Мезальянс

В один из последних дней перед началом нового учебного года, Арина пришла на педсовет в гимназии. Эта процедура не была чем-то новым и необычным для девушки, Арина была на педсоветах не раз и не два и прекрасно знала: когда-то придется защищать своих учениц, когда-то можно будет просто посидеть и послушать, о чем говорят остальные, когда-то придется бороться со скукой и желанием заснуть. В этот раз Арине было страшно и стыдно идти к людям, с которыми она работала, вернувшись в город из централа. Придя пораньше и усевшись с дальнем углу, девушка надеялась, что ее не будут объявлять как вновь прибывшего работника, а все обойдется тихо, мирно и обычными стандартными фразами. И действительно, сначала были представлены остальным новые работники, потом директриса сказала пару слов на какие-то отвлеченные темы. «Обошлось», - подумала Арина. Однако вскоре раздалась та самая фраза, которую девушке хотелось слышать меньше всего. - А теперь мне бы хотелось сказать пару фраз о новой и, одновременно, старой классной даме первого класса, Шинаревой Арине Геннадьевне, - сказала директриса. Покраснев как рак, будто она присутствовала на этом педсовете не как работник, а как провинившаяся гимназистка, девушка встала. - С нового учебного года Арина Геннадьевна начинает вести первоклассниц, - сказала директриса, - Четыре года Арина Геннадьевна не работала, могла что-то подзабыть, поэтому, если вы увидите, что у вашей напарницы будут какие-либо проблемы, подсказывайте ей, не оставляйте Арину Геннадьевну наедине с ситуацией. И я надеюсь, все-таки, на вашу человечность, поэтому прошу не указывать Арине Геннадьевне на ее несовершенство, как говорится, каждый может ошибиться, главное – вовремя осознать это и исправить. С облегчением услышав, что директриса переключилась на другую тему, Арина села обратно. Кровь прилила к лицу девушки, Арине было непередаваемо стыдно за эти минуты позора. «Еще будут спрашивать, почему я покраснела, что произошло», - подумала Арина, - «И ведь от расспросов не избавиться, ничего не поделать с ними». - Арина Геннадьевна, простите за нескромный вопрос, вы родили вне брака? – после педсовета спросил историк девушку, - А теперь ребеночек подрос и можно выходить снова на работу? - Лучше бы я родила… - вздохнула Арина, - Нет, я эти четыре года в централе отсидела, в номерах статей не разбираюсь, но, в общем, за то, что отца чуть не убила. - Простите, не знал, - растерялся историк, - Вы не волнуйтесь, я никому ничего не скажу. - Да можете и говорить, об этом много кто знает, - снова вздохнула Арина, - Хотя внешний вид, вроде, меня не выдает: кандалы не носила, руки не испортила, волосы не стригла, материться за каждым словом, вроде, не начала. Начались учебные будни. Первый класс, как это обычно и бывало, не отличался спокойствием. Несмотря на то, что в 1889 году Арине было уже двадцать четыре года, а не семнадцать, как в самом начале трудового пути, девушка чувствовала себя крайне растерянной. В первый же учебный день, проходя мимо класса Арины, Галина Корниловна заметила, что из помещения доносится какой-то непонятный гул. Войдя в класс, инспектриса увидела, что практически все ученицы разговаривают между собой. Увидев первоклассниц, которые встали, приветствуя входящую инспектрису, женщина сказала: - Почему шум в классе? До конца урока никому садиться не разрешаю, потом приду и проверю. Арина залилась краской, девушке было и жаль учениц, и стыдно, что она сама не могла решить проблему. В конце урока Галина Корниловна снова вошла в кабинет, где проводилось занятие. Увидев, что разговоры не прекратились, женщина сказала: - Урок окончен, Арина Геннадьевна сейчас пойдет по своим делам, а вы так и остаетесь на своих местах, никуда не уходя. Не хотели во время урока стоять в тишине – постоите сейчас. «Сейчас Веденцева на меня либо орать будет, либо, что еще того хуже, просто спокойно выговаривать», - подумала Арина, выходя из класса. - Арина Геннадьевна, - весьма спокойно начала инспектриса, - Если вы забыли, это первый класс. Им нужно сразу обозначить то, что необходимо вести себя по уставу. Ладно, первые деньки еще и вы, и они можете слегка не понимать, что находитесь в гимназии, однако, потом все должно стать как положено. Арина слушала речь инспектрисы, пыталась держаться, а потом вдруг разревелась. - Арина Геннадьевна, вам не одиннадцать лет, как вашим воспитанницам, чтобы реветь из-за каждой мелочи, - сказала инспектриса, - Возвращайтесь обратно в ту жизнь, из которой вы выпали на четыре года. - Я не справлюсь, - тихо сказала Арина, - Я не смогу работать. - Сможете, - ответила инспектриса. Видя, как девушка плачет и не может остановиться, Галина Корниловна сказала, - Арина, в конце концов, что это за новости! Берешь чашку, завариваешь себе чай, сидишь и успокаиваешься. - А они там стоят, - сквозь слезы сказала Арина. - Да, они там стоят, ты тут сидишь и прекращаешь лить слезы, - ответила инспектриса. Заварив себе чаю и против воли его выпив, сходив умыться и более-менее придя в себя, Арина спросила инспектрису: - Я пойду? - Через пятнадцать минут пойдете и, заодно, учениц домой отпустите, - ответила Галина Корниловна, - А пока что лучше расскажите мне, за что именно вы попали в централ. - Отца чуть было не убила, - сказала Арина, - Напилась и больше ничего не помню из того, что произошло, все знаю по рассказам полиции. Выслушав подробный рассказ девушки, инспектриса сказала: - Арина Геннадьевна, вы, главное, поймите одно: вы больше не в централе, вы теперь снова классная дама. Забудьте все, что было, постарайтесь вспомнить то, как работали прошлые годы. Все будет хорошо, главное, настроиться на нужный лад. Более-менее успокоенная выйдя из кабинета инспектрисы, Арина вошла в класс. - На первый раз не буду писать замечание в дневник, - сказала девушка, вспомнив все свои предыдущие годы работы, - Надеюсь, данная ситуация больше не повторится. Можете идти домой. Возвращаясь домой, Арина задумалась о сегодняшнем происшествии. С одной стороны, девушка была просто в шоке от того, что не могла навести порядок в классе, однако, с другой стороны, Арине было очень жаль девочек, которым попало от инспектрисы. «Правильно Веденцева сказала, я больше не в централе, надо брать себя в руки и продолжать жить так, как я жила раньше», - подумала Арина, - «Я окунусь в работу, вспомню, как надо на все реагировать, и все у меня будет хорошо».