Скорый Москва-Сочи

      — Проходим! Поторапливаемся! Не задерживаем очередь!       Под звук гудка поезда, его шипение, говор огромной толпы молодая девушка стояла на краю перрона, размахивая планшетом и торопя экстрасенсов, чтобы они поскорее заходили в вагон. По узкому коридору друг за другом гуськом передвигались экстрасенсы к своим купе. Еще в автобусе по дороге к вокзалу было решено, что поделятся они вполне обычно: мальчики в одно купе, девочки в другое. Алибековы согласились на такое деление абсолютно спокойно и своим видом совершенно не показывали, что им что-то могло не нравится. Соня шла по узкому коридору вагона, поминутно ударяясь локтем о стены и кое-как двигая за собой чемодан, который совершенно не хотел ехать ровно. Девушка первая оказалась возле купе, предназначенного для слабого пола, и одним движением открыла тугую дверь. Девушки зашли внутрь и тут же принялись устраивать себе жилище на ближайшие сутки и даже больше.       К моменту, когда все уселись по своим кроватям, за окном уже начали сгущаться сумерки. В дверь робко постучали и на пороге показались Жан и Саша с приветливыми лицами, спрашивающие разрешения войти. Девушки предложили чай своим посетителям, Дана спустилась вниз с верхней полки с коробкой каких-то восточных сладостей, Соня гостеприимно пригласила парней сесть на ее полку, и дружная компания не заметила за весельем, как проходило время.       Среди этих экстрасенсов не было одного. Да, Константина. Да, на самом деле, это никого и не удивило. Все уже давно привыкли к тому, что Гецати сторонится общей компании, предпочитает оставаться в стороне от каких-то громких встреч, событий. Поэтому, когда Жан и Саша предложили Константину сходить в гости к девушкам, для них не стало удивлением то, что молодой мужчина покачал головой и углубился дальше в изучение фармакологического действия новых препаратов, только недавно появившихся на общедоступном рынке. Может, Константин посчитал, что они таким образом навязывают свою компанию девушкам, и поэтому не пошел. Возможно, пригласи мужчин сами девушки, в частности Соня, Константин бы сейчас также сидел в соседнем купе и потягивал травяной чай из фирменной кружки РЖД.       Да, только дурак еще не заметил, что между двумя сильными экстрасенсами, определенно, претендующими на звание самых сильных экстрасенсов сезона, возникла какая-то связь. Не физическая, нет, какая-то очень тонкая эмоциональная связь, благодаря которой Соня всегда с хитрым прищуром выслушивает комментарии, касающиеся ее поведения и привычек, а сам Константин с большим интересом начинает слушать девушку, когда та начинает размышлять на разные темы. Она, определенно, умна. Умна не по годам, как любят говорить. Эта девушка может посмеяться над собой, над другими, но уже в следующее мгновение собраться и рассуждать на совершенно разные, иногда очень сложные и философские, темы.       Время близилось к полуночи, когда Жан и Саша покинули соседнее купе и вернулись в свое, где их сосед все еще читал свою новейшую энциклопедию, не дойдя в ней и до середины. Жан поднялся по лесенке на верхнюю полку, пожелав всем спокойной ночи, Кинжинов также последовал его примеру, сняв с себя очки и положив их на столик, он лег на соседнюю с Константином полку. Гецати убавил яркость своего фонарика и продолжил читать. С детства он не мог привыкнуть засыпать в поездах. Что романтичного и загадочного может быть в равномерном отстукивании железа по такому же железу? Кто-то говорит, что вагон так качает на железнодорожном полотне, что иногда появляется впечатление, что ты, еще совсем кроха, лежишь в люльке, а рядом мама, которая качает тебя и поет колыбельную. Но этот стук колес! Он все портит! Константин читал свою книгу, рассчитывая, что его мозг, наконец, сдастся, и Костя сможет хоть немного поспать.       