Зов моря

За собой тащил свою мокрую тетрадь Из последних сил что-то пробовал писать… А затем нырнув скрылся под водой. Зашумел прибой, унося его с собой       Сегодня я проснулся рано. Малыш ещё не пришёл. С каждым днём он всё больше нервничает, ведь я так и не вспомнил кто я, и как его зовут. Каждый раз, когда он приходит, я с трудом сдерживаюсь, он очень мне нужен.       В моё скромное жилище кто-то вошёл, пока я приводил себя в порядок после сна. Я подумал что это мой мальчик, и вышел к нему с радостной улыбкой, но это был не он. Владыка Дагон осмотрел меня, и сказал:       — С сегодняшнего дня, тебя начнут готовить в мои наложники, так как очевидно что ты так и не вспомнил.       — У меня ещё есть время, — возразил я.       — Нет. Сегодня он придет к тебе последний раз. И после этого ты начнёшь готовиться. На празднике посвящённом новым обернувшимся, я оглашу свою волю. Тебе предстоит стать моим. Завтра тебе урежут плавники, и начнут готовить к моим размерам и прихотям.       — Каккким прихотям? Каким размерам? — глаза мои становились всё больше и больше. — Ты же не думаешь что роль нижнего будет у меня? — сказал он оскалив зубы в подобии улыбки.       — Я как-то не задумывался о вас в таком ракурсе.       — А теперь задумаешься. Я не люблю долгих прелюдий, поэтому готовить тебя под меня будут мои слуги. Намажут, растянут, доведут до нужного состояния… А пока, завтракай, и прощайся с мальчишкой. Его ты больше не увидишь.       Он ушёл, а вместо него тут же пришёл мой мальчик. Я в ужасе кинулся к нему и рассказал что мне сказал его отец. Он обнял меня несмело, и начал покрывать поцелуями мои волосы, плечи, ключицы. Его губы были влажными от тихих слёз.       — Ты отдашь меня ему? — спросил я.       — У меня нет другого выхода, любимый. Тебя не выпустят со мной. И биться с Дагоном за тебя я не могу. Он это предусмотрел. Единственный, кому нельзя кинуть вызов, это он. Он слишком хочет тебя для себя. Боюсь, даже если ты всё вспомнишь, он не захочет тебя отдать мне.       — Как я могу этого избежать?       — Ты должен вспомнить.       — Как?!! — воскликнул я в отчаянии. У меня в голове только смутные образы и отголоски чувств.       Я заметался по комнате, потом остановился, посмотрел на моего мальчика, и рванул к нему. Жадно припал к его губам, с остервенением проталкивая свой язык в его ротик. Услышал его стон, почувствовал как он лихорадочно стал гладить мои руки, спину, бока. Его руки опустились на мой зад, и сжали его. Я вжался в него своим мгновенно появившимся стояком, подхватил его на руки и усадил на край стола. Кинулся на колени и сорвав мешающую мне тряпку с его бёдер, припал к его члену губами. Облизал и зацеловал его всего. С жаром вбирал его яички, ласкал пальцами дырочку, слегка вводил палец, предварительно его смочив слюной. Он раскинул ножки и тихо постанывал толкаясь ко мне бёдрами. Обхватив губами головку, я стал насаживаться на его член. Когда почувствовал что он на грани, встал, и одним движением вошёл в него полностью. Его удивительные глаза распахнулись, и он охнув, застонал громче заливая свой живот семенем. Я не останавливаясь вколачивался в него, а он, уже вскрикивая и бессвязно шепча что-то подмахивал мне. И в тот миг, когда я сжав его попку руками с силой вошёл в него кончая, я вдруг сам не понимая того, простонал:       — Мой сладкий Адри, только мой.       Он мгновенно встрепенулся, и счастливо засмеялся:       — Ты вспомнил, любимый! Ты вспомнил!       — Адри?       — Да!        — О боже, неужели эта пытка одиночкой закончится, — сказал я с улыбкой.       -Не думаю — вдруг услышали мы голос от входа, — тем более, что ты вспомнил только его имя. У входа стоял один из моих конвоиров.       — К тебе пришли. Подготовка будет проводиться уже в гареме Дагона.       — Какая подготовка? — спросил Адри.       — Как обычно готовят наложников, — ответил тот.       Адри вскочил и подлетая ко входу прорычал:       — Не смейте его касаться. Я к Дагону.

