Как соблазнить своего учителя по танцам от Чон Чонгука

      Чонгук то играет с застёжкой на его любимой красной толстовке, то спешно набирает сообщение большим пальцем в своём телефоне. Он стоит в самом углу танцевального класса, глядя на то, как двадцать или около того студентов мельтешат кругом и без умолку болтают о чём-то своём, ожидая прихода учителей. Это последнее занятие на сегодня, и всё, чего Чонгуку сейчас хочется, это пойти домой.       Вообще-то, Гук всю неделю с нетерпением ждал именно этого занятия, потому что оно у него единственное по современному танцу, но сейчас, когда он, наконец, здесь, мечтает уже о том, как занятие закончится, больше всего на свете желая оказаться скорее дома и завалиться спать. Чонгук оправдывает свой проебавшийся где-то энтузиазм тем, что он второй день торчит в универе и вообще дико устал.       Кстати об этом, все в его классе, кажется, уже знают друг друга, и вот это является чуть ли не величайшей загадкой. Хотя, возможно, они просто слишком дружелюбны. Только Чонгук и этого не понимает, ведь сам не очень хорош в знакомствах с новыми людьми. Опять же, может, у них уже были совместные занятия. Он внимательно осматривает стоящих неподалёку студентов и не узнаёт никого из них. Честно говоря, он так вымотался, пытаясь привыкнуть к жизни в колледже, что совершенно не обратил внимание на окружавших его людей. Однако, абстрагироваться сейчас немного труднее из-за зеркал во всю стену, которые словно удваивают количество народа в комнате и заставляют его чувствовать себя более напряженно. Хорошо хоть наушники с собой — настоящие спасители последних двух дней.       Чонгук занят тихим подвыванием любимой песне, когда замечает, что болтовня вокруг заметно стихает. Он кидает взгляд на часы, осознавая, что учителя, должно быть, уже здесь, поэтому быстро запихивает наушники с телефоном в сумку и спешит к передней части класса, где уже собралось большинство студентов. Присоединяется Чон самым последним, но с его высоким ростом в этом нет никакой проблемы, потому что он спокойно может видеть тех, кто, предположительно, являются его учителями, вокруг которых собралась небольшая толпа.       В этот самый момент его отношение к сегодняшнему занятию переворачивается на сто восемьдесят градусов, потому что учитель горяч.       Вообще, перед студентами стоят двое, но Чонгук глаз не может оторвать от того, что справа. Он невысокий, очаровательный и энергичный и много чего ещё, во что Чонгук никогда не влюбляется, потому что его привлекают скорее женские ножки, но, чёрт возьми, ноги этого парня! Они не длинные, но крепкие и ровные, самые подходящие под понятие «сладкие бёдра» из всех тех, что он когда-либо видел. Его свободная майка мало что оставляет для воображения, и Чонгуку, прямо скажем, стоит подтереть слюни со своего подбородка.       И эта вот улыбка. Улыбка глазами. Это определённо милейшая вещь, которую ему доводилось видеть за всю жизнь, за исключением разве что гондурасских белых летучих мышей. Окей, этот учитель, возможно, даже милее их. (Он должен сделать фотку и сравнить потом)       Чонгук в сознании вообще? По ощущениям, нет.       Парень слева немного выше и уже, но определённо в чертовски хорошей форме. Его улыбка как луч солнца, и Чонгук еле сдерживается, чтоб не прикрыть рукой глаза, потому что этот парень слишком яркий и бодрый для него.       Солнышко представляется как Чон Хосок, а невысокий паренёк — как Пак Чимин. Они оба, славатебегосподи, студенты (хотя не сказать, что возможно отказаться от идеи соблазнения кого-то постарше, особенно если этот кто-то выглядит так), но Чонгук не улавливает, какого года обучения или что-то ещё из важного, потому что то, к чему прилипает всё его внимание, это издевательски великолепный парень, который, по всей видимости, будет учить его танцам весь семестр.       Хосок и Чимин заканчивают представление самих себя и объясняют, что будут делить студентов на две группы согласно их навыкам и опыту. Чонгук радуется про себя, потому что Пак объявляет, что будет преподавать у более опытной группы. Он замечает нескольких девушек, хихикающих и дающих друг другу пять, когда те попадают в чиминовскую группу, на что лишь закатывает глаза (хотя сам делал почти то же самое, только мысленно). Простите, дамочки, думает, этот мой.

