Basic instinct

Спустя долгие, но веселые и уютные два часа дороги, они приезжают в их семейный домик. Он вроде бы не особенный, но на вид дорогой. Декор под дерево, однако вряд ли реально деревянный, а то в такую погоду они бы тут точно замерзли. Крыша укрыта снегом, создавая картинку словно в сказке. Исак все еще не верит в действительность происходящего, словно он сам попал в сказку. Когда Соня открывает двери, впуская всех внутрь, мальчик ощущает нереальный прилив тепла. Кто-то щелкает выключателем, и помещение заливается теплым желтым светом. Если бы у Исака спросили, как выглядит уют, он с уверенностью мог бы показать этот домик. — Небольшая уборка, пара гирлянд, и будет получше, — говорит Соня, положив руки на плечи застывшему на пороге подростку. — Ты шутишь? — удивляется Исак. — Здесь же и так круто, — с улыбкой восклицает тот. — Сначала хочешь покататься на лыжах или нарядить елку? — спрашивает Эвен, проходя мимо него с вещами. — Кстати, пойдем покажу нашу комнату, — кивает в сторону деревянной лестницы парень. А у Исака в голове лишь «наша комната». У них будет общая комната! Хотя о чем это он? Никто бы и не выделил ему отдельной, но это даже к лучшему. Он следует за старшим на второй этаж, где есть четыре двери, на одной из которых висит табличка «Комната Эвена. Не входить». Как мило. Парень уверенно туда заходит, скидывая сумки к шкафу и заваливаясь на двуспальную кровать. Исак ведет себя скромнее, аккуратно переступает через вещи, невесомо ступая по дорогому деревянному полу. Становится перед Эвеном, осматривая комнату. — Так и будешь стоять? — с улыбкой спрашивает старший, ложась на бок и подперев голову рукой. Рассматривает своего мальчика, взглядом показывая на место рядом с собой. — Мы будем спать в одной кровати? — смущенно интересуется подросток, и на его личике появляется улыбка, а на щечках — милый румянец. — А ты против? — вздергивает бровями Эвен, жестом руки повторно приглашая к себе. — Иди ко мне, цветочек. Исак послушно залезает к нему, садясь по-турецки. Старший мимолетно ухмыляется, одним движением захватывая мальчика в охапку и заваливая на спину. Наслаждается звонким смехом и жалкими попытками освободиться. Эвен отпускает его, отстраняясь и перекатываясь обратно на бок. Смотрит за улыбающимся подростком, принимающим идентичную позу, теперь лежа так, что их лица находятся друг напротив друга. Прекраснее счастливого Исака ничего и быть не может. — Все еще не могу поверить, — улыбается мальчик. Осторожно приближается, беря лицо Эвена в свои ладошки, и целует. Выходит неуклюже и смазано, но Исак ведь только учится. Перед этим парнем ему не стыдно показывать настоящего себя. Старший отвечает, углубляя невинный детский поцелуй. Как же давно он желал иметь возможность в любое время целовать Исака, и вот он сам лезет целоваться. Что может быть лучше? — Хочу сделать эти выходные незабываемыми для тебя, — уверенно заявляет Эвен, гладя большим пальцем его скулу. Если бы Исак был котом, он бы точно уже замурчал. А самое клевое, что старший чувствует особенно сильные его эмоции, и сейчас его переполняет только радость. — Я последний раз наряжал елку, когда мне было шесть, — делится мальчик, — в том же году умер отец, и после этого меня никто не звал вместе с остальными украшать ее. Меня ни на одной семейной фотографии нет, чтобы я понял, что я не часть семьи, — усмехается, смотря на руку Эвена, — больно надо. Исак замолкает, где-то внутри прекрасно зная, что это не так. Он всегда хотел быть частью семьи, чтобы его любили, хвалили просто за то, что он хорошо себя ведет или написал тест на шесть. Подросток вспоминает то время, когда был ребенком, когда жил только с отцом и когда его правда любили и ценили. Когда он был кому-то нужен, когда значил для кого-то целый мир. Возможно, это эгоистично с его стороны, но каждому, наверное, хочется такого. — Сейчас мы пойдем кататься на лыжах, а потом, когда устанем и накатаемся, вернемся, выпьем горячего шоколада, согреемся, обязательно украсим все вместе елку, — ласково говорит парень. — Как ты на это смотришь? — Я бы очень хотел, — улыбается в ответ Исак. — Вот и здорово, — заключает Эвен, — тогда вставай, найдем тебе