Brooklyn saw me

"You like New York City in the daytime, I like New York City in the nighttime." Why - Sabrina Carpenter

- Смотри куда идёшь, бродяга. Старик зло толкает Луи плечом, заставив его практически упасть на проезжую часть. Он поскальзывается на месиве коричневого полурастаявшего снега, и теперь его кроссовки мокрые. Снова. Вздыхая, он топает ногой, стряхивая снег, и продолжает идти вниз по улице. Сейчас он уже довольно далеко от Brooklyn’s Hope, что довольно хорошо, так как он не должен привыкать к этому месту и людям в нем. Он провёл целое утро бродя по улицам и разрабатывая план: он будет ходить в Brooklyn’s Hope каждую вторую ночь, вместо того, чтобы приходить каждую. Таким образом, он не будет так уж сильно зависеть от приюта и сможет сохранить свою независимость и свои убеждения. Он не думает о том, что чем дальше он уходит от Brooklyn’s Hope, тем тяжелее у него на сердце. Как будто его сердце уже соединилось с приютом ниточкой, которая сейчас растягивается. Луи подходит к улице, на которой бывал уже довольно часто. Он маневрирует между людьми, сминая кроссовками только что выпавший снег. Опять же, солнце высоко в небе, светит ярко и заставляет снег сверкать, как бриллианты. Луи может только надеяться, что хорошая погода продлится дольше. Кто-то проходит мимо него с масляным крендельком в руках, и у Луи урчит в животе. Он обычно пропускает обед или ест что-то небольшое, но сегодня его рюкзак полон остатков с завтрака, и он правда очень голоден. Ничего страшного, думает Луи, расстегивая рюкзак. Он спокойно может доесть то, с чем не справился утром. Он достаёт контейнер с едой и пластиковую вилку, так же вгрызаясь в придавленный блинчик. Он практически вкуснее, когда холодный. Быстро двигаясь, он думает о том, чтобы зайти в антикварный магазин, и доесть там свой импровизированный обед, потому что добрый владелец позволяет ему сидеть рядом с входом. Вытащив сосиску, Луи поднимает взгляд от еды, но уже слишком поздно. Он врезается в твёрдую грудь мужчины, и контейнер падает, пачкая его одежду жирной едой, прежде, чем с громким звуком приземлиться на асфальт. Он смотрит на раскиданные по земле остатки своего завтрака, и он практически готов разрыдаться. - О Боже, мне так жаль, - говорит человек с твёрдой грудью. Луи поднимает голову, чтобы увидеть высокого мужчину примерно его возраста, с густыми бровями, модной красивой причёской и дорогим чёрным пальто. Он явно богатый. - Все в порядке, - быстро отвечает Луи, опуская голову. Он наклоняется, чтобы поднять контейнер, но мужчина уже дотянулся до него. Он отдаёт его хмурящемуся Луи. - Нет, не правда, мне следовало смотреть, куда я иду, - качает головой мужчина и смотрит на свои часы Ролекс, - знаешь что, приятель, почему бы мне не угостить тебя обедом? Луи на это только заикается с широкими глазами, - все в порядке, вы не должны делать это. - Я испортил тебе обед и куртку, так что должен, - откликается парень, - в любом случае, сейчас время обеда. Пойдём, я знаю хорошее место. Он поворачивается и исчезает в толпе. Луи смотрит ему в след не больше секунды, но потом у него урчит в животе, и Луи кидается за ним. - Я не хочу отвлекать тебя от дел, - все ещё сопротивляется Луи, - я уверен, у тебя есть дела поважнее, чем кормить незнакомца обедом. - На самом деле нет. Я просто шёл от дома моей девушки, и я в любом случае собирался зайти куда-нибудь перекусить, - говорит парень с широкой улыбкой, - я Лиам, кстати говоря. - Мне очень жаль, что я врезался в тебя, Луи, - морщится Лиам, смотря на покрытую жиром куртку Луи, - хочешь надеть сверху мое пальто? - Нет! - вскрикивает Луи. Его пальто, вероятно, стоит больше, чем все существование Луи, - Нет, не надо. Все нормально. Лиам пожимает плечами, - Ну, как скажешь. Лиам выглядит совершенно безразличным к тому факту, что Луи бездомный. К его выцветшей одежде, потрепанному рюкзаку на спине, к очевидным странным взглядам, которыми окидывает его люди. Как будто он не замечает этого. А может замечает, но ему плевать. Постепенно сердцебиение Луи приходит в норму, он идёт рядом с Лиамом, чувствуя себя с ним удивительно комфортно, даже несмотря на их различия. Они подходят к кафе в конце квартала. Луи проходил мимо этого места несколько раз, всегда чуть замедляя шаг, наслаждаясь запахами свежесваренного эспрессо и тёплого молока. Это первый раз, когда он заходит внутрь. Лиам держит для него дверь. Стены в кафе сделаны из красного дерева с золотистым декором. Люди сидят за высокими столиками. Луи может точно сказать, что это кафе более дорогое и явно рассчитано на людей белее высокого класса, чем обычный Старбакс. Даже не смотря на то, что платит Лиам, руки Луи становятся липковатыми. Он знает как выглядит, особенно в сравнении с кем-то вроде Лиама. Он чувствует, как посетители кафе пялятся на него, сравнивают с Лиамом, перешептываются. Он пытается прикрыть грязные пятна на своей одежде. Лиам подходит к столику в углу кафе, подальше от липких взглядов, и Луи благодарен за это. Быстро просматривая меню, Лиам спрашивает, - Что ты хочешь? - То же, что и ты, - быстро отвечает Луи. Кивая, мужчина подзывает официантку, заказывая два сендвича и две кружки горячего чая. Луи опускает взгляд и рассматривает деревянную поверхность. - Итак, Луи, расскажи мне о себе. Луи удивлённо смотрит на Лиама. Он не ожидал увидеть у того в глазах неподдельный интерес. Он думал, что Лиам позвал его на обед только из-за чувства вины, а не потому что ему действительно есть дело. - О, даже не знаю, что рассказать. Я обычный парень, люблю музыку, тёплые свитера, чай, мятно-шоколадное мороженое, все такое. - Эй, подожди, ты что, только что сказал мятно-шоколадное мороженое? - поднимает брови Лиам, - Чувак, это извращение. Луи фыркает. - Ой, да ладно. Не говори, что ты из этих. - Если под этими ты подразумеваешь нормальных людей, то да, - шутит Лиам. - Ну хорошо, что тогда тебе нравится? - То же, что и тебе, исключая мятное мороженое, плюс собаки, интересные задачи и работать, - перечисляет Лиам. - Работать? - моргает Луи, удивлённый, - Должно быть, у тебя потрясающая работа. - Да не особо. Я стажёр в компании отца. Помогаю ему разобраться с бумагами, принимаю звонки, варю кофе. Не особо много всего, но мне нравится выполнять приземлённые рутинные задания как эти, они даются мне легко. Луи понимает, что они с Лиамом во многом полные противоположности. Начиная от их личностей и заканчивая внешним видом и социальным статусом. Тем не менее, им довольно комфортно общаться. - Чем ты занимаешься по жизни? - спрашивает Лиам, и Луи замирает. Он чувствует, как стучит его сердце, и стынет в жилах кровь, и пальцы внезапно замерзают, несмотря на тепло в кафе. Он не знает, как ответить на этот вопрос. Официантка спасает его тем, что приносит их бургеры, у которых по краям торчит сыр, и две чашки дымящегося чая. Луи, все ещё плохо соображая, смотрит, как Лиам откусывает кусок своей порции. Он не хочет говорить Лиаму о том, что бездомный, не хочет, чтобы тот начал смотреть на него по-другому. Но кто сказал, что Лиам не заметил этого, и он просто проявляет вежливость? В конце концов, как еще он может объяснить внешний вид Луи? Но в Лиаме есть что-то такое, что-то в его карих глазах, что заставляет доверять ему. У него добрая душа, и он напоминает Луи Найла, Зейна и Гарри. Луи хочет доверять ему. - Я бездомный, на самом деле, - выпаливает он, - так что сейчас у меня нет работы. Лиам даже не вздрагивает, только кивает и вытирает сыр с уголка своего рта. - Понимаю. Моя девушка, София, тоже довольно долгое время была бездомной, - говорит ему Лиам. Луи чувствует, как тепло возвращается в его тело, а еще он чувствует облегчение от того, что Лиам воспринял это спокойно. Он берет свой бургер и откусывает от него кусочек, вкусная еда заставляет его рот наполниться слюной. - Правда? – бормочет он с полным ртом, - Почему она была бездомной, если ты не против, что я спрашиваю? - Ее семья была очень бедной, и она жила с мамой на улице почти год, - Лиам дует на дымящуюся чашку чая, - я встретил ее уже после этого, когда она работала в магазине. Сейчас она учится в университете на юриста. - Это невероятно, - восхищенно говорит Луи. Лиам дружелюбно улыбается, - Да, я бесконечно горжусь ей. Бездомность – это не навсегда. Ничего не остается, кроме как двигаться наверх, да? Они вдвоем легко поддерживают разговор, пока крошки на тарелках и чайные пакетики в чашках не остаются единственными напоминаниями об их обеде. Луи доволен: он в тепле и его живот полон. И он дважды полноценно поел сегодня, он просто не может поверить в свою удачу. Лиам настаивает на том, чтобы дать Луи свой номер, даже после того, как узнает, что телефон Луи разряжен. - Просто найди способ позвонить мне, когда я тебе понадоблюсь, - предлагает он, - если тебе нужно будет где-то переночевать, деньги, что угодно. Я хочу помочь тебе. Луи никогда не позвонит Лиаму, но он всё равно благодарит его. Когда они выходят из кафе, Луи внезапно чувствует одиночество, стоя на улице в такой морозный январский день. Люди проходят мимо него, безразличные к его существованию, и он чувствует пустоту в сердце. Он привык быть один, конечно, после после нескольких месяцев, проведенных в одиночестве. Но он встретил четырех удивительно милых людей в течении одних суток, и сейчас, когда он снова один, он скучает по компании. Луи качает головой от своей собственной нелепости. Это как раз та причина, по которой он не должен сближаться с людьми, потому что он будет нуждаться в них все время, и это не хорошо. Сопротивляясь желанию вернуться прямо к Brooklyn's Hope, он разворачивается и идет вдоль по улице, стараясь сохранить то тепло, которым поделились с ним Лиам, Найл, Зейн и Гарри.

***

Приют для бездомных Brooklyn's Hope: никогда не теряйте надежду. Луи смотрит на светящуюся жёлтую вывеску на здании. Он не заметил её в первый раз, но тогда было темно, шёл снег, и он промёрз до костей. Как он и решил, Луи не возвращался в приют на следующую ночь. Он не хотел привязываться, поэтому он даже не появлялся рядом с приютом два дня. С счастью, погода была довольно мягкой, и он купил немного еды в дешевом супермаркете. Сегодня тоже довольно неплохо. Небо темно-синее, и воздух только слегка морозный. Но Луи тут, потому что он действительно соскучился по этому месту, что, на самом деле, довольно абсурдно. Когда он в последний раз проверял время в продуктовом магазине, было 4 вечера, так что он должен успевать как раз к ужину. Он уж точно усвоил урок о том, что не стоит опаздывать. У стола регистрации небольшая очередь, так что он встаёт в конец. Он ничего не может поделать с тем, что выискивает в толпе три макушки: чёрную, блондинистую и кудрявую, но не может найти никого из парней. - Привет, добро пожаловать в Brooklyn's Hope, - тоскливо приветствует его Ник, когда он доходит до стола. После регистрации Луи идёт на кухню, следуя указателям на стенах, чтобы поужинать. Он надеется встретить хотя бы Гарри. Он не знает почему, но хочет увидеть его снова. Как будто по команде, он замечает кудрявого парня, усердно подметающего крошки и обертки с пола около кухни. Луи счастливо улыбается и не думая кричит, - Гарри! Он тут же захлопывает рот, когда Гарри поднимает на него взгляд. Глупый, ему не нужно было это делать. Гарри каждый день встречает столько людей, он наверное даже не помнит его... - Луи, - произносит Гарри, и в его голосе слышно облегчение, когда он подбегает к нему с метлой в руке, - привет, как ты? Ты не пришёл вчера. Луи моргает. Он не ожидал, что Гарри впринципе заметил его отсутствие. - Ну, я же не должен приходить каждый день, верно? - Луи морщится от непреднамеренной резкости своих слов. - Конечно нет, я просто волновался за тебя. Но теперь ты здесь, так что все порядке, - быстро отвечает Гарри. Луи встаёт в очередь за ужином, и Гарри следует за ним. Очередь длинная, но не настолько, как ожидал Луи. В Нью-Йорке должно быть сотни голодных бездомных, но только около тридцати стоят сейчас здесь в очереди. - Ты сегодня не раздаешь еду, - замечает Луи,наблюдая, как Гарри подметает вокруг них. - Да, я в основном убираюсь, - стонет Гарри, после ужина меня будет дожидаться просто сумасшедшее количество грязной посуды. Луи смеётся. - Что сегодня в меню? Я надеюсь, ничего жирного? - Жареная курица, сырные оладьи и стейк, - перечисляет парень, - я буквально потону в жире. Они продолжают разговаривать, пока Гарри делает вид, что подметает, хотя на полу вокруг них ни пятнышка. Когда Луи подходит к раздаче, Гарри уходит, чтобы действительно немного убраться. С наполненной едой тарелкой Луи идёт в столовую, чтобы поесть. Он садится за пустой столик, когда вдруг слышит, как громкий крик с ирландским акцентом: "Луи!" разносится по всей комнате, и он видит Найла и Зейна, которые зовут его за свой стол. Луи сильно прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку. - Где ты был? Мы с Найлом уже начали беспокоиться за тебя, - говорит Зейн. Луи не ожидал, что кому-то будет дело, даже если он исчезнет с лица Земли совсем, но, оказывается, это не так. Его сердце стучит сильнее, когда он думает о том, что Гарри, Найл и Зейн действительно беспокоились о его благополучии. Они разговаривают, в основном только Найл, прерываемый саркастичными комментариями Зейна, и Луи уже давно так не смеялся. Гарри присоединяется к ним на несколько минут, а потом уходит, чтобы собрать мусор, а когда возвращается, у него на голове надета сеточка для волос. Они быстро говорят и медленно едят, пока не замечают, что столовая практически пуста. Луи умудрился съесть больше, чем в прошлый раз, но он скорее полон смеха и счастья, чем еды. У него на сердце сейчас так легко. Он упоминает о том, что его телефон разряжен, когда Гарри предлагает дать ему свой номер. - У нас есть розетки в общежитии, и зарядки тоже. Пойдём, я дам тебе одну, - предлагает Гарри, - ты должен зарядить телефон, вдруг он тебе понадобится. Он прав. Луи помылся, и после этого забирается в кровать, которая под кроватью Зейна, а Найл убегает на свою любимую кушетку, самую близкую к двери в кухню. Зейн и Найл не спят вместе, потому что Найл "пинается как осел, когда спит". Луи растрепывает свои влажные волосы и ставит телефон на зарядку. Тот загорается наверное впервые за месяц. Когда он записывает номера Гарри, Лиама, Найла и Зейна в Контакты, он замечает кучу непроверенных сообщений. Последнее - от его мамы, отправленное несколько недель назад. Луи осторожно кликает на него. Мне так жаль, Луи Луи прочитывает короткий текст ещё и еще, злые слёзы наворачиваются у него на глазах. Извинение не даст ему еды, чтобы не умереть от голода. Извинение не даст ему крышу над головой или тёплую одежду. Извинение не избавит его от синяков и порезов на ногах. Не заставит людей перестать смотреть на него как на ничтожество, напуганных перспективой даже просто коснуться него. Извинение не изменит того факта, что его собственная мать позволила выкинуть его из дома, как оставленный гнить мусор. И только за то, что он гей. Он сильно сжимает телефон трясущимися руками. Он знает, что это не совсем вина его мамы. Она не могла остановить его отчима, потому что он вышвырнул бы ее точно так же. Это было обычное самосохранение, но он не уверен, что готов простить её. - Отбой! - раздаётся голос, и его окутывает темнота, и только экран его телефона продолжает светиться. Луи вздыхает и кладёт телефон на пол рядом с рюкзаком. Он откидывается на неудобный матрас, натягивая одеяло на голову. Он заставляет себя забыть. Забыть о маме, отчиме, о бездомности. Но он не может. Все это воспринимается как тату на коже, оно всегда будет частью его истории.

