Забери с собою в небо

      В квартире было тихо и пусто. Впервые за несколько дней никто не открывал двери, не разговаривал по телефону, не плакал, не распивал вино, не затаскивал какие-то коробки, и даже не учил новую роль. Потому что в квартире никого не было. За исключением Свон. Но её смело можно было отнести к привидению. Последние три недели она как будто пребывала в вегетативном состоянии, так бы выразился Арчи: дышала, ела, спала, подолгу пялилась в телевизор, но делала это неосмысленно и вяло, как переваренная сосиска. И если сосиска только наполовину, мы надеемся, состоит из бумаги и прочих вредных ингредиентов, то Эмма состояла из этих ингредиентов полностью. Не из бумаги, конечно, но из уныния, апатии и хандры. Поначалу Белль, Нил и Зелина устраивали чуть ли не цирковые представления, чтобы вытащить её из оболочки: закатывали шумные вечеринки в квартире, проводили коллективные сеансы дружеско-психологической помощи, уговаривали начать «мыслить позитивно», но, видя, что Свон невозмутимо игнорирует их старания, вскоре отступили. Нил занялся организацией повторных спектаклей, Белль, в перерывах между ними, помогала Мери-Маргарет со свадьбой, а Зелина улаживала оставшиеся вопросы своего развода. Эмма пропустила всё: девичник Бланшар, от одного упоминания этого слова, ей хотелось себя ударить; интервью для газеты, три постановки собственной пьесы, встречу с адвокатом Джонса, требовавшим возмещения основной части расходов; всё это ей казалось сейчас неважным. Реджина задерживалась. Прошла неделя, другая, третья, а экипажи не возвращались. Неожиданно наступил день свадьбы в «Зачарованном лесу». Ни Мери-Маргарет, ни Белль, ни остальные актёры не хотели и слышать о том, чтобы позволить Эмме и дальше скрываться ото всех. Этот вопрос даже не обсуждался. Свадьба примы и премьера театра, которая и должна была состояться в этом театре, подняла на уши весь город. Эмме поручили продумать музыкальное сопровождение, тонко намекнув, как будто Свон не знала, что музыка сразу настраивает окружающих на нужный лад, и, выразив надежду, что таких скучных и банальных композиций, прозвучавших на её несостоявшейся церемонии, они не услышат. От слова «свадьба» воротило ещё больше, чем от «девичник», но всё-таки Эмма была не совсем сумасшедшей, чтобы отказать друзьям в такой важный для них день. Сидя за компьютером и проверяя в этой утренней тишине очерёдность треков, помощница режиссёра услышала, как в дверь постучали. Она не стала отрываться от ноутбука, потому что дверь была не заперта на ключ, и любой мог беспрепятственно зайти в квартиру. За эти дни здесь побывало столько людей, и они всё время приходили, уходили, снова возвращались, что запираться стало бессмысленно. «Наверное кто-то из театра ещё стесняется вваливаться без стука» — подумалось ей. — Открыто! — прокричала она как можно громче. Но никто не вошёл, только снова послышались чёткие удары. — Да открыто же! — недовольно буркнула Эмма, вставая и направляясь к двери. — Мне пора повесить табличку «Добро пожаловать к Свон», чёрт бы Вас побрал! Она дёрнула за ручку и замерла. Нетрудно догадаться, что такую реакцию могло вызвать внезапное появление какого-то очень неожиданного гостя. Или очень ожидаемого. Реджина стояла, засунув руки в карманы летних шортиков, и счастливо улыбалась. Ну, а что ей оставалось делать? Она ждала этого дня не меньше, чем Эмма. Теперь все старые препятствия остались позади, новые ещё не успели даже зародиться, и хотелось раствориться, наконец, в этом запредельном счастье. — Я люблю тебя, — сказала она оцепеневшей Свон. — Что? — как маленькая овечка переспросила Эмма. — Это мой ответ. Я люблю тебя, — повторила Миллс. — Прости, что промолчала, но я не