Пока мы живы

Мы проснёмся нигде Среди мёртвых идей и мёртвых людей Ты подумаешь — это ещё один день Но это конец света.

Лавка Древностей, магический Лондон. 13 февраля 2004 года.       Герберт Уильямс слыл самым обычным полукровным волшебником, какие только бывают на этом свете. Как и многие полукровки, он не имел родового поместья, внушительного капитала в Гринготтс и прочих почестей, которыми удостаиваются чистокровные. Однако, у него имелось кое-что другое — скверный характер, страсть к темной магии и его собственное дело, нажитое кровью и потом. Лавка Древностей. За много лет его лавчонка превратилась в именитый магазин, имеющий в своем ассортименте самые опасные и действенные магические артефакты. Во время войны, даже сами слуги Темного Лорда не гнушались пользоваться услугами Герберта. Порой он вспоминал об этом с нежной грустью, в священном трепете прикрывая глаза. Это было самой высокой честью, которую оказывали ему за всю его долгую и бесславную жизнь. После войны, магазинчики Лютного переулка пришли в запустение. Те предприниматели, которые не погибли, отправились в Азкабан или просто ушли в подполье. Уильямс не растерялся и пригреб к рукам бесхозные артефакты, а у разорившихся владельцев выкупил за гроши, то, что его интересовало. О, у него определенно был талант — нюх на отменные источники темной магии. Так, по прошествии пары лет, его Лавка Древностей стала настоящим гигантом Лютного. Это был триумф. Да, у Герберта Уильямса было множество поводов для гордости. Но было так же и несколько скелетов в шкафу. Один из них, к примеру, находился в подвале, за запертой несколькими заклинаниями дверью. Нечто кровожадное, необыкновенно сильное, абсолютно нечеловеческое, хоть когда-то и принадлежало к их роду. Нечто, перед чем Герберт благоговел, если говорить по правде. Хотя стоило опасаться. Это было необыкновенное существо, о котором Уильямс ничего не знал, несмотря на то, что перечитал сотни книг в поисках информации. Казалось, прошло так много времени, что он уже почти забыл, что нéкогда это устрашающее создание было обыкновенным юным волшебником по имени Микаэль. Парнишка-француз, которого он взял на стажировку в Лавку, когда ему понадобился помощник. Микаэль был смышленым малым, правда до жути любопытным и руки любил совать, куда не требуется. Так, однажды, разгребая гору артефактов с Египта, которую Герберт заказал оптом, мальчишка наткнулся на кое-что, что изменило его природу навсегда. Увы, Уильямс понятия не имел, что именно это было. Микаэль украл и унес в неизвестном направлении неизвестную вещицу в тот же миг, как дотронулся до нее. Он признался в этом после, когда вернулся в магазин, объяснив, что впал в безумное беспамятство, и что вещь управляла им так, словно владела Империо. Герберт в сердцах замахнулся на него и треснул по непутевой голове, а потом началось что-то необъяснимое. Худощавое тело Микаэля затряслось в судорогах, полопались капилляры, кожа затрещала по швам. А потом он кинулся на него. Слава Салазару, у Герберта была палочка наготове, и тот шарахнул его Петрификусом. Отлевитировал его в подвал и запер посильнее. Долгое время он наблюдал за тем, что когда-то было Микаэлем. Его тело гнило, но при этом оставалось живым, управляемое базовыми инстинктами. Ему требовалась пища, и он определенно не желал тыквенного пирога с молоком. Выяснив его вкусовые пристрастия, Уильямс счел очень удобным изредка подкармливать его своими должниками или нечестными перекупщиками. Так продолжалось какое-то время, но все изменилось в один день. Герберт притащил в подвал сразу двух своих недоброжелателей. Вообще-то он был продавцом, а не убийцей, но в этот раз так сложились обстоятельства. Тем более, факт того, что грязную работу делает Микаэль, а не он сам, значительно сокращал страдания его совести. Герберт отлевитировал на пол двух мужчин, чьи тела были скованны временным заклинанием, и принялся снимать защиту с двери. Он совсем не ожидал, что оголодавшее существо кинется на него, едва отворится дверь. Прежде оно смиренно ждало в углу, пребывая в состоянии, близком ко сну. У Герберта хватало времени на то, чтобы забросить жертв в комнатушку и снова запереть ее. Но не в этот раз. Микаэль сшиб хрупкое старческое тело Уильямса с ног и вцепился острыми зубами в его плоть. Ограничившись одним укусом, он бросился к двум обездвиженным мужчинам и поочередно вонзил зубы в каждого из них. Герберт едва соображал от боли, но даже в тот момент он понимал, что на этот раз существом движет отнюдь не голод. Оно хотело выбраться на свободу. Забыв о своих пленниках, он, зажав рану руками, попытался последовать за Микаэлем. Но тот, ведомый множеством запахов, уже вырвался из подвала. Он понял это, когда услышал крики людей и звон бьющегося стекла сверху. «Я выпустил на волю огромное зло» — такова была последняя мысль Герберта Уильямса, перед тем, как болезнь навсегда обратила его тело.

