Brooklyn saw me

Он не ожидал, что снежная буря, о которой предупреждал Гарри, будет и вполовину такой сильной. Небольшой вчерашний снегопад – ничто в сравнении с сегодняшним. Сегодня снег падает огромными хлопьями, создавая обволакивающую все белую стену. Воет сильный ветер, сопровождаемый привычными звуками пытающихся проехать через снег машин. На улицах ни одного прохожего, потому что никто не хочет выходить в такой мороз. Кажется, будто в мире не осталось красок. Все белое белое белое. Луи никогда в жизни так не замерзал. С таким же успехом он мог бы быть голым, потому что даже две куртки на нем не могут защитить замерзшее тело от сильного ветра. Его одетые в варежки руки продрогли до костей, и он уже не чувствует пальцев ног. Он так замёрз, что ему кажется, будто он горит. Луи стоит под тентом ресторана, его спина освещается жёлтым светом, проходящим сквозь стеклянные двери. Его уже выставили из двух маленьких магазинчиков за "распугивание клиентов" и скоро выставят отсюда по той же причине. У владельцев бизнесов нет ни капли сочувствия, даже в такую холодную ночь как эта. В конце концов, он всего лишь один из сотен бездомных на улицах Нью-Йорка. Луи понимает, что, если он останется ночевать на улице, он умрет. Он голодный, болезненно замёрзший, и такое чувство, что его кровь - жидкий лёд, бегущий по телу. Он не протянет целую ночь на улице. Предыдущие месяцы: октябрь, ноябрь и даже декабрь были ещё ничего, снега и ветра практически не было, поэтому Луи довольно неплохо справлялся. Но прошло всего два дня января, и Луи понял, что на этом его везение закончилось. Трясущимися руками он достал смятую салфетку из кармана. Весь день он все никак не мог перестать думать о Гарри и Brooklyn’s Hope. И даже если он обещал себе не делать этого, сейчас он думает, что у него нет выбора. Соответствуя своему названию, Brooklyn’s Hope находится совсем недалеко от Бруклинского моста, который так же близко к NYU, а Луи не отходил далеко от университета весь день. Он скорее всего дойдёт до приюта меньше, чем за час. Но разумеется, обжигающий мороз делает это куда сложнее. Кроссовки Луи промокли и отяжелели, а суровый ветер как будто колет лицо иглами. Он двигается так быстро, как только может, следуя простым инструкциям, написанным Гарри на салфетке. Больше, чем пару раз, он хочет просто сдаться и лечь, позволяя метели замести его и похоронить глубоко под снегом, так, что никто его не найдёт. К тому моменту, как он доходит до приюта, Луи уверен, что он буквально в нескольких минутах от того, чтобы замерзнуть насмерть. Огромное здание выглядит темной тенью на фоне белого снега. Луи не может разглядеть никаких вывесок приюта, но он видит стеклянные двери и золотистый свет за ними, так что он просто подходит к ним. Но когда он дёргает за ручку, дверь не открывается. Внутри Луи закипает паника, горячая и красная. Brooklyn’s Hope был самым последним вариантом, и если и тут ничего не получится, Луи умрет. Он пока не хочет умирать. Он дёргает её двумя руками, ручки дребезжат, но двери остаются закрытыми. Луи готов закричать, ударить дверь или сделать ещё что-нибудь такое же драматичное, когда видит идущую к нему фигуру по другую сторону матовых стеклянных дверей. Дверь открывается, и Луи уже собирается проскочить внутрь, в тепло, но открывший дверь мужчина встаёт на его пути. Он старше, с челкастой причёской и грустными чертами лица. Он выглядит немного странно. - Прости, приятель, ты опоздал, - говорит он, и Луи только моргает, - последняя регистрация на