могла говорить. Твой голос поверг меня в такое смятение, а твои слова вытащили наружу все внутренности… — Реджина, хватит болтать, — прервала её Свон. — Можно я тебя поцелую? — и, не дожидаясь ответа, помощница режиссёра втянула смеющуюся девушку в квартиру и увлекла в поцелуй. Продвигаясь в сторону комнаты Эммы, леди совсем не заботились о том, как их вещи выглядят на полу. Скоро там оказались все ненужные предметы гардероба, непонятно зачем надетые сегодня утром, и дверь в комнату закрылась, скрывая от посторонних глаз пылающие лица влюблённых. Но мы и не планировали вторгаться туда и нарушать интимность момента. Правда, соседи не остались в стороне, став невольными свидетелями доносящихся через стену звуков. А этому волшебству, желанию, эмоциям, чувствам, страстности, трепету и пламени никакие стены не были помехой, никакие запреты не могли удержать искреннюю любовь. Счастье превращалось в миллионы зажигающихся звёздочек и заполняло собой всё пространство. — Свон! Ты готова? Где ты подевалась? Мы опаздываем! — послышался голос Белль, порывисто ворвавшийся в тишину квартиры. Френч приближалась к двери Эммы. — Чёрт! Белль, я ещё не оделась! — пискнула помощница режиссёра, пытаясь дотянуться до валяющейся на полу простыни. — Чёрт! — Мне всё равно! Ты должна была сделать это ещё час назад! Это ты разбросала здесь свои вещи? — прокричала подруга и вломилась в комнату, готовая вытащить Эмму в любом виде и отправиться на свадьбу. — Оу! — остановилась она в дверях. — Оу! Я вовремя! — Белль! — простонала Свон. — Мне неловко! — А мне нет, — рассмеялась Френч, проходя дальше. — Привет, Реджина! С возвращением! — Привет! — помахала Миллс из-под своей простыни. — Потрясающе выглядите, дамы, — хихикала подруга. — О, Боже! Я запомню этот момент на всю жизнь! — причитала Эмма. — Я запомню этот прекрасный момент на всю жизнь, не говоря уже о тебе, Свон! — Белль! — помощница режиссёра была готова провалиться сквозь землю, а Реджина подхихикивала вместе с Френч. — Я, конечно, понимаю, что у Вас любовь и всё такое, но Мери ещё со вчерашнего дня в истерике. Она того и гляди поубивает весь организационный персонал. Если и почётные гости будут тормозить, мало нам не покажется, — подруга достала из шкафа платье Свон и бросила его на кровать. — Одевайся! Реджина, все твои ребята уже давно в театре, вот что значит военная выправка. Где твоё платье? — В машине, — вынырнула Миллс. — Я принесу. — Стоп, подожди, — встала Свон, хватая платье и стараясь прикрыть им все оголённые места. Это выглядело так забавно, что девушки разом расхохотались. — Да хватит ржать уже! Твои офицеры тоже приглашены? — Кажется, что туда приглашён весь город, Свон. Бегом в душ! — подгоняла Френч, извлекая из комода какое-то бельё и бросая его Эмме. — Я с тобой! — подскочила Миллс, цепляясь за простынь и нелепо падая на пол. — О, нет! Только не вместе! Мы выберемся лишь через час, когда Бланшар приедет за нами с дробовиком! — вопила Белль. — Так, подожди. Я что-то совсем запуталась. Ты знала о свадьбе? Ты приехала сюда с платьем? — не понимала Эмма, залезая в душевую кабину, и затягивая с собой майора. Да-да, именно майора, о капитане можно уже забывать. — Все знают об этой свадьбе, дорогая. Там будет весь город, как сказала Белль, — промурлыкала Миллс, открывая воду. — Они пригласили всю Вашу базу? Мери с ума сошла? — Нет. Не всю. Только четыре экипажа «Орла» и полковника. — Какого ещё полковника? — не поняла Свон. — Голда. Я слышала, что Белль лично передавала ему приглашение. — Голд уже стал полковником? — Эмма не переставала изумляться. — Что?! Белль? Передавала? Они встречаются? — заорала она. — Пока ты три недели сидела в затворе и страдала, твоя подруга успела