***

- Луи, вставай. Луи. Вафли закончатся. Когда Луи просыпается, ему тепло и голос с ирландским акцентом шепчет что-то ему в ухо. Его первый инстинкт - проверить, ничего ли не украдено из его рюкзака, но он не делает этого. В общежитии ещё темно, и только яркий солнечный свет пробивается через жалюзи. Найл снова трясёт его за плечо, докладывая, что "Зейн уже встал, но ему нужно не меньше часа, чтобы уложить волосы", и что Найл решил разбудить Луи тоже, чтобы тот "не пропустил вафли. Они очень быстро заканчиваются." Луи очень тепло, и он так хорошо отдохнул, что даже не раздражен из-за пробуждения ни свет ни заря. Они с Найлом на цыпочках выходят из общежития в ванную, где Зейн, ну разумеется, укладывает волосы. Луи быстренько моется и бреет щетину. Он снова чувствует себя обновленным. К тому времени, как остальные люди начинают заходить в ванную комнату, Луи и Найл уже готовы. Они не спеша идут к кухне, где работники приюта расставляют столы и приносят большие подносы с едой на раздачу. Гарри проходит мимо них с подносом вафель и останавливается. - О, привет. Доброе утро, парни, как вам спалось? – он перехватывает поднос поудобнее в руках и улыбается, как и всегда. Луи пытается отвести взгляд. Сияющая улыбка Гарри и его зеленые глаза – слишком для него так рано утром. - Да, неплохо, как и всегда, - Найл даже не пытается скрыть то, как он пялится на золотистые вафли в руках Гарри. Гарри кивает. – Луи? Что насчет тебя? - Хорошо, - быстро отвечает Луи. - Сегодня очень солнечно, - Гарри продолжает идти, вынуждая Найла и Луи следовать за ним, - слава Богу, после всех этих метелей. Найл, мы же едем сегодня на Кони-Айленд? Найл выдыхает, - Ой, да. Гарри, друг, я забыл сказать тебе, мы с Зейном нашли открытую вакансию в городе и собираемся пойти на собеседование. Я знаю, мы планировали всю эту штуку с Кони-Айленд неделями, но ты же понимаешь, верно? - Конечно! – Гарри ставит вафли на стол рядом с какими-то мясными пирожками, - Конечно я понимаю. Удачи на собеседовании! Луи повторяет "удачи", когда Гарри поворачивается к нему. - Ну, раз уж Зейн и Найл не могут пойти, может ты захочешь поехать со мной на Кони-Айленд, Луи? – предлагает Гарри, - Сегодня такая хорошая погода. Луи зависает, слова Гарри никак не хотят укладываются в его голове. Он уверен, что он для Гарри всего лишь еще один бездомный из приюта, и близко не настолько важный, чтобы приглашать его куда-то. Может, Гарри предлагает просто из вежливости? - У меня нет билета, - слабо протестует Луи. - Зимой не нужны билеты, потому что все аттракционы закрыты, - объясняет Гарри, проводя рукой по своим волосам, - тем не менее, там всё равно довольно весело, поэтому я езжу каждую зиму. Я в любом случае собирался позвать тебя тоже, ты хорошо проведешь время, обещаю. - Это свидание, - вставляет Найл, и Гарри толкает его локтем. Луи сейчас еще больше взволнован. – Ты уверен, что хочешь, чтобы я пошел? Не хочу быть обузой. - Я очень хочу, чтобы ты пошел, - уверенно произносит Гарри, - без тебя мне не будет так весело. Мы можем пойти сразу после завтрака. Луи неохотно соглашается. Другие люди начинают заходить на кухню, поэтому Найл и Луи берут тарелки, чтобы получить еду. Затем они садятся за столик и занимают место Зейну, который приходит уже позже с тостами вместо вафель, но зато с потрясающей прической. Впервые Луи даже не может спокойно поесть. У него есть планы, настоящие планы с Гарри, и он немного нервничает. Он последнее время не слишком много общался с людьми, и его когда-то шикарные социальные навыки сейчас немного заржавели. Кроме того, Гарри – привлекательный мужчина с добрым сердцем, а Луи всего лишь бездомный, который не достаточно хорош для него. Эта мысль заставляет его желудок скрутиться. Они заканчивают завтрак слишком быстро, и вскоре в столовой становится довольно пусто. Найл и Зейн машут ему на прощание и уходят на собеседование, а Луи задерживается, размышляя о том, как ему встретиться с Гарри. Он не видел его в течении всего завтрака. Тем не менее, получается так, что ему не нужно беспокоиться об этом, потому что Гарри, все еще в фартуке, выходит к нему из кухни. - Хей, Луи. Я буду готов идти, как только переоденусь и возьму кое-что. Тебе нужно что-нибудь взять? Луи нужно забрать свой рюкзак из шкафчика, поэтому они с Гарри договариваются встретиться на улице у приюта. Сердце Луи сильно колотится, когда он идет за своим рюкзаком, и он ненавидит себя за это. Он не должен так нервничать, раньше он все время тусовался со своими друзьями. Погода снаружи просто чудесная, как Гарри и сказал. В январе солнечные дни – большая редкость, особенно с голубым, безоблачным небом. Единственное напоминание о нескольких днях снегопада – тающие островки снега и льда на земле. Волосы Гарри придерживает желтая бандана, а сам он одет в черные джинсы и светлую куртку. Его образ так и кричит "хорошенький студент университета". Луи даже не хочет знать, о чем кричит его собственный образ. Но Гарри улыбается ему так, как будто он стоит этой улыбки, и Луи немного оттаивает. - Ты когда-нибудь раньше был на Кони-Айленд? – спрашивает Гарри, когда они идут к автобусной остановке. Луи качает головой. Он был во многих туристических частях Бруклина, но он всегда считал, что для поездок на Кони-Айленд нужны билеты, на которые у него не было денег, поэтому он даже никогда не думал об этом. - Там замечательно, - эмоционально рассказывает Гарри, - лучше летом, конечно, когда открыты аттракционы. Но зимой – это совершенно другое место, и оно по-своему потрясающее. Луи нетерпеливо кивает. Он не так уж часто был на пляже или в парке развлечений, так как всю свою жизнь провел в Коннектикуте. Его сердце начинает усиленно стучать больше от предвкушения, чем от волнения. Когда они приходят на автобусную остановку, Луи понимает, что Гарри будет покупать билеты. И если они собираются где-то перекусить, Гарри будет платить за это. Луи ненавидит, когда он что-то должен людям, особенно деньги. Тот факт, что он не может заплатить ни за что из того, чем они собираются сегодня заняться, заставляет его чувствовать себя бесполезным. - Прости, - говорит он, беря билет, который ему передает Гарри, - я верну тебе все, как только смогу, обещаю. Гарри смотрит на него так, как будто он умудрился отрастить две головы. – Нет, Луи, не волнуйся об этом. Я позвал тебя, потому что сам так захотел. Ты мне ничего не должен. Но Луи должен ему уже слишком много, гораздо больше, чем просто деньги. Он всё равно кивает. Автобус переполнен, люди все еще отдыхают на новогодних праздниках. Гарри и Луи прижаты у задней двери. Луи привык к людям – он все время ходит по оживленным улицам – и он привык к тому, как она пялятся на него. Но так много людей в одном месте заставляют его немного нервничать. Когда автобус начинает двигаться, он внезапно замечает позу Гарри. Тот опирается рукой о стену над головой Луи, а второй рукой держится о поручень рядом с ним. Он прикрывает Луи, защищая его от напирающей толпы вокруг них. Щеки Луи краснеют, он не привык к защищающим жестам вроде этого. Но это довольно нелепо. Гарри скорее всего даже не обратил внимания, что делает это. Автобус резко останавливается, и мускулы Гарри напрягаются, чтобы он не свалился прямо на Луи. Луи старается не думать об этом. После автобуса, идти до Кони-Айленд всего ничего, и когда Луи оглядывает пейзаж, он решает, что Гарри был абсолютно прав – это место просто потрясающее зимой. Небо широкое и голубое, у горизонта встречающееся с глубоким черным океаном. Высокие американские горки с мертвыми петлями стоят словно скелеты того, чем они являются летом. Это место тихое и пустынное, и каким-то образом мирное и успокаивающее. - Я раньше никогда не видел океан, - замечает Луи, нетерпеливо уставившись на пляж. Выросший в Коннектикуте, далеко от моря, он никогда даже не видел настоящего пляжа. - Ну тогда давай, пойдем! – Гарри обхватывает локоть Луи, ведя его к воде. Они сходят с деревянной дорожки, и когда их ноги касаются песка, они чувствуют, какой он замерзший и твердый. На нем все еще повсюду сугробики снега. Луи наклоняется и зарывается пальцами в песок, сжимая его в руках, ощущая его уникальную структуру. Гарри наблюдает за ним с улыбкой. - Жаль только, что мы не можем поплавать, - комментирует Гарри, когда они подходят ближе к воде, трогая ее носками ботинок. - Конечно можем, нам только потом придется смириться с гипотермией, не такая уж большая проблема, - говорит Луи. Гаррри смеется. – Ты знаешь, что каждый Новый год куча людей, одетых как белые медведи, ныряют прямо в воду*. - Нет, что? – Луи морщится нос, - это странно. Ньюйоркцы странные. Гарри подталкивает его и тянет: “Хеееей”, и Луи хихикает. Он постепенно перестает нервничать рядом с Гарри, даже когда второй парень достает телефон, чтобы сфотографировать его. Луи бросает горсть замерзшего песка в Гарри, что оказывается большой ошибкой, потому что Гарри мстит, и волосы Луи все в песке, который будет очень сложно вымыть. Они бредут вдоль берега до досчатому настилу, пока не доходят до кафешки, где Гарри воскликивает, что тут "лучшая пицца в Бруклине". Луи не пробовал никакую пиццу в Бруклине, так что у него довольно низкие ожидания. - О Боже мой, это так вкусно, - стонет Луи с полным ртом расплавленного сыра и пепперони. Гарри с энтузиазмом кивает, - Я знаю. В Нью-Йорке в принципе очень вкусная пицца, но эта даст фору им всем. Они сидят на деревянных стульчиках снаружи пиццерии, слабенькое зимнее солнце греет их плечи. Луи вытирает томатный соус с носа, краем глаза поглядывая на Гарри. Гарри действительно очень, очень красивый, - думает он про себя. Даже с примятыми соленым морским воздухом волосами, он все еще выглядит как принц. У него покрасневшие щеки и розовые губы, а еще острая линия челюсти. Луи отводит взгляд. Он не должен думать об этом. - Ты никогда ничего о себе не рассказывал, - произносит он, доставая еще кусочек пиццы, - твой любимый вкус мороженного, любимые сериалы или фильмы. Я даже не знаю твоей фамилии. - Стайлс. Луи давится. – Тебя зовут Гарри Стайлс? - Да, - Гарри пытается звучать обиженно, но уголок его губ поднят, - а что не так? - Ничего. Моя – Томлинсон. - Луи Томлинсон. – говорит Гарри, перекатываясь имя на языке, как карамель, - мне нравится. Лучше, чем Гарри Стайлс. - Да, получше, - соглашается Луи, - ты должен рассказать мне больше о себе. Ему действительно интересно прошлое Гарри и как так вышло, что он работает волонтером в приюте для бездомных. Ему кажется, что Гарри из такого типа людей, у которых куча интересных историй. - Ну, я родился на Манхеттене, но в 18 переехал в Бруклин, чтобы учиться в NYU и получить степень в английском, - начинает Гарри, и Луи пытается не вздрогнуть от упоминания университета его мечты. - Почти год назад, когда мне было 20, подруга моего отца – Барбара - сказала, что работает в приюте для бездомных в Бруклине, и что ей нужна дополнительная помощь на один день, так что я пришел. Я думаю, можно сказать, я был удивлен, - замечает Гарри, - если честно, я раньше думал, что бездомные – другие, и они далеки от остального общества, но я ошибался. Все в приюте были просто обычными людьми, со своими неповторимыми качествами, как и все остальные в мире. Просто так сложилось, что им негде жить. Это было открытием для меня, пониманием, что я ошибочно осуждал такую большую группу людей так долго. У Луи слегка поблескивают глаза, - Я рад, что ты понял это. Гарри кивает, - Я тоже, поэтому я продолжил волонтерить в Brooklyn’s Hope. Мне действительно нравится там. - Я понимаю. Ты смотришь на меня, на всех нас, как будто мы обычные люди, - говорит ему Луи, - как будто ты можешь видеть сквозь наше клеймо бездомности, на наши настоящие личности, и ты даже не представляешь, как это здорово. Это, вероятно, самая глупая вещь, которую Луи говорил за последнее время, но это правда. И это заставляет Гарри покраснеть и закусить губу, чтобы подавить улыбку. - Это то, что сделал бы любой порядочный человек, - говорит Гарри. Луи качает головой. – Это удивительно, Гарри, но ты все еще не сказал мне, какой твой любимый вкус мороженого, так что разберись с этим. Гарри легко смеется. – Мятно-шоколадное. - Нет, - выдыхает Луи, - смеешься, это мое любимое тоже. Я нашел своего человека. - Нам суждено было, - соглашается Гарри, прежде чем делает озорное выражение лица, - или лучше сказать, мятно**. Луи громко стонет. – Пожалуйста, никогда больше этого не говори. И если в тайне он просто счастлив видеть такую - веселую, немного нахальную сторону Гарри, то, что ж. Это только его дело. Они доедают пиццу и идут к Нью-Йоркскому Аквариуму. Гарри рассказывает, что не поддерживает идею содержания морских животных в аквариумах для наслаждения людей, и обычно не ходит в аквариумы, но делает исключение на этот раз, поскольку Луи никогда не был в аквариуме. Внутри красиво, блики от воды заполняют помещение голубым сиянием. Но как только Луи заглядывает в сами аквариумы, его сердце разрывается от вида несчастных животных, загнанных в стекло. Они наверняка мечтают об океане, мечтают стать свободными, и Луи знает, что это такое. Он тут же решает бойкотировать все аквариумы после этого. Полуденное солнце греет им спины, когда они выходят из аквариума. На сердце у Луи легко, и, хоть его подсознание и продолжает подсчитывать, сколько денег Гарри потратил на него сегодня, но он знает, что вернёт все, когда будет в лучшем положении, так что он все ещё не чувствует неудобств. Ему довелось провести день с кем-то таким милым и заботливым как Гарри, как он может не быть счастлив? Когда они возвращаются на пляж, Гарри поворачивается к нему. - Ты же вернешься сегодня в Brooklyn’s Hope, верно? Сердце Луи кричит Да! Но он сомневается. Сейчас он верит Гарри гораздо больше, вероятно настолько, чтобы звать его другом, но всё равно не достаточно. Его разум все время напоминает ему о предательстве его родителей, и о том предательстве, которое он пережил вскоре после этого. Он действительно не должен доверять кому-то в этом роде снова, особенно Гарри. Если Гарри когда-нибудь предаст его, Луи думает, что его сердце превратится в кусок льда. - Я не могу, прости, - качает он головой, - но я приду завтра. - Почему? – Гарри выглядит разочарованным, - почему ты хочешь остаться на улице в мороз, Лу? Я буду очень волноваться за тебя. Луи чувствует угрызения совести и даже не реагирует на прозвище. - Мне не нужно, чтобы ты беспокоился обо мне, Гарри, - огрызается он, - я отлично справлялся три месяца самостоятельно, и я правда не нуждаюсь в том, чтобы ты вел себя, как будто я принцесса, нуждающаяся в твоей помощи. Это слишком грубо, он знает. Он знает, что Гарри просто беспокоится о его безопасности, как делал бы любой друг, но он не хочет поддаваться. Он не может. - Прости, я не имел это в виду, - быстро говорит Гарри, - я не хотел сказать, будто ты не можешь позаботиться о себе. Я просто хочу, чтобы ты был в тепле, и безопасности, и... Не важно. Забудь об этом. Они идут к автобусу в неуютной тишине, и сердце Луи сжимается. Он просто потрясающе провел день, так весело, как не проводил время уже очень давно, и сейчас он все испортил своей глупой паранойей и неспособностью принять помощь. Он не заслуживает кого-то вроде Гарри. С такими мыслями, Луи обещает себе не привязываться к Гарри. Гарри заслуживает гораздо большего, чем Луи когда-либо сможет ему дать.