кровать была в 8. Сейчас 8:15, - медленно объясняет мужчина, - я как раз собирался уходить, и я не буду перерабатывать, так что... приходи завтра, пожалуйста. Луи только смотрит на него, не веря. Его серьёзно не пустят только из-за опоздания на 15 минут? Этот мужчина, кем бы он ни был, собирается просто позволить ему замёрзнуть насмерть за дверью приюта для бездомных? Который называется, блять, надежда Бруклина? В груди у Луи закипает бешенство. Он знал, что не должен был приходить. Не должен был верить Гарри и его доброй улыбке. Он обещал себе не допускать вновь такой же ошибки, но где он теперь? Такой идиот. Сейчас ему остаётся просто, блять, умереть от... - Ник? Что происходит? Когда его уши улавливают знакомый голос, Луи заглядывает мужчине за плечо и видит Гарри внутри. Он одет теплее, чем сегодня днём, и выглядит так, будто собирается уходить из приюта. Его глаза расширяются, как только он видит Луи, и он тут же бросается вперёд. - Гарри, успокойся, - мужчина - Ник, вероятно - убеждает его, когда он подходит, - это просто опоздавший на регистрацию ребёнок. Я сказал ему приходить завтра, но он не уходит. - Ты серьёзно? - Гарри отталкивает Ника с прохода, - он, блять, замёрзнет тут, Николас, никого не волнует гребаное время регистрации. Луи, пожалуйста, заходи. Последнее предложение сказано с приглашающей интонацией, так что Луи радостно проходит в дверь. Тёплый воздух окутывает его как густой мёд, и он выпускает облегчённый вздох, стряхивая снег. Дверь за ним закрывается, отгораживая снежную бурю. Ник усмехается, скрещивая руки на груди. Гарри кидается к нему. - В следующий раз, если кто-то хочет зайти, а ты все ещё здесь, пусти его, - говорит Гарри твёрдо, - особенно в такую ночь, как эта. Никто не заслуживает замёрзнуть до смерти из-за нескольких минут опоздания. - Отлично. Но моя смена закончена, так что я ухожу прямо сейчас, - Ник идёт к большому столу рядом с дверью и берет свой портфель, - если ты так переживаешь об этом парне, Гарри, регистрируй его сам. Спокойной ночи. Так вот, какая работа у Ника, думает Луи, когда смотрит на стоящего за столом мужчину. Не самое дружелюбное лицо, которое ты бы хотел увидеть, придя в приют для бездомных. - Прости за него, - говорит Гарри, беспокойно кусая губу, - Ник новенький, и не все из нас такие как он, клянусь. - Все в порядке, - быстро отвечает Луи, и это правда то, что он имеет в виду. Его кожа уже согрелась в теплоте приюта, и, хотя его ступни все ещё окоченевшие, он чувствует себя гораздо лучше и в большей безопасности, чем раньше, когда он был готов разрыдаться. Он рад, что решил прийти сюда. - Тебе все ещё холодно? На улице просто какое-то сумасшествие. Гарри начинает двигаться ещё до того, как заканчивает говорить, - Дать тебе одеяло? После того, как Луи несколько раз отказывается, потому что сейчас все отлично, честно, Гарри успокаивается и идёт к компьютеру, чтобы зарегистрировать его. Луи показывает своё водительское удостоверение вместо ID, отвечает на несколько стандартных вопросов, и все готово. - Позволь мне показать тебе тут все, - говорит Гарри и проходит дальше в приют, ожидая, что Луи пойдет за ним. Но Луи замечает длинное пальто на Гарри, теплые зимние ботинки и вязанную шапочку. Он хватает Гарри за запястье, останавливая его. - Эм, все в порядке. Уже довольно поздно, и ты собирался домой, да? – Луи играет с пальцами, - ты и так уже очень помог, эм. Спасибо. Я могу попросить кого-нибудь другого показать мне, куда идти. Гарри легко качает головой, - Ни за что. Я тут