Колесо обозрения

Вдалеке от города, окружённая густыми лесами и полями, стоит полуразваленная вилла. Название этой вилле Монтенг Холл. Снаружи она больше напоминает замок из средневековых времён, и растущая вокруг замка дикая растительность не добавляет ей хоть какой-либо красоты. Это и есть мой дом. Точнее, не только мой. Это наш дом. Нас здесь много. Я – Элайза Грин. Мне десять лет. И я сирота. Возможно, в мои десять лет ни один нормальный и счастливый ребёнок не задумывается о том, о чём задумываюсь я, но жизнь меняет. Я не знаю, куда делись мои родители. Отказались ли от меня, или умерли, или не были достойными родителями, я не знаю. Снаружи Монтенг Холл кажется гораздо больше и массивнее, чем есть на самом деле. В действительности это небольшой дом, с двумя этажами и чердаком. Внутри пахнет сыростью. Полы сгнили и провалились, а где ещё не провалились, там жутко скрипят. Стены покрыты плесенью. На них всегда следы стекающей с крыши воды. Для проживания есть три комнаты, в каждой жили ребята, независимо от пола и возраста. Вокруг дома растёт дикая трава, которая доходит мне до плеч. А ещё есть старая, почти развалившаяся, беседка, а рядом с ней яблоня. Это единственно плодородное дерево, и пусть дикие яблоки кислые, но от них мы всегда получаем неслыханное удовольствие. Нам строго запрещено заходить за ограду. Никто никогда не был за пределами виллы. Здесь за нами приглядывают Оливер Стейт и Саманта Остин. Оливер – улыбчивая толстушка с рыжими волосами, которые всегда завязаны в пучок. Она угощает детей пончиками и никогда не кричит. Саманта – тощая, кривая женщина лет сорока пяти. У неё чёрные волосы, которые паклями спадают вниз. Он похожа на бабу Ягу из русских сказок, которые нам читала Оливер, или точнее, баба Яга по общему умозаключению всех ребят является нам вопложением Саманты. Они вместе приглядывают за нами. И за все годы, пока я нахожусь тут, мы придумали игру. Бегаем от Саманты и стараемся быть поближе к Оливер. Оливер всегда защищает нас, а ребята смеются и показывают Саманте фигу. Та злится – её раздражает детский смех. Мы даже придумали легенду о том, что Саманта в прошлом питалась детским смехом и радостью людей. А потом она настолько раздулась, что ей навсегда запретили поедать счастье людей, иначе она лопнет. И она перестала это делать, но настолько изголодалась, что стала сухой и худой, и сил на новые пожирательства у неё нет. И любой весёлый человек отнимает у неё каплю жизни, а ребята специально смеялись при ней, чтобы проверить, исчезнет она или нет. Нас размещали как-то непонятно, но не наше это дело. Для нас главным было забежать в свою комнату, пока никто из третьей (а там почему-то были самые старшие) комнаты не тронет нас. И нам не всегда это удавалось. А если уж кого поймали, то все запрыгивали на свои кровати и запирали дверь на замок. Мы все слышали визги из коридора. Никто не приходил на помощь, потому что в нашей комнате поселялся давящий страх и не давал сойти с койки, во второй комнате спать ложились рано, да и сама комната находилась на чердаке, поэтому никто ничего не слышал. Оливер в это время тихо включала пластинку и вязала что-то для кого-либо из детей, а Саманта рыскала по дому в поисках непослушных детей, которые не спят. Но детей из третьей комнаты она никогда не трогала, даже когда они делали что-то ужасное. Однажды, когда поймали Дрю, Мэтью осмелился и решил посмотреть в расщелину в двери, что с Дрю делают в коридоре. И Мэтью видел, что Дрю заставляли съесть слизняка, а Саманта в этот момент проходила по коридору, но ничего не сделала, а только поморщилась. Но самое обидное, когда «троянцы» (так мы зовём ребят из третьей комнаты) ловят Иззи – самую маленькую и беззащитную из нас. Я обычно проскальзываю раньше всех в комнату и забираюсь на свою кровать, но однажды меня тоже поймали. Это была самая ужасная ночь в моей жизни. «Троянцы» макали меня в унитаз, рвали одежду, размазывали по моему лицу и волосам грязь и в самом конце меня сильно ударили головой об стенку. После чего отшвырнули в сторону, один из них пнул меня, и они убежали. Я тогда пошла в туалет, смыла грязь, промыла ссадины холодной водой и ещё долго плакала в кабинке. С того момента меня больше не ловили, но это оставило огромный отпечаток во мне. Я каждый день бегом проносилась по коридору и влетала в нашу комнату, хотя «отлавливали» нас не часто, где-то раз в месяц. Обычно днём «троянцы» вели себя спокойно. Но прошлой ночью они преодолели точку кипения. В этот раз их жертвой стала Хелена, она самая старшая из нашей комнаты, ей четырнадцать. Самому старшему из «троянцев» шестнадцать лет, его имя – Крис. И когда дверь захлопнулась, оставив позади Хелену, нам стало страшно, ведь её никогда не трогали. В эту ночь мы слышали треск рвущейся одежды, крики и смех друзей Криса. Никто не сомкнул и глаз, все знали, что сейчас происходит за дверью. Хелена вернулась под утро. Такой я её ещё никогда не видела. Порванная одежда, растрёпанные волосы, заплаканные глаза и ещё куча факторов, которые я старалась не замечать. Я заснула всего за час до подъёма, но перед этим у меня в голове чётко встряла мысль о том, что мы больше не должны позволять такому случиться. Никогда.