Отцовские откровения

      В этот раз Саске удалось закончить дела, связанные с миссией, немного раньше, чем предполагалось, поэтому его скорое возвращение в деревню застало остальную семью, в частности — Сакуру, врасплох. Однако даже при таких обстоятельствах та не растерялась, а наоборот — в ней словно по щелчку включился особый режим гиперактивности, так что встретить мужа достойно не составило особого труда. Грязные после миссии вещи мигом оказались в стирке, а уже в течение получаса обеденный стол перед Саске был накрыт.       — Я сегодня постараюсь прийти пораньше, — Сакура быстрыми шагами ходила по дому, занимаясь последними приготовлениями к предстоящему рабочему дню. — Извини, если бы знала, что ты вернёшься раньше, взяла бы выходной, — она смущённо выдохнула, встретившись взглядом с мужем.       — А где…       — Сарада с утра на тренировке, — оповестила Сакура, наперед угадывая вопрос мужа. — Вернётся к часам трём, если не решит потренироваться подольше. Уж очень ей хочется впечатлить тебя новыми техниками.       — Хм, — Саске улыбнулся уголками губ, приятно удивившись подобным рвением со стороны дочки, и вернулся к трапезе.       Времени до возвращения Сарады было более, чем достаточно, чтобы принять душ, распаковать небольшой рюкзак и заняться изучением добытых свитков, рукописей и прочей документации. Закопавшись во всем этом на несколько часов, Саске быстро и продуктивно скоротал время, почерпнув для себя из данного материала кое-что новое и полезное.       Устало потерев переносицу, Учиха перевёл взгляд на часы.       Шестнадцать двадцать.       «Такими темпами, Сакура вернётся с работы раньше, чем Сарада с тренировки», — Саске тихо выдохнул, встал из-за стола, за которым работал всё это время, и поплёлся к дивану, чтобы немного отдохнуть.       Расположившись поудобнее, он обвёл окружающую обстановку внимательным взглядом, изучающе всматриваясь в некоторые детали так, словно находится здесь впервые — подобный поиск изменений в доме (пусть и незначительных) стал его маленьким хобби с момента возвращения в деревню. Вероятно, это потому что каждый раз Саске, осознанно или нет, старается запомнить любую мелочь в их доме, чтобы воспоминания и мысли об этом месте были более живыми и яркими.       К примеру, рамки с фотографиями на полке справа были переставлены. В книжном шкафчике прибавилось теоретического материала по контролю чакры, а на полке с книгами по медицине стало на один словарь анатомических терминов больше. На журнальном столике появились две большие ароматические свечи — скорее всего, какой-то подарочный сувенир от знакомых или пациентов. Ни Сакура, ни Сарада по наблюдениям главы семейства не имели особой симпатии к ароматерапии.       Не заметив ничего больше и удовлетворённо хмыкнув, Учиха прикрыл глаза, откидывая голову на спинку дивана, и уже почувствовал, как легко может провалиться в сон — домашний уют делал своё дело, приятно расслабляя и позволяя ненадолго забыться в этой неповторимой атмосфере чего-то родного и тёплого. И предчувствие его не обмануло: как и ожидалось, он уснул почти в тот же миг, окончательно расслабившись после трудных дней в пути.