одежду потеплее. В итоге они разоряют шкаф, доставая с антресолей старые вещи пятнадцатилетнего Эвена. Подбирают Исаку специальные теплые штаны, свитер, даже лыжную куртку, шарф, шапку, ботинки, которые все равно на пару размеров велики мальчишке. Он просто сидит на кровати, наблюдая, как Эвен достает для него практически всю одежду. На нем самом после переодевания останутся только носки с трусами, вот серьезно. Подростку стыдно, что у него даже элементарной теплой одежды нет… У него вообще ничего нет. Даже несмотря на то, что он, в принципе, не виноват в этом, но любому хочется показать себя с лучшей стороны. Хоть все и твердят, что материальное положение ничего не значит, но, когда вот так, когда тебе даже одежду дают, это унизительно. Он даже не представляет как некоторые омеги так легко садятся своему новоиспеченному альфе на шею, начиная тратить деньги, как вздумается. А он мало того, что каждый раз, когда Эвен ему что-то покупает, чувствует себя нехорошо, так еще и одежду его брать не хочется. Ему стыдно. У Криса еще ладно, он старший брат, который видел его уже любым, которому не нужно стараться понравиться, а вот Эвен… Эвен — это Эвен. Даже непонятно, каким образом у него получилось заинтересовать его. Чем? Скромностью? Пугливостью? Внешностью? Недоступностью? Исак пытается отогнать подобные мысли, но они раз за разом возвращаются в его голову, не давая покоя. — О чем задумался? — дружелюбно интересуется Эвен, запихивая лишние вещи обратно в шкаф. — Да так, забей, — отмахивается мальчик. — Давай я что-нибудь сделаю? Может, помогу прибраться или приготовлю поесть? — Малыш, расслабься, ты на отдыхе, а это значит, отдыхай и не думай обо всем этом, окей? Тебя дома и так запрягают конкретно, не надоело еще? — Надоело, но ведь… так надо, — говорит с такой интонацией, будто это и так кристально понятно. — Как надо? — Ну… Не знаю. Делать что-то взамен? Ты меня и привез сюда, и вещи дал, и где жить, и вообще, это семейная поездка, а ты взял меня, будто… — Будто ты моя семья? — не дает закончить Эвен. Исак молчит, не зная, что на это сказать. — Судя по всему, что я о тебе пока что знаю, жизнь у тебя, мягко говоря, не сладкая, — серьезно произносит парень. — Я почти уверен, что ты мой истинный омега, а у истинных пар, как ты уже наверняка знаешь, особенная духовная связь. Я понимаю, что ты скорее всего не веришь, ведь ты пока не чувствуешь того, что чувствую я. Но, поверь, я ощущаю твои эмоции и внутреннее состояние, мне самому становится паршиво, когда тебе плохо. А еще, если слишком тянуть с нормальными отношениями, между соулмейтами может ослабнуть связь. И, в общем, раз уж тут выдалась такая возможность, я взял тебя с собой, чтобы просто побыть рядом, чтобы ты не ощущал ту постоянную тревогу, чтобы почувствовал себя частью нормальной семьи хотя бы на выходные. Хочу сделать тебя счастливым и заодно укрепить нашу связь. Если отношения для тебя слишком быстрые, я понимаю и готов ждать, сколько потребуется, но позволь просто быть рядом. Хотя, если начистоту… В общем, я хотел сделать это на Рождество, но, эм, как бы ты отнесся к тому, чтобы стать моим парнем? — вдруг выпаливает Эвен, заставая Исака врасплох. — Обещаю не приставать, не переходить к чему-то большему, пока ты сам не будешь уверен, вот, — закусывает губы, в ожидании глядя на озадаченного мальчика. — Я спешу, да? — не дождавшись реакции, делает вывод Эвен. — Прости, забудь. — Нет-нет, — успокаивает его подросток, — я с радостью, только… Думаю, Сив об этом лучше не знать, — со скромной улыбкой говорит Исак, — и Нуре с Юзефиной тоже, а Крису я скажу, можно? — Конечно, — с облегчением выдыхает Эвен. — Значит, ты теперь мой парень? — Да, — улыбается младший, поднимаясь на кровати на ноги, тем самым возвышаясь над альфой. Эвен подходит ближе к краю кровати, Исак делает то же самое, кладет руки подошедшему Эвену на шею, улыбается, в итоге запрыгивая на него. — Боже, — усмехается тот, удобнее подхватывая его под попу, — ты хоть предупреждай, — тот, как обезьянка, оплетает его руками и ногами, обнимая и прижимаясь всем телом. — Я, кажется, люблю тебя, — шепчет Исак, вдыхая запах шоколада. Прячет лицо, боясь неправильной