***

- Добро пожаловать на Манхэттен! Голос Гарри тонет в суматохе вокруг, поток людей на тротуарах почти настолько же громкий, как и машины на дорогах. Луи никогда не видел столько людей на улице одновременно, даже в Бруклине. - Это жесть! - провозглашает Найл, возбуждено встряхнув соединенными с Зейном руками. - Ага, - ошеломлённо соглашается Луи. - Давайте, - Гарри тащит их вперёд, - у меня есть целый список мест, которые я хочу показать вам сегодня. Луи не знает, как он оказался здесь. Его путешествие с Гарри на Кони-Айленд было всего две недели назад, а теперь они снова зависают вместе, на этот раз с Зейном и Найлом. И они на Манхеттене. Это все началось вчера вечером за ужином, когда Гарри упомянул, что поедет на Манхэттен навестить родителей. Потом Найл вставил комментарий о том, что никогда там не был раньше, и Гарри загорелся этой идеей. - Вы все можете поехать со мной, - возбужденно сказал он, - и мы могли бы переночевать в доме моих родителей. Это идеально, я смогу навестить родителей, а вы увидите Манхэттен. Луи собирался извиниться и отказаться от этого предложения. Провести ночь в доме родителей Гарри? Он весь изведётся от нервов только из-за одной мысли об этом. Но Гарри повернулся к нему, и хватило только одного вида ярких зелёных глаз и сияющей улыбки, чтобы Луи обнаружил, что кивает, соглашаясь на что угодно, что делает этого парня таким счастливым. Найл и Зейн уже согласились тоже. Так что сейчас Луи здесь, в самом сердце города Нью-Йорк, вокруг него снуют туда-сюда сотни людей, и он гадает, на что же он подписался. Найл и Зейн немного отстают от них, в третий раз споря об огромной сумке, которую Найл потащил с собой. Гарри останавливается рядом с Луи, обхватывая его локоть. - Тебе не кажется, что они ссорятся сегодня целый день? - спрашивает он, ненавязчиво помогая Луи пробираться сквозь толпу. - Ну, если бы они не делали этого, были бы они на самом деле Найлом и Зейном? - отвечает Луи, и Гарри улыбается. Луи стал гораздо ближе общаться со всеми тремя мальчиками за это время, и он теперь спокойно может назвать их друзьями. Он так же немного общается с другими людьми в приюте, но самим собой он чувствует себя только в окружении Найла, Зейна и Гарри. Особенно Гарри. Он осознал, что он немного влюблён в Гарри, но он не слишком беспокоится об этом. Он изначально предполагал, что так и будет. Кроме того, весь мир наверное немного влюблён в Гарри: у него длинные кудряшки, сильные руки, и он хорошо пахнет. На самом деле, было бы странно, если бы Луи ничего к нему не чувствовал. Но он держит себя под контролем. Если он видит, что Гарри стоит слишком близко к нему, или что их бёдра соприкасаются, когда они сидят, или что Гарри просто слишком много, он отступает. Он не хочет напрягать этого парня тем, что становится слишком близким ему. Гарри - это Гарри, а Луи бездомный, и это просто то, как оно есть. Рука Гарри на его локте заставляет мурашки бегать по его телу, поэтому Луи осторожно убирает руку от чужого прикосновения. Гарри хмурит брови, но даже если он и заметил, что Луи все время избегает его прикосновений, он никак не комментирует это. - Итак, какой план, парни? - Найл догоняет их, держа Зейна за руку. Они выглядят так, будто целовались только что. Луи ничего не может поделать с тем, что улыбается от того, какие они милые. - Ну, сначала мы зайдём домой к моим родителям, чтобы положить вещи, - начинает Гарри, и Луи бы не удивился, если бы тот действительно достал список, - затем мы пойдём посмотреть на Статую Свободы, Музей Искусств и Таймс-сквер. Как вам такой план? - Оо, все самые знаменитые туристические места Манхэттена, понимаю. Звучит здорово, - радостно говорит Найл. И правда здорово, за исключением того факта, что руки Луи начинают трястись, когда он думает о встрече с родителями Гарри. Очевидно, что они знают о нем, Найле и Зейне, что значит, что они не против того, чтобы Гарри проводил время с кучкой бездомных, но Луи всё равно не может успокоиться. Он чувствует себя так, как будто он собирается познакомиться с родителями своего парня, что вообще-то далеко от правды. Они с трудом протискиваются в метро с толпой ньюйоркцев, и Луи замечает, что зажат между Гарри и Зейном. В этот раз он правда не может отстраниться, поэтому он всю поездку прижат спиной к груди Гарри, вдыхая его сливочно-ванильный запах. А может Зейна, он на самом деле не знает. Родители Гарри живут в довольно хорошем районе, почти в таком же, как родители Луи в Бруклине. И когда они вчетвером заходят в дом, Луи заставляет себя успокоиться. Дверь им открывает женщина с темными волосами и миловидным лицом, должно быть, это мама Гарри, Энн. - Привет! Заходите, на улице довольно холодно, - приглашает она. - Хэй, мам, - здоровается Гарри, обнимая ее одной рукой. Она улыбается, обнимая его в ответ, - Привет, Эйч. Рада, что ты не забыл о нас. - Никогда, - Гарри оставляет поцелуй у нее на лбу, прежде, чем отстраниться, - это мои друзья: Найл, Зейн и Луи. Энн поворачивается к трем парням, когда Гарри выходит, чтобы отнести вещи в гостиную. - Рада познакомиться с вами, - тепло говорит она. - Спасибо, что приняли нас, мисс, - весело отвечает Найл, и Зейн согласно кивает. Луи ничего не может поделать с тем, что тихо добавляет, - Простите за беспокойство. - Вы совсем не мешаете! – убеждает его Энн, - Ну ладно, мальчики, снимайте обувь, попейте чай или кофе, прежде, чем вы пойдете. Найл быстро делает, как она сказала, Зейн следует за ним. Луи с сомнением снимает обувь, чувствуя себя немного некомфортно в доме с незнакомыми людьми. Энн остается с ним. - Луи, верно? – спрашивает она, удивляя его, - я знаю, сейчас холодно, но у нас есть мятно-шоколадное мороженое в морозилке, если ты хочешь. Гарри сказал, оно твое любимое. Сердце Луи подпрыгивает. Он не ожидал, что Гарри запомнит такую незначительную деталь, не говоря уж о том, что расскажет это маме. Кроме того, ни он, ни Зейн с Найлом никогда раньше не встречались с Энн, но она поняла, что именно он и есть Луи, хотя Гарри не представлял их по отдельности. Возможно, Гарри рассказывал своей маме о нем. Возможно, он не такая уж обуза для Гарри, как он думал. Чувствуя себя гораздо свободнее сейчас, хотя возможно он не должен, Луи следует за Энн на кухню. Он знакомится с отчимом Гарри, Робином, наименее пугающим человеком из всех, с мягкими чертами лица и сердечным смехом. Луи набивает живот чаем с печеньками, и ему почти грустно снова выходить из дома на холод. Но потом Гарри закидывает руку ему на плечи, рассказывая историю перед Статуей Свободы, и Луи забывает обо всем остальном. Это первый раз, когда они все вчетвером за пределами Brooklyn’s Hope, и это так же первый раз за месяцы, когда Луи пошел куда-то без своего рюкзака, но это ощущается так естественно. Так естественно, когда Найл ворчит из-за кучи ступенек у Статуи Свободы, требуя, чтобы Гарри нес его остаток пути. Так естественно, когда Зейн никак не может перестать пялиться на какой-то абстрактный экспонат в Музее Искусств, пока Найл не начинает щекотать его. Так естественно, когда Гарри кладет руку Луи на спину и улыбается ему так, будто он единственный солнечный лучик в мире льда и снега. Целый день пролетает незаметно, и когда они приходят на Таймс-Сквер, уже почти 8 вечера. Там оживленно, как и всегда, но рождественские огни уже сняли. Найл тут же показывает на какой-то дешевый бар, - О, я не был в барах уже целую вечность. Вы не хотите сходить? Луи собирается сказать, что ему 19, так что он не сможет пойти, и что он останется на улице, пока они сходят туда, но Гарри перебивает его. - Не, вы идите с Зейном, а мы с Луи останемся тут, - отказывается Гарри, хотя ему есть 21, и достает кошелек, - вам нужны деньги? Найл отмахивается от него, хватая Зейна за руку, - Нет, нет, мой парень разберется с этим. С таким лицом как у него, люди выстроятся в очередь, чтобы купить ему выпить, так что все в порядке. Они все смеются, но Гарри всё равно предупреждает их, - Будьте осторожны, хорошо? После того, как они договариваются встретиться на этом же месте, ребята уходят, оставляя Гарри и Луи наедине. Начинает идти снег, снежинки медленно падают на землю. Луи начинает беспокоиться; сегодня он будет ночевать в доме родителей Гарри, так что ему не помешает снег, но что насчет завтра? Он надеется, что в Бруклине снега нет. - Пойдем кататься на коньках? – голос Гарри прерывает его мысли. И, хорошо, у Луи нет причины