Под самым носом!

Поттер избрал тактику опоссума. Тактика, на самом деле, была так себе, но ничего умнее в его голову не пришло. Не то, чтобы ему хорошо удавалось прикидываться дохлым трупиком, но избегать директора Снейпа получалось отлично. Аврор он или хрен на палочке?! Силой воли Поттер заставил себя прекратить совместные посиделки в большом зале Хогвартса, закрыл все двери, камины, окна и запечатал бы задницу, если бы была такая необходимость. И если она — геройская задница — была кому-то позарез нужна. Но на его филей никто не претендовал, косо смотреть на него не стали (да и с чего бы вдруг?), пальцем в него не тыкали. Ничего в жизни Поттера не изменилось. Разве что мыслей в голове было столько, что в пору разливать по фиалам и прятать поглубже от самого себя. Поттер признался себе, что хорош в отрицании. Просто великолепен в этом! Он даже убедил себя в том, что до конца дней своих станет скрываться ото всех и вся, менять съемные хаты и составлять гениальные планы по сокрытию себя от поисковых заклинаний и зелий и нести на себе все тяготы жизни запутавшегося натурала. И все было бы ничего, если бы не одно но. Что делать с тревожащими мыслями и беспокойными снами, Поттер не имел ни малейшего представления. А ведь была еще и мантия… Та самая, которую Снейп накинул на его плечи в коридоре больницы. Гарри спрятал её в дальний угол шкафа и усиленно о ней не думал. Желание вернуть вещь хозяину мелькнуло где-то на периферии сознания, да тут же и испарилось. Одна мысль о том, что придется встретиться со Снейпом с глазу на глаз, посмотреть на него, говорить с ним, вызывала панический ужас. Отправить совой тоже как-то не срослось. Мантия тяжела, сова — маловата… А то, что он подзабыл бытовые чары, так с кем не бывает? Была идейка подкинуть мантию под дверь покоев в Хогвартсе, но даже Поттеру пришлось признать, что это было бы самой большой глупостью из всех существующих вариантов. В общем, мантию он засунул в шкаф и на том успокоился. И нет, он не специально время от времени доставал все вещи оттуда, обнюхивал на предмет посторонних «ароматов» и убирал обратно. Запах на мантии почти выветрился, но то ощущение, которое испытал Гарри, стоило только тяжелой ткани лечь на плечи, было сродни объятиям. Крепким, но в то же время мягким, надежным. А еще были сны. Разные. Странные, горячие, обыденные. Бывало, Поттер видел, как они сидят в кровати и пьют чай из нелепых щербатых кружек. А порой они перебрасывались легкими пассами, заканчивающимися горячими, если не сказать, обжигающими тисканиями. Но иногда это было щемяще нежно, бесконечно долго и слишком сладко. Так, что не хотелось просыпаться вовсе… Во снах были не только поцелуи, а еще прикосновения, взгляды и шепот — будоражащий все внутри Поттера, заставляющий подскакивать на постели и вбиваться в кулак, все еще слыша отголоски сна в ушах… Отрицание отрицанием, но Поттер отлично понимал, что бегать от Снейпа вечно у него не выйдет. Возможно, с кем-то другим это бы и выгорело, но не с ним. Контракт обязывал предоставлять ежемесячные отчеты о ходе занятий лично директору и избежать этого не было ни малейшей возможности. Пару раз, конечно, он сумел отделаться письменными документами, ссылаясь на тотальную занятость и Снейп, похоже, это проглотил. Гарри до такой степени доконспирировался, что попался самым нелепым образом. Закончив занятия и обрядившись в нелепую дутую куртку, с натянутым на глаза капюшоном и шарфом, что закрывал почти все лицо, Поттер крался вдоль стены, надеясь сбежать из Хогвартса до того момента, как