***

      Когда Адри ушёл, мой конвоир сказал:       — Собирайся и пойдём. Дагон не отпустит тебя. Не тот у него характер. Да и старший сыночек его тоже своего не упустит. Дагон его пускает в свой гарем на развлечения. Но только когда сам теряет интерес. Первые пять наложников уже перекочевали к Антонию. Шестой сегодня сорвался в гон. Так что у тебя есть дня три на осознание и приведение себя в нужную форму. Это пока Дагон с Шестым не закончит.       — А что за гон? — спросил я.       — Течка. Ты поймёшь когда начнётся твоя первая течка. Тебе будет всё равно что, каких размеров, сколько сразу, и как глубоко. Главное чтобы тебя трахали, — ответил тот и облизнулся.       — Ты будешь как в бреду, только орать и сношаться, хоть палку в тебя запихивай.       — Ужас.       — Ты привыкнешь. У твоего организма уже не совсем человеческие возможности. Приглядись внимательней к себе. У тебя теперь есть жабры, плавники…правда их скоро отрежут, иначе ты трансформируешься в верхнего. А Дагону ты нужен нижним. Так же у тебя уже наклёвывается чешуя по хребту, на локтях, и других сгибах конечностей. А ещё у тебя член изменяться начал. Это видно пока только при эрекции, но ты присмотрись. На нём появляются наросты, он изгибается вверх и становится крупней. Да и дырка твоя тоже меняется. Становится эластичней, и как отрежут плавники, станет вырабатывать смазку. Появятся и органы для вынашивания икринок.       — Какие ещё икринки? — взревел я, уже вне себя.       — Обычные икринки. Обращённые обычно носят 21 день икринки. В среднем от четырёх до восьми штук за нерест. Затем мечут икру в заводи, и если их сразу не отсадить, то сжирают их сразу, как увидят. Инстинкт такой у вас. А потом, если за икринками будут ухаживать, то через 6 месяцев вырастут дети. И они будут рождёнными, а не обращёнными. А значит и права у них будут как у рождённых.       — Но как? Как может быть одновременно член и органы для вынашивания икры?       — Такова природа обращённых. Среди рождённых у всех эти органы есть изначально. Как я понял, в вашей связке Адрианон нижний?       — Мммм, ну да, — смутился я.       — Так он может и понёс уже от тебя?       — Не знаю, — у меня начиналась паника.       — Ладно, идём. Сначала подготовка, потом плавники. И не вздумай сопротивляться. Твоё тело подчиняется Дагону само, до тех пор пока он тебя не отпустит, или пока является Владыкой.       Он вывел меня как на аркане, и завёл в небольшое помещение напоминающее хамам. Посередине был небольшой арык, а вокруг него лежаки примерно как полуторная кровать, но без спинок.       Меня уложили тут же подошедшие слуги на один из лежаков. Чем-то полили и стали массировать. Ощущения были будто меня намылили. Потом окатили из ведра чистой водой. Опять смазали, но теперь уже маслом. Я понял, что на мне окончательно не осталось волос, нигде кроме головы. Прикрыли какой-то тряпочкой и сказали отдыхать.       Я лежал, и постепенно проваливался в дрёму.       Вывело меня из этого состояния прикосновение к заду. Двое слуг, подойдя сзади, видимо решили начать меня «подготавливать». Я дёрнулся, но меня схватили за ноги и за руки, и что-то пробормотав, обездвижили, разведя по максимуму их в стороны. Мне стали массировать ягодицы, плавно всё более приближаясь к анусу. Я сжался, но возбуждение, не спрашивая моего мнения, всё же накатывало постепенно. Потом я почувствовал что между ягодиц льётся что-то. Они меня смазывали. Когда один из них плавно вставил мне в анус палец, я стал сопротивляться, но обнаружил, что и в этом тело мне не подчиняется. И только умом я сопротивлялся изо всех сил. Постепенно они довели до трёх пальцев во мне. Второй начал ртом ласкать мой член, и я позорно сдался, не способный остановить своё возбуждение. Слёзы бессилия туманили моё сознание, а тело раз за разом наливалось желанием и кончало на руки слуги, кушетку, и даже пол.       Незнаю сколько продолжали они меня растягивать, но в результате пяти оргазмов я был растянут на приличный кулак. Яйца мне пережали каким-то ремешком, и кончать мне стало сложней, а они всё продолжали доить меня, пока после очередного оргазма я не провалился в какое-то беспамятство.