Пока мы живы

15 июля 2004 года.       Гермиона задумчиво смотрела смотрела из окна просторной лаборатории и терла ноющие виски. С тех пор, как она вернулась в Лондон, у нее стала часто болеть голова. Как врач, она понимала, что это вина акклиматизации и резкой смены часовых поясов. Сразу после приземления она неделю не могла выйти из дома, валяясь в постели с симптомами, похожими на грипп. Чуть позже она оклемалась и пришла в норму, но даже сейчас, спустя полгода, организм нет-нет, но давал сбой. Гермиона провела семь лет в солнечной Австралии. Она сбежала почти сразу после победы над Волдемортом. Разумеется, главным образом затем, чтобы вернуть память родителям. Но было кое-что еще — маленькое-большое «но» — у нее больше не оставалось сил. Все, что ей оставила война, это была огромная, зияющая дыра в сердце. Каждую ночь, мучаясь от бессонницы, она перебирала в уме имена жертв Волдеморта, с которыми была знакома. Каждую ночь ее подушка становилась мокрой от слез. Все вокруг твердили что они, Золотое Трио — Гарри, Рон и Гермиона, должны были отстроить новый мир на пепелище старого, но она не чувствовала себя способной. Она вообще ничего не чувствовала, кроме липкой, всепоглощающей пустоты внутри. Она ничего не могла дать этому новому миру, а он, в свою очередь, ничего не мог дать ей. Что от нее требовалось? Занять почетный пост в министерстве? Продолжать бороться за права маглорожденных? Или за независимость эльфов? У нее едва хватало сил, чтобы вставать по утрам. Она сбежала, когда с оплакиванием жертв войны было покончено. Трусливо и эгоистично. Поцеловала Гарри и Рона на прощание, обещав, что даст знать, когда решит проблему с родителями, и исчезла. Обрубив все концы. Последним разом, когда она использовала свою палочку, стал день, когда Моника и Венделл Уилкинсы исчезли, освободив место чете Грейнджеров. С тех пор Гермиона решила забыть о магии и вернуться в спокойный магловский мир. Такой стабильный и знакомый, а главное, не перепачканный в крови ее друзей. Она осталась в Австралии. Ей нравилось жаркое солнце и близость океана, приветливые люди и волшебная природа. Конечно, присутствие родителей тоже сыграло огромную роль в ее решении. Она больше не собиралась оставлять их одних. Когда ей исполнилось семнадцать, она уладила вопросы со своими документами и поступила в университет на врача-биохимика. Первый год учебы дался ей страшно тяжело — магловская медицина не имела ничего общего с волшебной, и польза от знаний, приобретенных в Хогвартсе, здесь равнялась нулю. Но Гермиона не была бы Гермионой, если бы не осилила эту задачу. Полное погружение в учебный процесс со временем спасло ее от затянувшейся депрессии. Спустя пару лет, она, кажется, смогла вновь зажить нормальной жизнью молодой девушки. Магловской девушки. С отличием окончив учебу, она решила не останавливаться на достигнутом, и поступила на кафедру вирусологии в том же Сиднейском университете. Гермиона не могла признаться даже себе, что боится оставить учебу. Казалось, что стоит ей отвлечься от получения новых знаний, как ее голову заполнят старые кошмары. Но призраки прошлого не беспокоили ее — может быть, в магическом Лондоне было слишком много забот, чтобы искать героиню войны, а может, дело было в том, что Гермиона никогда не проверяла почту на свое имя. Это была одна из ее приобретенных странностей, с которой пришлось смириться ее родителям. Гермиона не знала, что на нее нашло, когда она впервые за семь лет поступилась своим же правилом, и открыла конверт. Какой-то зов изнутри. Не знала, что было в ее голове, когда она, схватив дрожащими пальцами ручку, накатала ответное письмо с согласием. Согласием Центральной Лондонской Больнице, которая приглашала ее пройти аспирантуру у них. Цель их письма можно было понять — Гермиона Грейнджер была уроженкой Англии, и, более того, была специалистом высокого уровня, бодро шагая в сторону второго по счету красного диплома, до которого ей оставался всего лишь год практики. Они хотели заполучить молодого, перспективного врача. Мотив Гермионы — ответить согласием на их приглашение — не могла понять даже она сама. Это было похоже на наваждение. Она буквально за один вечер собрала чемодан и сообщила отцу и матери о своем решении. Она хотела, по настоящему хотела вернуться в Лондон. Это было словно жизненно необходимо.