ответить нет. Они идут к катку "Rockfeller" недалеко от Таймс-Сквер. Уже довольно поздно, так что народу там немного. И когда Гарри берет для них коньки напрокат, Луи думает о том, сколько Гарри потратил на них сегодня. Статуя Свободы, музей... это наверняка дорого обошлось Гарри, даже несмотря на то, что его родители выглядят состоятельными. Луи думает, как он мог бы отплатить ему. Не привыкай к этому, напоминает он себе, Гарри, Найл и Зейн не всегда будут с тобой рядом. Когда они уйдут, никто не станет платить за твой обед и коньки, никто не будет заботиться о тебе, и тебе придётся смириться с этим. Эти мысли спускают Луи с того адреналинового подъема, на котором он был весь день, гуляя по Манхэттену с друзьями. Но он всё равно улыбается, когда забирает у Гарри коньки, мысленно добавляя это к все растущему списку вещей, которые он должен второму парню. - Если честно, я не умею кататься, - говорит Гарри у выхода на лед. Это признание было лишним. Луи догадался еще в тот момент, когда Гарри вышел на лед и почти упал. У Гарри длинные ноги Бемби и походка как у пингвина. На самом деле, это даже мило. У Луи, в свою очередь, за спиной два года занятий. Он умеет плавно скользить по льду, крутиться, и он знает, что его ноги выглядят восхитительно, когда он катается. Взгляд Гарри подтверждает это. - Нравится то, что видишь? – непривычно уверенно дразнит Луи. Второй парень хочет пихнуть его, но вместо этого поскальзывается и чуть не падает. Луи хихикает над ним. - Заткнись, у тебя потрясное тело, - ворчит Гарри. И, ладно, раньше это было правдой. Задница и ноги Луи не слишком изменились после того, как он стал бездомным, но он знает, как торчат его ребра, когда он поднимает футболку. Он знает, что его щеки слишком впалые, а кожа слишком бледная из-за нехватки витаминов. Тем не менее, он не говорит ничего. - Давай, я научу тебя кататься, - произносит Луи вместо этого, беря теплую руку Гарри. Гарри невозможен. Он совершенно не способен кататься, вне зависимости от того, как сильно Луи старается. В конце концов Гарри всё равно все время падает и требует, чтобы Луи держал его за руку каждый раз, когда тот отпускает его. А Луи счастлив найти хоть какой-то недостаток у такого идеального Гарри Стайлса, так что он смеётся над его попытками. После часа катания Луи и попыток не упасть Гарри, они решают сделать перерыв. Гарри бежит за бесплатным горячим шоколадом из ближайшего автомата, и они вместе садятся на скамейку около катка. - Знаешь, ты никогда не рассказывал, - начинает Гарри, выдыхая клубки пара, - почему ты так часто приходил к NYU. Луи задумывается. Это не такой уж большой секрет, но он немного смущён тем, что Гарри больше одного раза видел его у кампуса. - Эм, это университет моей мечты, - говорит он, - с тех пор, как я узнал про помолвку моей мамы и наш переезд в Нью-Йорк, это была единственная вещь, которая меня интересовала. Я прочитал кучу брошюр, узнал обо всех факультетах и курсах, и я так хотел поступить на драму. Потом я, эм, стал бездомным и больше не мог там учиться, но я все равно хотел видеть кампус. И я думаю я просто не мог перестать приходить. - Ещё не поздно, - серьёзно говорит ему Гарри, - ты все ещё можешь учиться в NYU, все ещё можешь поступить. Ты все ещё можешь воплотить свою мечту. Луи слабо улыбается. Гарри верит в него слишком сильно. - Как я смогу себе это позволить? - Ты не будешь бездомным всегда, - уверенно произносит Гарри, - ты найдёшь работу, найдёшь место, где жить... на самом деле, Лу, я как раз хотел сказать тебе, Brooklyn's Hope помогает устроиться на... - Нет, - обрывает его Луи, у него в голове звенят тревожные колокольчики, - мне не нужна помощь с работой, я в порядке. Он точно не может полагаться на приют в том, чтобы снова встать на ноги. Если он найдёт работу, он сделает это сам, своими собственными силами, без чьей-либо помощи. Он отказывается верить в то, что не может позаботиться о себе сам. - Почему ты все время делаешь это, Луи? - грустно спрашивает Гарри и поднимает руку, чтобы убрать волосы, но понимает, что на нем его бини, - Каждый раз, когда я предлагаю тебе помощь, ты отталкиваешь её. Я просто хочу помочь тебе. - И я говорю тебе, что не нуждаюсь в этом, - отбивает Луи, повышая голос, - я не могу полагаться на тебя во всем, Гарри. Мои проблемы - это мое личное дело, и я решу их сам, так что перестань изображать рыцаря в сверкающих доспехах. Гарри хмурится. - Лу, я искренне переживаю за тебя. У всех есть неудачные моменты в жизни, и нет ничего плохого в том, чтобы принять чью-то помощь. Но Луи качает головой и встаёт с лавочки. Он не может. Гарри следует за ним, придерживая его за плечи, чтобы он не отвернулся. Сейчас его голос мягче, зеленые глаза смотрят на Луи. - Хэй, все в порядке. Я знаю, у тебя, наверное, есть причина, почему ты боишься доверять людям, - он успокаивающе проводит по руке Луи вверх-вниз, - и ты не должен называть её мне, если не хочешь. Но ты можешь доверять мне. Я хочу, чтобы ты знал - ты можешь доверять мне. Но доверие Луи предавали слишком много раз. - Не волнуйся обо мне, Гарри, - смеётся он, - я просто ещё один бездомный из приюта, я не стою твоей заботы. Гарри смотрит так, будто Луи лично оскорбил его. - О чем ты, Луи? Ты гораздо больше этого, я... - он подходит ближе, отчаянно пытаясь заставить Луи понять, - ты знаешь, почему я подошёл к тебе в тот день у кампуса? Да, потому что я работаю в приюте для бездомных, и потому что я волновался за тебя, но ещё потому что я так сильно хотел познакомиться с тобой, Луи. Каждый день, когда ты приходил к университету с этим невероятным вдохновленным взглядом. И даже когда некоторые грубо отзывались о тебе, ты продолжал приходить. Я хотел узнать тебя, твою историю. Луи немного задыхается, он не совсем понимает, что Гарри говорит ему. - Ты один из самых смелых, интересных людей, которых я знаю, - рука Гарри немного подрагивает, когда он поднимает ее и едва касается щеки Луи. - Я бы хотел, чтобы ты мне верил. Его рука приятно тёплая по сравнению с холодной щекой, мягкая по сравнению с грубой, сухой кожей Луи. Гарри облизывает губы, и несмотря на медленно падающий снег и сумрачный лунный свет, Луи ясно как днём видит намерение в мятно-зелёных глазах. Гарри хочет поцеловать его. Но Луи не понимает почему. Почему Гарри хочет поцеловать бездомного парня? Почему он хочет поцеловать кого-то, у кого проблем больше, чем он может сосчитать, кого-то такого неуверенного и с проблемами с доверием? Почему он хочет поцеловать Луи? Он не хочет, думает Луи. Гарри наклоняется медленно, осторожно, давая Луи шанс отстраниться. И он отстраняется. Гарри убирает руку от щеки Луи и отходит на шаг. - Да, эм, вау, спасибо, что сказал мне это, Гарри, - говорит он, изгибая губы во что-то, что, как он надеется, является улыбкой, - нам, наверное, стоит найти Найла и Зейна, уже поздно. В глазах у Гарри плещется что-то очень похожее на разочарование, прежде чем он прокашливается и кивает. - Эм, да. Верно. Луи надеется, что он только что не облажался полностью, но, когда Гарри сдаёт коньки даже не гладя на него, а потом начинает идти впереди, вместо того, чтобы идти рядом, мягко направляя его рукой, лежащей на пояснице, Луи понимает, что он все испортил. Когда они встречают двух других мальчиков, Найл пьяный в говно, и Луи приходится помогать Зейну тащить его к метро. Они едут домой к Энн и Робину в напряжённом молчании, и Зейн поднимает бровь на Луи, мечась взглядом с него на Гарри. Луи просто откидывается на своё сидение. Они укладывают Найла на кровать в гостевой комнате, и Гарри предлагает занять диван, когда Луи и Зейн ложатся в другой комнате для гостей. Практически как в приюте, только тут простыни мягкие и плотные, а Зейн спит на кровати рядом с ним, а не над. - Что-то произошло между тобой и Гарри? - шепчет Зейн в темноте. Луи не знает, как рассказать Зейну об этом, так что он просто шепчет в ответ, - Нет. Все это время Луи думал, что сделал Гарри одолжение, не дав поцеловать себя. Нет шанса, что он, вместе со всем своим багажом - это то, что нужно Гарри. Но сейчас, в темноте, его мысли возвращаются к нежным касаниям Гарри на его коже, его розовым покусанным губам и покрасневшим щекам, и тому, как эти губы ощущались бы на его собственных, настойчивые и тёплые, на вкус как горячий шоколад, которые они только что пили. Блядство, может, ему всё-таки стоило позволить Гарри поцеловать себя в конце концов.

