Зов моря

Каждый день в умах росло Необузданное зло       Адрианон метался по коридору. Отец не хотел его принять. Он был занят своим Шестым, ожидал к вечеру начало гона наложника, и готовился. Наконец, отец позволил ему войти, и пока его массировали слуги, Адриан стал рассказывать, что Данила вспомнил его. И просил отменить приготовления в наложники. Подумав, что ещё есть время, пока будет гон Шестого, Владыка согласился отложить приготовления, но только если Адри успеет сам сказать об этом слугам.       Адриан рванул в гарем, и увидев обморочного Данилу, разогнал слуг.       — Успел! Успел! Мой хороший, они не отрезали тебе плавники, я успел.

***

      Очнулся я в кровати, только не своей. Дёрнулся, но тут же был прижат к ней любимым телом Адри. И понял что я вспомнил всё.       — Адри, я вспомнил! Так. Стоп! Что они со мной сделали?       — Слава богине не успели отрезать плавники! Но вот процедуры растяжки ты не избежал. Владыка любитель жёсткого, поэтому к нему готовят весьма долго. Адри был бледен и с тревогой смотрел на меня.       — Они сделали тебе больно?       — Ну… нет, наверно. Кончал я хоть и против желания, но не без приятных ощущений же.       — Мы это переживём. Главное, что теперь ты будешь со мной. Я обнял его, и почувствовав снова как мой член встал, спросил:       — Что они мне подсыпали? Я хочу тебя до звона в яйцах, а ведь только недавно был выжат досуха.       — Это твой первый гон, любимый. И ты в него вступишь верхним, — его щёки запылали.       — А я уж постараюсь, чтобы потомство было у нас быстрей, чем Владыка доберётся до нас.       — Это ещё один ваш закон?       — Да. Если обращённый становится отцом, никто не в праве делать его нижним, и призывать в гарем. Но чтобы этого добиться, у нас осталось всего три-четыре дня. Ну может пять, если я смогу подмешать в воду Шестого траву атоллию.*       Он с улыбкой залез на меня, обхватив ногами мои бёдра, и поцеловал, рукой при этом лаская мой живот, и двигаясь ниже. Когда он обхватил мой член рукой, я подался ему навстречу сцепив зубы и тихо постанывая. Он опустился к моим ногам, и обхватив губами головку, стал языком кружить вокруг неё. Мои яйца поджались готовясь быстро разрядиться, но он пережал слегка основание члена, и немного погасив стремительность происходящего, продолжил ласкать меня ртом. Я подхватил его, и развернул к себе пахом.       Теперь мы могли ласкать друг друга ртом. Я втянул в рот его член, с уже бордовой головкой, пальцами оглаживая все неровности на члене, устроился так, чтобы он направлялся прямо в горло, и постарался протолкнуть его член. Когда у меня почти получилось, он стал с силой насаживаться ртом на мой член, и от этого я застонал, рождая вибрацию в горле. Его затрясло от возбуждения, и он рванул не сдерживаясь и тоже постанывая и вскрикивая, когда удавалось войти на всю длину.       Я как в бреду нащупал его восхитительную дырочку, и аккуратно стал её массировать. Он стал рвано двигаться и из его дырочки стала вытекать смазка. Я аккуратно проникал в неё на одну фалангу, потом на две, потом двумя пальцами нащупал то местечко, при поглаживании которого он резко выпустил мой член и выгнулся на мне хрипя и кончая. Потом скатился с меня и лёг потрясённый, с затуманенными глазами. Я развернул его в коленно-локтевую, и аккуратно стал входить в него. Его дырочка была уже слегка припухшая, в смазке, и достаточно легко меня пропустила. Я стал двигаться мелкими толчками в нём, всё расширяя амплитуду движений, и когда уже не мог сдерживаться, насаживал его на всю длину рваным ритмом, от чего он стонал не прекращая, закинув назад голову, и помогая себе рукой опять кончить.       Ощущения нарастали как лавина, и когда жар вырвался из меня оргазмом, голова моя кружилась и ноги не держали. Я упал рядом с Адри, и он, достигнув пика через пару движений рукой, выплеснул семя на кровать, и тоже лёг.       — Пожалуй, надо помытьс..... — было последнее что я смог сказать, и уснул.