Death's Vacation

Невыносимая боль, кажется, разрывает лёгкие на части. Словно кто-то снова и снова вонзает в них нож и с особым садистским удовольствием отрезает по кусочку… Койю резко сел на кровати, пытаясь отдышаться. Его губы дрожали, а из глаз непроизвольно покатились слезы. Приступы острой боли уже давно стали частью его жизни, но он по-прежнему не мог к ним привыкнуть. Да и разве возможно привыкнуть к боли? Койю посмотрел на часы. "5 утра, а сна теперь ни в одном глазу", — мрачно подумал парень и со стоном откинулся на подушку. В такие минуты у него иногда возникали мысли выпить снотворное и поспать еще хотя бы пару часов, но Койю сразу же отметал подобные идеи. Он терпеть не мог травить организм лекарствами. По этой же причине он никогда не принимал обезболивающие, даже когда хотелось лезть на стену от боли. Полежав еще полчаса, парень понял, что уснуть он больше не сможет, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как встать и направиться в ванную, приводить себя в порядок. До репетиции еще целых три часа, а это значит, что он сможет, как всегда, мастерски замаскировать следы вечного недосыпа и усталости, которая сопровождает его постоянно в течение последнего года. Усталости от этих чертовых приступов, за последнее время участившихся настолько, что Койю уже не помнил ни единого дня, когда бы эта боль не мучила его хотя бы 10 минут. Прохладный душ помог Койю немного прийти в себя. Когда он был полностью готов, часы показывали ровно 9. Койю уже собирался уходить, но вдруг решил заглянуть в свой ежедневник и проверить, не забыл ли он чего. И не зря: на странице с датой 18 июня красовалась запись: «13-30. Доктор». — Черт, совсем из головы вылетело, — пробубнил Койю себе под нос и, оставив ежедневник на тумбочке в коридоре, вышел из квартиры. Погода была не по-июньски прохладной. Дул сильный ветер, небо было надежно спрятано за серым покрывалом туч, создавалось впечатление, что даже листья на деревьях утратили привычный изумрудно-зеленый цвет и сейчас казались сухими и безжизненными. Настроение у людей на улицах было под стать погоде. Койю казалось, что в радиусе километра от него нет ни одного счастливого человека, настолько мрачными, недовольными и грустными они были. И он не особо выделялся из этой массы, пребывая в крайне невеселых раздумьях на тему того, как пройдет сегодняшний визит к врачу. — Привет, Койю! Ты пунктуален, — улыбнулся Ютака, посмотрев на вошедшего в репетиционную блондина. – Что-то случилось? — С чего ты решил? – Койю мягко улыбнулся. — Ты выглядишь подавленным. — Это на меня погода так влияет, — «вывернулся» парень. Ютака понимающе кивнул. — Да, погодка этим летом вообще ни к черту… Койю оглядел комнату. — А где Така и Акира? — Проспали, наверное, как всегда, — Ютака усмехнулся. – Ты же их знаешь, Акира еще более-менее старается соблюдать дисциплину, но мелкий… У него ж ни стыда, ни совести. Отключит будильник, и все… Как Акира терпит его заскоки, за пределами моего понимания… Не удивлюсь, если однажды они вообще не явятся на репетицию… В этот же момент дверь распахнулась, и в репетиционную вошли объекты обсуждения, и, судя по широким улыбкам, им было совершенно не стыдно за опоздание. — Чего это вы сияете, как медные тазы, с утра пораньше? – Койю поднял бровь. — Просто… — жеманно протянул Таканори. – Настроение хорошее. — От интимных подробностей можете избавить, — фыркнул блондин и взял гитару. — Не в духе? – спросил Акира, глядя на Койю. — Немного. Давайте уже начнем. *** Резкий приступ кашля застал Койю врасплох, прямо посреди песни. Парень, недолго думая, практически бросил гитару и рванул в туалет. Его друзья встревоженно переглянулись. — Я пойду, гляну, все ли с ним в порядке, — Таканори положил микрофон на динамик и направился вслед за Койю. Блондин стоял, склонившись над раковиной, и пытался откашляться. Боль снова сдавила грудную клетку раскаленными железными тисками, не давая даже вдохнуть столь необходимого сейчас воздуха. Койю открыл