***

Сердце Луи уходит в пятки, когда он видит знакомое лицо в толпе. Что он тут делает? Отчаянно крутится у него в голове, пока его взгляд рассматривает человека, чтобы убедиться, что ему не показалось. Он молился изо всех сил, чтобы никогда не встретить этого человека снова, но это совершенно точно он. - Луи? Ты в порядке? - краем уха улавливает он голос Зейна. Луи идёт с остальными мальчиками на трясущихся ногах, пока они не выходят из метро и не оказываются в менее людном месте. Холодный бруклинский воздух ударяет в лицо Луи, и он понимает, что ему нужно убираться отсюда побыстрее, пока мужчина не увидел его. - Вообще-то, мне нужно бежать, - вырывается у него, - я... договорился встретиться со своим другом, Лиамом, в кафе. Спасибо за такой классный день, ребята. Найл машет ему на прощание, - Да, было весело, Лу. Увидимся в Hope. Зейн смотрит немного скептически из-за его поспешного ухода, особенно потому что они только приехали в Бруклин. - Хорошо. Будь осторожен, Луи. Луи, наконец, поворачивается к Гарри, с которым не говорил с момента их почти-поцелуя, и тихо говорит, - Спасибо, что свозил нас на Манхэттен, Гарри. Было весело. Гарри выглядит немного противоречиво, но все равно вздыхает и произносит, - Ага, пока, - и Луи знает, что это все, что он получит. И холодность парня ранила бы гораздо больше, если бы Луи не так сильно торопился убраться отсюда. Он маневрирует между людьми, его рюкзак качается на спине, а под ногами похрустывает снег. Луи не останавливается перевести дыхание, пока остановка не пропадает из вида. Он облокачивается на большое окно магазина шляп и пытается привести в порядок мысли. Если он не обознался, там, в толпе на станции, был его отчим. Его отчим, который разрушил его жизнь только из-за того, что Луи гей. - Луи? Подойди немедленно, - встретил его прямо с порога злой голос его отчима однажды, когда он вернулся с программы профориентации NYU. Луи слышал, как на кухне его мама умоляла: "Пожалуйста, я собиралась сказать тебе, пожалуйста, не обижай его..." Страх поселился в его желудке, разрываясь тошнотворной болью внутри, когда его отчим открыл его собственную страничку на фейсбуке. Это его старая фотография, на ней Луи и его бывший парень, подпись к фотографии счастливо провозглашала, что они "в отношениях". - Ты педик? - спросил отчим, зло выплёвывая слова, - ебаный педик?! И когда Луи кивнул, его отчим начал кричать, - Убирайся из моего дома, мерзкий ублюдок, выметайся сейчас же! И Луи никогда не чувствовал по отношению к себе столько ненависти, столько отвращения. Луи моргает, отмахиваясь от воспоминаний. Последние недели он слишком увлёкся своими друзьями из Brooklyn's Hope, но встреча с отчимом снова затопляет его сознание воспоминаниями того жуткого дня. Его руки трясутся, и это совсем не из-за мороза на улице. Он поднимает глаза, параноидально оглядывая каждого прохожего, боясь, что это может быть его отчим, который пришёл нанести Луи решающий удар. Но его отчим – богатый бизнесмен, он обычно никогда не появляется в бедных районах Бруклина, тем более в метро. Луи специально ушёл так далеко, чтобы не столкнуться с ним, он уже так привык к этому не очень престижному району, и он не хочет жить в постоянном страхе, что может столкнуться с мужчиной из его кошмаров. Что бы подумал его отчим, если бы они всё-таки столкнулись? Посмеялся бы он над тем, в какое дерьмо превратилась жизнь Луи, или сжалился бы над ним? А может, сказал бы, что это именно то, чего Луи заслуживает? В панике, Луи натягивает капюшон на голову и вытаскивает телефон. Он не хочет беспокоить Гарри, особенно после вчерашнего, поэтому набирает единственный номер кроме Гарри и мальчиков, который знает. - Алло? – отвечает голос Лиама на другом конце. Луи облокачивается спиной на окно, прикрывая глаза. - Лиам, это Луи. Я правда не знаю, что мне делать сейчас. Лиам, благослови Господь его душу, не спрашивает его, почему Луи не говорил с ним ни разу с их незапланированного ланча, а теперь вдруг решил позвонить, вместо этого спрашивая – Что случилось? Так что Луи рассказывает ему о том, как стал бездомным, как не видел своего отчима месяцами, а сейчас внезапно встретил его в метро. - Шш, Луи, успокойся, - мягко говорит Лиам, когда голос Луи ломается и начинает звучать выше от паники, - какой шанс, что ты встретишь его снова? И даже если и встретишь, чего ты боишься? Луи закусывает губу. – Я просто не хочу, что бы он видел, как сильно он… задел меня, наверное? Я имею в виду, он сделал это, но я не хочу давать ему возможности наслаждаться тем фактом, как сильно он поменял мою жизнь. О Боже, я не знаю. - Ну, он ведь не абсолютно разрушил твою жизнь. Я понимаю, он довольно сильно задел тебя, но это же не значит, что ты будешь бездомным всегда, - говорит Лиам, - ты найдёшь работу, найдёшь жильё, женишься. Он выбил тебя из колеи, но ты справишься. Луи перестаёт слушать после "найдёшь работу". Гарри тоже говорил про работу прошлой ночью, и он прав. Луи больше не может быть бездомным, раздавленным тем, что сделал с ним его отчим. Он должен самостоятельно встать на ноги снова. Ему нужна работа. - О, Лиам, ты потрясающий! Спасибо, - вскрикивает Луи, - я собираюсь пойти найти работу! - Подожди, - голос Лиама становится обеспокоенным, - только если ты готов, Луи, а не потому что ты хочешь доказать… Но Луи уже вешает трубку с ещё одним "спасибо!" и взволнованно оглядывается по сторонам, по его венам бежит чистый адреналин, когда он думает, что найдёт настоящую работу, квартиру, а потом посмотрит на лицо своего отчима, когда тот осознает, что не смог сломать Луи. С этими мыслями он заворачивает в магазин шляп, около которого стоял. Он проходит мимо рядов со шляпами к женщине за прилавком. - Здравствуйте, вам не нужны сотрудники? – спрашивает он, задерживая дыхание. Женщина оглядывает его. Она смотрит на его растрёпанные волосы, щетину, потертую старую одежду и рюкзак на плечах. Луи понимает, что она скажет, ещё до того, как она открывает рот. - Нет, сэр, - она едва сдерживает отвращение. Луи сглатывает, склоняет голову и выходит из магазина. О чем он вообще думал? Кто наймёт его, когда он выглядит вот так? Но он отбрасывает все негативные мысли. Он должен продолжать попытки. Встреча с отчимом помогла ему осознать, что он не может жить так вечно. Он должен чего-то добиться. Луи оббежал весь Бруклин, зашёл в каждый ресторан, бутик и торговый центр, который смог найти. Он попытался привести в порядок волосы и одежду в общественном туалете, пытался выглядеть презентабельнее, но все равно везде получал один и тот же ответ. Осуждающий взгляд. - Мы временно не нанимаем новых сотрудников. - Вы распугиваете покупателей, сэр, мы вынуждены попросить вас уйти. - Вы не подходите под критерии сотрудника, которого мы ищем. Нигде даже не попросили его резюме, контактный номер, хоть что-то. Они даже не давали ему шанса. С таким же успехом он мог бы ходить с татуировкой "бездомный" прямо на лбу. К тому моменту, когда Луи признает неудачу, солнце уже закатилось за горизонт, небо стало темно-серым. Он голоден, потому что пропустил обед и ужин, а ещё расстроен. Как он должен побороть бездомность, если никто во всем гребаном городе не позволяет ему? Ледяной ветер завывает на расстоянии, а кристаллы снега покалывают его лицо. Луи надеялся, что этого не произойдёт, но похоже начинается новый снежный шторм. Видимо, вчерашний небольшой снегопад на Манхэттене был предупреждением. Может быть, это его наказание за то, что он обидел Гарри. Мысли о Гарри наталкивают его на мысли о Brooklyn’s Hope. Луи знает, что был бы там в тепле и безопасности, но уже поздно. И, из-за своих неудачных попыток найти работу, он не в своём обычном районе. Он ближе к самому сердцу Бруклина, далеко от Моста, NYU и Brooklyn’s Hope. После целого дня беготни, у него больше нет энергии идти куда-то. Луи ложится около кирпичной стены какого-то магазина, сворачиваясь в плотный комочек так, что ему становится видно только ноги проходящих мимо людей. Его заднице холодно на земле, лицо и руки замёрзли и онемели. Ты заслуживаешь это, - грубо говорит он сам себе, - Ты заставил Гарри чувствовать себя нежеланным и грустным, и ты даже не можешь найти работу самостоятельно. Ты ничего не можешь сделать правильно. Возможно, Гарри ненавидит его. От этой мысли его сердце тоже замерзает. Луи никогда не чувствовал себя таким побежденным, опустошенным и усталым. В уголках глаз собираются слезы, и он закрывает лицо ладонями. Он не плакал после его первого месяца на улице, когда это было всем, что он делал. С тех пор он не позволил себе уронить ни слезинки. Но сейчас, сломленный грузом своих провалов и ошибок, да и в целом несчастной жизни, он всхлипывает в рукава. По ощущениям, его слезы замерзают ещё до того, как капают с лица. Сейчас начался настоящий снегопад, и у Луи едва хватает сил достать одеяло из рюкзака. Каждый порыв ветра чувствуется как удар ножа, и его собственные замёрзшие слезы покалывают щеки. У него проскальзывает мысль о том, что нужно встать и идти, двигаться, что угодно, пока он не замёрз насмерть, но он совсем не чувствует ног. В этот раз рядом нет вентиляции с тёплым воздухом, только кирпичная стена. Снежные хлопья танцуют перед его глазами, красивые и элегантные, подхватываемые порывами ветра. Такие красивые и такие, такие холодные. Очень холодные, но Луи просто лежит здесь и ничего не предпринимает. Мир вокруг – снежный коктейль. Он не знает, как долго сидит здесь, не знает, сколько людей прошло мимо, не обращая на него внимания, не замечая, как он медленно превращается в ледяную статую, с замёрзшей ледяной кожей, костями и кровью. Он уже даже не чувствует, как снег обжигает холодом его кожу. Он думает, что возможно сам уже превратился в снежный сугроб. Он не может пошевелиться, когда пытается, но ему плевать. - Луи! – голос рассеивается вокруг него. - Луи, о Боже мой, ты в порядке? Луи, ты меня слышишь? Луи медленно открывает глаза, хотя даже не помнит, в какой момент закрыл их, но все равно видит только белые размытые пятна. Он так же не осознаёт, что лежит на земле, с хлопающим на ветру одеялом, обёрнутым вокруг его талии. - О Господи, - продолжает причитать голос, - как это случилось? Луи, малыш, ты в порядке? Кто-то трясёт его за плечи, стряхивает снег с его тела. Луи пытается открыть рот и сказать этому человеку, что он в порядке, ничего страшного, что он превращается в ледяного человечка, но его губы не слушаются. - Ладно, ладно, я собираюсь отвезти тебя в тепло, - заверяюще говорит голос, - ты будешь с порядке. Сильные руки подхватывают его под спину и колени, поднимая как невесту. Должно быть, он тяжёлый, особенно сейчас, когда его кости превратились в лёд. Луи чувствует успокаивающий запах ванили и думает, Гарри? Но это не может быть Гарри, Гарри ненавидит его. Луи осторожно сажают на мягкое кожаное сидение, вокруг него становится тепло. На секунду он пугается, что может растаять. Когда машина трогается, тёплые мягкие руки начинают греть его пальцы. Луи меняет своё мнение. Он совсем не против растаять, если он сможет подержать руку этого человека ещё немного. Когда он засыпает, ему снится белое.