закончится ужин в большом зале. Путь свой он проложил через зал с доспехами, помня о том, что привидения это место не любят, стараясь облетать его стороной. Протискиваться между стеной и железными штуковинами в своем необъятном одеянии было жутко неудобно, но Поттер старался изо всех сил. Рукавом задев щит одного из доспехов, он услышал ужасный грохот. Словно костяшки домино, железные статуи начали падать одна на другую, заставив Поттера вжаться в стену, а после и вовсе застыть столбом. — Остолбеней! Поттер, какого драккла! А тот стоял по стойке смирно, сверкая глазами из намотанного до самых глаз шарфа, и дышал, как загнанный фестрал. — Классическая ситуация: трусливый профессор бегает от своего директора, разрушая по ходу игры дорогую сердцу школу. Снейп постукивал палочкой по ладони и смотрел прямо на Поттера. Выглядел он усталым и помятым. — Мне казалось, что ты перерос детские игры. Поттер вращал глазами, не в силах вымолвить ни единого слова и двинуть даже пальцем. — Такое чувство, будто бы я какой-то насильник, а ты жертва. Только, знаешь, на жертву ты никогда не тянул, даже Альбус это понял почти сразу. Для жертвы ты слишком везучий идиот! Тебе не надоело бегать от меня? Снейп отлевитировал недвижимое тело в ближайший свободный класс и прислонил к стене. Сам же присел на парту и скрестил руки на груди. — Я бы смирился, Поттер. Честно, но… Но маггловский гей-бар? Серьезно? Фините! Гарри встряхнулся, содрал с шеи шарф, отплевываясь от шерстинок, что лезли в рот и пробубнил: — А что еще мне оставалось делать? Я всю жизнь думал, что люблю сиськи… Снейп скривился и закрыл лицо ладонями. — …а потом появился ты с этими своими приколами, улыбками, мантиями. — Что не так с моими мантиями? — Да все так! Со мной все не так. Знаешь, как я драпал от того парня из бара, которого засосал после бутылки виски в туалете и назвал Снейпом? Он был высокий и худой, и волосы у него были черные. А еще пальцы. Длинные такие. Снейп обреченно выдохнул и покачал головой. — Угораздило же меня… Послушай, я же ни слова тебе не сказал и молчал бы дальше, но… Но я бы хотел хотя бы верно оценить ситуацию, понять наличие или отсутствие шансов. Знаешь, это отвратительно. Поттер устроился на парте рядом со Снейпом и поерзал, притираясь вплотную к бедру, затянутому в злосчастную мантию. — Так отвратительно? — Да, знаешь ли, возжелать бывшего студента, сына единственной подруги, у которого есть только собачья работа, чокнутый эльф и облезлый книззл, и который, к тому же, абсолютно уверен в собственной гетеросексуальности — это ад кромешный. — Знаешь, понять, что тебя тянет завалить мужика вдвое старше тебя, помешанного на своих отварах и являющегося одним из самых сильных темных магов современности - это тоже не сахар! Они сидели, бедро к бедру и молчали, погруженные каждый в свои мысли. — Испугался? — Черта с два! Воландеморта не боялся, а тебя… — А меня? — Боюсь до дрожи в коленях. Снейп был ощутимо напряжен все время, пока они вели этот довольно-таки странный разговор, но после слов Поттера заметно расслабился и посмотрел на него. На губах играла едва заметная ухмылка, а глаза сверкали из-под челки, что спадала на лицо. И Поттер облизнулся. Снейп опустил взгляд вниз, и, будто бы очнулся. Медленно встал, спрятал палочку в складках мантии и произнес: — Не пропускайте ужины в большом зале. Коллеги недоумевают. — Снейп. Северус. Постой. Постой же! Я не знаю, как это у вас у геев принято. Ты что любишь, цветы или конфеты? Снейп недобро прищурился. Поттер обрадовался. — Понял, я все понял. И то и другое!