***

— Мне нравится, когда ты такая растрепанная, — смуглый темноволосый мужчина аккуратно запустил ладонь в шевелюру расположившейся рядом с ним Гермионы. — Тогда тебя наверняка умилили бы мои фото со школьных времен, — на автомате ответила она, больно уколов себя своими же словами. Их тела были укрыты легкой простыней, они лежали на широкой кровати, повернувшись лицами друг к другу. — Не думаю, что ты на самом деле хотела бы мне их показать. Знакомство с родителями, детские фото… Душа на распашку не твой стиль, верно? — Это ни к чему, Джерри, — Гермиона резко поднялась с постели, ухватывая лежащий рядом теплый халат и закутываясь в него. — Сомневаюсь, что ты бы на самом деле хотел познакомиться с моими родителями. — Ты не знаешь, что у меня в голове, — многозначительно ответил мужчина, следуя примеру Гермионы и надевая на себя изрядно помятую рубашку. — Что бы мы им сказали? — она усмехнулась, протягивая ему галстук. — Мам, пап, это Джерри. Он мой начальник, ему сорок и мы спим. А еще он женат. Очаровательно, правда? — Они консервативных взглядов? — он застегнул ремень на брюках, и сейчас смотрел в большое зеркало, поправляя короткие жесткие волосы. — Они живут в Австралии, и это все, что тебе следует о них знать, — Гермиона облокотилась на стену недалеко от двери, всем своим видом демонстрируя, что ей хотелось бы побыть одной. — Ты невыносима, как всегда, — с улыбкой произнес Джерри и, сделав шаг к Гермионе, резко притянул ее к себе за пояс и заключил в объятия. — И твоя чересчур умная голова не дает тебе расслабиться и быть счастливой. — Не ври, что тебя что-то не устраивает, хитрец.       Джеральд Четт был заведующим отделения инфектологии, где Гермиона проходила ординатуру. Объективно — лучшего вирусолога в Лондоне найти было сложно. Гермиона была действительно счастлива оказаться под руководством такого талантливого врача. Джеральд был мудрым наставником, в меру требовательным, строгим и настоящим кладезем знаний. За время, проведенное с ним, она узнала массу того, чему не учат в университетах. Такой опыт ценился на вес золота. По мимо всего этого, Четт был, без преувеличений, привлекательным мужчиной. Высокий и смуглый, чуть худощавый, с темными волосами и взглядом аля вижу-тебя-насквозь. На четвертый месяц знакомства он пригласил Гермиону поужинать вместе. По дружески, без намеков и обязательств. Разумеется, позже, одним ужином дело не обошлось. Никто не толкал Гермиону в постель к Джеральду. Она пошла на это сама, сознательно. Ей было чертовски одиноко в осеннем дождливом Лондоне, а на душе скребли кошки. Ей не нужны были серьезные отношения — она знала, что Четт женат, хоть и не жил с супругой уже несколько лет. Ей просто хотелось согреться, немного человеческого участия и чувствовать. Чувствовать хотя бы долбаное что-то, вместо жгучей пустоты, которую вновь обнажил этот город, и которую так старательно Гермиона пыталась прикрыть фальшивыми эмоциями. Все эти долгие семь лет. Джерри вполне устраивали отношения без обязательств, как казалось ей. Она никогда не просила его остаться на ночь. Даже такая мелочь казалась ей чем-то неправильным. Это был ее старый дом, дом где она жила с родителями, где впервые познала свою магическую сущность. Слишком много воспоминаний, слишком личное. Она не хотела, чтобы кто-нибудь дотрагивался до этого, будь то Четт или кто-то другой. Это все было только её. Гермиона сидела на широкой постели, по обыкновению, разложив вокруг себя тетради. Джерри ушел уже давно, а спать еще не хотелось. Смотреть что-то по телевизору тоже не было желания, хотя иногда это помогало от апатии. Она привыкла спасаться учебой в сложные моменты. Переехав в свой старый дом, она заняла родительскую спальню — в свою комнату она решила даже не заходить. Во всяком случае не сейчас, когда она рискует разбередить старые воспоминания и снова сделать себе больно. Внезапный стук в дверь отвлек и смутил Гермиону. У нее не могло быть гостей. Она не успела обзавестись хорошими друзьями или чем-то вроде того, а родители ясно дали понять, что не собираются покидать солнечную Австралию. Должно быть, Джерри что-то забыл, решила она, и, запахнув полы халата поплотнее, спустилась со второго этажа. — Джерри, как насчет рецепта на препарат от склероза, мм? — крикнула она, босиком шлепая к двери и, потянув ручку, замерла, обомлев.  — Гарри?!

***

      Первым желанием Гермионы было захлопнуть двери, зажмуриться и медленно досчитать до десяти. Так ведь нужно делать, когда видишь галлюцинацию? Но она просто стояла, слушала удары собственного сердца и смотрела, во все глаза смотрела на живого, настоящего Гарри Поттера. Прямо сейчас, перед ней. — Гермиона, — ошеломленно выдохнул он, прежде чем сгрести ее в жадные объятия. — Это правда ты? — глупо спросила она, когда они стояли уже несколько минут, не решаясь отпустить друг друга. — О Мерлин, возьми палочку и удостоверься, что я — это я, — его дыхание чувствовалось где-то совсем рядом с ухом.  — Семь лет, Гермиона. Семь лет, — он сжал ее плечи и отстранил от себя, только для того, чтобы взглянуть в ее лицо еще раз, перед тем, как снова обнять. От него пахло смесью каких-то трав — черт, Гермиона даже смогла бы распознать каких, если напрячься, — и немного затхлостью. Ей показалось, что она падает в бесконечную пропасть, не имеющую дна — с такой силой закружилась ее голова. Это ее Гарри, здесь, сейчас, с ней, снова. Она знала, что так будет, когда ехала в Лондон. Она хотела этого, черт возьми, где-то глубоко внутри себя. Она так устала обманываться все эти долгие года. Они расположились в гостинной, на ковре у камина, который теперь служил только лишь как средство обогрева. Гермиона предпочитала пользоваться калорифером, но Гарри решил разжечь его, и она не стала препятствовать. Она налила им обоим виски — простого, магловского. И сейчас они сидели друг напротив друга, уставившись на потрескивающие поленья. — Расскажи мне всё, — попросил Гарри. Он был одет в потрепанные джинсы и мятую футболку, а волосы его, по обыкновению, немного отросли и лежали небрежно. — Я хочу знать. — Что тебе рассказать, Гарри? — Гермиона почувствовала знакомую волну жгучей ненависти к самой себе. — Я поступила ужасно. Бросила все и сбежала, упиваясь собственной болью. Наплевала на тех, кому, возможно было хуже, чем мне. И да, я жалею, если ты хочешь знать об этом. Она не верила, что смогла сказать это. Вот так просто вывалить то, о чем боялась даже думать все это время. — Я старалась вычеркнуть все это из памяти, начать новую жизнь. Пошла в университет, выучилась на врача. Пыталась жить по человечески, строить отношения, ходить в кино, заниматься йогой по выходным… всё, что бы выкинуть из головы чертову войну. Мерлин, я даже подумывала об Обливиэйте. Но от себя не уйдешь, Гарри. — ее голос звучал резче, чем она хотела, но иначе не выходило. — Поэтому ты здесь, — Гарри поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, и языки пламени отражались в стеклах его круглых очков. — Поэтому я здесь, — эхом отозвалась Гермиона. — И до сих пор не могу в это поверить. Мне потребовалось семь лет. Ты в праве меня ненавидеть. — Никогда, — просто ответил он и протянул руку, чтобы сжать ее ладонь. — Никогда, Гермиона. — Моя история скучна, как пресный сухарь, Гарри. Твоя очередь говорить, — прошептала Гермиона, залпом осушив стакан. Она взяла его за запястье и потянула на себя, пока Гарри не поддался, а его лоб не оказался на плече Гермионы. Он устало вздохнул — как-то слишком устало — и начал свой рассказ. Он говорил долго, бесконечно долго, прерываясь лишь на то, чтобы сделать глоток виски. Его голос срывался, он часто моргал, и пару раз его глаза становились опасно влажными. А Гермиона слушала, жестко сжимая его ладонь и начинала мелко дрожать. — Этого не может быть, — выдавила она, когда Гарри прервался и слегка отодвинулся, вновь уставившись на камин. — Не могу поверить. Магический мир и… Зомби? — Их называют Чумными, — он нервно дернул плечом. — Ты же знаешь, волшебники не слишком жалуют магловские словечки. — А этот щит? Он… Не выпустит меня? Мои родители остались в Сиднее. — Ты можешь уехать, если не переступишь черту магического Лондона. Так что если ты планируешь, — Гарри запнулся. — Тебе стоит поторопиться. Как только ты попадешь на ту территорию, барьер больше не выпустит тебя за пределы Британии. Я… Я не до конца понимаю, как это работает. — Это не распространяется на маглов? — Нет, — он покачал головой. — Много маглов ты видела на наших улицах? Не они, не зомби не могут сами преодолеть стену секретности. Спасение маглов в их неведении. — То есть здесь, вне магического Лондона, ты в безопасности? — нахмурилась она. Понимать происходящее становилось все сложнее. — Относительно. Теперь это карается, как потенциальная угроза для маглов. Если тебя поймают на выходе из дырявого котла… Если поймают, Гермиона. По правде говоря, больше шансов, что чертовы мертвые ублюдки тобой поживятся. — А… — Нет, аппарировать отсюда на магическую территорию ты тоже не можешь, — быстро ответил Гарри, предугадав ее вопрос. — С ума сойти, — прошептала Гермиона, обхватив свою голову. — То есть прямо сейчас, ты нарушаешь закон? И как ты, черт возьми, вообще добрался сюда живым, а?! — Мне пришлось, — горько произнес он. Под ее пристальным взглядом, он достал из заднего кармана джинс сложенный в несколько раз листок и развернул его, протянув Гермионе. На нем было ее имя, написанное от руки, название сиднейского университета и тех кафедр, где она училась. Ниже была дата ее прибытия в Лондон. Это смахивало на какую-то наводку. — Не понимаю, — пробормотала она, перечитав несколько раз. — Ты знаешь, я не трогал тебя все эти годы, хотя знал, где ты живешь, чем занимаешься, — сглотнув, произнес он. — Это было тяжело, но я знал, что если ты захочешь вернуться, то просто вернешься. Мы все знали. — Но? — Гермиона скомкала листок и бросила его в камин, буквально трясясь от напряжения. — Но сейчас наступили другие времена. Тяжелые и…я не поверил, когда узнал, что ты действительно собираешься вернуться в Лондон. Я решил, что это подарок судьбы. Я здесь, чтобы просить тебя о помощи. Ты нужна мне, правда. Нам всем. Гермиона молчала, ожидая, пока Гарри соберется с мыслями, чтобы продолжить. — Наша команда, — его голос подрагивал. — Те, кто уцелел. Мы обустроились в Паучьем Тупике, старом доме Снейпа. Вот уже много месяцев мы пытаемся сделать хоть что-то. Снейп не теряет надежду, он считает что можно найти…панацею. — И вам нужны мои мозги? — это прозвучало комично, учитывая обстоятельства зомби-апокалипсиса. Гарри слегка хмыкнул, давая понять, что оценил сарказм. — Целиком нужна ты, Гермиона. Рону, Джинни, Луне, Невиллу. Мы все так сильно скучали по тебе все эти годы. И мне так жаль, что поводом для просьбе о встрече стала… — он в который раз запнулся и поднял на Гермиону взгляд, ища поддержки в ее глазах. — Гарри. Я… — Подожди, — он резко ее оборвал. — Прежде, чем ты что-то скажешь — я не принуждаю тебя и не обязываю. Ты никому ничего не должна. То, о чем я прошу опасно — крайне опасно. Ты можешь вернуться к своей прежней жизни, вычеркнув нашу встречу, и, клянусь, я не упрекну тебя. — Мой милый глупый Гарри, — прошептала Гермиона, в который раз притягивая его к себе в объятия и по дружески потрепав по голове. — Когда-то давно я совершила ужасный поступок, которому нет и не может оправданий. И теперь, когда у меня появился…шанс. Ты ведь не думал, что я останусь равнодушной? — Никогда. — он повторялся.