волонтер, так что у меня нет “смен”, как у Ника. Кроме того, это я позвал тебя сюда, так почему бы мне не показать тебе это место? Гарри снимает пальто и шапку и кидает их на небольшой стул для ожидающих, в то время как Луи смотрит на него с восхищением в глазах. Он позволяет парню увести себя дальше по коридору в приют. Он убежден, что Гарри один из самых милых людей, которых он когда-либо встречал, хотя они почти даже не разговаривали. Они проходят в комнату, уставленную диванами и стульями, с телевизором на стене, прежде чем поворачивают в еще более длинный коридор. Свет тут тусклый и голубоватый. Их шаги по плиточному полу звучат слишком громко, в то время как вокруг удивительно тихо. Но в конце концов сейчас довольно поздно, возможно все уже спят. - Ты голоден? Я могу посмотреть, осталось ли еще что-то с ужина, - предлагает Гарри, открывая дверь с табличкой “КУХНЯ”. Луи трясет головой. На самом деле, он очень голоден, но он не думает, что сможет сесть поесть прямо сейчас в отвратительно промокшей обуви и одежде. Гарри кусает губу, вероятно понимая это. – Извини, ты наверное замерз и промок. Я отведу тебя к душевым. Они проходят мимо нескольких людей, судя по всему работающих в приюте. Луи держит голову опущенной, избегая зрительного контакта. Он знает, что это глупо, работники приюта для бездомных не будут судить его за то, что он бездомный. Но он опоздал на регистрацию и сейчас начинает чувствовать себя обузой. Один из мужчин одаривает их тяжелым взглядом, когда проходит мимо. - Убедись, что он будет в кровати до отбоя, Гарри, - говорит он строго. - Я знаю, - беззаботно отвечает Гарри. Луи начинает чувствовать себя плохо. Он, вероятно, обуза для Гарри и для всех в приюте. Может это и не было хорошей идеей приходить сюда. Гарри останавливается перед дверью, а Луи старается не врезаться в него. На двери нарисован мужской значок. Помещение внутри огромно. По одной стороне туалетные кабинки и писсуары, по другой раковины. Дальше в комнате душевые и небольшие ящички на замке для вещей. Душевые находятся слишком близко друг к другу и не имеют шторок или стенок, разделяющих их, но это простительно. Это место в хорошем состоянии, чистое и сияющее. Луи впечатлен. - Можешь спокойно помыться, так же ты можешь использовать шампунь и гель для душа в дозаторах. В ящиках лежат чистые полотенца, пожалуйста, положи его в корзину для белья, когда закончишь. Ты найдешь другие туалетные принадлежности в кабинках. У ящичков есть ключи, так что ты можешь оставить вещи там или положить их рядом со своей кроватью позже, как тебе будет удобно. Гарри рассказывает все это прежде, чем посмотреть на свои наручные часы. – Мы должны отвести тебя в общежитие перед отбоем в 9, чтобы не разбудить никого. Но у тебя есть еще полчаса, так что не торопись. Луи потрясен самым лучшим из возможных способов. Он сможет принять настоящий душ в конце концов. Он не может быть счастливее. - Спасибо тебе большое, Гарри, - эмоционально говорит он, - я просто... я не знаю, как тебя отблагодарить, правда. Гарри улыбается, качая головой, - Ничего страшного. Не торопись, ладно? А потом он поскальзывается на полу, практически падая, прежде чем споткнуться о дверь. Луи ничего не может поделать с тем, что начинает хихикать. Он не думал, что Гарри такой неуклюжий. После того, как он снимает свою промокшую грязную одежду, Луи берет полотенце и идет в душ. Душевая комната абсолютно пуста, так что он не чувствует неудобство из-за своей наготы. Горячие струи воды на его плечах чувствуются просто