рот, надеясь хоть немного отдышаться, и тут же увидел, как тонкая струйка крови стекает в раковину. Он сжал руки в кулаки и сделал глубокий вдох. Потом выдох. Снова вдох и снова выдох. Боль начала потихоньку отступать. Парень поднял взгляд на зеркало. Его пухлые губы были перепачканы кровью, а лицо было белым, как полотенце… Что ж, значит, от врача он хорошего сегодня точно не услышит… — Койю! Койю, с тобой все в порядке? – услышав приближающийся голос Таканори за дверью, Койю быстро включил воду, смыл кровь со своего лица, а затем с раковины. Его друзья не должны этого видеть. Невысокий вокалист заглянул внутрь. — Ты жив тут? — Да, все в порядке, просто… простыл немного, — Койю постарался натянуть на лицо улыбку. – Который час? — Десять минут второго, — ответил Таканори, взглянув на дисплей мобильного. — Вот черт! – выругался Койю. – Опаздываю! — Куда? – не понял вокалист. — Эм… Надо мне по одному делу сбегать. Я ненадолго, — Така молча кивнул, и оба парня направились в репетиционную. — Вам не кажется, что наш Койю какой-то странный в последнее время? – Акира еле слышно наигрывал какую-то мелодию на бас-гитаре. – Все время не выспавшийся, уставший, бледный… Не нравится мне это… — Это никому не нравится, — сообщил Ютака, вертя в руках барабанные палочки. – Но ты его знаешь, он ничего не будет рассказывать. Не силой же из него правду вытягивать. Басист в ответ кивнул. — Но нельзя же это просто так оставлять, — проговорил Таканори. – Может, все-таки стоит прижать его к стенке и заставить сказать нам, что с ним происходит. Его поведение, как минимум, эгоистично. Он знает, что мы переживаем за него, и все равно отмалчивается, когда у него возникают проблемы. Ютака помотал головой. — Нет, прижимать к стенке мы никого не будем. Если Койю захочет, он сам все расскажет. Может быть, это мы с вами слишком драматизируем ситуацию. Не умирает же он, в конце концов. *** Койю сидел в мягком кресле, скрестив руки на груди и уставившись в окно. Он всеми фибрами души ненавидел больницы и старался бывать в них как можно реже. Но в тех редких случаях, когда ему приходилось туда являться, он старался думать о погоде, о курсе доллара по отношению к йене, о вспышках на Солнце, но только не о том месте, где он в данный момент находился. Больницы всегда ассоциировались у Койю со смертью. И от этой ассоциации по спине пробегали мурашки. Дверь открылась, и в кабинет вошел лечащий врач Койю, доктор Кавамура. Он молча сел за свой стол, положив перед собой историю болезни блондина и снимок его легких. При этом доктор усиленно пытался не смотреть на Койю. Посмотрев на снимок, Кавамура глубоко вздохнул. И по этому вздоху Койю все понял. — Моё дело – дрянь, да? – спросил он, пытаясь заглянуть доктору в глаза, но тот упорно отводил взгляд. — К сожалению, ничего утешительного сказать не могу, Такашима-сан, — с грустью начал Кавамура. – Результаты ваших последних анализов а также результаты снимков показывают отступлении ремиссии. – Койю сглотнул. – Опухоль значительно выросла. Она мешает прохождению кислорода в легкие. Да и тот факт, что вы сознательно отказались от лечения, не способствовал ничему хорошему. Начались метастазы, и… — Доктор, давайте оставим все эти медицинские термины в стороне. Просто скажите, сколько мне осталось? – Койю казалось, что он дрожит изнутри. И он не был уверен, что хочет слышать ответ на поставленный им вопрос. — Месяц. В лучшем случае, два. Начинать лечение уже бесполезно, к сожалению, мы еще не научились лечить онкологию на таких поздних стадиях… — Что ж, — Койю поднялся с кресла, — спасибо Вам, Кавамура-сан. Думаю, в моих визитах к Вам больше нет необходимости, — он протянул доктору руку и попытался улыбнуться, но вместо улыбки у него получилась лишь жалкая гримаса. — Мне очень жаль, Такашима-сан, — Кавамура пожал руку Койю. – Если бы вы не отказались от лечения, то… Вам ведь всего 30… — Каждый человек уходит в свое время. Значит, мое пришло. До свидания, — с этими словами Койю вышел из кабинета.