***

20 марта 2004 года. — «Кровавая Чума поглотила бóльшую часть Магической Британии». Вы хотите сказать, что вы не можете удержать контроль над ситуацией? — Бенджамин Бишоп, глава магловского правительства Великобритании, был обескуражен и напуган. В руках он держал «Ежедневный Пророк». Кингсли Бруствер сидел в кожаном кресле в личном кабинете своего собеседника и выглядел хуже некуда. Его погасшие глаза смотрели в одну точку, а лысина сверкала от пота. — Это не совсем подвластно нашим силам, — ответил он. — Эпидемия. Целители всех стран разводят руками… Страшно это признавать, но пока что мы беспомощны. Бенджамин мерил комнату размашистыми шагами — от окна до стены с картинами и обратно, и так много раз. — Значит, зомби апокалипсис местного масштаба, — прогудел он себе под нос. — Мы называем их Чумными, — поправил волшебник. Он понимал, что название заразы не играет никакой роли, но делал это скорее по привычке. Бишоп недовольно раздул ноздри. — Я бы мог поручить это медикам, приближенным к правительству, но как… — Нет, Бен, — Кингсли покачал головой. — Мы не можем нарушить Статут о Секретности. Даже в этом случае. Это боль магического мира, и она никак не должна коснуться вас. Наше министерство прикладывает всевозможные усилия, чтобы изолировать угрозу. — Как вы собираетесь удержать это? Кингсли совсем сник, и, кажется, даже стал меньше ростом от того, как сильно ссутулил плечи. Эта новость стала ударом для него, и говорить о ней было более, чем сложно. — На днях происходила удаленная конференция с участиям глав Магических государств. Их решением… их решением было накрыть Великобританию магическим щитом. Он не допустит аппарацию за его пределы, либо любые другие способы выхода за него. — Жестоко, — Бишоп моргнул, усваивая информацию. — Даже слишком. Но это ведь…касается только волшебников? Бруствер сморщился. Как же эгоистично это звучало с его стороны. Впрочем, он мог понять Бена — на его плечах лежала забота о маглах, и сейчас, самой большой угрозой для них была магическая пандемия. — Разумеется. Кингли умолчал о новом законе, который гласил, что любое проникновение в мир маглов со стороны волшебника будет караться казнью, ведь только под страхом смерти они могли контролировать обезумевшее общество. Магловский министр точно не оценил бы такие радикальные методы. — Они могли бы эвакуировать неинфицированных, — Бенджамин на секунду прервал свое лихорадочное хождение из угла в угол и задумчиво прикусил щеку. — Предоставить им убежище, пока с заразой не расправятся. — Решение уже было принято, Бен, — он удрученно покачал головой. — Я здесь для того, чтобы сказать, что вы в безопасности. И попросить помощи. — Помощи? — В некоторые мелкие города, где большой процент магического населения, просочилась Чума. Наши сотрудники охраняют магловские дома, раскинули сложную систему щитов, но это очень энергозатратно и… у нас не хватает людей. — И что ты хочешь от меня, Кингсли? — Бенджамин остановился и плюхнулся в кресло, понимая, что сейчас услышит то, ради чего волшебник посетил его. — Разрешение. Мы хотим зачистить несколько городов от маглов. — Зачистить?! — Звучит не слишком славно, но на деле все будет идеально, — заверил Бруствер. — С ними будет работать лучшая команда стирателей памяти. Они обретут новый дом, сохранят семьи. Все как прежде, только смена дислокации. — Это негуманно, — Бишоп ожидаемо пошел в отказ. — Они же люди, Кингсли. Ты не можешь просто взять их за шкирку и выкинуть из родного города. — Это мера безопасности, Бен. Пойми, если Чума перекинется на маглов, то катастрофа обретет совсем другие масштабы! — Стирать память, — мужчина помассировал виски. Перед ним стоял один из сложнейших выборов в его жизни. — И что же ты предлагаешь делать с «городами-призраками»? — Временно удалим их из видимости и карт, — Кингсли говорил очень осторожно. Бишопу совершенно незачем было знать, что подобная практика уже применялась, и не раз. — Если хочешь знать, то для нас эти места останутся такими же реальными как прежде. — То есть, они перестанут существовать только для…кхм, для тех, кто не владеет магией? — Бен всегда старательно избегал слова «магл», так как находил его немного унизительным. Впрочем, Бруствера это мало волновало. — Все верно, — кивнул он. — Бог мой, Кингсли, — министр откинулся в кресле, прижимая к раскрасневшимся щекам стакан с водой. — Это станет причиной моей бессонницы и терзаний совести, но, видимо, мне придется согласиться. Бруствер умолчал и о том, что самого Бишопа было бы неплохо наградить небольшим Обливиэейтом. Этот вариант еще был под вопросом. — Спасибо, Бен, — искренне поблагодарил он, крепко пожимая руку своего магловского коллеги.