***

Ничего кардинального в жизни Поттера не произошло. С собственной бисексуальностью он смирился, хотя к геям себя не относил. Около зеркала крутиться больше не начал, падок на разноцветные боа и блестки не стал и даже перестал бриться, дабы выглядеть более мужественно. Снейп лишь прятал улыбку в привычно высоком вороте мантии и повторял, что предпочитает гладко выбритых авроров. А Поттер жутко смущался, обиженно сопел и боялся, что станет похож на тех женоподобных мальчиков, что питали страсть к женским платьям и высоченным палкам, именуемым каблуками. Он исподтишка частенько наблюдал за Снейпом и пытался выискать в манере поведения, речи, повадках хоть что-то, указывающее на ориентацию, но каждый раз приходил к выводу, что ничего даже отдаленно женского в его новоиспеченном любовнике не наблюдается. Снейп все-таки прочел Поттеру целую лекцию на тему бисексуальности волшебников, отношению к партнерству в магическом мире и на многочисленных примерах доказал, что в этом нет ничего такого, за что можно испытывать чувство вины или стыда. Поначалу секс был неловким и постыдным, но со временем это сошло на нет, потому что более внимательного, изобретательного и страстного любовника у Гарри не было. Отношения свои они не афишировали, точнее скрывали ото всех и вся. Поттер появлялся в Хоге для привычных уроков, ужинал в большом зале и демонстративно со всеми прощался, чтобы потом, когда школа погрузится в мирный и безмятежный сон, возникнуть у дверей Снейпа безмолвной тенью. И уходил еще до того, как просыпались эльфы. — Минерва спросила, не нужно ли тебе выделить комнаты в школе, раз ты все равно здесь ночуешь? Поттер задыхался негодованием под насмешливым взором Снейпа, хватал ртом воздух, ругая вездесущего болтливого Пивза и непременно отказывался. — Ты всерьез полагаешь, что все вокруг идиоты? Северус расслабленно лежал в постели и без зазрения совести курил после секса, посматривая на спешно напяливающего на себя одежду Поттера. — Не дави на меня, ладно? — Как скажешь… Кажется, идиот во всей этой истории был только один, и это был он — Гарри-гей-Поттер. Откуда они, драккл их всех раздери, узнали? У него что, на лбу написано, что он трахается со Снейпом?

***

— Почему всегда палочка? Поттеровская задница торчала вверх, а сам её хозяин почти полностью забрался под кровать, пытаясь что-то там отыскать. — Ты чертов маг и чертов слон! Сейчас только пять, а у меня в семь международная аппарация. Дай мне поспать! — Как я тебе призову что-то без того, что пытаюсь найти! Она будто бы специально куда-то закатывается. О, вот, вроде нашел. Слушай, когда в следующий раз театральным жестом будешь швырять мои джинсы, дай мне достать сначала палочку. — Хм? — из-под одеяла показался правый глаз и выгнутая бровь. — Я о волшебной палочке! О, драккл! Кто бы мог подумать что мизантроп-профессор такой гребаный пошляк! — Ты уйдешь сам, или мне эльфа позвать, чтобы он выставил тебя за дверь? — Я уже одеваюсь, старый ты ворчун! И вообще, кто всю ночь требовал — мало-мало, еще-еще, а теперь что? Получил своё и можешь, Поттер, проваливать? А еще бормотал что-то про любовь… — О, Мерлин, дай мне сил! — Вернешься со своего конгресса, пришлешь сову. И береги себя. Он несколько бесконечно долгих секунд смотрел на кокон из одеял, давясь совершенно неуместной, абсолютной, нелогичной нежностью. Уже дома, а он так и жил в Годриковой лощине, хотя и бывал там крайне редко, Поттер слонялся из угла в угол, не зная чем себя занять. За последние несколько месяцев он настолько привык к тому, что Снейп есть в его жизни, что сейчас, смотря на слой пыли на каминной полке, вдруг что-то такое для себя понял. Посмотрел в зеркало (слава Мерлину немагическое) и состроил рожу. Расплылся в улыбке. Ощерился. Поклацал зубами. Как-то странно он выглядел, странно мило. Как абсолютно счастливый человек. Как человек, сексуальная жизнь