***

      — Неужели мама забыла закрыть дверь? — Сарада обречённо вздохнула, раздражённо сверкнув стеклами очков. — Её растерянность иногда просто убивает… Или же?..       Она вмиг напряглась и замолкла, быстро осмотревшись вокруг. Сосредоточенно выдохнула и в следующий миг активировала шаринган, вновь обводя всё вокруг взглядом, с особым вниманием сканируя дом. Обнаружив источник знакомой чакры где-то в гостиной, Сарада задумчиво нахмурилась, а, когда наконец распознала её обладателя, мгновенно расслабилась и в предвкушении прошептала:       — Папа!       Переполненная радостью, юная Учиха в тот же миг залетела в дом, наспех стягивая сандалии и лёгким пинком отодвигая их в сторону, и быстрыми шагами направилась в гостиную, где и должен был быть Саске.       — Па… па? — Сарада оборвалась на полуслове, заметив, что слишком неподвижно и невозмутимо он сидит.       Подойдя ближе она, наконец, поняла причину «странного» поведения отца, заметив его тихое равномерное сопение и закрытые глаза. Приложив ладонь к губам, Сарада улыбнулась представившейся сцене и тихонько хихикнула. Бесшумно сходила за одеялом и также тихо укрыла Саске, присев рядом и внимательно за ним наблюдая.       Она любила проводить время с отцом, постепенно изучать и запоминать его привычки, отмечать про себя какие-то особые черты характера и манеру поведения. Ей нравилось делиться с ним мнением по поводу различных вещей, спрашивать советы, задавать самые разные вопросы, демонстрировать новые техники и слушать редкие, но от этого ещё более интересные рассказы. Ей даже нравилось просто молчать и сидеть рядом с ним — само осознание, что папа рядом, особым теплом отзывалось в груди.       Сарада больше не завидовала одноклассникам и другим детям, которые провели всё своё детство в компании обоих родителей, потому что знала, что за одну посиделку с отцом она узнавала о нём и получала намного больше, чем другие за несколько лет. И это знание приносило особое удовлетворение.       И сейчас ей безумно хотелось заполнить ещё один пробел в их отношениях и наполнить коллекцию приятных воспоминаний, связанных с отцом, ещё одним экземпляром, о котором грезила довольно давно: поспать на папиных коленях.       Сарада неуверенно прикусила губу с внутренней стороны, задумчиво косясь в сторону отца, то и дело поправляя очки в нерешительности.       «Он твой отец, — твердил внутренний голос. — Он ведь не накажет собственную дочь просто за то, что она уснула в таком положении?»       Тихо выдохнув и мысленно посчитав до трёх, она чуть ближе придвинулась к Саске и плавно опустила голову тому на колени, напряжённо зажмурившись. Ещё через три секунды она, наконец, поняла, что никакого вреда от этого ей не будет, и медленно расслабилась, устроившись поудобнее и радостно улыбаясь, прислушалась к внутренним ощущениям, которые были совершенно другими, если сравнивать с тем, как она лежала на коленях матери.       Запах Саске был другой. Более терпкий, дорожный и тяжёлый, с оттенками какого-то лесного аромата и нотами мяты. Сакура же пахла либо медикаментами и больницей, либо излюбленным яблочным гелем для душа.       И тепло от него исходило какое-то другое. А спустя ещё несколько мгновений Сарада поняла, что это то самое чувство особой защищённости, которое она впервые испытала, когда они столкнулись в битве с Учихой Шином. Она не чувствовала этого в объятиях матери — да, Сакура довольно сильна, но у неё всё же была другая роль. С ней было комфортно, уютно и по-домашнему, но по-другому.       Теперь же Сараде думалось, что в этот самый миг она в абсолютной безопасности: никто и ничто в этом мире не причинит ей вреда, потому что Саске здесь, он рядом. И она была уверена, что сейчас можно ничего не бояться, потому что папа защитит её от всего.       И она улыбалась, наслаждаясь этим незабываемо прекрасным чувством, постепенно засыпая на коленях Саске. И уже в полудрёме Сараде даже показалось, что он накрыл её одеялом, аккуратно зарылся пальцами в её волосы и мягко погладил по голове.       