***

17 апреля 2004 года. Аврорат стоял на ушах последние несколько недель. Виной тому был приказ с верхушки министерства о зачистке от Чумных наиболее пораженные части магического Лондона. — Возмутительно, — прошипел мужчина лет сорока с кудрявыми волосами, убранными в хвост. — Они исключили возможность обжаловать приказ! Исключили возможность покинуть должность! — Мало того что нас заперли в этом мертвом зверинце, — вторил ему другой, чуть старше и в очках. — Так еще заставляют принудительно идти на смерть. С прошлой чистки не вернулись шесть человек из десяти! Бруствер из ума выжил если не понимает, что мы только пополняем их ряды. — Бенедиктус прав! Еще немного, и они детей наших к рукам приберут, ждите сов! В кабинете поднялся возмущенный галдеж. Никто не хотел отдавать жизнь в этой непонятной, неравной войне. Любой, кто имел хоть мало-мальские мозги, знал, что лекарство от Кровавой Чумы придумывать не спешат. Святой Мунго закрыли после того, как один из пациентов заразил всех врачей инфекционного отделения, превратив их в ходячих мертвецов. Вирус вырезáл их одного за другим, а министр, казалось, решил сгубить их окончательно, выбрав такую агрессивную политику действий. — А как по мне, так они медлительные полудохлые болваны, — лениво гаркнул кто-то с дальних рядов. — И берут только количеством. Мы могл… Его голос потонул в сердитых возгласах со всех сторон. — Видел бы ты, как стадо ублюдков неслось, почуяв кровь Гордиана! Виктор Крам на своей метле по сравнению с ними жалкий глизень! — Этого умника нужно отправить на чистку одного! Лучшие британские бойцы против темных сил сейчас больше были похожи на ораву беснующихся школьников. Даже старшие авроры, которые до этого сдерживали толпу, сейчас сидели и обменивались неуверенными взглядами. Каждый из них понимал безысходность ситуации. Им отрезали все возможности к спасению, заперли в границах магических территорий и связали обетом, не позволяющим бросить работу в министерстве. Однако, вряд ли существовал обет, который был бы в силах сдержать многосотенный бунт. С каждым днем его вероятность увеличивалась во всех отделах магического министерства.