реакции, ведь признаваться в подобном всегда непросто, особенно когда ты боишься любить. Боишься вновь оступиться, довериться и совершить ошибку. Но Исак уже застрял в этом болоте, назад пути нет, и вряд ли Эвен понимает, как много значат для него эти слова, насколько это важный шаг. — Я тоже, цветочек, — ласково отвечает парень, гладя одной рукой по спине. Нагибается над кроватью, аккуратно скидывая мальчика на мягкий матрас. — Переодевайся, мы скоро уходим. — Тогда выйди, — просит Исак, мило потягиваясь. — Стесняешься меня? — ухмыляется тот. — А что если так? — вздергивает брови подросток, выжидающе улыбаясь. — Мой маленький порядочный мальчик, — с любовью говорит старший, — мне нравится. В конце концов, Эвен все же оставляет его наедине с собой. Исак без задней мысли снимает с себя джинсы, оставаясь в изящно обтягивающих его ягодицы трусиках. Старается не обращать внимания на синяки, и берет эвеновские теплые штаны. Пока разбирается, как их правильно надеть, не замечает стука в дверь и, как следствие, вошедшего Эвена. — Я тут носки потеплее принес… — неловко покашливает парень, невольно засматриваясь на множество желтовато-багрового цвета синяков. — Боже… — Эй! Я же просил выйти! — вспыхнув, возмущается мальчик и отчаянно пытается прикрыться штанами. Одновременно смущенно и испуганно смотрит на Эвена, замеревшего на пороге. — Это… Это Сив? — заходит внутрь, закрывая за собой дверь. Он, конечно, уже слышал, что того наказывают с помощью ремня, но услышать и увидеть последствия вживую — разные вещи. — Хватит пялиться, мне неприятно, — выдавливает из себя Исак. — Неприятно?! Почему ты терпишь все это?! — наезжает Эвен. — Не кричи, пожалуйста, — совсем тихо просит тот, силясь не расплакаться. — Я тебя больше не пущу туда, ясно?! — строго продолжает старший. — И я не шучу, когда вернемся в город, будешь жить со мной, и это не обсуждается. — Ты не можешь просто забрать меня, я несовершеннолетний, — возражает мальчик. — А проверить истинные мы или нет можно только по метке… — Значит выебу и поставлю метку, — твердо отвечает он. Может, он и не хотел этого говорить, но сказал же. У Исака от этих слов внутри с новой силой разливается отвратительное чувство страха. Он пятится от того назад, выглядя, как напуганный мышонок, загнанный котом в тупик. А Эвен все еще злится, сжимая и разжимая кулаки. Злится не на Исака, а скорее на саму ситуацию, на Сив и всех людей, которые смеют так обходиться с детьми, которым плевать на чувства тех, которые не понимают, насколько травмируют психику, насколько меняют характер, уничтожают самооценку и уверенность в себе. Если бы Исак рос в нормальной семье, то наверняка был бы сейчас совсем другим человеком, более общительным, открытым, без дурацких предрассудков, пугливости и чрезмерной покорности. Даже сейчас он выглядит до усрачки напуганным и забитым… Так, стоп. Эвен вспоминает последние свои слова и хочет заехать себе по лицу. — Исак, — мягче зовет он, делая шаг к нему. — Не подходи, — всхлипывает подросток, забиваясь в самый угол комнаты. Вот именно таким Эвен хочет видеть его в последнюю очередь. — Я не хотел этого говорить, просто вырвалось, — оправдывается парень. — Я несерьезно же; я о том, что любым способом хочу оградить тебя от всего того, что тебе приходится терпеть изо дня в день, — делает короткую паузу, давая Исаку обработать информацию. — Я дурак, прости, пожалуйста. — Дай мне переодеться, — тихо просит Исак. — Да, прости, — спохватывается Эвен, поспешно отворачиваясь и выходя за дверь. Дожидается мальчика у входа в комнату, сильно нервничая. Не хочется вновь растерять все доверие, что удалось завоевать. Пару минут назад Исак признался, что любит, и теперь он не может так просто все испортить. Через пару минут выходит Исак, растерявший весь прежний запал. Заламывает себе пальцы, глядя в пол. Тоже волнуется, закусывая губы. — А ты правда мог бы забрать меня к себе? — первым осмеливается подать голос младший. А у Эвена словно камень с души. — А ты хотел бы? — улыбается парень. — Да, но метка… Кхм, я… У меня даже течки еще не было, — признается Исак. — Хей, расслабься. Я просто не думал, что говорил тогда… Мы поставим метку только тогда, когда