***

      Всё идёт просто замечательно до тех пор, пока Чимин не начинает делать волны телом. Чонгук сгребает все свои силы в кулак, чтобы не завизжать от восторга. (Он аплодирует своей выдержке стоя, учитывая, что многие девушки ничуть себя не сдерживают) Не то чтобы Чонгук раньше в глаза не видел эти плавные волнообразные движения, просто он никогда не видел, чтобы кто-то двигал своим телом так, а сейчас в голове Чонгука роем носится миллион эпизодических мыслей, но только две из них, самые главные, отвоёвывают своё честное место на фронтах его сознания. Первая — это то, что Чимин горяч как чёрт, а Чонгуку срочно нужно найти способ, как пробраться в его штаны. Вторая, может быть, даже более актуальная, чем первая, — Чонгуку в будущем следует научиться сдерживать свой стояк, каждый раз, когда Чимин танцует так, а вообще, лучше бы научиться прямо сейчас.       Чонгук заставляет себя не пялиться на Чимина и старается думать о том, что способно перебить его возбуждение, например, об английском, Веджимайте, о том, как занимаются сексом его бабушка с дедушкой, но это действительно чертовски тяжело, когда, сестное слово, Пак посылает ему все эти заигрывающие взгляды, пока крутит своими ахуенными бёдрами как грёбаное цунами.       Каким-то чудом Чонгук выдерживает первую половину занятия без необходимости придумывать оправдания, чтоб смыться и позаботиться о своём предательски встающем члене, но, когда Чимин плюхается на пол и начинает растягиваться во время перерыва, Чон отправляется на седьмой круг ада, потому что, срань господня, этот парень такой гибкий, что стоит, наверное, придержать отваливающуюся челюсть, чтоб та не пробила нахрен пол.       Пять минут спустя Чонгук уже так занят продумыванием всех тех поз, в которые он может поставить Чимина, что совершенно не замечает, как тот направляется к нему, до тех пор, пока Пак не возникает прямо перед его носом, улыбаясь как сексуальное животное очаровательный маленький лучик солнца.       Чимин чуть наклоняется, его широкая улыбка позволяет увидеть ровные белоснежные зубки, а Чонгуку вдруг становится противным собственное желание собрать запах парня во флакончик, словно дорогой парфюм.       — Привет! Как тебя зовут? — спрашивает дружелюбно, глаза его становятся похожими на два маленьких полумесяца, а Чонгуку внезапно хочется выдрать собственное сердце к чёртовой матери из груди.       — М-меня? — заикается Чонгук, внутренне проклиная себя, потому что ну кого, блять, ещё, идиота ты кусок, — я Чонгук. Чон Чонгук.       — Ты потрясающий танцор, Чонгук-а. Какой курс? — Чонгук чувствует подползшее к щекам тепло от прозвучавшего комплимента, а может быть, ещё и от того, что Чимин разговаривает с ним и вблизи выглядит намного горячее.       — Я первокурсник, — отвечает, пытаясь отвлечься от пухлых губ напротив.       Чимин смеётся и, святой минюнги, у него такой детский смех, потому Чонгук и хмурится, когда тот произносит:       — О-о-о, так ты у нас малыш.       Я покажу тебе, какой из меня малыш, когда буду втрахивать твоё горячее тело в кровать, думает Чон, но на деле лишь выдаёт неловкую улыбочку, которая, он надеется, выглядит мило, и произносит:       — Что-то вроде того. А на каком курсе ты, Чимин-ши?       — На третьем. Я специализируюсь на современном танце. Зови меня хёном.                            Ни за что на свете Чонгук не будет звать этого коротыша хёном.