невероятно. Его холодная кожа покалывает, когда начинает отогреваться, мышцы в шее и спине расслабляются. Вода стучит по нему, как будто делая массаж, смывает грязь и пыль с тела в канализацию. Луи хочется стоять под душем, пока он не покраснеет и не скукожится как изюм, но он помнит слова Гарри об отбое и решает закончить побыстрее. Он моет голову и намыливает тело. Ему сразу не хватает горячей воды, как только он выключает душ, но мягкое полотенце, в которое он заворачивается, делает это проще. После того, как он чистит зубы у раковины своей маленькой зубной щеткой, даже несмотря на то, что он почти ничего не ел сегодня, Луи смотрит на себя в зеркало. Его тело слишком худое и костлявое, покрытое синяками, царапинами и укусами каких-то насекомых. Раньше у него был немного пухленький животик, но сейчас он пропал. Его лицо слишком бледное, голубые глаза – тусклые, а прическа гораздо длиннее, чем ему нравится. И он уже достаточно давно не брился. Его единственная бритва сломалась около недели назад. Сейчас, в зеркале, Луи видит как сильно бездомность повлияла на него. Он находит расчески, зубные щетки, дезодорант и бритвы в ящике под раковиной. Он решает побриться завтра, чтобы не опоздать к отбою. Луи быстро надевает свою старую одежду. Его грязная кофта и штаны контрастируют с чистой кожей, и носить их практически кажется неправильным. Ты бездомный, ты заслуживаешь грязную одежду, напоминает он сам себе, ты не можешь позволить себе привыкнуть к горячему душу и чистоте. Даже в приюте, ты по прежнему бездомный. Он кладет свой рюкзак в маленький шкафчик на замке, надеясь, что остатки его еды не испортятся тут. С ключом в руке он выходит из ванной, позволяя двери захлопнуться за ним. - Хэй, - произносит Гарри за его спиной, и Луи практически кричит. - Какого ху... Я имею в виду, Гарри? – заикается он, хватаясь за грудь, - Ты напугал меня. Ты все еще здесь? Гарри выглядит довольным. Он кладет телефон, на котором раньше что-то печатал, в карман. - Ага. Ты справился быстрее, чем я думал, - уверяет он. Луи трясет своей мокрой головой, - Нет, ты не должен был ждать меня. Ты должен пойти домой, ты и так уже очень помог мне. - Глупости. Я остаюсь настолько долго, насколько захочу, - сопротивляется Гарри и разворачивается, вынуждая второго мальчика следовать за собой. – Пойдем, я покажу тебе, где общежитие. Луи следует за Гарри, и в его животе порхают бабочки. Он понимает, что это вроде как работа Гарри, показывать ему, что и где в приюте, так как он тут волонтер, но он согласился остаться дольше ради Луи. Он все еще тут, чтобы убедиться, что Луи в порядке. Луи хотел бы знать больше таких людей, как Гарри. Они входят в большую комнату, заставленную узенькими кушетками. Большинство из них занято, некоторые люди тихо переговариваются, другие просто молча лежат. Они с любопытством смотрят на проходящих мимо Гарри и Луи, но долго не пялятся. Гарри проводит Луи к дальнему углу комнаты, где есть свободное место на нижней полке двухъярусной кровати. На верхней полке лежит парень, который лениво разглядывает Луи, и Луи едва успевает взглянуть на его точеное лицо и кофейную кожу перед тем, как парень отворачивается. - Вот так. Я уверен, что Зейн не будет против, если ты поспишь рядом с ним, - говорит Гарри, похлопывая по кровати. – Правда, Зейн? Зейн издает странный звук, и Гарри выглядит довольным этим. Луи думает о том, что Гарри, видимо, знает имена всех приходящих сюда бродяг. Это не входит в его обязанности, но Луи не удивится, если это так. - До