***

Когда Луи просыпается, его первая мысль – проверить, ничего ли не украдено из рюкзака. Но потом он замечает место, в котором находится. Он знает, что случилось прошлой ночью. Он был сонный, уставший, но не пьяный. Он вспоминает, как сидел на морозе, слишком измученный и замёрзший, чтобы двигаться, и кто-то отнёс его в машину и привёз сюда. Прошлой ночью он подумал, что это не может быть Гарри, но сейчас он понимает, что кто ещё это мог быть? Он ожидал, что проснётся на жёсткой кушетке в просторном общежитии Brooklyn’s Hope, потому что это именно то место, куда Гарри должен был отвезти его. Но вместо этого он в спальне. Настоящей спальне. Постельное белье белое и толстое, а матрас мягкий, как шёлк. На серых стенах висят постеры групп восьмидесятых, а небольшой рабочий стол завален огромными учебниками и кучей заметок. Это точно комната Гарри. Луи садится на кровати и замечает, что он все ещё в своей одежде, кроме куртки и обуви. Его одежда немного грязная, но он рад, что Гарри не раздел его до конца. Его кожа зудящая и тёплая, и он чувствует себя куском замороженного мяса, который так и не разморозили должным образом. Но, по крайней мере, ему не холодно. Дверь неожиданно для Луи открывается, и входящий Гарри выглядит не менее удивленным тем, что тот проснулся. В руке у него миска, от которой идёт пар. - Лу, как ты себя чувствуешь? - спрашивает он, подходя к кровати, - я принёс тебе куриный бульон с морковкой... Луи качает головой, смотря, как Гарри ставит миску на прикроватных столик. - Почему я здесь? Почему ты не отвёз меня в приют? - Было уже 10 вечера, Луи, приют был закрыт, - Гарри морщится, - и было так холодно на улице, а ты просто лежал там... Боже, я так испугался. Глаза Луи расширяются. Он что, правда сидел там так долго? - Не может быть, - фыркает он, - ты говоришь так, будто я почти умер или что-то в этом роде. Гарри недоверчиво смеётся. - Ты серьёзно? Как будто ты почти умер? Так и было, Луи! У тебя губы были синие, веки покраснели, а сам ты был белый, как простыня, и на твой куртке лежали хлопья снега. Ты был ебаным сугробом на земле, а сейчас ты говоришь, что это не такое уж и большое дело? - Да! - вскрикивает Луи, - это не такое уж и большое дело, я могу о себе позаботиться и без твоих постоянных попыток спасти меня. - Ты не можешь продолжать делать это Луи, - Гарри устало проводит по лицу и садится на пол рядом с кроватью, - ты не можешь продолжать вести себя так, будто все в порядке, и тебе никто не нужен в твоей жизни. Даже самым смелым, сильным людям кто-то нужен. Ты почти замёрз насмерть вчера, но все равно хочешь справляться самостоятельно? Луи берет тарелку супа, позволяя ей согреть его руки. Он знает, о чем говорит Гарри и он понимает это. Но он просто не может. - Почему ты так боишься, - мягко давит Гарри, - доверять людям и позволять им помочь тебе? Луи глубоко вздыхает. Есть одна история, которую он ещё никому не рассказывал, потому что она показывает его с очень уязвимой стороны. Но если кто-то и заслуживает знать, то это Гарри. И Луи готов рассказать ему. - Через неделю после того, как меня выгнали из дома, - тихо начинает он, - я был очень напуган и одинок, и я не знал, что делать. Ко мне подошёл другой бездомный, Сэмюел. Он был примерно моего возраста, очень дружелюбный, он отдал мне запасной спальный мешок. Мы быстро стали друзьями, в основном из-за схожести стилей жизни. Я был очень рад тому, что завёл друга и больше не был одинок. Мы с Сэмом вместе пели акапеллы на улицах, и некоторые люди кидали нам монетки. Каждый день мы собирали немного денег, и я думал, вау, если мы продолжим в том же духе, зарабатывая немного денег каждый день, нам даже дом не понадобится. Ведь сейчас мы есть друг у друга. Луи качает головой от собственной наивности, и Гарри тянется, чтобы успокаивающе сжать его запястье. Его брови нахмурены, как будто он не хочет знать, как закончится эта история. - Через месяц у нас была приличная сумма денег, но все равно не достаточная, чтобы покупать полноценные обеды каждый день или снять номер в мотеле хотя бы на неделю. Однажды ночью мы заснули, а когда я проснулся утром, Сэмюел уже ушел, вместе с деньгами из моего рюкзака. Гарри в волнении жуёт губу, когда Луи продолжает. - Я пытался найти его, но Бруклин большой, и он как сквозь землю провалился. Я правда думал, что мы друзья, что мы в одной лодке, но, очевидно, это не так. Может, в начале мы и были друзьями, но когда мы начали получать какие-то деньги, он понял, что может получить больше. Я чувствовал себя таким обиженным и преданным, особенно учитывая, что раны, оставленные отчимом, были ещё свежи. Луи вздыхает, отхлёбывает немного бульона и затем ставит его на место, чувствуя, как свалился камень с его души, когда он рассказал все это Гарри. - Не могу поверить, что рассказал тебе это. Я никому не говорил о Сэме. - Лу, я и понятия не имел, - похоже Гарри искренне ужасается, - Мне так жаль. Сэм, он такой засранец, я... Я не знаю, что сказать. Все это время я кричал на тебя из-за того, что ты не веришь людям, я не знал... - Это не твоя вина, Гарри, - быстро отрезает Луи, когда понимает, что парень начинает винить себя, - я не говорил тебе. И ты прав, у меня есть проблемы с доверием, а ещё я пиздец упрямый. Я тот, кому должно быть жаль. Это не твоя вина. Гарри привстает и садится на кровать к Луи, беря его руки, уже согретые горячим супом, в свои. - Я должен был быть более понимающим, - он выглядит немного болезненно, - жизнь была так несправедлива к тебе. - It is what it is, - пожимает плечами Луи, - и есть люди, которым не повезло куда больше, чем мне. Ты не должен беспокоиться обо мне так сильно. - Но я беспокоюсь, - Гарри потирает его руки большими пальцами, закусив губу, - я беспокоюсь только за тебя. Меня не волнуют другие; пока ты в безопасности, ничего больше не имеет значения. Лицо Луи заливает румянец, - Что? О чем ты? Гарри выглядит немного противоречиво, его кадык дёргается, когда он сглатывает. Затем, к абсолютному шоку Луи, он поднимает обе руки Луи в лицу и начинает покрывать костяшки легкими поцелуями, так нежно, будто он нюхает цветок. - Ничего не могу поделать с этим. Ты так сильно мне нравишься, - шепчет Гарри ему в кожу, - ты все время отталкиваешь меня, но я не могу держаться от тебя подальше. Не могу перестать переживать за тебя, думать о тебе, Лу. Луи абсолютно ошеломлён. Гарри заполняет паузу новыми словами. - В те дни, когда ты не приходил в приют, боже, я сходил с ума, думая о том, что могло случиться с тобой. И вчера, когда я увидел тебя на улице, я практически забыл, как дышать. Я просто хочу защитить тебя и помочь тебе, потому что ты заслуживаешь этого. И когда ты не позволяешь мне, Лу, я так расстраиваюсь, потому что я волнуюсь за тебя. Действительно волнуюсь. Луи не понимает. Может он умер прошлой ночью и попал в рай, потому что в каком мире он мог бы понравиться такому человеку, как Гарри Стайлс? Похоже, Гарри понимает его молчание неправильно, потому что он отпускает его руки и выбирается из кровати, вставая и дергая свои кудряшки. - Не обращай внимания, - он не смотрит в глаза Луи, - я уже понял, ещё с той ночи на Манхэттене, что не интересую тебя в этом смысле. Тем не менее, это не меняет того, что я сказал. Его слова колют сердце Луи, и он трясёт головой. Гарри ошибается. Он нравится Луи, нравился с самого первого дня в Brooklyn’s Hope. Но он не обращал внимание на это чувство, никогда не думал, что у него может быть хоть один чертов шанс понравиться Гарри в ответ. Он продолжает думать о том, какие были бы губы Гарри на вкус, если бы Луи позволил поцеловать себя в ту ночь, и он правда надеется, что ему не снится это сейчас. - Правда? - умудряется пропищать Луи, его рукам так пусто без прикосновений Гарри, - Я правда нравлюсь тебе? - Да. Больше чем просто нравишься, - быстро отвечает Гарри, наконец поднимая на него взгляд, - ты самый сильный, самый красивый парень, которого я когда-либо встречал, Луи. Ты нравишься мне сильнее, чем ты можешь себе представить. Необъяснимое тепло распространяется от груди Луи до самых кончиков пальцев ног, приятно растапливая его внутренности. Он не может перестать улыбаться. - Ты тоже нравишься мне, Гарри, - он нервно хихикает, - конечно нравишься. На лице Гарри появляется выражение обожания и надежды, и он смотрит так, будто первый, самый красивый цветок появился весной после долгой зимы. - Я нравлюсь тебе? – он улыбается, широко раскрыв счастливые глаза, и тянется снова взять Луи за руки, - скажи ещё раз, Лу. Я тебе нравлюсь? - Да, Гарри, - Луи закатывает глаза, но счастье Гарри заразительно, - ты нравишься мне. Сильно. Следующее, что он знает: Гарри толкает его так, что он лежит на спине, придавленный к матрасу, и сильные руки прижимают его запястья по обе стороны от его головы. Гарри нависает над ним, и его кудряшки спадают вниз, отбрасывая тени на лицо. Он так близко, что Луи может видеть золотистые прожилки в его зелёных глазах. Луи нервно облизывает губы, и Гарри прослеживает это движение взглядом. - Я хочу поцеловать тебя, ладно? – спрашивает Гарри. Луи просто кивает, ошеломлённый переменой настроения. У него были причины, чтобы не дать Гарри поцеловать себя тогда, на Манхэттене, но он не может вспомнить ни одну из них, не тогда, когда Гарри смотрит на него, как на самое ценное сокровище. Их губы встречаются; Гарри на вкус именно такой, каким Луи себе его и представлял. Как ваниль и мятная зубная паста. Его губы тёплые и мягкие, потому что он кусал их раньше, они ощущаются как будто бархат напротив рта Луи. Гарри настойчиво толкается, углубляя поцелуй и рисуя большими пальцами невидимые круги на запястьях Луи, и тому ничего не остаётся, как отдать Гарри инициативу. Они отстраняются, чтобы вдохнуть, и Гарри ухмыляется от вида красного лица Луи. - Ты такой милый, - говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать его в кончик носа. Луи морщит нос и высвобождается из хватки Гарри прежде, чем тот успеет снова поцеловать его, садится и спускает ноги с кровати. Он не знает, сколько сейчас времени, но он, вероятно, и так уже злоупотребил гостеприимством Гарри. Гарри удивлённо смотрит, как Луи идёт к своему лежащему в углу рюкзаку через всю комнату. - Куда ты собираешься? - О. Спасибо за то, что принёс меня к себе домой ночью, Гарри. – Луи неуверенно улыбается, - Я должен тебе за это. Но, в любом случае, мне нужно идти. Должен продолжать искать работу. - Искать работу? – Гарри встаёт около двери, преграждая Луи дорогу, - Ты ищешь её самостоятельно? - А кто-то должен мне помогать? Гарри скрещивает руки, облокачиваясь на дверь. – Лу, если ты и правда хочешь найти работу, я буду больше чем счастлив поддержать тебя. Но я говорил тебе о том, что в Brooklyn's Hope есть служба занятости, их специалисты помогают бездомным найти работу. Я думаю, тебе было бы полезно поговорить с одним из них. - Только не это снова, - стонет Луи, обхватывая голову руками, - Гарри, я только что рассказал тебе, почему мне тяжело доверять людям и полагаться на них, а ты говоришь мне попросить незнакомого человека помочь мне найти работу? - Нет, это другое, - защищается Гарри, - я не Сэмюэль, я забочусь о тебе не просто как о друге. Я никогда не брошу тебя и не стану использовать. Глубоко внутри Луи знает это. Но его разум и его сердце редко соглашаются друг с другом. - Я не могу, - тихо говорит он, - ты не можешь просто один раз поцеловать меня и ждать, что я всецело доверюсь тебе. Ты мне нравишься, Гарри, но я не могу позволить кому-то сделать это со мной. И ты и так уже столько сделал для меня, позволь мне хотя бы найти работу самостоятельно. Гарри вздыхает, качая головой. – Я знаю, Лу, и я хочу со временем заслужить твоё доверие, но… на это нет времени. Если ты в скором времени не поговоришь с этим специалистом, то потом, когда Brooklyn's Hope закроется… Луи замирает. Brooklyn's Hope что? - Что ты сказал? – голос Луи тонкий, как бумага. Гарри виновато закрывает лицо руками, сожалея о своих словах. - Я… я собирался сказать тебе, но не знал, как ты это воспримешь. Зейн и Найл тоже только вчера узнали, - он зажмуривает глаза. - Brooklyn's Hope закрывается через две недели. У нас не хватает средств. Эти слова бьют Луи, как лезвия, почти как вчерашний мороз. Его колени начинают дрожать, как будто кто-то только что насыпал льда ему за шиворот. - Чт… что ты имеешь в виду? – он пытается говорить спокойно, притворяясь, что не был абсолютно опустошён этой новостью. Если Brooklyn's Hope закроется, куда он пойдёт? Куда пойдут Зейн и Найл? Увидятся ли они ещё когда-нибудь? - Приют – некоммерческая организация, принадлежащая более крупной корпорации, и он работает в основном за счёт пожертвований, - объясняет Гарри, - и Барбара, она стареет. У неё не хватает времени проводить благотворительные мероприятия, так что никто не знает о приюте и никто не жертвует денег. У нас уже долгое время были проблемы с деньгами, и Барб урезала наши расходы. Луи не знает, почему так дрожит, почему чувствует себя скомканным клочком бумаги. Он все думает о заброшенном и пустом приюте, и ему становится нехорошо. - Почему ты не сказал мне раньше? – он начинает повышать голос, - Почему мы ничего не делаем? - Мы не можем ничего сделать! – возражает Гарри, - Барб приняла предложение какого-то богача о покупке сдаёмся месяц назад. - Кого? – спрашивает Луи, просто потому что ему нужно винить кого-то в этом. - Я не знаю, эм, его имя Алекс Форд? Что-то вроде того. Сердце Луи замирает. Алекс Форд. Ебаный Алекс Форд. - Мой отчим, - его голос едва слышно. - Что? – удивлённо спрашивает Гарри, подходя ближе, - Нет, твоя фамилия Томлинсон, не Форд. - Я не менял фамилию, - Луи сглатывает комок в горле, - мама поменяла, она теперь Лиза Форд, а я нет. О Боже, мой отчим покупает Brooklyn’s Hope. Теперь понятно, почему он встретил его в метро, почему он вообще в этой части города. Возможно, договориться по поводу здания. Луи начинает истерично смеяться. Этот мужчина разрушил его жизнь, а сейчас забирает и это тоже. Луи не может поверить в это. Руки Гарри на его плечах, притягивают его ближе. – Хэй, Луи, все хорошо. Не важно, кто покупает здание. И ты не должен переживать, есть и другие приюты. Или вы с Найлом и Зейном можете остаться в моей… Нет, - Луи вырывается из хватки Гарри и зарывается в свои волосы, - я не могу просто сидеть и смотреть, как Brooklyn's Hope shut закрывается и переходит в собственность моего монстра-отчима. Он хватает свою куртку со стола и обувь с пола и проскальзываете мимо Гарри из комнаты. Гарри следует за ним. - Подожди, Лу, куда бы ты ни шёл, позволь мне помочь. – умоляет он. - О, сейчас ты хочешь помочь? Почему ты не помог неделю назад? – его голос полон обвинения, - Нет, спасибо, Гарри. В миллионный раз, мне не нужна твоя помощь. Он надевает свои все ещё немного влажные кеды и открывает входную дверь, но Гарри захлопывает её рукой. - Послушай, ты не можешь снова пойти один, не после вчерашнего. Просто скажи мне куда ты, и я отвезу тебя. Ну да. Луи был прав насчёт того, чтобы полагаться на Brooklyn's Hope, сейчас он закрывается. Он смотрит Гарри в глаза, - Раз уж ты не собираешься спасать Brooklyn's Hope, я попробую. С этими словами он выскальзывает за дверь, игнорируя протесты Гарри. Внутри него бушует решительность, и он даже не замечает морозного утреннего воздуха. Он знает, куда должен пойти. Он не понимает, почему ему так важно спасти приют. Может, он не хочет мерзнуть и голодать без него. А может, это ради Зейна и Найла. А может, потому что Brooklyn's Hope каким-то образом стал восприниматься как дом.

