Забери с собою в небо

Стоя в дверях, выдыхая прошлого дым, Ты спросила: «Далеко ли до ближайшей звезды?»

— Восемь, семь, полсотни, два — на втором развороте, — твёрдый женский голос чётко докладывал Центру управления полетами. На аэродроме стоял почти оглушительный рёв. В чистом голубом небе, временами теряясь в лучах ослепительного апрельского солнца, виднелся силуэт небольшого самолёта, выполняющего заключительную фигуру перед посадкой. — Восемь, семь, полсотни, два — выполняйте, — ответил такой же сосредоточенный мужской голос. — Поняла, — послышалось с помехами. Самолёт постепенно начал разворачивать нос на взлётно-посадочную полосу и приступил к снижению. — Восемь, семь, полсотни, два — на посадочном. Чёртово солнце сегодня, кажется, решило нас окончательно поджарить, да? — с усмешкой произнёс всё тот же женский голос. — Это Флорида, дорогая. Нас ждёт тропическое лето, — послышался в ответ более мягкий тембр. — Восемь, семь, полсотни, два — выполняйте заход, — команда с земли. Самолёт продолжал снижаться, постепенно выравнивая угол наклона. — Принцесса Эбигейл — Тёмному — шасси, закрылки выпущены. Удаление? — Восемь, семь, полсотни, два — удаление двенадцать километров, продолжайте снижение. Рёв усиливался. — Восемь, семь, полсотни, два — удаление десять, на курсе на глиссаде. — Хорошо идём, идеально, — прозвучало в кабине самолёта с тихим смешком. — Не зазнавайся, Реджина. Корона затылок начнёт натирать, — в диспетчерской рубке послышался смех. — Злая Королева — Тёмному, не завидуйте, товарищ подполковник. — Восемь, семь, полсотни, два — не отвлекайтесь от манёвра, — строго оборвал начальник управления полётами. — Восемь, семь, полсотни, два — удаление восемь, на курсе на глиссаде. — Поняла. — В таких условия летать одно удовольствие! — блаженно протянула девушка с позывным «Принцесса Эбигейл». — Ты шутишь, Кэтрин? — возмутилась «Злая Королева». — Ничуть, Реджи. На небе ни облачка, видимость безупречная, ветер слабый, еле колышет листья. В такой благоприятной обстановке можно и поспать за штурвалом, — острила штурман. — Кэтрин, здесь невыносимая жара! В следующий вылет придётся надеть на голову ведро со льдом! — За шесть лет можно было и привыкнуть к нашему климату, капитан Миллс, — подтрунивала напарница. — Посмотрела бы я на Вас, капитан Нолан, если бы Вы выросли на севере штата Мэн, где зимой пару лет назад было зафиксировано до -46 градусов. — И как Вам удалось не отморозить там свою офицерскую попку? — громко рассмеялась штурман. — Заткнись, Кэтрин! А то я поджарю твою болтливую штурманскую физиономию сразу после приземления, — незлобно огрызнулась Миллс. — Восемь, семь, полсотни, два — доложите обстановку, — послышалось из Центра. — Восемь, семь, полсотни, два — дальний, — серьёзно отвечала Реджина. Самолёт миновал проход первого радиомаяка, помогающего пилоту ориентироваться на местности и лететь точно на полосу. — Восемь, семь, полсотни, два — дальний подтверждаю, на курсе на глиссаде, — ответили с земли. — Восемь, семь, полсотни, два — полосу наблюдаю, — докладывала «Злая Королева». — Удаление три километра, на курсе на глиссаде, — радиообмен продолжался. — Восемь, семь, полсотни, два — ближний. Разрешите посадку, — второй радиомаяк был пройден точно по заданному курсу. — Восемь, семь, полсотни, два — посадку разрешаю. Ветер справа четыре-шесть метров в секунду, встречный под тридцать градусов. — Поняла, посадка, — и самолет плавно сел в обозначенном месте, постепенно замедляя ход и съезжая с взлётно-посадочной полосы. — Восемь, семь, полсотни, два — полосу освободил, — прозвучал последний отчёт и чёрный, с красными вставками и небольшим рисунком в виде золотистой короны на передней части фюзеляжа, истребитель-бомбардировщик порулил на стоянку. Открыв кабину, на землю спрыгнули два офицера. Они весело смеялись, уверенно направляясь в комнату разбора полётов. К самолёту, тем временем, подбежали техники и принялись изучать показатели воздушного средства согласно послеполётной инструкции. — Что будешь делать завтра, Реджина? — спросила светловолосая капитан-штурман, пока они переодевались в гражданскую одежду. — Уф, буду целый день валяться на диване, включив кондиционер на полную мощность, — вздохнула капитан Миллс. Сегодня была пятница, последний день полётов. Приближались выходные и через три часа, преодолев 217 километров, Реджина окажется в своём, ставшим, не будем кривить душой, уже родным, городе Таллахасси. За шесть лет, которые прошли после окончания Военно-воздушной академии, Миллс полюбила этот городок. Ведь ещё во время учёбы, она подумывала, что