Вот только ей не показалось вовсе: Саске проснулся в тот самый момент, когда Сарада всё же рискнула стереть ещё одну преграду между ними. Слегка удивился такому порыву и с любопытством наблюдал за тем, как она напряглась в самом начале и с каждым мгновением расслаблялась всё больше, а потом и вовсе уснула. И всё это время он хотел прикоснуться к её волосам, вот только он не был таким же смелым, как его дочь, потому что рука нерешительно замерла в воздухе. Он не хотел напугать её да и сомневался, что имеет на это право — вина за долгое отсутствие всё ещё давала о себе знать.       А знакомые чувства бурным потоком и сладкой ностальгией врезались в сознание — помнится, ещё совсем маленькой, Сарада часто засыпала на его руках. Капризничала перед бабушкой, дедушкой и даже Сакурой, которая не знала, кого ревнует больше: дочь к мужу или наоборот. И в такие моменты Саске чувствовал небывалую ответственность и единение с дочерью, которая была его частичкой.       — Знаешь, Сарада, твоя мама, Наруто, Ино и все вокруг часто говорят, что ты вырастешь моей точной копией…       Саске часто разговаривал с маленькой дочерью как со взрослой, когда они оставались наедине. Потому что Сарада смотрела ему в глаза таким понимающим и осознанным взглядом, будто внимательно слушает каждое его слово, что он и не мог поступить иначе. Ему всегда казалось, что она более взрослая на фоне других детей. Но было то правдой или нет, он не знал, однако избавиться от этой привычки не мог да и не хотел особо. Ведь это было их особой связью, общим секретом.       — Но я не хочу в это верить, — он слегка нахмурился, всматриваясь в лицо сидящей на его руке дочери, которая и на этот раз внимательно его слушала. — Потому что я не самый лучший пример для подражания.       Сарада моргнула пару раз непонимающе, издала вслух какой-то непонятный слог и потянулась рукой к его лицу, будто бы выражая своё несогласие таким образом. Саске улыбнулся уголками губ и поддался чуть вперёд, подставляя щеку. Сарада улыбнулась ему в ответ, демонстрируя несколько молочных зубов, и пару раз похлопала маленькой ручкой по его лицу.       — Твой папа совершил множество ошибок в прошлом, — Саске тихо вздохнул и вернул разговору всю серьёзность, сводя брови на переносице. — И я не хочу, чтобы эти ошибки преследовали в будущем и тебя, Сарада… поэтому послушай сейчас меня внимательно.       Дочь уселась поудобнее на его колено, прижавшись к нему спиной, и обхватила его руку, словно готова слушать его дальше. И в такие случаи Саске действительно казалось, что Сарада понимает абсолютно всё, что он говорит.       — Не отвергай помощь других и никогда не бойся предложить её сама. Не будь слишком гордой, Сарада, — Саске прижал дочь ближе к себе. — Не отвергай любовь и дружбу дорогих тебе людей, это в самом деле важно… Научись прощать и двигаться дальше. Прошлого не изменить, остаётся только принять его… Я понял это слишком поздно, но я верю, что ты будешь умнее меня.       Саске задумался ненадолго над тем, что скажет дальше, и коснулся губами волос дочери, прикрыв глаза.       — И… просто не потеряй саму себя.       Не дождавшись ответной реакции от Сарады, он склонился к её лицу и тихо усмехнулся — она уже умиротворённо спала, полностью разнежившись в руках отца.       Саске аккуратно поднялся с небольшого кресла, стараясь не скрипеть им, бесшумно подошёл к небольшому манежу и аккуратно уложил в него Сараду, накрыв ту её маленьким одеялом. Склонился над ней в последний раз и прошептал:       — Пообещай мне, что ты не будешь похожа на папу… И… — он поцеловал её в лоб напоследок. — И прости, что твой отец — я.       Воспоминания вызвали грустную полуулыбку на лице и болезненное сожаление — если Сакура и Сарада приняли его, то Саске не простил и не простит себя никогда. Его дочь заслуживала хорошего отца, и он честно пытался соответствовать критериям оного, однако…       «Хорошие отцы не пропадают на десять с лишним лет».       Поэтому Саске старался дать ей как можно больше во время их редких встреч, потому что это единственное, что ему оставалось.       — Но, в конце концов, — Саске говорил полушёпотом и с улыбкой, — ты сдержала своё обещание, Сарада. Спасибо.       «Ведь ты мудрее, чем твой папа».