молодой король. Через две недели по возвращению в Эдорас, Эомер обнаружил, что гонец привез ответ из Дол-Амрота. Принцесса Лотириэль принимала предложение руки и сердца короля Рохана, благодарила за оказанную ей честь, прислала свой портрет для ознакомления и выражала недовольство по поводу слухов, которые ходят о доблестном Эомере. А слухам было отчего ходить. Когда король вернулся с праздника в Итилиэне, в сопровождении десяти юных, странно выглядевших девиц, народ решил, что Эомер Роханский создал себе гарем. Некоторые уверяли, что он пригнал рабынь из далеких земель. Другие предполагали, что девушки те служили новой приманкой для королевской охоты. Что несли слухи дальше, Эомеру уже не хотелось знать. С утра его доставали на полигоне во время разминки, днем в кабинете, за обедом в трапезной, прерывали послеобеденный сон в гамаке на балконе, от полдника королю пришлось отказаться, лишь вечерняя охота иногда тешила тело и замученную душу. Все чаще король прикладывался к чарке. Ни могучий крик Эомера, ни угрозы мечом, ни отменная язвительность, которой так славился Роханский Первый Маршал, не смогли отвадить непутевых девиц. Раз в неделю Эомер получал очередное письмо от нареченной с попреками, относящимися к его бурной жизни, и обвинениями в непорядочности. Он тратил целую ночь на написание достойного ответа, просил не верить молве и умолял назначить наконец уже дату свадьбы. Принцесс в округе не осталось, поэтому надо было поскорее жениться на последней из них. Любовь любовью, а долг превыше всего. Когда однажды ночью Эомер проснулся оттого, что на нем возлежала обнаженной одна из Мери и явно пыталась добиться от хмельного короля действий возвратно-поступательного характера, он понял, надо что-то делать… Халдир мирно сидел на дереве и смотрел вдаль. Под деревом удобно расположились пять девушек. Одна из них подкидывала сухие ветки в костер, другая помешивала что-то аппетитно пахнущее в большом котелке, третья чистила картошку, а оставшиеся две резали ее (картошку, а не девушку) и кидали в котелок. Через некоторое время котелок был снят с огня, а вкусная похлебка разлита по мискам. Халдир, по зову одной из девушек, спрыгнул вниз на землю, и небольшое общество стало наслаждаться обедом. Такая идиллия была достигнута после месяца упорного воспитательного процесса, который Страж Границ проводил над Мери Сью. Поначалу девушки сопротивлялись, говорили непонятные выражения в духе «я создана не для кухни, а для кун...» кхм-кхм, ну вы поняли. Но уже после двухдневной голодовки по пути в Лориэн, девицы сдались и начали осваивать искусство походной кулинарии. Халдиру лишь оставалось добывать мясо для приготовления. Овощи, приправы и прочее Мери научились доставать сами. За каждый правильно разожженный костер, вкусно сваренный суп, мягкий ночлег из груды сена, Лориэнец поощрял угодившую даму рассказом о себе и парой ответов на многочисленные вопросы. Благодаря такой политике, Мери Сью ходили послушные и совершенно не утомляли своего кумира. Вечерами девушки часто пели, танцевали, рассказывали о себе и своей родине. Так прошел еще месяц. Но в один день все пошло прахом. Одна из дев приревновала Халдира к другой. Другая стала ревновать к третьей, и так по кругу. Покой был нарушен. Девушки стали нервными, ходили с заплаканными глазами, делали друг другу гадости и жаловались Халдиру. Эльф старался помирить ссорящихся, но усилия его пропадали даром. Благородный Лориэнец уже собирался обратиться за помощью к владыке Келеборну, который как мужчина должен был его понять, но на горизонте появились нежданные гости - Лихолесский принц, гном Гимли и сотня очередных Мери Сью…