было бы неплохо попасть в число офицеров авиационной базы в Эглине, где находился центр боевого применения Военно-воздушных сил. Получив в итоге направление в 53-е крыло, которое являлось основным объектом испытаний, экзаменов, тестирования и совершенствования авиационного вооружения любого типа, она сразу же решила поселиться в столице штата. Город был холмист, в нём практически отсутствовала промышленность, а его окрестности представляли собой леса и возделываемые цитрусовые сады, что позволяло наслаждаться более чистым воздухом, прогуливаясь по различным паркам и заповедным зонам. Через пару лет сюда переехала её слегка безрассудная и своенравная сестрёнка с мужем, ещё через год перебралась мама, и город по праву можно было назвать домом. Единственное, к чему пока не получилось адаптироваться — это тропическая жара, длящаяся с мая по октябрь. Это было так не похоже на влажный континентальный климат маленького городка Сторибрук в штате Мэн, где тёплое лето плавно сменялось суровой снежной зимой, но Реджина не жалела, что вырвалась из холодной провинции, в которой, казалось, и время замерло на месте. Зайдя в комнату разбора полётов, Реджина на секунду задумалась: неделя тренировок и испытаний самолёта прошла очень успешно. Они с Кэтрин смогли выполнить все поставленные командованием задачи и даже обновили несколько собственных рекордов. Пятьдесят третье крыло имело в своём распоряжении 45 летающих машин различного назначения, пять из которых принадлежали к классу истребителей-бомбардировщиков F-15E. Самолёт Миллс, командиром экипажа которого она являлась, назывался «Ударный орёл», и она считала его почти членом семьи. Экипаж Злой Королевы и Принцессы Эбигейл на базе знали все: от уборщика до бригадного генерала. Вдвоём, на протяжении шести лет они являли собой образец сплочённой боевой команды, не раз выполняя ответственные и опасные полёты в «горячие» точки. Начальник подразделения подполковник Голд, пользующийся позывными «Тёмный» и «Центр», дорожил молодыми девчонками, как собственной жизнью. — Капитан Миллс, капитан Нолан, поздравляю! — произнёс он, заходя в кабинет и держа в руке чёрную кожаную папку. — Ваши показатели стали ещё лучше! — Мы старались, благодарю Вас, сэр, — ответила Реджина кивнув. — Не терпится рвануть домой, дорогуши? — прищурился Голд. — Что Вы, сэр, мы жаждем провести выходные в пыли и авиационном топливе, прохаживаясь нагишом вдоль посадочной полосы, — съязвила Кэтрин. Ей палец в рот не клади — откусит. — О, с удовольствием понаблюдал бы за этой картиной, дамы, — ухмыльнулся подполковник. — Ну, нет, сэр, увольте. В подобных выходках я не участвую, — Реджина закатила глаза, посмотрев на смеющуюся подругу. — Брось, Реджина, вышло бы забавно. Подняли бы престиж подразделения. Твоя сестрёнка сделала бы развёрнутый репортаж на телевидении. Повеселились бы! — Кэтрин, по-видимому, посчитала, что тема достойна продолжения. — Если очень хочется, я могу устроить, — поддакивал Голд. Реджина мысленно ударилась головой в стену, всем своим видом призывая покончить, наконец, с этими бестолковыми шуточками. — Может мне оставить Вас, офицеры? — встряла она. — Реджина, ты слишком серьёзна, надо иногда выходить из образа Злой Королевы, — пожурила её подруга. — В таком случае, воспользуйся своим же советом, дорогая, и покинь хоть ненадолго амплуа кокетливой Принцессы. — Ты зануда, — подвела итог Кэтрин. — Я бы добавил, что она самая лучшая лётчик-зануда в нашем крыле, но это, пожалуй, прозвучит немного непрофессионально, — закивал Голд. — Эй, а как же я, сэр? — «Принцесса Эбигейл» округлила глаза, размышляя, стоит ей обижаться или нет. — А Вы, безусловно, лучший штурман-болтушка, капитан Нолан, — рассмеялся подполковник. — Сэр, Вы к нам несправедливы, — Кэтрин перестала выкатывать глаза, посчитав, что добилась комплимента. — О, и ещё как, — подтвердил Голд. — Никто из личного состава не может похвастать моим добрым расположением. — Господа офицеры, не могли бы мы поторопиться? Я с нетерпением ожидаю встречи со своим кондиционером, и Вы меня задерживаете, — Реджине надоело изображать плавящуюся от жары невидимку. — Да, давайте начнём, — подполковник сосредоточенно достал записи полёта и начал разбор. Через час, обсудив все детали и план работы на следующую неделю, Миллс и Нолан поспешили покинуть базу. — Задержитесь на минутку, дамы, — окликнул их Голд. Подруги недовольно переглянулись. — Забыл Вам сообщить, что с понедельника мы начинаем учебные тренировки с молодыми офицерами. Академия на прошлой неделе выпустила толпу вдохновлённых, полных энтузиазма