Рождественский челлендж (сборник текстов)

— …а теперь ты расскажи мне про свой дом, — сказал Акменра. До этого я долго слушал про Древний Египет, про огромный дворец с пустыми гулкими коридорами и кучей чужого народу… и про страх, который охватывает в этих коридорах, особенно если тебе пять-шесть лет. — Знаешь, наверное, дом — это то место, где тебе спокойно. Где ты чувствуешь себя в безопасности, — говорил Акменра. — Я там, где жил, никогда не чувствовал себя в безопасности. И как показали события — совершенно не зря!.. Мы с ним вообще на удивление много разговаривали. Казалось бы, о чем говорить людям, между которыми — сорок веков? Да и вроде бы нас потянуло друг к другу, как принято считать, вовсе не для разговоров. Но вскоре я обнаружил, что мы, кроме всего прочего, постоянно что-то друг другу рассказываем; и мало того — часто эти разговоры становятся полноценной прелюдией, а в конце, отдышавшись после разрядки, кто-то из нас опять говорит: «А знаешь…» Мы общались, что называется, запоем, по всем направлениям, я бы даже сказал — прорастали друг в друга, медленно, но верно, и никак не могли остановиться. А тогда до утра было ещё далеко, мы лежали и разговаривали про дом. И тогда я понял, что дома-то у меня и нет. По крайней мере, ту квартиру, где я днём сплю, ем и хожу в интернет, я бы не назвал местом, где мне спокойно и безопасно. Скорее, когда я туда ухожу, я всё время думаю: как он там? Какой уж тут покой, в самом деле. Это был не дом, а просто кушетка со старым продавленным матрасом, кухня без особой утвари и стол с ноутбуком. Хотя этот ноутбук теперь чаще находился в музее, чем на столе. И спал, и ел я всё чаще в комнате охраны: даже днём, когда неохота было таскаться туда-сюда. Макфи, кажется, давно на меня плюнул и считал трудоголиком. Я подумал тогда, что для меня египетский зал больше дом, чем моя квартира. Но тем не менее ответил: — Я когда-нибудь просто свожу тебя к себе домой. Вот, хочешь завтра? С тех пор мы с Аком периодически начали ходить ко мне. И со временем я заметил, что моя квартира меняется вместе с моей жизнью. Сперва там появился новый матрас на кушетке. Потом — настольная лампа и часы. Потом – кофемашина, плед и подушки, запас печенья и растворимая лапша в банках. А пару дней назад, когда мы отправились смотреть рождественскую иллюминацию, Ак сказал: — Слушай, что-то холодно. Пойдём домой? И оказалось, что он имеет в виду мою квартиру. Пока я ставил чайник на кухне, Ак сбросил простывшую одежду, влез в мой старый свитер и толстые носки и устроился на кушетке, завернувшись в плед. И заявил мне, когда я вошёл и застыл на пороге: — Залезай! Ты же тоже замёрз, я знаю. Я стащил штаны и забрался к нему, чувствуя, как он прижимается ко мне горячим голым бедром. Он смеялся — «Во имя Ра, какие ноги у тебя холодные!» — и возился под пледом, пытаясь стащить носки и натянуть на меня. А я едва ли не впервые ощущал себя… дома. В том самом месте, где мне безопасно и спокойно. И это было так здорово… и так грустно.