***

К тому моменту, когда Луи приезжает в Коби-Хилл, уже за полдень, низко в небе светит неяркое зимнее солнце. Он останавливается перед огромным, высоким домом. Он не был здесь с тех пор, как его выгнали. Даже близко не подходил к богатому району. Подавив волну страха и паники, он поднимается по ступенькам своего бывшего дома, размышляя, не сошёл ли он, нахрен, с ума. Ещё вчера он запаниковал, увидев своего отчима, а теперь стоит прямо перед дверью из своих худших кошмаров. - Не смей когда-нибудь сода вернуться, ты слышишь меня? Не хочу видеть здесь твою пидорскую задницу! Но он должен снова поговорить с Алексом. Он должен убедить его отклонить предложение о покупке Brooklyn’s Hope, и тогда Гарри, или Барбара, или хоть кто-то сможет поверить, что ещё есть шанс спасти его, что у Brooklyn’s Hope ещё есть надежда. - Хэй, Алекс, - бормочет Луи сам себе и встряхивает головой. – нет, нет. Привет, пап, иди нахуй. Нет. Мне нужно, чтобы ты отклонил предложение о покупке Brooklyn’s Hope, потому что если ты сделаешь это, я буду ещё более бездомным, чем сейчас. О, и ещё, иди нахуй. Луи вздыхает и прикрывает лицо ладонью. Он действительно не знает, что собирается сказать. Он просто сделает это. Он быстро звонит в дверь, задерживая дыхание. Секунды тикают, и его сердце сильно бьется от напряжения, толкаясь в его грудной клетке. Дверь открывается, и Луи видит свою маму. Ее лицо выглядит постаревшим и усталым, чем Луи помнит, она морщится, поднимая руку, чтобы заглушить всхлип. Ее голубые глаза бегают по нему, оглядывая каждую деталь, как будто он просто иллюзия и может исчезнуть в любую секунду. - Луи, - она вытягивает свои дрожащие руки, - о Боже мой, ты… ты здесь. Как только она берет его за руку, она отчаянно втягивает его в крепкие объятия. Луи удивлённо вздыхает, почти спотыкаясь о порог. Он чувствует слеза на своей шее. - Мне так жаль. О, Луи, ты даже не представляешь, как мне жаль, - она вставляет слова между громкими всхлипами, - о, мой бедный малыш, я не должна была отпускать тебя, или должна была пойти с тобой, но я бросила тебя. Я писала тебе, но ты не отвечал, я думала что-то случилось, Боже. Каждый день проклинаю себя за то, что дала тебе уйти. Ненавижу себя. У Луи болит в груди. Он знает, что его мама тоже не безвинна, и она могла бы развестись с Алексом, как только узнала что он гомофобный монстр, и они могли бы снять недорогую квартиру вместе с Луи. Он знает это, но так же знает, что она боялась. Боялась злости Алекса, а так же потерять его статус и богатство. Она не хотела рушить свою жизнь из-за Луи, и как он может винить её за это? - Порядок, мам, - он похлопывает её по спине, - все в порядке, мам, ты сделала свой выбор, и я понимаю. Она отстраняется, обхватывая лицо Луи руками, у неё глаза и щеки мокрые. – Нет, сынок, я сделала неправильный выбор. Это было так внезапно, я не знала, что делать. И все это время я думала, что ты… Я думала, что ты был ранен или хуже, я просто… - Не волнуйся об этом, мам, - искренне говорит он, - я знаю, тебе было тяжело, и я не ненавижу тебя. Ты моя мама, и я хочу, чтобы ты прожила хорошую жизнь. Лиза всхлипывает, поглаживая Луи по голове, - Луи, ох, сынок, я бы пригласила тебя внутрь, я бы очень хотела, чтобы ты зашёл, но… - Лиза, кто пришёл? Слишком знакомый голос, доносящийся из глубины квартиры, заставляет и Луи и его маму вздрогнуть. Слышится звук шагов на лестнице, и Лиза поднимает напуганные глаза на сына. - Луи, детка, ты должен уйти прямо сейчас. Алекс здесь, ты не можешь позволить ему увидеть себя. Луи уже готов согласиться и забить хер на свою жизнь, когда вспоминает реальную причину, по которой он здесь. Приют. Он смотрит маме прямо в глаза. - Нет. Я больше не буду убегать от него. Она пытается закрыть дверь, но Луи просовывает ногу в проем. - Нет, Луи, ты должен уйти! – сейчас она уже кричит, - Иди! - Что здесь происходит? Рядом с Лизой появляется тень, и Луи переводит взгляд, чтобы встретиться глазами с человеком, превратившим его жизнь в ад, практически обрёк его замерзнуть на улицах до смерти, даже не моргнув глазом. Алекс выглядит так же. У него морщины на лбу, острый угловатый нос, тонкие губы, суженные глаза и светлые волосы, почти как у Дональда Трампа. Он одет в костюм, потому что бизнесмены всегда носят костюмы, и он, похоже, набрал вес. Он смотрит на Луи так, будто тот – крыса, старающаяся пробраться к нему под дверью. - Ты. Я сказал тебе никогда не возвращаться, - угрожающе говорит он, отпихивая Лизу, чтобы встать перед Луи. Луи распрямляет плечи, даже несмотря на то, что по его спине катится холодный пот. - Я здесь, чтобы попросить об одолжении. Пожалуйста, не покупай то здание, которое ты собираешься купить, это приют для бездомных, который называется Brooklyn’s Hope. Это место много значит для Большого количества людей, они потеряются без него, - его голос спокойнее, чем он чувствует себя. Алекс молчит, а потом выдавливает смешок и складывает руки на груди, покровительственно наклоняясь до уровня Луи. - А у тебя похоже есть яйца, парень, если ты пришёл сюда и выдвигаешь требования, - Алекс тыкает на него пальцем, - если я хочу купить это ебаное место, я куплю. Это ясно? Луи не собирается так легко сдаваться. – Если ты отклонишь предложение, мы сможем собрать денег и сохранить приют. Это поможет многим людям, имей сердце. - О, у меня есть сердце, просто не для людей вроде тебя, - выплёвывать Алекс, тыкая холодным пальцем Луи в грудь, - в любом случае, почему ты так беспокоишься за приют, ха? Туда ходят твои маленькие бездомные друзья? Встречаешься там со своим бездомным пидором - парнем? Луи трясёт головой, чувствуя, как по венам бегут холодное отчаяние и гнев. Как кто-то может быть настолько отвратительным? Его отчим никогда так не третировал его до того, как узнал, что Луи гей, но эта маленькая деталь изменила все. Алекс продолжает пялиться на Луи, заставляя ответить что-нибудь. Лиза выкрикивает: "нет, пожалуйста", но её хватка на руке её мужа никак на него не влияет. - Пожалуйста, - голос Луи наконец срывается, - пожалуйста, Алекс, просто оставь Brooklyn’s Hope в покое. Я никогда не попрошу тебя о чём-либо ещё, но пожалуйста. Мужчина наклоняется ближе, и в его глазах читается непреклонность. - Послушай меня, мальчишка. Мне насрать на Brooklyn’s Hope. Все, что меня волнует, это то, что я превращу это место в фабрику по переработке мусора. И если ты ещё когда-нибудь посмеешь появиться на моей собственности, я лично проверю, чтобы ты ушёл с какой-нибудь сломанной костью. Убирайся. Это все, на что Луи может рассчитывать. Он поворачивается и спускается по ступенькам, едва замечая, как мама выкрикивает его имя. Холодный воздух пощипывает его нос, как будто встреча с отчимом не была достаточно холодной. Его зрение становится слегка размытым, но он не собирается плакать. Не хочет, чтобы слова Алекса ещё хоть раз стали причиной его отмороженных щёк. Если честно, он не знает, на что рассчитывал. Что его отчим внезапно обрёл сердце? И магическим образом он согласится не покупать Brooklyn’s Hope? На что бы он ни рассчитывал, он очень ошибался. Приход домой к отчиму не дал ему ничего, кроме новых ран на сердце. Brooklyn’s Hope все ещё в опасности, и Луи не знает, как спасти его. Ночь накрывает город как темное одеяло, не считая того, что одеяло тёплое, а ночь холодная и ветреная. Луи уже вернулся назад на знакомую территорию, подальше от Коби-Хилл. Его телефон вибрировал в кармане несколько раз, но он не проверял. Это скорее всего Гарри, но Луи пока не готов встретиться с ним. Улицы кишат жизнью, как и обычно, сейчас громкие звуки Нью-Йорка – плейлист жизни Луи, всегда идут фоном, куда бы он ни пошёл. Он смотрит на людей вокруг, на улыбки на их лицах, и мечтает иметь причину улыбаться так же. И куда бы он ни пошёл по шумному центру города, он все время чувствует на себе взгляды. Не только осуждающие взгляды прохожих, хотя и их он получает сполна. Но так же взгляды таких же бездомных как он, которые с любопытством разглядывают его из небольших переулков между зданиями. Луи пытается игнорировать их, как и всегда, проходя немного быстрее и придерживая рюкзак. Но потом он чувствует, что его слегка тянут за куртку, и опускает глаза на маленькую девочку. - Мистер, вам холодно? – спрашивает она, немного шепелявя из-за отсутствия переднего зуба. Она вряд ли старше пяти или шести, у неё ирисовая кожа и копна кудрявых темных волос на голове. Ее одежда грязная и поношенная, прямо как у Луи, и ещё она ужасно худенькая. У Луи разбивается сердце. Эта малышка тоже бездомная. - Нет, мне не холодно, - мягко отвечает он, присаживаясь на корточки, - где твоя мама, милая? - Она вон там, с Эдди, Джонасом, Дейзи, Патриком и Ненси, - перечисляет она, слегка хмурясь, когда перечисляет имена, - мама сказала, что я не должна бродить в одиночестве, но я увидела вас, вы выглядите как один из нас и дрожите, так что я заволновалась. Луи умиляется её невинной, чистой доброте. Дети вроде неё не должны жить в таком мире. У неё должен быть большое тёплое жильё, которое она сможет назвать домом, а не тёмный проулок. - Спасибо, милая, но мне не холодно, - врет Луи, неуверенно улыбаясь, - а теперь иди к маме, уверен, она переживает за тебя. В этот момент от аллеи к ним начинает идти фигура, обходя снующих здесь и там людей. Это женщина с волнением в глазах, которая подбегает к маленькой девочке. - Молли, что я говорила тебе о том, чтобы ты не убегала вот так? – вскрикивает она, подхватывая девочку на руки. Молли хихикает. – Я знаю, мама, но этот мистер выглядит замёрзшим. Можно, он останется с нами на ночь, мам? Мама девочки переводит взгляд на Луи, который тут же поднимает руки и качает головой. - О, нет, нет. Все в порядке, я не хочу быть обузой, - нервно говорит он. Но мама девочки внезапно улыбается. – Пожалуйста, останься с нами. Говорят ночью будет 10 градусов мороза и снег. У моих друзей есть еда и одеяла, так что присоединяйся. Луи все ещё чувствует себя некомфортно. Он не проводил время в другими бездомными вне приюта, не считая Сэма, и в тот раз все прошло не очень хорошо. Молли начинает нетерпеливо крутиться на руках у мамы. – Да, мистер, пожалуйста, оставайтесь! Эдди будет рассказывать забавные истории на ночь! И это то, что заставляет Луи сдаться: восторг на её лице, совсем нетронутый жестокой, безжалостной реальностью, которая поиздевалась над каждым из них. - Хорошо, - и с этим он следует за мамой и дочкой в переулок. Темнота проглатывает их, как только они заходят в узкий переулок. Там пахнет ужасно, мокрым мусором, и на земле слякоть. Луи начинает сомневаться, когда они проходят дальше. Что, если это трюк? Что, если они заманивают его сюда, чтобы ограбить? Но потом он слышит голоса группы из пяти или шести людей. Они сидят на одеялах и раскладных стульчиках, и они все бездомные. - Он присоединится к нам сегодня, - говорит мама Молли, указывая на Луи, - Как тебя зовут? - Луи. Он чувствует себя немного странно, как будто просит группу детей сесть с ними на ланче в средней школе. Но все улыбаются ему, произнося "привет" и "добро пожаловать" и передавая ему одеяло, чтобы он мог сесть. Они представляются, и Луи вспоминает, что это те имена, которые назвала Молли. - Луи, здесь осталось немного тунца, - мужчина с длинной коричневой бородой передаёт ему консервную банку, - ещё у нас есть крекеры, если хочешь. - Спасибо, - Луи с восторгом принимает её. Он не может поверить, что эти люди добровольно дают ему свою еду и одеяла, просто от доброты душевной, и подумать только, он волновался, что они могут что-то своровать у него. Дейзи передаёт ему грелку для рук, когда температура становится все ниже и ниже с приходом ночи. Но Эдди рассказывает веселые истории, по разному озвучивая персонажей, заставляя всех, особенно Молли, смеяться ещё сильнее. И сидя здесь, с грелкой для рук и одолженные одеялом, Луи понимает, что ему не холодно. Вообще. Все время он избегал людей на улицах, абсолютно игнорируя их существование, думая, что им нужны только его деньги и вещи, но есть люди вроде этих. Люди, которые приняли его, помогли, согрели без единого вопроса. Не такие люди, как Сэм. Он думает о мужчине, который просил поделиться одеялом несколько недель назад, и чувствует вину. - Знаете, есть приют для бездомных недалёко отсюда, Brooklyn's Hope, - встревает Луи в середине разговора, - я думаю, вам бы там понравилось. - Brooklyn's Hope? – хмурится Патрик, - никогда не слышал о нем. - О, там замечательно, - рассказывает Луи, - там есть ванные и потрясающая еда, а ещё неплохие кровати. Мы все должны пойти туда скоро, он… Он закрывается через пару недель. Луи замолкает. Он почти забыл, что скоро Brooklyn's Hope не станет. И это затронет не только его и его друзей, и он только сейчас понял, скольких ещё людей. Десятки людей, которым нужен приют, чтобы выживать, тысячи, которые потенциально могут нуждаться, но никогда не получат шанса, как те, что сидят сейчас вокруг него. - Луи, парень, ты в порядке? – спрашивает Патрик, размахивая рукой перед его лицом. Луи кивает, но он уже ушёл в свои мысли. Он думает, как много жизней приют может спасти, на сколько людей повлияет его закрытие. К моменту, когда их группа начинает ложиться спать, и Луи заворачивается в тонкое хлопковое одеяло, пытаясь уснуть, он приходит к одному решению. Он должен спасти Brooklyn's Hope. Но дело в том, что он не справится в одиночку.