влюбиться, а наш командир превратился в романтически витающего идиота. — Нет, этого не может быть. Белль мне ничего не сказала! — Что ты там орёшь, Свон? — по-видимому, Френч вернулась с платьем Реджины. — Заканчивайте, чем бы Вы там ни занимались, и одевайтесь! Мы опаздываем! — До церемонии ещё два часа, — закатила глаза Эмма. — Ты красивая… — перебила её Миллс и нежно поцеловала в губы, зажмуриваясь от брызжущей в глаза воды. — Реджина, я так счастлива, что встретила тебя. — И я счастлива… — Мы бы ещё успели…ну…ты знаешь, — намекнула Свон. — А-ха-ха! Ну, если ты хочешь, чтобы Белль ворвалась сюда на самом интересном моменте, то я не против. Люблю экстрим… — громко рассмеялась майор. Девушки ещё недолго пообнимались под тёплыми струями душа и, быстро накинув свои сногсшибательные платьица, поспешили в театр. *** «Зачарованный лес» действительно походил сегодня на Зачарованный лес из какой-нибудь сказки о Спящей красавице, Принце, гномах и прочих сказочных персонажах. И снаружи и внутри театр был украшен таким изобилием живых цветов, всех оттенков, сортов и размеров, что казалось, будто ты попал в райский уголок где-нибудь на островах Филиппин или Италии. Здесь же красовались и какие-то экзотические деревья, кустарники, и Эмма могла поспорить, что видела летающих птичек, ненавязчиво щебечущих в этом царстве зелени и букетов. Ей даже пришла мысль, что Дэвид и впрямь мог бы оказаться каким-нибудь заморским принцем. По типажу он соответствовал на все сто процентов. — Мда, а я-то думала, что это Килл претендовал на самую грандиозную свадьбу года, — неслышно буркнула Свон, когда они, держась за руку с Реджиной, вошли в зрительный зал. Гостей собралось уже достаточно много, но никто ещё не рассаживался по местам, все не спеша бродили между рядами и разговаривали друг с другом. Как только девушки ступили на два метра вглубь помещения, со стороны вдруг послышался свист, хлопки и продолжительное «Уууу» вперемешку с неразборчивыми фразами, издаваемое группой одетых в парадную форму офицеров. — Е-ее! Миллс, наконец-то! — протянул Бут. — Мы Вас заждались! — Привет, балбесы, — кивнула им Реджина, потянув смущённую Эмму за собой. — Привет, майор, и девушка майора, — подмигнул Грэм. — «Майор Миллс» звучит так пафосно, да? — скривился Август. — Мне нравилось обращение «кэп». И вот как теперь жить? — смеялся он. — Вы знаете, кхм, майор Бут, меня что-то тоже клинит, когда я пытаюсь произнести Ваше новое звание. Как-то режет слух. Не слишком ли в штабе поторопились? — с лёгким высокомерием ответила Реджина. — Миллс, представь нас своей красавице, — промурлыкал томный Филипп. — Эмма, это какие-то странные парни, я их совершенно не знаю, пойдём, поищем свои места, — начала она смеясь. — Э-э, куда? — заныл Майкл. — Мы Вас всё утро ждём. Побудь со своими дуриками хоть пять минут. — Ну ладно, раз Вы признали себя дуриками, то я останусь. Эмма, это наши лучшие «Орлы»: скептик Август, папаша Грэм, добрый великан Антоха, «принцесса» Филипп, просто Джон, его маленький бестолковый братец Майки и мой несносный штурман, не помню, как её зовут, — представляла Реджина по очереди своих любимых сослуживцев. — Мерида, — напомнила Свон, рассмеявшись и пожимая каждому из них руку. — Ах, да, точно. Спасибо, мисс Свон. Никак не запомню это арабское или латинское имя. Шотландцы всё-таки очень странный народ, — паясничала Миллс. — Поддерживаем! — отозвались истинные англичане. — Очень остроумно, командир, — поддразнила Данброх. — А меня зовут Эмма Свон, и я работаю здесь, в этом театре, — скромно представилась помощница режиссёра, прижимаясь к Реджине и не выпуская её руку. — Да, Эмма постановщик звука, драматург, режиссёр и главное чудо в моей жизни, — улыбалась