***

— Тебе много что понадобится. Возми побольше удобной одежды… — О, у меня много одежды. Гарри рассматривал содержимое ее холодильника, пока Гермиона копошилась в своей спальне. Акустика в полупустом доме была отличная, им даже не приходилось напрягать голосовые связки, чтобы разговаривать. — Кроссовки, кеды, все в чем можно передвигаться достаточно тихо, — продолжал он. — И побольше теплых вещей. — Хочешь сказать, что босоножки на каблуке мне не пригодятся? — насмешливо спросила Гермиона, но лицо ее было серьезно. Она стояла перед открытым шкафом, не в силах пошевелиться. Просто не верила в то, что снова возвращается в магический мир — разрушенный и кишащий зомби магический мир. — Не в ближайшее время. Просто собирайся так, как пошла бы в поход, ммм…скажем, в горы. О боже, пицца, — он сказал это с уже набитым ртом. — Я съем кусок, ладно? — Ага. Она начала скидывать на пол вещи с полок, пытаясь целиться в раскинутый на полу чемодан. Голодают ли они там, в Паучьем тупике? Как, черт возьми, вообще можно добыть какие-либо ресурсы в мире, охваченном зомби-вирусом? Господи, сколько же еще неозвученных вопросов в ее голове. — Сто лет не ел пиццу, — сообщил Гарри, и Гермиона услышала, как дверца холодильника захлопнулась. — Ну, как успехи? — Не думаю, что все мое барахло влезет в один чемодан, если честно. — Что? Никаких чемоданов, Герм, — голос Гарри стал серьезным. — Возьми что-то, с чем легко передвигаться. Рюкзак, например. — Как я, по твоему, умещу все это добро в долбаный рюкзак? — Заклятие Незримого Расширения тебе в помощь, — Гермиона слышала, как он вышагивает кругами по гостиной. Ох. Чертовы заклинания. Чертова магия. Разумеется, ей придется снова колдовать. Гермиона ощутила волнительное покалывание в пальцах. — Точно, — пробормотала она, стряхивая наваждение. Придвинув к шкафу деревянный стул, она взобралась на него и протянула руку вглубь антресоли. Достала палочку, замотанную в кусок ткани и сжала в ладони, чувствуя, как сердце начинает скакать, как бешеное. Она сделает это, а потом еще, и еще. Потому что пришел Гарри, и вернул в ее жизнь чертово волшебство. — Гарри, — жалобно позвала она. — Поднимись ко мне, пожалуйста. Когда он достиг ее комнаты, Гермиона сидела на краешке кровати, сверля немигающим взглядом валявшийся рядом рюкзак. — В чем дело? — Я семь лет не прикасалась к палочке, — сглотнув, прошептала она. — Мне не по себе. Просто побудь рядом, ладно? — Конечно, — тихо ответил Гарри, присаживаясь около нее и слегка прижимаясь боком к ее боку. Слава Богу, он не стал задавать лишних вопросов. Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула. И освободила палочку от тряпки, в которой та покоилась столько времени. Прохладное древко легло в ладонь так, словно Гермионина рука была создана для этого. — Просто соберусь с мыслями и сделаю это, да? — она бросила косой взгляд на Гарри, ища поддержки. — Ага, — он утвердительно кивнул. Гермиона была ему благодарна, за то, что он не торопил ее. — Люмос, — пересохшим ртом шепнула она, но ничего не произошло. — Люмос! - уже громче. Кончик палочки вспыхнул, и Гермиона почувствовала, словно внутри нее обрушилась снежная лавина. Это было великолепно. Потрясающее ощущение того, как магия бежит во твоим венам вместе с кровью. — Ого, впечатляет. — Заткнись, Гарри! — беззлобно сказала она, и восторг плясал в ее в зрачках вместе с отражением Люмоса. Все заклинания, которые когда-либо слышала, видела или использовала Гермиона, сразу всплыли в памяти. Она не забывала, никогда не забывала. — Капациус экстермис! — произнесла она, направив палочку на рюкзак и захлопала в ладоши, когда Гарри засунул в него руку и не нащупал дна. — Отличная работа, — кивнул он. — А наложишь мне это заклятье на карман? — О, разумеется, — она улыбнулась. Руки у нее так и чесались наколдовать еще хоть что-нибудь, и она с удовольствием выполнила просьбу Гарри. — Знаешь, мне эта чертовщина никогда не удавалась как следует. А у тебя, даже спустя столько лет, вышло идеально. — Талант не пропьешь, — зарделась Гермиона. — В смысле? — Забудь. Поможешь мне собраться, ладно? *** — Как это работает? — Гермиона доверчиво приняла склянку с зельем и рук Гарри и опрокинула в себя. — Ну и дрянь. — Точно не знаю, — признался он. — Это экспериментальный образец, что-то… — Чего? — Она поперхнулась и перебила друга. — И вы решили ставить опыты на мне? — Эй, я протестировал его на себе, и оно, вроде, работает. Может, я договорю? — Продолжай, — позволила она, прикусывая слегка онемевший от зелья язык. — Это изобретение Снейпа, — Гарри почесал лохматую макушку. — Оно блокирует твой запах, и… Я не совсем точно помню. Дело в том, что Чумные большую часть времени находятся в подобии транса. Ну, спят стоя, что-то вроде того. Однако, нюх у них работает превосходно. Запах твоего тела легко их разбудит. Это зелье поможет тебе невидимкой, в каком-то роде. Гермиона прижала нос к своему плечу и шумно втянула. В самом деле, аромат своих духов она не