Читая свою энциклопедию, в которой одно и то же название дается в еще нескольких десятках вариаций, Константин даже подумать не мог, что в соседнем купе, переворачиваясь с боку на бок, уже почти час не может заснуть Соня. Девушке не просто сон не шел, у нее не было и малейшей сонливости. От безысходности Соня перевернулась на живот и, немного вытянув шею, смотрела в окно, считала мелькавшие мимо фонари. Купе было наполнено легким сопением спящих коллег, стуком колес и иногда противным скрежетом по рельсам. Соня перевернулась на спину, устремив взгляд на полку над собой. Девушка взглядом была готова выжечь дыру в этой треклятой полке треклятого поезда, на котором их сейчас везут толком не понятно куда.       Девушка протянула руку на стол, нащупывая там свой телефон. Гаджет быстро оказался в руках девушки, и Соня решила пролитсать ленту, почитать новости — а чем еще заняться, когда не можешь заснуть? Видимо, скоро уже и стадо овец начнет пересчитывать. Соня открыла заветное приложение и увидела огромную тучу непрочитанных сообщений, так и не просмотренных новостных оповещений, от переизбытка которых ее аппарат скоро, наверное, начнет виснуть. О, очередное оповещение! Где опять Соня была отмечена? Какая фотография? Господи, неужели людям совершенно нечем заняться, неужели у них своей личной жизни нет, что они сидят и тратят свои силы на создание вот такой чепухи, подтверждающей их отношения с Гецати. Соня увидела странную ссылку под фотографией и, чем черт не шутит, перешла по ней, чтобы посмотреть, что же еще придумали эти странные фанатики Битвы экстрасенсов.       Куда она попала? Что это? Боже! Куда тут нажимать? Ага, видит знакомые слова: «Битва экстрасенсов», «Софья Егорова», «Константин Гецати» — прокручивает ниже. Какие-то совершенно непонятные тексты, обращения, что здесь нужно делать? Соня листает еще ниже. Пошел текст, много текста. Годы учебы научили ее одной полезной штуке: чтению по диагонали. Соня старается быстрее пробежать текст, однако, независимо от себя останавливается и перечитывает некоторые моменты по несколько раз. Почему так странно? Будто вырвано все как-то, угловато. Девушка доходит до конца, так толком и не осознав, что она сейчас прочитала. Пробует нажать кнопочку с известным ей словом «оглавление» — ей открывается новая страница, на которой отображены разные, как догадывается девушка, главы. В голове у Сони хоть и есть мысль «Не читай этот бред! Зачем оно тебе?», ее она не останавливает. Девушка начинает читать какой-то непонятный рассказ, пытаясь хоть немного уловить в характерах этих Сони и Кости хоть какую-то долю правды.       Девушке кажется, что о ней здесь из правдивого только сигареты с фильтром, лежащие сейчас в кармане куртки, висящей на крючке. Однако, как кажется девушке, характер ее возлюбленного цепляется чаще, чем ее собственный: закрытость, небольшая скованность и какая-то странная способность чувствовать малейшие изменения именно в Соне. Девушка дочитала до того момента, с которого начала, и ей хотелось смеяться. Она не могла поверить, что люди на самом деле это пишут, верят в то, что между ней и Костей есть что-то большее, чем десятисантиметровое расстояние в Готическом зале. Соня резко отводит голову назад и ударяется о стенку громче, чем хотелось бы. Девушка замерла, наблюдая, как Марина перевернулась на другой бок, сильнее натянув на себя одеяло и что-то проворчав себе под нос. Соня буквально не дышала, проклиная себя за то, что чуть не разбудила своих коллег.       Но то, что произошло дальше, повергло девушку в еще больший шок, чем то, как она сейчас читала о том, как она соблазняла Гецати, снимая с себя половину одежды в его машине. Из соседнего купе по той же стене, где-то на уровне поясницы девушки, раздались два тихих стука, будто разведывающие что-то. Соня улыбнулась. Ей стало интересно, кто же не спит в ночи так же, как она. Девушка повторила действия своего оппонента: она аккуратно, теперь намного тише отбила дробь подушечками пальцев по панели, но так, чтобы это было слышно. Ей постучали в ответ. Так повторилось еще несколько раз: некто стучит дробь, Соня повторяет, добавляя что-то свое, началась игра «Кто быстрее собьется?» В какой-то момент после очередной Сониной дроби ответа не последовало, но рядом с ней завибрировал телефон, извещающий о новом сообщении:       «Егорова, ты сейчас всех перебудишь!»