ты будешь готов, хорошо? Вполне можем дождаться твоих восемнадцати, или пока ты закончишь школу, универ, — ласково говорит Эвен. На это Исак отвечает благодарной улыбкой и одним рывком бросается к нему, захватывая в объятья. — Мне требуется время, чтобы довериться человеку, — шепчет куда-то ему в шею мальчик. — Но, знаешь, если я привязываюсь, то крепко, поэтому и боюсь спешить. — Мы не будем спешить, — обещает он, отстраняя его от себя и глядя в глаза. — Умеешь кататься на лыжах? — Не пробовал, — честно отвечает Исак. — Правда? Ты многое теряешь, но это ничего, я научу, — подмигивает Эвен, хватая его за руку. — Идем, тебе понравится. — Окей, — улыбается подросток, позволяя вести себя к остальным. Далее все проходит довольно гладко, Исак хорошо ладит с Соней, у которой больше терпения, чем у Эвена и ее парня. Девушка инструктирует его, как правильно передвигаться на лыжах, как отталкиваться, как тормозить и управлять, в то время как из обьяснений Эвена он выносит лишь то, что если слишком быстро разгонится, то следует садиться на попу, чтобы остановиться. Класс. Соня, краем уха услышав это, скорее забрала Исака себе, отправив Эвена кататься с Арми. Сначала мальчик обиделся на то, что его парень так легко слил его своей сестре, но теперь совсем даже не против. Уже после полутора часов катания они вдвоем взяли себе по стаканчику горячего шоколада и присели на скамейку для отдыха, издалека наблюдая за своими альфами. — Ты мне нравишься, — высказывается девушка, держа в варежках горячий напиток. — А еще я кайфую от того, как Эвен на тебя смотрит. — Как? — смущенно улыбается мальчик, грея руки об стаканчик с шоколадом. — Ну, как на что-то хрупкое и драгоценное, — с улыбкой отвечает та. — Он ведь и раньше встречался с омегами, но я впервые заметила этот огонек в глазах. Он ведь взгляда с тебя не сводит, вон, даже сейчас, — хихикает Соня, показывая пальчиком в сторону Эвена с Арми. — Думаешь, это серьезно? — внезапно спрашивает Исак. — Ну, это все… Я не хочу искать отношения на месяц и потом убиваться из-за того, что этот козел нашел другую. — Ох, не волнуйся, — усмехается девушка, — если он привез тебя сюда, то он настроен более чем серьезно. Уверенные слова Сони одновременно и успокаивают, и пугают его. С одной стороны, он убеждается в том, что намерения Эвена серьезны, а вот значимость этой сугубо семейной поездки его напрягает. А ведь скоро еще и их родители приедут, которым он должен понравиться… — А вот и наши мальчики, — вытягивает его из раздумий звонкий голос Сони. К ним и вправду успевают добраться их парни, переглядываются между собой, вмиг подбегают и практически одновременно подхватывают их с Соней на руки. — Придурок, отпусти! — смеется она, крепче хватаясь за плечи. — Мы донесем вас до дома на руках, — уверенно заявляет Арми, — если, конечно, твой хилый братишка не сдастся на полпути, — по-дружески подстебывает он Эвена, лишь придавая решимости тому. — Не дождешься, — удобнее подхватив Исака, отвечает парень. И они правда тащат их на руках до домика, в конце дороги валясь с ног. Это оказывается тяжелее, чем им казалось. А после слов Сони: «Принесите из подвала елку», те мученически стонут, еле передвигая конечностями. Отказываются, отговариваясь тем, что «елка не главное». Но такое Исака не устраивает. — Я очень хочу елку, — мило улыбаясь, произносит Исак. Стоит перед Эвеном с ангельскими глазками, выпрашивая эту несчастную елку, — принесешь? — встает на носочки и целует его прямо перед остальными. — Только ради тебя, цветочек, — улыбается старший, — но, когда я вернусь, меня на столе должен ждать горячий чай с лимоном и двумя ложками сахара. — Договорились, — подскакивает от радости, хватая Соню за руку и утаскивая в дом. Арми все-таки идет помочь Эвену, а они вдвоем делают на всех чай. Для фона по телевизору идет первая часть фильма «Один дома», вдоль окон постепенно появляются гирлянды, несмотря на наличие нормального отопления, они разжигают камин, придающий еще больший уют. Исак впервые за долгое время ощущает себя на своем месте. Среди этих людей он будто свой. Мысли о Сив становятся чем-то далеким, заоблачным. Надо жить здесь и сейчас, а зачем все портить