почувствовала. — Звучит неправдоподобно, — призналась она. — Как и все это…весь этот бред с зомби. — О, поверь, тебе стоит лишь раз их увидеть. — Я поняла. Они остановились на Чаринг-Кросс-Роуд перед входом в Дырявый Котел. Гермиона медлила, давая себе шанс попрощаться с магловской жизнью, хотя бы так. Мысленно, взглядом. Здравый смысл подсказывал ей, что она вернется сюда еще не скоро. Рюкзак на ее плечах был легким, словно там было не больше пары футболок, хотя они запихнули туда добрую половину Гермиониного дома — включая многочисленные книги, все ее учебные конспекты (она готова была голову дать на отсечение, что они ей понадобятся), все вещи, которые подходили под определение «удобно» и еще черт знает сколько всего. Гарри забил свой бездонный карман различной едой — он сложил туда все не портящееся, что нашел в ее доме. Разумеется, они не забыли вычистить Гермионин алкогольный бар — там были как и совсем старые бутылки, оставшиеся еще с тех времен, когда Грейнджеры здесь проживали, так и приобретенные Гермионой в последние полгода. Гарри нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Время зелье ограниченно, — предупредил он. — И я понятия не имею, сколько оно должно действовать. — Потрясно. И как мы поймем, что оно кончилось? Когда зомби начнут жрать нашу плоть, верно? Он неопределенно хмыкнул и подал Гермионе руку. Медлить больше было нельзя. Ее ощутимо тряхнуло, когда они переступили порог кабака. Он был больше похож на безвкусную декорацию к фильму ужасов, чем на то место, чем являлся раньше. Перевернутая мебель, припорошенная пылью, разбитые бутылки, все было перевернуто вверх дном. А еще там была вонь. Чудовищная вонь, от которой слезились глаза и волосы становились дыбом. Гермиона была врачом, и ей не пришлось гадать, что это такое — так пахли трупы. Если присмотреться, то можно было увидеть следы ожесточенной борьбы — клочки одежды, засохшие лужи крови и — Мерлин всемогущий — чьи-то сморщенные конечности. Гарри поймал ее отчаянный взгляд и приложил палец к ее губам, призывая молчать. Они вышли в Косом Переулке. Город словно вымер. Это казалось нереальным, когда буквально совсем рядом шумят оживленные улицы магловского Лондона, толкаются люди на тесных тротуарах и сигналят автомобили. Поразительный, нездоровый контраст. Гарри ступал бесшумно, как кошка. Гермиона старалась копировать его движения, опираясь на его локоть. «Аппарируем с соседнего переулка» — беззвучно сказал Гарри, и указал пальцем направление. Она закивала, давая понять, что сообразила, и они двинулись дальше. И все было сравнительно нормально, пока она не увидело это. Кучка существ, зачем-то жмущихся друг к другу, словно от холода — их было около семи, как ей показалось. Они подвисли, словно поплавки. Казалось, ветер покачивает их легкие сухие тела. Они не были похожи на зомби из кино. Это были просто долбаные полу-скелеты с обрывками кожи и плоти, огромными дырами в животах или груди, и на них сохранилось, то, что когда-то было одеждой. Мантии, оборванные рубашки и прочее. Гермиона остановилась и зажала рот руками. Ее затошнило от этой гнилой вони, от вида этих… Этих чертовых мертвяков. Глаза Гарри зло сверкнули, и он отчаянно замотал головой, дернув на себя Гермиону. «Не сейчас, черт, не сейчас» — она прочла по губам. Ей стоило больших усилий выпрямиться и продолжить путь. Гарри поддерживал ее за плечи, чтобы она не упала без чувств, и то и дело сжимал ее руку, призывая не смотреть на зомби. Но Гермиона не могла, это было выше ее сил. Ее взгляд просто примагнитился. Она смотрела, и не могла поверить в происходящее. Не то, чтобы ее не впечатлил рассказ Гарри, но на слух это было не то же самое, что на вид. Они завернули в узкий промежуток между магазином мантий мадам Малкин и магазином котлов — пожалуй, достаточно узкий, чтобы зомби проник сюда ненароком, прогуливаясь по Косому переулку. Гермиона выдохнула, посмотрела на Гарри и не смогла сдержать слезы. — Черт, это все слишком, — еле слышно прошептала она. — Я ожидала, но… — Эй, ты молодец, — ответил он. — Потерпи, наша прогулка еще не окончена. Ты готова? Гермиона кивнула. Нет, черт подери, она не была готова. Она не аппарировала семь долбаных лет, и ей было страшно. Так страшно, Мерлин. Она почти была готова убежать, куда-нибудь, да хоть куда, лишь бы не чувствовать этого гнилостного зловония. Но Гарри прижал ее к себе, и она потеряла землю под ногами. Когда они перенеслись, ее все-таки вырвало. Не моментально — сначала ее согнуло на пополам, она опустилась на колени и часто задышала. За это время Гарри быстро обновил приглушающие чары и присел рядом с ней на корточки, прошептав очищающее заклинание. Она с благодарностью взглянула на него, осознавая, как же жалко сейчас выглядит. Гарри пригладил ее волосы и поднялся, подавая руку. Судя по помещению, куда они аппарировали, это была одна из многочисленных фабрик Коукворта. Она казалась заброшенной и пребывала в таком же запустении, как и Дырявый Котел. А еще здесь были