«Так давай нормально поговорим, раз не спишь все равно»

      Ответа не было вновь, но сквозь стук колес о рельсы Соня услышала, как открылась дверь соседнего купе. Девушка поднялась с полки, стараясь не удариться головой, опустила ноги в смешные тапочки-носки в виде кроликов и вышла в коридор. Здесь, оперевшись на перила, стоял Гецати. Оказывается, он снимает строгий костюм! Он стоял в обычных серых спортивных штанах и белой обтягивающей майке, под которой прорисовывались накаченные мышцы. Соня остановилась на мгновение, изучая атлетически сложенного мужчину: да, она догадывалась о достоинствах его тела, тем более они виднелись даже сквозь строгие рубашки, но представить, что все настолько выглядит круто в реальной жизни, Соня не могла. В голове проскочила мысль, что возле него должны крутится девчонки, согласные на все, и сама Соня, как не стыдно признаваться, сейчас захотела повиснуть на этом кавказском мужчине, чтобы он крепко держал ее и прижимал к себе.       Константин отвернулся от окна, и Соне пришлось привести себя в чувства и перестать откровенно пялиться на мужчину. Но, что это было? Неужели Гецати тоже на какое-то мгновение засмотрелся на Соню? На маленькую невзрачную Соню, у которой нет больших комплексов, касаемых внешности, но есть определенное понимание того, что такой мужчина, как Константин, пройдет мимо и не заметит ее на улице при параде не то, что сейчас: в смешных домашних тапочках, свободной серой майке с щенком, под которой равномерно вздымалась свободная девичья грудь, и коротких шортах, оголяющих длинные ноги девушки. Константин посмотрел на девушку и отвернулся к окну.       — Не замерзла?       — Нет, — ответила Соня, подходя к окну.       — Что за цирк? Решила всех перебудить? — продолжал Константин, не смотря на девушку.       — Первый раз я ударилась случайно! — настойчиво ответил девушка. — Потом ты начал отвечать уже, так что…       — Вот так всегда: мужчина виноват!       — Костя, — протянула Соня, наблюдая, как за окном проносится какой-то город. — Почему ты к нам не пришел?       — Зачем? Вы нас не приглашали. Может, мы бы вам помешали, — пожал плечами Константин.       — Ну, остальных мы же не выгнали, мог прийти, — Соня поджала губы, украдкой смотря на Константина, на его реакцию.       — Да что-то не хотелось, на самом деле. Почему не спишь? Ночь ведь!       — Ты не спишь тоже, кстати, хочу тебе напомнить, — хитро улыбнулась Соня.       — Я не сплю, потому что читал.       — Я тоже читала, — Константин повернулся на Соню, подняв одну бровь. — Только не говори, что тебя удивляет, что я умею читать, — съязвила девушка, скорчив гримасу.       — Нет, это меня не удивляет. Что читала-то? Как забрать силы у соперника? Или как вскружить голову, чтобы победа досталась тебе?       — Гецати, — сквозь зубы проговорила Соня. — Нет, читала какую-то чушь о том, как мы с тобой целуемся, спим вместе, и не только спим! В общем, не знаю, что это было!       — Прости, я не ослышался? Что мы делаем? Ты и я, да, я правильно понял? — если бы Гецати что-то ел или пил, он бы поперхнулся от услышанного.       — Я же говорила, что из нас с тобой пару сделали, и все кругом верят, что ты мой парень. Особенно, в это верят телезрители, — Соня повернулась к Константину и следила за его реакцией.       — Н-да, ничего удивительного. Так считают редакторы, что говорить о людях, которые видят процентов десять всей правды и материала.       — Тебя это не задевает?       — А должно? Не вижу в этом ничего такого. До финала осталось не так много времени — переживем как-нибудь. Главное, что мы с тобой точно знаем, что между нами нет ничего, кроме дружеских отношений. Да ведь?       — Да, — тихо ответила Соня, подавив вздох сожаления. Иногда ей самой начинало казаться, что отношения между ней и Гецати выходят за рамки этих дружеских, ходят по какому-то тонком льду, готовые перейти на новый уровень, но отстраненность мужчины не дает им развиться во что-то большее, чем просто дружеские. И иногда Соню это разочаровывало.       Видя постоянные вопросы в трансляциях о ней и Косте, какие-то странно-смешные комментарии об их грядущей свадьбе, Соня сама начинала ловить себя на мысли, что ей хотелось бы испытать это взаправду. Ощутить, что Костя — это не бездушная каменная глыба, отколовшаяся от Кавказа, а реальный человек, которому свойственны те же чувства, что и ей, что и другим. Чтобы он, стоя рядом с ней, поддерживал ее не как друга, а как кого-то большего, ведь все-таки, смотря правде в глаза, Соня ощущала симпатию к Косте большую, чем просто симпатию к другу, коллеге.       — Иди сюда, ты сейчас окоченеешь, — боковым зрением мужчина начал замечать, как зубы Сони через раз выстукивали дробь, а по белой коже иногда пробегали мурашки.       Константин притянул Соню к себе и обнял со спины. Девушка действительно ощутила, насколько холоднее в коридоре, и ее тоненькая маечка и короткие шортики практически не грели. Спиной Соня чувствовала, как мерно вздымается и опускается грудь мужчины от дыхания, чувствовала крепкий пресс и тепло, исходящее от его тела. Девушка смотрела в окно, но совершенно не замечала проносящиеся пейзажи за окном. Ей было так тепло и уютно. Она хотела, чтобы этот момент длился до бесконечности: он и она, стоят вместе, рядом, грея друг друга. Соня сильнее прижалась к мужчине, и, казалось, что его это никак не смутило, будто так быть и должно. Он не отстранился, не отодвинул от себя девушку, он продолжал стоять, упираясь подбородком в макушку девушки.       Соня развернулась в узком пространстве, ограничивавшемся руками мужчины, которые были в упоре на поручне, и посмотрела прямо в глаза Косте. Он был на голову выше нее, и ей приходилось задирать голову, чтобы видеть глубину карих глаз. Девушка ждала, что Костя сам все поймет, первый сделает то, чего хочет Соня, но он медлил. Соня попыталась дотянуться до губ мужчины, привстав на носочки и закрыв глаза. Но в тот момент, когда губы Кости были в нескольких миллиметрах девушка почувствовала, как сильная рука мужчины ложится к ней на поясницу и опускает ее на пол.       — Соня, — Костя прикрывает глаза, он все еще держит руку у девушки на пояснице и не желает ее убрать, — какая же ты красивая! — говорит мужчина, убирая прядку волос с лица Сони. — Сонечка, ты мне нравишься. Очень сильно, но…       — Поцелуй меня, — просит Соня, а в глазах у нее стоят слезы, ведь она догадывается, что будет дальше. — Потом договоришь, только… поцелуй, пожалуйста.       — Нет, это будет нечестно. Нечестно по отношению к тебе, — слезы из глаз девушки начали капать сами, Соня не могла ничего с этим поделать. Константин прижал ее к себе и начал тихо гладить по спине, чтобы она успокоилась. — Я не вру тебе, ты знаешь, никогда не врал и не буду. Я хочу быть с тобой, хочу успокаивать тебя, помогать каждый день, но я не могу. Для начала мне нужно окончательно разорвать отношения с ней. Ты самая красивая девушка, не плачь, пожалуйста, солнце мое.       Соня знала. Знала, что он не врет ей. Знала, что не может предавать доверие той, другой. Знала, что он исполнит свое обещание. Знала, что они еще будут вместе. Знала, что она еще поцелует его, а он ответит. Все это будет, но не здесь, не сейчас и не сегодня. Нужно подождать, немного подождать. А пока она стояла, уткнувшись в грудь мужчине, и успокаивалась в его объятиях. Стук колес о рельсы стал для них обоих теперь не раздражающим звуком, а мелодией их правды, их мелодией.