***

Где ты? Мне так жаль, что я не сказал о Brooklyn's Hope У Зейна собеседование на этой неделе, и у Найла тоже, немного позже, так что не волнуйся за них Скажи мне где ты, и я заберу тебя, на улице слишком холодно Луи!!! Он пролистывает сообщения от Гарри, снег хрустит под его обувью на тротуаре. Люди оббегают его, торопясь на работу, выдыхая облачка пара на морозном утреннем воздухе. Луи только что попрощался с Молли и группой, с которой был ночью, договорившись встретиться в Brooklyn’s Hope. А сейчас он сам идёт в приют, надеясь поймать Зейна и Найла, до того, как они уйдут. Внезапно он видит фигуру в чёрном уголком глаза, но когда поворачивается, все что он видит, это толпу людей в ярких куртках. Чувствуя себя немного неспокойно, он пробегает пальцами по экрану телефона. Может, он всё-таки должен принять предложение Гарри. Я на бульваре Кроун Хеигтс, рядом с библиотекой Его телефон показывает оповещение о том, что батарея разряжается, как только он отправляет сообщение. Он уже собирается убрать телефон в карман, уверенный, что Гарри не увидит сообщение так быстро, но чувствует вибрацию. Окей, стой там, я буду через 5 минут Луи не знает, каким образом Гарри ответил так быстро и успеет приехать за 5 минут. Но он подчиняется, останавливаясь на углу и облокачиваясь на здание, пока ждёт Гарри. Он глубоко вздыхает, вспоминая пришедшую вчера ночью идею. У него в голове начинает формироваться грубый, пока неопределенный план, как собрать больше денег и спасти Brooklyn’s Hope, но он не может сделать это самостоятельно. Ему нужна помощь. В этот раз ему действительно нужна помощь. И он точно знает, кому может позвонить, но все ещё сомневается, не желая напрягать кого-то. Луи вздыхает и собирается достать телефон, когда слышит шаги сзади, слишком близко и громко для человека, который просто проходит мимо. Но прежде чем он успевает повернуться, сильные руки зажимают ему рот и утаскивают в узких переулок. Луи начинает извиваться и сопротивляться, но человек сзади него крепко держит его руки. Луи пытается ударить его ногой, но только умудряется уронить ботинок. Он кусает руку, которой ему зажимают рот, но получает за это сильный удар по ноге и стонет. Когда его тащат дальше по переулку, и его отчаянный попытки вырваться не приносят результата, он чувствует, как его сердце обхватывает ледяная рука паники. Он не хочет умирать. Не так. Его отпускают, сильно толкая в стену, как только они подходят к трём другим людям в переулке. Луи стонет, у него кружится голова от удара об стену, и человек наклоняется к нему. - Давай не будет усложнять. Мне нужен твой рюкзак, - насмехается мужчина, - и все ценные вещи, которые у тебя есть. Луи энергично качает головой, сильнее прижимаясь к стене, чтобы защитить рюкзак на спине. Лицо мужчины искажает гнев. – Я не собираюсь повторять. Отдавай рюкзак, или мы с моими друзьями сделаем кое-что похуже, чем просто толчок в стену. И когда он говорит это, он хватает рукой Луи за горло, заставляя его закашляться. Луи оглядывает трёх других парней влажными глазами, и выдыхает в шоке, когда натыкается на знакомое лицо. ВысокиЙ, худой, с изнеможёнными глазами и длинным лицом. Его борода длиннее, и причёска изменилась, но Луи тут же узнает его. - Сэм, - выдыхает он, его колени слабеют. Его бывший друг смотрит на него без эмоций, даже без какого-нибудь признака смущения или вины, как будто не узнает его. Старые раны Луи снова открываются, заставляя его грудь замереть от болезненных воспоминаний. - Нет, нет, отпустите меня, - от извивается в крепкой хватке, - пожалуйста, Сэм, я… пожалуйста, не делайте этого. Отпустите меня. Сэм один раз уже ограбил его, а сейчас собирается сделать это снова. Луи не может этого допустить. - Ну ладно, сукин сын, - мужчина только сильнее хватает его за горло, - если ты хочешь по-плохому… - Луи! – кричит кто-то, голос эхам отражается от стен переулка, и сердце Луи замирает. - Гарри, нет! Не ходи сюда! Но его предупреждение запоздало, потому что Гарри выбегает к ним, его лица не видно из-за света с улицы позади него. У одной руке у него потерянный Луи ботинок. От одного взгляда на ситуацию он напрягается. - Отпустите его, живо, - приказывает Гарри, его голос ниже, чем Луи когда либо слышал. Мужчина позади Сэма фыркает, - И что, если мы этого не сделаем? - Мне не нужны ебаные неприятности. Я дам вам денег, - Гарри подходит ближе, - просто отпустите его. У Луи в глазах собираются слезы, готовые скатиться по щекам. Он не хочет, чтобы Гарри был во всем этом дерьме, чтобы он пострадал из-за того, что Луи не был достаточно осторожен. - Нет, Гарри, просто уйди, - он практически всхлипывает, - оставь меня здесь, я буду в поря… - О, заткнись, мелкий пизденыш, - мужчина тянет его на себя и потом толкает в стену с такой силой, что у Луи перед глазами все качается, а затылком он чувствует влагу. Что-то мелькает в воздухе, и Гарри кидается вперёд, тяжело ударяя обидчика Луи по голове. Другой мужчина тут же начиная надвигаться на Гарри. Луи остаётся один у стены, и начинает медленно сползать по ней вниз, перед его глазами все ещё все размыто и вращается. - Луи, - умудряется выкрикнуть Гарри, несмотря на то, что другой мужчина оставляет на нем ужами, - Луи, беги! Я уже позвонил в полицию, просто беги! Но даже несмотря на то, что Гарри довольно сильный и умудряется сильно ударить в живот пару членов этой шайки бездомных, он все ещё один против четверых. Удар по голове заставляет его пошатнуться, и один из бездомных использует этот шанс, чтобы повалить его на землю, ударяя ногой. - Нет, Гарри, - кричит Луи, у него сердце разбивается, когда он смотрит, как безостановочно бьют самого доброго, лучшего человека из всех, которого он знает. Луи подползает к нему, из его затылка все ещё идёт кровь из-за удара об стену, и протискивается между ног мужчин. Он не может позволить им быть Гарри, он бы лучше умер, чем смотрел на это. Он накрывает Гарри своим телом, защищая от пинков и ударов. Он чувствует, как Гарри двигается, слышит, как он говорит: "что, Лу" и пытается оттолкнуть его, но Луи остаётся. - Ха, взгляните на это! - вскрикивает один из мужчин, - один педик пытается защитить второго! Как, блядь, мило. Это только заставляет их бить сильнее, и Луи зажмуривается, когда чувствует удары по рёбрам, спине и голове. У него кружится голова, и он понемногу теряет сознание от боли, но он не может позволить им навредить Гарри. Он чувствует, как расстегивают его рюкзак и достают его содержимое, но его это больше не волнует. На расстоянии звучат полицейские сирены, и Луи слышит, как над ним бормочут "ох, блять", а потом звук быстро удаляющихся шагов. Он наконец откатывается от Гарри и падает на землю рядом с ним. Он ничего не видит из-за слез и крови, и у него очень болят рёбра. Он пытается дышать, пытается сфокусироваться на своём зрении, но у него не получается. Гарри зовёт его по имени, наклоняясь над ним, обхватывая руками его лицо. Холодные слёзы капают на лицо и шею Луи, и он хочет сказать Гарри не плакать, что он защитил его, потому что хотел это сделать. Потому что Луи наконец доверяет Гарри. Доверяет всем своим сердцем. Гарри, который не раздумывая побежал в тёмный переулок спасать его. Гарри, который помогал ему в самые холодные, тёмные времена его жизни. Гарри, который заставлял его улыбаться и забывать обо всем остальном мире, заставлял его чувствовать себя прекрасным цветком в середине декабря. Он хочет сказать Гарри об этом, уже открывает рот, но отключается к тому моменту, когда появляется полиция.

***

Весь мир вокруг него белый, и в первую минуту Луи думает, что это снег. Но потом он чувствует теплое одеяло в руках и мягкую подушку под головой и понимает, что он в больничной палате. У него на лбу повязка, и в боку неприятно пульсирует, а ещё такое чувство, что его голова полна воды. Но помимо этого, он чувствует себя нормально. Когда он пытается слегка подвинуться и осмотреться, он замечает, что что-то лежит у него на ногах. На его бедрах лежит копна шоколадных кудряшек, потому что Гарри сидит на складном стуле, неуклюже навалившись телом на кровать. Луи тепло улыбается, чувствуя облегчение от того, что Гарри не понадобилась собственная больничная палата. Он кладёт руку Гарри на кудрявую макушку, заставляя Гарри сонно фыркнуть. Луи думает о том, как долго он тут уже лежит. Он осторожно поглаживает мягкие волосы Гарри, создавая у него на голове полный беспорядок, пока Гарри наконец не шевелится, поднимая голову. Когда он понимает, что Луи проснулся, его глаза расширяются. - Лу, ты не спишь, - он встаёт со стула, протягивая руки так, будто хочет прикоснуться, но боится сделать больно. - Ага. Как долго ты уже здесь лежишь? – хмурится Луи. - Несколько часов. Неважно. - Гарри смотрит на него с волнением, - Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Я могу принести воды или еды. Луи отмахивается от него, - Нет, я в порядке. И, если честно, чувствую себя не так уж и плохо. Гарри смотрит на него поблескивающими глазами и медленно наклоняется, чтобы обнять Луи. Он держит его, как будто тот - фарфоровая кукла, и это самые нежные объятия в жизни Луи. - О Боже, я поверить не могу в то, что ты сделал, - его голос дрожит, - ты пострадал, защищая меня, и мне так жаль и… это было так глупо и так храбро, Луи. - Потому что я переживаю за тебя, - признает Луи, поднимая руку, чтобы обнять Гарри в ответ, - я не мог смотреть, как те ублюдки избивают тебя, тем более, что им был нужен я. Лучше уж пусть они бы били меня, чем тебя. Гарри отстраняется, с красными глазами и влажными щеками, - Что я сделал, чтобы заслужить тебя, Луи? - Что-то очень плохое, - шутит Луи. - Не наговаривай на себя, Лу. Не тогда, когда я так сильно забочусь о тебе, - уверенно произносит Гарри, - я никому больше не позволю обидеть тебя. Я буду защищать тебя до конца своей жизни. Луи смеётся. – Конечно, Гарри. Я верю тебе. Гарри прижимается ближе, поднимая голову, - Ты веришь мне? - Да, - честно отвечает Луи, - прости, что это заняло столько времени. Но я доверяю тебе, и я хочу полагаться на тебя и верить тебе. Ты такой невероятный, Гарри, я знаю, что ты никогда не сделаешь мне больно. Черт, ты прибежал тогда спасти меня как герой, а Сэм просто стоял рядом, как будто и не знает меня. Вы такие разные. И я надеюсь, что ты тоже можешь верить мне. Такое чувство, что с его груди свалилась непосильная ноша. После стольких предательств, он все время осторожничал с Гарри, боясь слишком привязаться или влюбиться, я сейчас ему наконец-то не нужно этого делать. Сейчас всего проблемы надуться проще, когда Гарри с ним, поддерживает его. Гарри смотрит на него с восхищением в глазах, и касается его губ своими прежде, чем Луи может отреагировать. Поцелуй нежный и сладкий, с намёком на защиту, и Луи вздыхает в него. Гарри поворачивает голову, чтобы прошептать признание ему в ухо, - Я думаю, я начинаю влюбляться в тебя, это хорошо? У Луи дыхание застревает в горле и сердце пропускает удар. Он никогда не представлял, что кто-то может сказать ему что-то подобное, и он рад, что это Гарри. Очень, очень рад. - Да, - шепчет он в ответ, - даже лучше, чем хорошо. Заходит доктор, чтобы рассказать Луи о его травмах, включающих сотрясение мозга, трещину в ребре и сильные ушибы. Он должен остаться на одну ночь, а потом сможет идти. На какое-то мгновение Луи начинает волноваться о счете за больницу, но Гарри уверяет его, что уже заплатил, и Луи может вернуть ему деньги позже, так что Луи расслабляется. Найл и Зейн вваливаются в палату позже, начиная суетиться вокруг него, а потом обнимая и ругая его. У Зейна в глазах стоят слезы, но он отрицает, когда Луи спрашивает об этом. То, что он видит двух своих друзей, напоминает ему, что приют все равно закрывается. То, что его избила банда шайка бездомных и мужчина, обманувший его доверие, ничего не меняет. Brooklyn’s Hope спас Луи, и сейчас время вернуть ему услугу. Не только ради него самого, или Найла и Зейна. Но и ради каждого в Нью-Йорке, кто нуждается в доме. - Я могу одолжить твой телефон? – спрашивает Луи Гарри, после того, как их друзья уходят, а солнце начинает клониться к закату на окном больницы. - Конечно, - легко отвечает Гарри, - кому ты звонишь? Луи широко улыбается, - Кое-кому важному. Ты был прав, всем иногда требуется помощь в жизни, и я думаю, этот человек может сильно нам помочь. Он набирает номер, который предусмотрительно успел выучить, и ждёт ответа. Просто найди способ позвонить мне, если я понадоблюсь тебе. И он чертовски сильно нужен Луи сейчас. - Хэй, Лиам. Это Луи. Прости, что беспокою тебя, но мне нужна твоя помощь.

***

* Это акция, которая проходит каждый год 1 января (если я не ошибаюсь насчёт даты). Люди, вроде наших "моржей", регистрируются и потом бегут в ледяную воду всей толпой. Регистрация платная, и эти деньги потом идут на благотворительность. ** Игра слов: meant - mint. Meant to - суждено было Mint - мятный.