которого наполнена и разнообразна. Подробности прошедшей ночи золотым снитчем ворвались в мозг, вспыхивая картинками и Гарри неосознанно скользнул языком по губам. Север оказался требовательным любовником, гибким в вопросах позиции и искренним в своих желаниях. Он не стеснялся, как Гарри, не краснел и не заикался, стоило речи зайти о сексе и возможных фантазиях. Он позволял ему делать все, что хочется, отдаваясь со всей страстью и искренне блаженствуя от всего происходящего. В такие моменты Поттер не мог оторвать взора от Снейпа, потому что черты лица того разглаживались, губы всегда сжатые в тонкую линию приоткрывались, а голос становился еще ниже, глубже, интимнее. А Поттер жутко стеснялся своих чувств и боялся признаться, что опасается оказаться снизу, а потому применял массу отвлекающих маневров, чтобы не упасть на лопатки в самый ответственный момент. Но этот момент все же случился именно прошедшей ночью. Не то чтобы Поттер был в совершеннейшем восторге и определился с ролью боттома до конца своих гейских дней, но ему понравилось. Север со всей серьезностью подошел к роли топа и довел Поттера до состояния невменяемости, когда тот совершенно бессвязно крыл матом всех от первого на земле мага и до всех будущих волшебников на этом свете и требовал сделать уже хоть что-нибудь стоящее! Или стоЯщее… В итоге, совершенно обессиленный, перепачканный смазкой, спермой и потом, он замер распластанный под Снейпом и пробормотал: — Это счастье, что я мужик. Хотя бы не нужно беспокоиться о возможных залетах… Странное «хмм» от Снейпа он проигнорировал, проваливаясь в сон. И вот сейчас, корча рожи перед зеркалом, Гарри оторопело замер. Он же не может забеременеть? Или может? И это же Снейп, а он чертов зельевар-магистр и вообще… Поттер прислушался к себе и с обалдением осознал, что мысль вдруг по какому-то нелепому волшебству оказаться беременным от Снейпа не была противной. Даже ошеломляющей не была. Она показалась единственной логичной и нормальной. Страшно, конечно, но с другой стороны… Гарри сорвался в воронку аппарации практически сразу, даже не удосуживаясь напялить на ноги обувь. — Пропустите меня, я дракклов аврор. У меня разрешение! Он пролез в помещение для международных перемещений, как был босым, и заорал: — Снейп! Директор Снейп! Северус почти ступил одной ногой в камин и недоуменно уставился на Поттера. — Давай, говори мне пароль от своих комнат. — запыхавшись выдал Поттер. — Ты что-то забыл? Я не видел ничего… — Нет, я ничего не забыл, но я хочу быть дома, когда тебя принесет с этой твоей конференции. — Дома? — Да-да! Не спрашивай ничего, я переезжаю к тебе, а те комнаты, что Минерва мне предлагала мы присоединим к твоим и будем… Поттер заткнулся, потому что у него закончилось дыхание. Снейп смотрел на него недоумевающим взглядом, хмурился и явно подбирал слова. — Ты хорошо подумал? — Я вообще не думал! Я понял, что хочу провести свою жизнь с тобой, есть на завтрак омлет и пить вечером коньяк, или огневиски. Поехать в горы и прыгнуть с самой высокой в каньон или в озеро. Понырять с маггловскими штуками под водой и поймать акулу, так что давай, Снейп. — Если ты под проклятьем, которое разрушает нейроны головного мозга, то я предупреждаю сразу, что не стану… — Я даже готов родить тебе кого-нибудь, хотя раньше и не собирался, но как-то род нам продолжать ведь нужно, да? — Поттер, ты мужчина, ты не можешь родить. На нас смотрят и ты босой! Поттер закатил глаза, выставил средний палец любопытствующим зрителям, а потом со скоростью взбешенного ягуара скакнул вперед, сграбастал Снейпа за шею и засосал так, как мечтал, но боялся выглядеть глупым или невежественным. — Пароль, Снейп, и вали уже на свою конференцию. — Ветивер. — Алилуя. Поттер, подскакивая на одной ноге, направился в сторону выхода, бормоча себе под нос. — И кто бы мог подумать, что все это время судьба была под самым моим носом!