отбоя ты можешь делать что хочешь, но ты должен оставаться в общежитии, - объясняет Гарри, выдергивая Луи из его мыслей, - после отбоя все должны ложиться спать. Луи быстро кивает. - Еще какие-нибудь вопросы, прежде, чем я уйду? – любезно спрашивает Гарри. - Нет, но спасибо тебе большое за всю твою помощь, - Луи опускает взгляд на свою обувь, - я не уверен, что когда-нибудь смогу отплатить тебе тем же. - Ну тогда тебе повезло, что тебе и не придется. Я помогаю, потому что хочу помочь, клянусь, ты не должен мне ничего, - серьезно говорит Гарри, прежде чем улыбается, - спокойной ночи, Луи. Луи смотрит, как он уходит из комнаты, и плюхается на кушетку. Матрас твердый и неровный, но в сравнении с землей, на которой Луи уже привык спать, он ощущается как райское облачко. Он решает спать в своей одежде, перекатывается на спину и натягивает одеяло на плечи. Издали он слышит шум ветра и снежной бури на улице, так что он испытывает облегчение от того, что ему не придется проводить там ночь. Луи думает о том, чтобы немного поговорить с Зейном, так как свет еще горит, но его веки тяжелеют и закрываются без его разрешения. Он чувствует себя в тепле и безопасности, это две вещи, которые он не чувствовал уже очень давно, и он измотан. Первый раз за несколько месяцев он засыпает головой на подушке.

***

Так уж получилось, что человеком, стоящим перед Луи в очереди на завтраке, является его сосед по кровати, Зейн. Все у него было в лучшем состоянии, чем у Луи. Чистая одежда, уложенные чёрные волосы, привлекательные черты лица. Он практически не выглядел бездомным. Сейчас Луи немного утомлён, но раньше он был очень общительным, до того как стал бездомным, и ему нравится думать, что он не изменился. К тому же, они с Зейном в одной лодке. - Привет, - здоровается Луи. Зейн поворачивается, посылая ему невыразительный взгляд. - Хей. Луи не видел Зейна со вчерашнего вечера. Этим утром, когда он проснулся от крика: "Подъем!", Зейн уже ушёл. Когда Луи пришёл в ванную, она была гораздо более людной, чем вчера. Душевые и раковины были заняты, так что ему пришлось ждать его очереди. В итоге Луи умылся и достал себе бритву, чтобы побриться. После всего этого он даже начал выглядеть порядочно. Единственными видимыми признаками его бездомности были его одежда и худоба. Работники приюта сказали всем встать в очередь на завтрак, а после им всем придётся покинуть здание, потому что им нельзя находиться тут до ужина. Утра в Brooklyn’s Hope куда более сумасшедшие, чем вечера. Очередь на завтрак занимала всю кухню и продолжалась в коридоре, так что Луи завистливо встал в конец очереди. Что привело его сюда, столкнув лицом к лицу с Зейном. - Ну, эмм, - начинает Луи, - как тебе спалось сегодня? Блядство, он же может лучше. Похоже, месяцы без общения с людьми превратили превосходные социальные навыки Луи в полное дерьмо. - Неплохо. Ты? - Зейн очень болтливый. - Как младенец, - говорит Луи, - лучший сон за последнее время. Хотя моя спина все равно болела, когда я встал. Очередь движется крайне медленно, и оба парня потихоньку двигаются вместе с ней. - Да, матрасы ровные, как овсянка с комочками, - соглашается Зейн, - но ты быстро привыкнешь. Твоя спина изменит форму. Луи не знает точно, шутит Зейн или говорит серьёзно. Он решает двигаться дальше. - Что они обычно дают на завтрак? - спрашивает Луи, вставая на носочки, чтобы увидеть начало очереди. Он даже не может увидеть еду отсюда. - Они дают что-то новое каждый день недели, так что я не помню, - отвечает Зейн, - тебе стоит