Потеря прежних идеалов

— Тише, успокойся, я понимаю, что твоя болезнь передается через касания и довольно болезненная и мучительна, но если я не унесу тебя от сюда, будет только хуже. Ты и сам прекрасно знаешь, что из-за этой болезни, таких как ты, сажают в камеры в лабораториях. Не мне ли тебе это объяснять? — шепотом проговорил тот, протягивая руку. — Мне плевать, заболею я после этого касания или нет, поверь, все равно, а вот тебе не все равно. Давай, протяни руку и мы уйдем в тоже мгновение. — Инк задумался. Конечно, ему он доверял как никому другому, но боялся, что из-за болезни, которая неизлечима на данный момент, погибнет и он. Сам скелет знал, что его дни сочтены, вот почему сидел дома и не высовывал «носа». Сами врачи говорили ему смириться и ждать своей очереди, как некоторые другие. И, естественно, ему пришлось их долго умолять, чтобы те не рассказали Высшим, что нашелся еще один монстр с подобным заболеванием. В дверь стали надоедливо стучать. Обернувшись, не имея возможности больше ждать, скелет схватил чернильного за руку и они исчезли в вспышке света. В это время дверь выломали и в комнате оказались чуть ли не все жильцы дома. Но самого тихого, спокойного и дружелюбного скелета в этой комнате уже не было. Скелет перенес обоих к нему домой. Когда художник открыл глазницы, то был удивлен и ошеломлен одновременно. Не думал, что тот осмелиться взять его за руку, зная о таком серьезном заболевании: — Ты что, совсем сдурел?! — закричал тот. — Ты можешь умереть! Отсчет уже пошел на недели или на дни, а может и на часы! Ты соображаешь, если у тебя есть чем соображать?! — Вообще-то, можно и потише. — спокойно ответил тот. — И вообще, скажи спасибо, что они не увидели тебя в таком состоянии. — В каком состоянии? Я спокоен. — но второй молча подошел к нему и сдернул шарф. И то, что скрывалось под ним, выползло наружу: это противные дырки, как будто крысы или паразиты грызли свои ходы: — А говоришь, что все в порядке с тобой. — с грустью ответил скелет. Вырвав свой шарф, поспешил закрыть горло. Второй покачал черепушкой, затем, вздохнув, предложил тому перекусить. На что получил удивленный взгляд и тот сразу понял, что осёкся. Пожав плечами, сел на стул, вертя в руках какой-то прибор. Инк был немного обижен на свою вторую половинку, это нельзя было утаить или скрыть, это было видно невооруженной глазницей. Лишь иногда обращая на него свой взор, что-то внутри толкало его на путь извинения. Но тот, подавляя в себе это желание, ставил жесткие рамки: — Чего зажался в уголке, словно серая мышь? — Иногда мне кажется, мы даже не знакомы, а просто как-то в подворотне познакомились. — Ты же знаешь, у меня сложный характер. — Конечно… — усмехнулся. — Послушай, Инк… — проговорил он, уже какого-то черта находясь рядом с художником. — Ты меня знаешь давно и, конечно, у тебя сложилось хорошее впечатление обо мне, но когда я за кого-то волнуюсь, то я, буквально, становлюсь другим. И это обоснованно и понятно. Эх… Инк, разве ты меня поймешь? Вот именно, что нет. — сказав это, отстранился и ушел в дальний угол, оставляя скелета в непонятках. Да, хоть и встречались они уже достаточно долго, хоть и чувствовали взаимность, не могли и уснуть, не позвонив друг другу и не поболтав часов, так, 2, комплименты говорили, просто друг друга любили… но со вторым в последнее время происходило что-то не то. И чернильный не понимал почему: — Ну… простишь меня, такого недотепу? — Эхех… конечно прощу. — подсев к нему, обнял. — Н-но… — Чш… мне не страшно умереть рядом с тобой. — Тогда… тогда и мне тоже! — Вот и все, договорились.