Миллс, неотрывно глядя в светящиеся глаза. — Ты не рассказывала, что у неё столько талантов, — улыбался Грэм. — Да она вообще ничего не рассказывала. Спасибо Белль, а то мы бы так и не узнали об этой истории, — хитро подмигивал Бут. — Да, кстати, майор, если я приглашу Мериду на свидание, она согласится, как думаешь? — шепнул он неслышно. — Куда подевалась твоя несусветная ересь «Нет девушки — нет проблем»? — так же неслышно ответила Реджина. — Эта ересь осталась в Кабуле. Я решил, что пора влюбиться. — Ну, смотри, Август, обидишь её — распилю на мелкие кусочки. — Эмма чудесная. Вы ошеломительно выглядите вместе. Нолан бы понравилось, — добавил он по-дружески. — Ошеломительно? — скривилась Миллс. — Где ты набрался таких слов? — Мы в театре, майор. Здесь особая атмосфера. Я чувствую, что могу сочинить что-то поэтическое, поэму, например, или какое-нибудь возвышенное стихотворение. — Бут, ты безумный мальчишка в душе, оставайся таким всегда, — и Реджина взъерошила его уложенные пенкой волосы. — Своон! — проорал Дэвид, забежав в костюме жениха в зал. — Свон, пожалуйста, подойти к Мери. Она хочет в восемнадцатый раз удостовериться, что ты не перепутала очерёдность треков, и что все микрофоны и динамики работают. А оркестр уже настроил инструменты? Мери очень волнуется, ты же знаешь. — Да, я знаю. Уже иду, успокой её, — закатила глаза Эмма. — Реджина, я оставлю тебя ненадолго. Не улыбайся и не разговаривай с незнакомцами, они могут подумать, что ты проявляешь к ним интерес, — ревниво добавила она. — Ты говоришь, как моя мама, — усмехнулась майор и поцеловала Свон в щёку. В это время Антоха, раскинув свои огромные ручищи, подошёл к ним ближе и обнял обеих девушек, добродушно бормоча какие-то комплименты. Когда Эмма выскользнула из объятий и убежала в сторону гримёрки Бланшар, офицеры продолжили весело беседовать. — Слушайте, Вам не кажется, что священник похож на того мрачного агента, который периодически появляется у нас на базе? — Дарлинг-младший ткнул пальцем в сторону прелата, стоящего с противоположной стороны зала. Реджина резко обернулась, и приложила все усилия, чтобы не выдать своего волнения. — Да ну, Майки, тебе показалось, — не согласился его брат. — Совсем ведь не похож. — Я оставлю Вас, ребята, — бросила Миллс и направилась в сторону священника, уже заметившего её манёвры. — Майор Миллс. — Полковник Хайд, — кивнула Реджина. — Или мне называть тебя «святой отец»? — улыбнулась она. — Реджина… — Эдди, — и майор отвесила другу крепкого тумака. — Ты хоть понимаешь, я думала, что тебя убили, агент ты доморощенный! Хоть бы слово написал! А от тебя и голубя почтового не дождёшься! — Ну, в первый раз что ли, Миллс? — попытался оправдаться Хайд, уворачиваясь от следующего тумака. — Я всегда пропадаю бесследно. — Тогда не обещай мне, что вернёшься через две недели, когда сам не появляешься два месяца. Ты был мне очень нужен, Эдди. — Ты же справилась без меня, Реджи. — Ага, чуть справилась. — Я знал, что ты не поедешь в Неваду. — Ничего ты не знал, Хайд. Я сама этого не знала. — А я знал. — Заносчивый Вы болван, полковник. — Что, и не спросишь, какого чёрта я нарядился в священника? — шутливо подмигнул «святой отец». — Я ничему не удивляюсь уже. Я видела тебя в сотнях амплуа, — покачала головой майор. — И я просила тебя не вмешиваться. — Ты про свадьбу Свон? Я оказался там только потому, что хотел посмотреть на человека, которого Эмма предпочла вместо тебя. Но я его не увидел. Потому что такого человека в мире не существует. Ещё на репетиции я понял, что мыслями она далеко. Хотя, признаюсь, что даже мои титановые нервы дрогнули, когда Свон решила дотянуть этот карнавал до последнего вопроса. Ухх, отчаянная девчонка, — вздыхал