спросить Найла, он точно знает. - Кто такой Найл? - спрашивает Луи. - Мой па... - Зейн перебивает себя, когда слышит шаги и поворачивается, - а вот и он. Парень с обесцвеченными светлыми волосами, сверкающими голубыми глазами и худыми ногами пробирается к ним, у него в руках доверху наполненная едой бумажная тарелка. Он только что получил завтрак в начале очереди, и у него изо рта свисает блинчик. Луи он уже нравится. - Зейн, детка, - говорит парень, Найл, и его ирландский акцент совсем не удивляет Луи, - я ж говорил, надо раньше вставать, если хочешь быстро получить еду. Ты ж знаешь, у них заканчиваются блинчики ещё на половине очереди, и они начинают раздавать тосты. - Я знаю, я встал рано, - спорит Зейн, - но мне надо было уложить волосы. Ты же знаешь, как много нужно времени на это. - Ага, но они все равно не выглядят так уж хорошо, - хрюкает Найл, вгрызаясь в сосиску. Зейн толкает его локтем, - Мудак. Луи с весельем смотрит на их перепалку, начиная улыбаться. Зейн похоже вспоминает о его существовании, и поворачивается к нему лицом. - Верно. Найл, это Луи, - представляет его Зейн, - Луи, это мой парень Найл. - Приятно познакомиться, - ухмыляется Найл, но Луи слишком шокирован, чтобы ответить тем же. Зейн что, сказал "парень"? У Луи кружится голова, и в мыслях полный беспорядок. Самые громкие из них звучат голосом его отчима, орущего на него. Мне не нужна ебаная фея в качестве сына, так что убирайся нахуй из моего дома! И никогда не возвращайся. Луи сглатывает. - Ты в порядке, приятель? - обеспокоено спрашивает Найл. - О, да, я в порядке. Просто устал, - врет Луи, - мне тоже приятно познакомиться с тобой. Найл откусывает ещё кусок блина. - Ты здесь впервые, да? Никогда тебя не видел. Я дам тебе такой же совет: вставай раньше. Вся лучшая еда быстро заканчивается. - Не все так зависимы от еды как ты, - вставляет Зейн, стуча Найлу по голове. - Эм, что они дают сегодня? - спрашивает Луи, разглядывая гигантскую тарелку Найла. - Сегодня понедельник, так что у них блины, бекон, жареные яйца, картофельный салат, сосиски и апельсиновый сок или молоко, - тут же докладывает Найл. - Так много всего, - присвистывает Луи, кивая на тарелку ирландца. - Да, это потому что сегодня Гарри на раздаче, - смеётся тот, - он всегда накладывает много. Хороший парень. Луи замирает. - Подожди, Гарри? Он и еду раздаёт? - Ты уже встречал его? - Найл размахивает вилкой в воздухе, - В любом случае, да, Гарри помогает везде понемногу. Он волонтёр, так что у него нет официальных обязанностей. Он везде. - Его официальная обязанность - быть любимчиком Барбары, - встревает Зейн, - Барбара тут главная, и ещё когда мы с Найлом впервые тут появились, Гарри был буквально звездой. Барбара была бы не против платить ему зарплату, но он настаивает на том, чтобы быть волонтёром. Луи закусывает губу. Отлично, даже если у него нет достаточно причин, чтобы доверять Гарри, он лучший человек из всех, что Луи встречал. Этот парень практически святой. Очередь продолжает двигаться вперёд, и Найл стоит рядом с ними и ест свой завтрак. Они втроем уже практически около раздачи, и Луи внезапно замечает, что нервничает из-за того, что снова увидит Гарри. - ...