абсолютно ненужными воспоминаниями, так? Рядом Эвен, а остальное неважно. — Эй, куда вешаешь? — останавливает Исака Эвен, когда тот хочет повесить игрушку на елку. Тот с непониманием убирает руку. — Сначала нужно повесить гирлянду, а потом уже игрушки, неудобно же будет, если делать наоборот. Мальчишка облегченно выдыхает, слушая указания старшего и помогая ему. Они вместе наряжают рождественское дерево, попутно целуясь и улыбаясь друг другу. Два влюбленных идиота. — Малыш, — обращается к Исаку Эвен, взволнованно улыбаясь. Они сидят на полу у елки, мальчик старается держать себя в руках, но все равно постоянно касается парня. Трогает, гладит, обнимает, целует. — М? — с милой улыбкой отзывается подросток. — Это наше первое совместное Рождество, — начинает Эвен, доставая из кармана толстовки небольшую коробочку, — и, надеюсь, не последнее, — старший берет его руку в свою, закатывает рукав чуть великоватого тому свитера, оголяя запястье мальчика. Тот лишь заинтересованно наблюдает за его действиями. — Я хочу подарить тебе кое-что, — открывает коробочку, доставая оттуда золотую цепочку. — Ты чего? Она, наверное, жутко дорогая, — пораженно отвечает Исак. — Не думай об этом, — Эвен аккуратно застегивает ее младшему на запястье. — С Рождеством, цветочек. Надеюсь, она будет напоминать тебе обо мне. — Спасибо, она очень красивая, — благодарно улыбается мальчик, рассматривая подарок. — Вот только я… У меня нет подарка для тебя, — спохватывается он, виновато глядя в глаза. — То, что ты тут, уже подарок — подмигивает Эвен, перетягивая его к себе на колени и целуя. — Ты делаешь меня счастливым, цветочек. Исак, до этого не решающийся самостоятельно взгромоздиться так на Эвена, теперь прильнул всем телом, вдыхая любимый запах, который всегда успокаивал. Ему сейчас просто хорошо. Просто умиротворенно и спокойно. — А ты меня, — через какое-то время отвечает Исак.

***

Когда уже наступает вечер, а за окном темно, они наконец присаживаются четвером на двух противоположно стоящих диванчиках. Соня приготовила домашнюю пиццу, которая соблазняюще пахла на весь дом плавленным сыром и специями. Эвен с Исаком сидят рядом, беспричинно улыбаясь и постоянно переглядываясь. — Приятного аппетита, — пожелала девушка, поцеловав своего парня в уголок губ. — Приятного, — отвечает Исак, тянется за пиццей, из-за чего рукав закатывается, открывая вид на цепочку. Улыбка с лица Сони тут же исчезает, она хватает его за руку, останавливая, и присматривается. — Это что? — сквозь зубы произносит та, глядя в упор на Эвена. — Успокойся, — сразу встает на ноги, осторожно отцепляя ее от Исака. — Смотри, — закатывает рукав своей толстовки, показывая такую же цепочку, — я подарил ему копию, хорошо? — Копию? — удивляется Соня. — Ты сделал копию? — Да. — Из золота? — Да. — Ты в курсе, сколько это стоит? Где ты деньги взял? — Соня, прекрати, если тебе это так важно, поговорим потом наедине, — с нажимом говорит Эвен. — Ладно, — кивает она, садясь обратно. — Кхм, простите за это, — извиняется девушка, замечая удивленный взгляд Арми и немного испуганный Исака. — Это что-то важное? — все же осмеливается спросить мальчик, благодарно кивая, когда Эвен отламывает ему пиццу и кладет кусочек на тарелку. — Это что-то вроде семейной реликвии, которая передается по мужской линии. Папа подарил ее Эвену на совершеннолетие, и тот должен передать ее своему сыну, — поясняет Соня, невозмутимо отрезая себе кусочек пиццы. — Только не обижайся, что я так отреагировала, просто… это правда важная вещь, чтобы так запросто отдавать кому-то. — Оу, Эвен не говорил, — кидает взгляд на парня и его цепочку. Внезапно на улице раздается звук мотора машины, и окна освещают фары. — А вот и мама с папой, — сообщает Соня, вставая со своего места. Идет открыть, а у Исака начинается легкая паника… Что ему делать, как вести себя, как узнать отношение родителей Эвена к нему… Он, конечно, уже видел их однажды, и они были вроде добрые, культурные люди, но как отреагируют на новость, что Исак теперь встречается с их сыном? Тут уже намного сложнее. — Я скоро вернусь, — предупреждает мальчик Эвена, сбегая на второй этаж. Оборачивается и видит, что тот следует за ним.