полковник. — Спасибо за машину. Надеюсь, ты не заработал себе проблем из-за этого? — Ну, меня вызывали на допрос. Пришлось врать так, как никогда до этого. — И они поверили? — скривилась Реджина. — Сомневаюсь. Но меня отпустили. Скорей всего, их впечатлили мои попытки уйти от ответа и способность обмануть полиграф. — Прости, что поставила твою карьеру под угрозу. В этом я специалист. — Скорей наоборот, — возразил Эдвард. — Думаю, мне не придётся ждать ещё двадцать лет, чтобы получить генеральскую звезду. — Ты серьёзно? — изумилась майор. — Угу, — кивнул Хайд. — Сюда идёт твоя напарница, — шепнул он. — Здравствуйте, святой отец, — улыбнулась Мерида, пожимая полковнику руку. — Добрый день, капитан Данброх, — учтиво поприветствовал Эдвард. — Наши офицеры заметили, что Реджина позволила себе ударить священника. Дважды. Вам не нужна помощь, отче? — вежливо поинтересовалась штурман. — Нет, майор попросила принять её исповедь, но я вынужден был отказать, мы всё-таки готовимся к торжественной церемонии. Мне следует позаботиться о женихе и невесте. И мой ответ поверг её в расстройство, — смиренно объяснял Хайд. — Реджина бывает очень дерзкой. Тебя разве не научили уважению к священному сану? — на полном серьёзе возмутилась напарница. — Не слушай его, Данброх. Если бы ты была на моём месте, это вообще неизвестно чем бы закончилось, — отмахнулась Миллс и потянула Мериду подальше от полковника. — А откуда святой отец знает моё имя и, тем более, моё звание? — спохватилась штурман. — Представления не имею, — с серьёзным видом ответила Реджина. — Слушай, помнишь, когда я тебя чуть не убила? Я хочу извиниться за этот поступок. Я до сих пор этого не сделала, и мне как-то не по себе. — Вау! Её Величество Реджина Миллс снизошла к своим холопам, и признаёт свою ошибку, — выпучила глаза напарница. — Ты ещё не можешь меня так называть, — остановила её майор. — Как захочу, так и буду называть, командир. — Ладно, я серьёзно. Прости. — Не бери в голову. Я не злопамятная. Подаришь мне на день рождения пару западноафриканских карликовых крокодилов, и я всё забуду. — Что? Крокодилов? — Ага. Я отвезу их своим братьям в Национальный парк. Может, хоть тогда они перестанут ныть из-за моей службы. — Ты странная, Данброх, — покачала головой майор, заметив, что к ним приближается Голд. — Добрый день, полковник! Вы в костюме, сэр! — Майор Миллс, капитан Данброх, а Вы сегодня в платьях, леди, — расцвёл Голд. — Вы такой интересный мужчина, сэр. Костюм Вам очень идёт, и улыбка, — смеялась Миллс. — Осторожно, Реджина. Какая-то девушка подозрительно косится в нашу сторону. Чувствую, мне придётся выступить твоим телохранителем, если ты продолжишь отпускать полковнику комплименты, — предупредила Мерида, заметив, что Белль обратила внимание на их компанию. — Ну, я-то не представляю угрозы, и Белль, скорей всего, косится на тебя, — майор помахала Френч и покачала головой. — Угу, понятно. Тогда я пошла, познакомлюсь с остальными гостями, — и штурман скрылась в дверях, ведущих в вестибюль. — Вы попали в ту же ловушку, что и я, сэр? — О, да, Реджина. Я пленён. Белль нашла ключ к моему сердцу. Я чувствую, что помолодел на двадцать лет, — полковник светился, словно сбылось его самое заветное желание. — Надеюсь, из-за вспыхнувшей любви Вы не захотите оставить нас и заняться садоводством или плетением из соломы, или ещё каким-нибудь менее опасным делом, — смеялась майор. — Нет, я Вас не оставлю. Но теперь я смогу заботиться о ком-то ещё, кроме себя. Кстати, ты знакома с этим священником? — внезапно сменил тему Голд. — Нет, сэр. Я вижу его впервые. — Да? А мне кажется, что я его где-то уже видел… — командир не сумел сдержать улыбку. — Думаю, Вы ошибаетесь, сэр, — улыбнулась