Приятного аппетита, Джесси, - слышит Луи спокойный голос Гарри, и уже его очередь брать тарелку и получать еду. Перед Гарри стоят ещё два работника, они все в белых фартуках, и они улыбаются Луи, наполняя его тарелку. Гарри стоит с большой ложкой картофельного салата, дожидаясь, пока Луи подойдёт к нему. - Привет, - Гарри приостанавливается, когда видит Луи, - Доброе утро, Луи. У тебя все хорошо? - Да, спасибо, - Луи смотрит, как другой парень кладёт ему большую порцию картошки на тарелку. - Приятного аппетита, - подмигивает ему Гарри. Зейн и Найл ждут его около конца очереди. Несмотря на то, что Найл уже почти доел свой завтрак, они решают пойди в столовую. Луи берет стакан апельсинового сока и они втроём выходят из кухни через другую дверь в большое помещение, похожее на кафетерий. Группа людей у одного из столов собирается уходить, так что она занимают освободившееся место. Луи едва успевает сесть, прежде чем вгрызается в свою еду. Он жутко голодный, и его желудок ноет от облегчения, когда он откусывает кусок блинчика. Он ест как сумасшедший. Найл напротив него одобрительно хмыкает. Но даже несмотря на то, что еда действительно очень вкусная, Луи не может съесть и половины. Он уже объелся, как будто его желудок не готов вместить полноценный приём пищи после столького времени. - Еда всегда такая вкусная? - спрашивает он с полным ртом яичницы. - За все четыре месяца, что мы здесь, они не разу не кормили чём-то невкусным, - Найл пихает своего парня, - скажи, Зейн? - Детка, ты в прямом смысле съел бы и мертвую крысу, - хмыкает Зейн. Луи слышит, как двигается стул рядом с ним и поворачивает голову, чтобы увидеть Гарри, садящегося рядом, все ещё в фартуке. Гарри улыбается ему, растрепывая пальцами свои короткие кудряшки. Луи быстро хватает салфетку, чтобы вытереть соус и жир со своего лица, смущённый. Что Гарри тут делает? - Гарри, приятель, где твоя сеточка для волос? - говорит Найл вместо приветствия, - я разве не говорил тебе уже тысячу раз, что я находил твои волосы в еде? Гарри закатывает глаза. - И тебе привет, Найл. - Ты уже закончил раздавать еду? - спрашивает Зейн, кладя себе а рот кусочек бекона. - Да, Марта подменила меня, - Гарри поворачивается к Луи, - как тебе еда? - Вкусно, как и всегда, - отвечает за него Найл, но Гарри не сводит глаз с Луи. - Действительно вкусно, - соглашается Луи, с сожалением смотря на тарелку, - но мне кажется я не смогу доесть все это. - Это ничего, - понимающе кивает Гарри, - ты можешь взять то, что осталось, на потом. У Луи загораются глаза. Это идеально, потому что его контейнер с орешками уже почти пустой, так что он может положить остатки в него. - Хорошая идея, - стеснительно говорит он Гарри. - Итак, Луи, - начинает Зейн, привлекая всеобщее внимание, - я не хочу быть грубым, но почему ты бездомный? Луи давится воздухом, его сердце подпрыгивает из-за внезапной смены темы разговора. Он определённо не ожидал, что кто-то, кого он встретил буквально минуты назад, будут спрашивать его о чём-то таком. Найл и Гарри посылают Зейну предупреждающие взгляды. Зейн только невинно пожимает плечами. - Ну, раз уж мы собираемся подружиться, ты все равно расскажешь нам. Это не будет менее неловким, так что мы можем просто выяснить это сейчас. Луи тормозит. Зейн прав, избегание этой темы только раздует из мухи слона. - Ты не должен ничего нам рассказывать, - уверяет Гарри, все ещё неодобрительно смотря на Зейна. - Ну, тогда я расскажу почему мы с Найлом бездомные, - предлагает Зейн. Луи машет руками, - Нет, ты не должен. - Все в порядке, расскажи ему, - кивает Найл, - мы не стесняемся этого. - Мы впервые встретились в гей-баре, и тут же сошлись. Но наши родители-гомофобы не приняли наши отношения. Сказали, что выгонят нас из дома, если мы не расстанемся. - Зейн тихо засмеялся, - Мы избавили их от необходимости делать это и сбежали вместе. Но я не