зомби. Немного, всего три штуки, и они не кучковались, как в Косом переулке, а просто застыли уродливыми статуями. К счастью, расстояние до них оставалось приличное. Гарри взял ее за руку и повел вниз по лестнице, к выходу. На улице было пустынно и не стоял такой смрад, как в Косом переулке. Чумных не было видно, и Гермиона облегченно вздохнула. — Город эвакуировали от маглов и магов, когда эпидемия началась, поэтому здесь не так… хм, людно, — очень тихо сказал он, поймав взгляд Гермионы. — Но все же Чумные есть — по большей части в зданиях, в которые они забрели и не могут выбраться из-за того, что впали в транс. Порой, конечно, их можно встретить на улице. — Министерство наложило на маглов массовый Обливиэйт? — Что-то вроде того, что ты применила к своим родителям. Они не могли допустить, чтобы эта зараза просочилась в магловский мир, понимаешь? Никто не знает, как Чумной отреагирует на магла. Может и никак вовсе, но… — он тяжко вздохнул. — Министерство делает все, чтобы изолировать их от нас. Пожалуй, еще никогда стена между нами не была столь ощутимой. Гермиона разочарованно покачала головой. — У них не было другого выхода, Герм. Каждый из них получил новый дом, министр поручился за это. — Ты не можешь знать наверняка, — отрезала она. — Думаешь, они с ними особо церемонились? Гермиона с горечью подумала о людях, которые лишились дома, и, скорее всего, здоровой части воспоминаний. — Посещение магловских мест карается казнью? — внезапно для себя самой спросила она. — Ты сегодня рисковал головой, верно? — Мне пришлось, Гермиона. Нам нужна твоя помощь. Оставшийся путь они проделали в молчании. Гарри вел ее по узким улицам, лавируя между зданий, однако, когда они достигли места, где располагался — вернее, должен был располагаться — Паучий Тупик, там зиял пустырь. Не то, чтобы это сильно бросалось в глаза, но Гермиона знала, что он должен быть там. — Фиделиус? — Не совсем. Вернее, он, но немного усовершенствованный, — тихо пояснил он. — Нам сюда. Он потянул ее в один из двориков между совершенно одинаковыми кирпичными домами и остановился возле большого электрического щитка. — Выглядит опасно, — саркастично прокомментировала она. — Тебе пора начать привыкать к магии, — он схватил ее ладонь, открыл дверцу и нырнул прямо внутрь. — И к опасностям.

***

      Гарри все еще крепко держал ее ладонь, словно предвидел, что Гермиону качнет, когда она очутится внутри дома. Ее все еще мутило после аппарации. Это был Паучий Тупик, самый что ни на есть настоящий, тесноватый и такой же мрачный, как и его хозяин. И Северус Снейп, живой, и на первый взгляд невредимый, стоял прямо перед ней, буквально в пяти футах, скрестив руки на груди и всматриваясь в нее внимательным, сканирующим взглядом. Когда Гермиона покидала Лондон, он лежал в Святом Мунго, не приходя в сознание с самой битвы с Темным Лордом. Колдомедики беспомощно разводили руками и откровенно говорили, что надежда на то, что он очнется, ничтожно мала. А теперь он здесь, в своем доме, и, кажется, возглавляет операцию по спасению мира. Какая ирония. Позади него находились люди. Человек десять, не меньше. Они сидели на диване и на ступеньках, высовывались из проема соседней комнаты, смотрели, свесившись с перил на втором этаже. Конечно, Гермиона узнала многих из них — здесь была Джинни, и Луна, и Рон (господи, не смотри на меня такими глазами), и Невилл, и даже Блейз с Дафной Гринграсс. По обе стороны от Снейпа стояли незнакомые ей люди. Слева была рыжеволосая женщина, возраст которой было сложно определить в полумраке гостиной, но Гермиона решила, что ей слегка больше тридцати. По правую руку стоял мужчина в мантии и с толстой книгой в руках. Лицо его скрывали тени и Гермиона могла видеть лишь блики его прямоугольных очков без оправы. — Мерлин всемогущий, ты привел ее, — тихий голос Джинни разбил вдребезги повисшую в комнате тишину. Она приподнялась со ступеньки, где сидела рядом с Роном, но застыла, не решаясь подойти. Они все не решались. Они все были до чертиков запуганы. — Мисс Грейнджер, — Снейп сделал к ней два шага, не прерывая зрительного контакта. Он хромал, ощутимо припадая на одну ногу. — Профессор, — она кивнула и зачем-то протянула ему руку. — Рада, что вы в порядке. Как глупо. Он пару секунд смотрел на ее ладонь, словно не понимал, чего она хочет, но затем все же пожал ее. — Полагаю, вас привела сюда эта ваша гриффиндорская прыть, — сарказм в его голосе был словно бальзам на душу. — Очень вовремя, должен сказать. Как хорошо, что есть вещи, которые не может пошатнуть даже чертов апокалипсис. Гермиона с трудом сдержала улыбку. — Меня привел сюда Гарри, — она чуть вздернула подбородок. Уголок губы Снейпа дернулся и он смиренно кивнул. — Мои коллеги осмотрят вас обоих на предмет укусов, — он движением головы указал на незнакомцев за его плечами. — После этого я намерен пообщаться с вами лично. Хотел бы я сказать, что вы вольны сделать выбор, после того, как выслушаете меня, но, боюсь, это будет неправдой.