и Реджина. Они обменялись только им понятными взглядами и молча разошлись в разные стороны. Миллс подошла к вдове Лукас, окружённой синьором Джеппетто и Сидни, а Голд непринуждённо прохаживался вдоль оркестровой ямы, всё ближе подходя к стоящему в одиночестве прелату. — Скажите, не возникает ли у Вас проблем, когда приходится доставать оружие из-под священнической сутаны? — негромко поинтересовался полковник, когда расстояние позволило вести не привлекающий внимание разговор. — Полковник Голд, — кивнул Хайд. — Святой отец, — поприветствовал тот. — Те прелестные леди передали Вам от меня привет? — Нет, мы с ними ещё не виделись, — сдержанно улыбался Эдвард. — Это же Ваше шевроле на стоянке? — Так точно. — Это было рискованно с Вашей стороны, позволить гражданским разъезжать на машине ведомства. — Ради лучшего друга я готов рискнуть, как и Вы, полковник. — Вы спланировали это заранее? — Нет, поверьте, как и обещал Реджине, я не вмешивался. Ответ зависел от девушки, ну и от Вас, конечно. Иначе, они бы просто не попали за ворота. — Знаете ли, полковник, — Голд обратился к Хайду как офицер, — когда мы пытались идентифицировать Вашу машину, я оказался в затруднительном положении, увидев в базе пометку «отдел внутренней разведки». Вы думаете, я мог воспрепятствовать их проезду? И вообще, на что Вы надеялись? Вы знали, что экипаж Миллс улетает? — Да, безусловно. — И знали, в котором часу? — И это тоже, — ухмылялся Эдди. — Так что же Вас подвигло на этот шаг? — Я понадеялся на Вашу наблюдательность, полковник, и интуицию. — Хм, очень сомнительная надежда. Могло ведь и не получиться. — Но ведь получилось. И я уверен, что Вы этому рады даже больше, чем я. Мисс Френч очаровательна, — улыбнулся Хайд. — Хорошего дня, святой отец. Спасибо за службу, — и Голд отошёл, теряясь в толпе гостей. Люди всё прибывали и заполняли собой театр, вальяжно и с восторгом перемещаясь из одного конца зала в другой, попивая шампанское, и разговаривая друг с другом, восхищались цветочным декором, слушали оркестр, который уже начал исполнять великолепные композиции двадцатых годов, улыбались друг другу, знакомились и ждали начала представления. Из всего этого действительно должно было получиться красивое представление. Разноцветная арка молодожёнов находилась в центре сцены, к ней можно было подняться с двух сторон, там уже стоял Хайд, и отдавал последние напутствия радостно смеющимся друзьям невесты и жениха. С одной стороны красовались Руби и Эшли, прямо как на церемонии Свон, только теперь их лица не выглядели озадаченно и неуверенно; напротив толкались Вейл и Арчи, в потрясающих чёрных смокингах; а к алтарю, если можно так выразиться, Мери-Маргарет должен был сопровождать Лерой. Ему выпала эта честь, как единственному семейному человеку в труппе, да и просто как хорошему другу, несмотря на его постоянное ворчание и подколы в адрес примы и премьера. Синьор Джеппетто, вдова Лукас и, любимчик всех присутствующих, Сидни сидели в первом ряду, вместе с Эммой и Реджиной. Здесь же, схватив за руку полковника, без умолку щебетала солнечная Белль, и рядом с Миллс пустовало ещё два места, которые предназначались для Зелины и Нила, этих героев-любовников ещё никто не видел с самого утра. На втором ряду ярко выделялись синие мундиры офицеров 53-его крыла и слышались баритоновые раскаты голоса Грэма. Откуда-то со стороны боковой двери на сцену поднялся Дэвид. Он поприветствовал гостей, по-актёрски поклонился в зал, сказал пару благодарственных слов и призвал к тишине. Спустя мгновение появилась и Мери-Маргарет, ведомая Лероем. Оркестр незаметно сменил мелодию на более мягкую и тягучую, все по традиции поднялись со своих мест, и зачарованно уставились на