и розовых надежд лейтенантов. Часть из них, по традиции, прибудет к нам. — Сэр, только не говорите, что нам придётся их обучать! — воскликнула Кэтрин с ужасом. — Нолан, успокойся, в наш самолёт никогда не посадят стажёра, — спокойно отреагировала подруга. — Я бы не стал этого утверждать, капитан Миллс, — возразил Голд. — В каком смысле, сэр? — насторожилась Реджина. Её «Орёл» имел особую неприкосновенность. Она знала этот самолёт лучше, чем саму себя. Машина ни разу ещё не подводила. Любое изменение звука, наклона, тяги, движения штурвала чувствовалось мгновенно, и это позволяло избегать ошибок и добиваться максимальной отдачи и точности на полётах. Поэтому, «восемь-семь-полсотни-два» не использовался для занятий с неопытными лётчиками и штурманами. Иногда Реджина пересаживалась в другой самолёт, чтобы погонять офицеров-коллег по технике пилотирования, но это происходило редко и без удовольствия, потому что её экипаж старались не отвлекать от более серьёзных задач. — В этом году нас решили «порадовать», — с сарказмом произнёс Голд, — и прислали в два раза больше специалистов. Придётся задействовать все летательные средства. — Только через мой труп! — снова воскликнула Кэтрин. — Сэр, а нельзя ли как-нибудь решить этот вопрос? — Реджина нахмурилась, воздержавшись от громкого ругательства. — Будем ориентироваться в соответствии с ситуацией. Постараюсь не заострять внимания на Вашем бомбардире, — ответил Голд, с трудом представляя, как он будет отвлекать юных пилотов от совершенно отличающегося по окраске самолёта. — Ну, это Вам не удастся, сэр, — сразу возразила Нолан. — Каждый офицер этой базы мечтает оказаться в кабине с Реджиной. Уверена, молодняк наслышан об экипаже Злой Королевы. — Меньше всего меня волнует, чем там озабочены эти сопливые самоубийцы, — вспылила Миллс, не удержавшись от грубого замечания. — Мой малыш не полетит с каким-нибудь лейтенантом-недоучкой. — Капитан Миллс, Вам не пристало так выражаться, соблюдайте спокойствие, — укорил Голд. — Вы правы, сэр. Прошу прощения. Надеюсь, ситуация останется под контролем, — наклонила голову Реджина. — Хорошего вечера, капитан Миллс, капитан Нолан, — коротко кивнул подполковник и позволил подругам удалиться. — Как думаешь, придётся отбиваться от начальства? — спросила Кэтрин, когда они подходили к стоянке. — Не знаю. Если Голд ничего не сможет сделать, то наши с тобой полномочия ограничены, — вздохнула Миллс. — Ну, ладно. Нечего раньше времени раздражаться. Впереди выходные! Я собираюсь отрываться по полной! — Охотно верю, дорогая. Только не звони мне в три часа ночи, в попытке заказать стриптиз на дом, — заулыбалась Реджина. Настроение вернулось в счастливое русло, и мысли о работе привычно отходили на второй план. — Это было лишь однажды. Я на автомате набрала твой номер, — пыталась оправдаться Кэтрин, вероятно, уже в сотый раз. — Да, и тогда, когда тебе понадобился ящик мартини, и, чуть позже, два ящика льда. Я чувствовала себя продавцом в ночном магазине предметов первой необходимости для горячей тусовки. — О, ты себе не представляешь, насколько горяча была та вечеринка! — глаза Кэтрин уже вспыхнули безумными огоньками. — За ночь я умудрилась даже выйти замуж за какого-то местного актёрика. Правда, утром пришлось в спешке оформлять развод, и он решил оставить мою фамилию себе, можешь поверить? — Вполне, дорогая, — Реджина открыла дверцу своего чёрного мерседеса. — Более того, если ты призабыла, я час уговаривала Голда не отстранять тебя от полётов после того, как он увидел заключение медицинской лаборатории. — Ах, точно! А я-то думаю, что это наши врачи до сих пор косятся на меня с подозрением, — и Кэтрин залилась звонким хохотом. — Поехали домой, — Миллс завела мотор, с удовольствием расслабляясь в удобном кресле. — Обожаю твою машину! — с восторгом протянула Нолан. — И не надейся. Как только отремонтируют твоё корыто, будешь ездить сама. — Но твой мерс воплощение элегантности и утончённого вкуса, прямо как ты. А этот приглушённый глубокий звук мотора и мягкие сиденья! Удовольствие! — закрыв глаза, восхищалась штурман. — Тебя послушать — всё в жизни одно сплошное удовольствие, — фыркнула Реджина. Хотя, надо признать, её автомобиль действительно выглядел шикарно. Несмотря на суровый род деятельности, капитан Миллс всегда оставалась верна своему неповторимому чувству стиля, не позволяя унифицированной военной форме убить проявления яркой индивидуальности. — Так и есть! Жизнь прекрасна! — Тут ты права, — улыбнулась Реджина и, сделав музыку громче, рванула со стоянки на встречу заходящему солнцу, к Таллахасси.