смог найти работу, а Найл работал официантом, и его зарплаты не хватало на нас двоих. Нам пришлось бросить университет, жить в самой дерьмовой квартире, есть не больше двух раз в день. Потом Найл потерял работу и мы просрочили аренду на несколько месяцев. Домовладелец выгнал нас и забрал всю нашу мебель и вещи в качестве оплаты долга. Так что мы оказались бездомными, как-то так. Все произошло так быстро. - Тем не менее, мы пытаемся снова подняться на ноги, - обрывает его Найл, - мы с Зейном оба идём на собеседования сейчас. Я все ещё нисколько не жалею, что мы убежали из дома. Судя по мягкому выражению лица Гарри, он уже слышал эту историю, но Луи смотрит на парней с восхищением. Они прошли через все это только чтобы быть вместе, - думает он, - они должно быть безумно любят друг друга. - Вау. Вы, ребята, просто удивительные, - Луи опускает глаза вниз, - в моей истории и близко нет столько смелости. Гарри тянет руку, как будто он хочет успокоить Луи, но в последнюю секунду неуверенно отдергивает её назад. - Никто здесь никогда не осудит тебя, - серьёзно говорит Найл, - мы все сражаемся в наших собственных битвах. Люди вокруг них разговаривают и едят, стуча вилками по тарелкам, все звуки сливаются в один сплошной гул на заднем плане. Луи не хочет делиться своей личной историей фактически с незнакомцами, историей, которую он ещё никому не рассказывал. Но сейчас, глядя в доброжелательные глаза Гарри, Зейна и Найла, он понимает, что хочет рассказать им. Есть в этих ребятах что-то, что заставляет верить им. Кроме того, он тоже не стыдится своей истории. - Мой папаша свалил, когда я был ещё ребёнком, и мама недавно начала встречаться с каким-то богачом, которого она подцепила на работе. Он сделал ей предложение год назад, и летом они поженились. Мой отчим большая шишка в Бруклине, так что он захотел, чтобы мы с мамой переехали из Коннектикута и жили здесь с ним. Мы были в Нью-Йорке не больше двух недель, прежде чем он узнал, что я гей. Луи тяжело вздохнул. - Он был в ярости. Он вышвырнул меня из дома, и даже мама не смогла остановить его. У меня не было друзей в Нью-Йорке, у которых я мог бы остановиться, не было работы, и я ещё и города толком не знал. Мне пришлось исследовать улицы Бруклина самостоятельно. Это было три месяца назад. Гарри, Найл и Зейн смотрят на него с грустным выражением в глазах. - Это ужасно, - выдыхает Найл, - гребаные гомофобы, я бы хотел каждому из них врезать коленом по роже лично. - Спасибо, что рассказал нам, Луи, - говорит Зейн, улыбаясь первый раз с тех пор, как Луи встретил его. Гарри ничего не говорит, просто тянется к нему и сжимает руку Луи в своей. Луи вздрагивает от неожиданности, удивленный, но он понимает послание. Мне жаль, что я ничем не могу помочь. Он сжимает руку в ответ. - На самом деле, нахуй их всех, они нам не нужны, - эмоционально продолжает Найл, - однажды мы все станем богатыми и толстыми, и тогда мы сможем сказать, что сделали это без помощи наших засранцев-родителей. - Он останавливается и смотрит на Гарри, - Кроме тебя, Эйч. Уверен, твои родители замечательные. Зейн фыркает, когда Гарри произносит, - Без обид. Пожалуйста, продолжай. Луи смеётся и чувствует, как счастье разливается где-то у него в сердце, когда он смотрит на пререкания мальчиков. Он чувствует тепло в своей груди. Странно, но он не чувствует сомнений из-за того, что только что рассказал свою историю незнакомцам, или в том, нужно ли ему доверять Гарри, Найлу и Зейну. Наоборот, он думает, что хотел бы подружиться с этими ребятами.