***

      В подвальном помещении дома расположилась большая лаборатория. Она была столь же мрачная, как и холл, и гостиная дома, освещаемая лишь левитирующими свечами. Это выглядело не слишком эстетично при полном отсутствии окон, но все же это была лаборатория, со столами, котлами и белой плиткой на полу и стенах. — Невероятно, — охнула Гермиона, оглядываясь вокруг себя. — Она всегда была здесь? — спросила она еле слышно, обращаясь скорее к себе. Рыжеволосая привела ее сюда и усадила на кушетку, загородив от остального помещения ширмой. В другом углу лаборатории в такой же ситуации находился Гарри в компании с мужчиной в прямоугольных очках. — Меня зовут Кассандра Талбот, — с улыбкой представилась женщина. — Ты можешь звать меня Кэсси, если тебе удобно. Палочкой она приманила к себе ближе свечей, и Гермиона наконец смогла нормально рассмотреть ее лицо. Оно было достаточно располагающим к себе — у нее были живые, зеленые глаза, круглые щечки и маленькие, ровные зубы. — Я Гермиона, — представилась она, заставляя себя перестать разглядывать. — Легендарная мисс Грейнджер, — улыбка на ее лице стала еще шире. — Только о тебе и разговоров было последние дни. Гермиона не знала, как реагировать. Неужели все настолько безнадежно, что все они возложили надежды на ее возвращение? Боже, что за глупости. Разумеется безнадежно, это ведь чертов апокалипсис. — Мхм, — невнятно буркнула она. — Смею надеяться, что принесу пользу. — Ты, должно быть, шутишь? В твоей голове именно те знания, в которых мы так нуждаемся. Ты биохимик и вирусолог, Гермиона! Иногда мне кажется… Кажется, будто это все не просто так. Ну, знаешь, что существует такая вещь, как судьба или что-то вроде. — О чем ты говоришь? — Гермиона напряглась. В глазах Талбот промелькнул такой лихорадочный блеск, что у нее все внутри нее сжалось. Насколько же они напуганы, Мерлин. — Словно кто-то сверху направил твои мысли в нужное русло, тогда, давно. И благодаря этому ты теперь снова здесь. Прости, звучит как бред. Когда Северус рассказал мне о тебе, я подумала, что именно ты и станешь нашей… Хм, нашим мессией. Ей стало совсем не по себе — слишком сильная надежда сквозила в словах этой женщины. Гермиона пришла сюда, чтобы сделать все возможное, и она сделает все возможное. Но что, если этого если этого будет недостаточно? Повисла молчаливая пауза. Кассандра обрабатывала ладони какой-то жидкостью из склянки. — Почему ты здесь… Кэсси? — Оу, — она вскинула на Гермиону слегка растерянный взгляд. — Не то, чтобы я планировала это. У нас была встреча однокурсников в Хогсмиде, когда это началось… Это было так внезапно. Целая драклова толпа Чумных ворвалась, сгрызая все на своем пути. Я даже не помню, как забралась на крышу одного из магазинчиков. Она была такой покатой, что эти чудовища не могли добраться до меня. А когда все поутихло, профессор Снейп нашел меня и привел сюда. Это просто чудо какое-то, честное слово. Я как подумаю, что могла бы не спастись в тот раз… Кассандру заметно перетрясло, а взгляд сделался стеклянным на пару секунд. — Прости, — Гермиона виновато закусила губу. — Я зря спросила. — Все нормально. Это немного неловко, но ты бы не могла раздеться? Мне нужно осмотреть тебя. — Конечно. Меня не кусали, Кэсси. — Я верю тебе, — она слегка покраснела. — Но я правда должна проверить. Гермиона послушно стянула с себя толстовку и джинсы, оставшись в одном нижнем белье. Кассандра достала палочку и, нахмурившись, сделала несколько пассов вблизи от ее кожи. — Я, конечно, не колдомедик, но кое-что помню еще со школы, — пробормотала она, обходя Гермиону со спины. — Вот как? И чем ты занимаешься? — Вообще-то я инженер, — ее голос прозвучал несколько смущенно. — Да, обычный инженер, не имеющий никакого отношения к волшебству. Можешь говорить что хочешь, я уже привыкла к различного рода… Критике. Гермиона удивилась, и это было скорее приятным удивлением. — Я сама училась в магловском университете семь лет, — она не смогла сдержать улыбку. — Ты уверена, что обратилась по адресу за критикой? Кэсси нервно прыснула. — Что ж, теперь здесь двое предательниц магической доктрины? Кстати, можешь одеваться. Ты абсолютно чиста. — Похоже на то, — Гермиона шустро влезла в кофту. — Если ты не колдомедик, то почему осматриваешь меня? — Не думаю, что ты бы захотела видеть на моем месте профессора. Или Кёльнера, — она кивнула в ту сторону, где за ширмой мелькали силуэты Гарри и того мужчины. — По правде говоря, он здесь единственный, кто имеет прямое отношение к медицине. Он был крупной шишкой в Берлинской магической больнице. — Ого. Был? — Он прибыл на помощь с Германии, как только узнал о катастрофе. — Они его послали, а потом заперли под чертовым куполом? — Гермиона знала, что решения магических министерств порой были несправедливыми, но это было бы слишком жестоким даже для них. — Не совсем. Это была его личная инициатива. Он мог вернуться до того, как воздвигнут барьер, но предпочел остаться и продолжить свои исследования. — Весьма благородно. — Он хороший человек, Гермиона. Вам непременно стоит познакомиться.