невесту. Одна лишь Свон постоянно пыталась подавить смешки, но ей это не удавалось и она, спрятавшись за Реджину, заходилась со смеху, завидев нелепую причёску на голове Бланшар. К тому времени, как невеста достигла первого ряда, Эмма заразила своим истерическим состоянием половину гостей, и все то и дело покашливали и фыркали в кулак, улыбаясь как голливудские селебрити. — Держи её крепко, красавчик, — сказал Лерой Дэвиду, подводя Мери-Маргарет к священнику. — Чтобы не сбежала. Такое кино мы уже видели, — пошутил он. Эмма на этих словах сильнее сжала руку Миллс и увлекла в поцелуй, ощущая себя самой счастливой сбежавшей невестой в мире. — Дамы и господа! — возгласил Хайд и замолчал. Жених с невестой и актёры вопросительно изогнули брови. Но Эдвард не торопился озвучивать причину заминки. Он покосился на первый ряд, подождал ещё секунд пятнадцать и, широко улыбнувшись, громко произнёс: — Мы продолжим, когда милые леди в первом ряду перестанут целоваться! — Простите, святой отец, — смущённо извинилась Эмма, отпрыгнув от Реджины чуть ли не на соседний стул. Майор засмеялась и покачала головой, посылая Эдварду игривый взгляд. — Поблагодарим Бога за ещё один день нашей жизни, господа, — продолжил полковник, когда смех утих. — Ведь каждый день уникален, неповторим. И когда в наших днях есть место любви, когда мы можем собраться вместе и радоваться вместе, дарить друг другу любовь и соединять наши сердца друг с другом — этот мир остаётся в надёжных руках. Вы скажете, «хватит проповедовать, отец, объяви их мужем и женой, чтобы мы могли отправиться на вечеринку и набраться поскорее в хлам», но давайте, всё-таки ещё немного поговорим о хорошем. Дерьма, простите, нам хватает с лихвой. О нём и говорить-то не приходится, оно случается тихо и без болтовни, а иногда и громко, с криками и прочим дерьмом. Простите, священнику не подобает так выражаться, но меня пригласили, потому что три недели назад во время церемонии я помог одной невесте сбежать. Невероятно, правда? Кто вообще захочет иметь после этого дело с таким священником? Я поступил по совести, по дружбе, рискнув быть лучшим другом и потерять работу. — Я не пропустила самое главное? — шепнула Зелина, впопыхах пробравшись на своё место и поправляя помятую причёску и платье. — Зелина, только не говори мне, что ты целый день зажималась в кладовке с режиссёром, — вполголоса бросила Миллс растрёпанной сестре. — Это несерьёзно для тебя, дорогая. — Реджи, Белль застукала тебя сегодня нагишом в комнате Свон. И я безумно жалею, что это была не я, — хихикнула Локсли. — Это очень несерьёзно для тебя, дорогая. Очень. — Когда она успела тебе рассказать об этом, если тебя здесь не было? — Я всегда была здесь, просто ты меня не видела. Реджи, здесь так красиво, и священник такой приятный. Он подходил ко мне познакомиться, но уже знал и моё имя и даже что-то о тебе. Такой вежливый. Что он там говорит? — Да, он лучший священник в мире, — подтвердила Миллс, не спуская глаз с Эдварда, и гадая, откуда в этом затасканном по командировкам мужчине, не раз побывавшем в плену, под пытками, потерявшем всех своих друзей и убившем по приказу и по необходимости не один десяток преступников, откуда в нём могла ещё существовать эта искра добра, этот стержень какого-то неуловимого благородства или чести. Реджина не могла подобрать слов для описания характера Хайда. И он по-прежнему вызывал восхищение и чувство защищённости. — Поэтому сегодня я чуть-чуть поговорю о хорошем. Спокойная речь лилась в зал. Полковник точно знал, какие интонации нужно использовать, чтобы заинтересовать слушателей. — Давайте будем чаще замечать хорошее друг в друге, любую мелочь, но только чтоб обязательно с радостью и любовью. И когда я