***

— Значит, вы осознаете, насколько все… Кхм, дерьмово, да, мисс Грейнджер? — Более чем, раз уж в вашей голове зародилась мысль о том, что я могу вам помочь.       Гермиона стояла в пол оборота к Снейпу, боком прислонившись к стене возле небольшого грязного окна, жизнь за которым, казалось, застыла. В его кабинете хотя бы были окна, в отличии от лаборатории. Северус расположился в своем кресле за рабочим столом, устроив хромую ногу на маленькой оттоманке.Чуть поодаль, на потрепанной софе, расположился тот самый доктор в прямоугольных очках. Он представился Томасом Бруно Кёльнером, колдомедиком-исследователем из центрального Берлинского колдогоспиталя. Он, в самом деле, производил приятное впечатление. Подтянутый, среднего роста, со светло-русыми волосами, голубыми глазами и чуть тронутой загаром кожей. В своей манере общения он был любезен и доброжелателен. Гермиона мысленно недоумевала, не понимая, как они со Снейпом умудряются работать в связке, учитывая что первый является абсолютной противоположностью второму. — Как это не прискорбно, но за полгода работы, мы с доктором Кёльнером убедились, что знаний колдомедицины не достаточно. Все это время мы просто тыкали пальцем в небо. Мы не знаем, откуда взялась эта чертовщина и как ее нейтрализовать. Стандартные схемы создания антидота здесь не работают. Гермиона тихо выдохнула, собирая мысли в голове в кучу. Она с едва ли могла представить, как сложно такому заносчивому гордецу, как Снейп, далось это признание. Его откровенность напрочь отбила желание язвить в ответ. — По правде сказать, Гермиона, — взял слово Томас, указательным пальцем поправляя очки. — Я ведь могу называть вас Гермионой? Она взволнованно кивнула, всем корпусом поворачиваясь к собеседнику. — Так вот, по правде сказать, до этого момента я был уверен, что не существует такой проблемы, которую нельзя было бы решить правильно подобранным зельем или заклинанием. Я прибыл сюда после того, как побывал на международном целительском консилиуме. Меня крайне поразило, что большинство волшебников предпочли просто изолировать проблему, нежели пытаться решать ее. Он говорил с заметным акцентом, искажая букву «р», но это не коробило слух. За годы учебы в Сиднее, Гермиона переслушала сотни различных диалектов и совсем отвыкла от «британского» английского. — О, методы работы магических министерств порой весьма… омерзительны, — задумчиво произнесла она. Она имела в виду и консервацию магической Британии, и массовый Обливиэйт для маглов из Коукворта, и еще много что. Голубые глаза Томаса понимающе сверкнули. — Когда я прибыл сюда, профессор Снейп показал мне некоторые записи, которые он сделал, — продлолжил Кёльнер. — Никогда за более чем пятнадцать лет практики я не сталкивался с подобным. Ему-то и пришла в голову мысль о том, что магловская медицина может иметь хоть какое-то понятие о происходящем. В вашем арсенале есть множественные изобретения, облегчающие… Ох, простите. Он заметно смутился от того, что фактически в глаза волшебнице заявил о том, что считает ее маглой. — Вы не обидели меня, доктор, — честно ответила Гермиона, бросая быстрый взгляд на Снейпа. Уголки губ того едва заметно дернулись. Кажется, его забавлял их диалог. — Я хотел сказать, что это настоящее чудо, что вы свалились на нашу голову, Гермиона, — Томас напряженно улыбнулся, все еще уязвленный собственной бестактностью. Она чуть склонила голову к плечу и кивнула. Кёльнер не спешил разрывать зрительный контакт, но он скорее, разглядывал её. — Вы закончили с любезностями? — хмыкнул Снейп, привлекая к себе внимание. — Доктор Кёльнер имел ввиду, что мы полагаемся на ваши знания, мисс Грейнджер. — Я не уверена, что их хватит, профессор, — это все, что она смогла из себя выдавить. — Зато я уверен, мисс Грейнджер. В вас и в ваших мозгах, — усмешка мелькнула на его обычно сжатых губах. — В свое время я бы многое отдала за вашу похвалу. — Вы уже не в школе, Гермиона, — ее имя, сказанное голосом Снейпа, вызвало легкий тремор рук. — У нас тут чертов конец света и все на равных. Мы должны стать командой, просто обязаны, иначе мир, такой, каким мы его знаем, перестанет существовать. На равных. Команда. Внутри себя она знала, что готова. Новый вызов заставил двигаться какие-то особые шестеренки в ее голове — она и забыла, что это за ощущение. — Значит, вы готовы к реформам? — Гермиона почувствовала покалывание в кончиках пальцев. Предчувствие чего-то очень важного. Снейп многозначительно покивал головой. — Магловскую науку не завести магическими механизмами, профессор. Нам придется много что изменить здесь.