указал на влюблённых леди в первом ряду, я не хотел их пристыдить, кстати, одна из них и есть та невеста, удравшая в разгар церемонии, я хотел, чтобы Вы обратили внимание на их сияющие лица и обратили внимание на лица наших молодожёнов. Эти две пары нашли свою любовь. У каждого из них был свой путь, но сейчас они вместе и отдали своё сердце друг другу, — говорил Хайд воодушевлённо. У Реджины выступили слёзы на глазах, эти предательские слёзы, появляющиеся теперь каждый раз на таких трогательных моментах. — Я не понял, Миллс, может он и Вас сегодня поженит? — прохрипел Бут за спиной, уже давно жуя сопли, и сморкаясь в шёлковый платок. — Где Вы нашли этого священника? Я реву как старшеклассница на выпускном. — И я не буду спрашивать, есть ли здесь человек, способный помешать Вашему браку. Я уверен, что таких людей нет, — продолжал Хайд, обращаясь к Мери и Дэвиду. — Поэтому мы сразу перейдём к главным вопросам, и Вы сможете обменяться клятвами и кольцами, а может Вам даже удастся поцеловать невесту, — подмигнул Эдди жениху. — Итак, Дэвид Нолан, — с торжественным надрывом произносил Хайд эту фамилию, — согласен ли ты взять в жёны Мери-Маргарет Бланшар и смотреть на неё всю жизнь такими любящими глазами, как ты смотришь сейчас? — Я согласен. — Фамилия Дэвида — Нолан? — не поверила Миллс. — Да. Я не говорила? Бывает же так, они с Кэтрин однофамильцы, — ответила Эмма. — Актёрик из местного театра со странным названием, — бормотала под нос майор. — Что? — А он был женат? — Не знаю. Может быть, я не спрашивала. — Это же не может быть просто совпадением? — сама с собой говорила Реджина. — Я не поняла, святой отец только что подмигнул тебе? — оторопела Свон, когда Эдвард оживлённо переглянулся с Миллс. — Тебе показалось, Эмма. У него, наверное, просто лицевой спазм, — поспешила разуверить Реджина, строго воззрившись на Хайда. — Мери-Маргарет Бланшар, согласна ли ты стать женой Дэвида Нолана и сохранить Вашу любовь до конца жизни? — Я согласна, — пропищала актриса. — С этой минуты Вы больше не принадлежите себе, но мужу и жене. Поздравляю! — Простите, святой отец, а не могли бы Вы благословить и нашего будущего малыша, который должен появиться в начале следующего года, — деловито попросила Мери-Маргарет. — Д-да, отче, — засмущался новоиспечённый муж, — мы ждём ребёнка. Если Вас не затруднит, благословите и его. Хайд снова переглянулся с Миллс, про себя говоря: «Видишь, фамилия Нолан будет жить в следующих поколениях, и, кто знает, может, однажды этому ребёнку расскажут историю незаурядного штурмана, волей судьбы объединившего стольких людей в семью». И Реджина понимающе кивнула в ответ. Гости шумно зааплодировали, взорвались какие-то цветные хлопушки, и музыка пошла вскачь. Основная масса приглашённых друзей вскоре схлынула в клуб, а труппа задержалась с молодожёнами, наперебой поздравляя и осыпая подарками. — Я так сильно тебя люблю, — сказала Эмма, глядя в глаза и обнимая Реджину за талию. Свон встретила своё счастье. Она теперь не одинока, она с Реджиной. Она отдаст ей всё, что у неё есть, и не прогадает, потому что в настоящей любви невозможно проиграть. И наш командир экипажа, наш герой, наша Королева примет её в свою жизнь без условий и отговорок, без страха и неуверенности. Дорога им предстоит дальняя и каменистая, как всегда бывает у тех, кто не хочет превратиться в серых человечков, застряв в узко очерченном круге. И через тысячу лет они улетят вместе в небо, где их будет ждать всё такая же дурашливая Нолан, но это будет только через тысячу лет. — Сбежим? — предложила Миллс. — Сбежим, — кивнула Эмма. — Куда поедем? — На озеро Элла! — Правда? — Правда. Должна же я выполнить своё обещание. — Я люблю тебя. — А я тебя сильнее!