Я позвоню тебе

      За окном вечерело. Звезды лениво проступали одна за другой на темнеющем небе, словно торопя алеющее солнце закатиться за горизонт. Улицы медленно, но верно пустели, скрывая людей за дверями домов.       Ирука смотрел в окно, чувствуя, как непонятная меланхолия охватывает всю его душу. Он сидел на кровати так уже минут пятнадцать, с тех пор, как вышел из ванной. Делать совершенно ничего не хотелось, а проваливаться в темную пучину снов было рановато.       С Какаши они не могли увидеться уже вторую неделю. На работе задерживался то один, то другой, и оба из них ужасно выматывались, едва находя в себе силы доползти до дома. О встречах не могло быть и речи, несмотря на невозможно съедающую их тоску. Вот она, взрослая жизнь. Каждый день задающая вопрос: а зачем все это, если нельзя увидеть того единственного человека, который тебе нужен?       Умино откинулся на подушки, пустым взглядом смотря на белоснежный потолок. Вроде и ничего плохого не происходило все эти дни, но на душе все равно было противно. Словно тебя окунули в холодную ванну с головой и не давали выплыть, снова и снова подкидывая куски льда, со смехом наблюдая за твоими попытками выбраться.       Казалось, что мужчина уже начал впадать в непонятную дрему, но тут на тумбочке зазвенел телефон. Удивленно моргнув, Ирука приподнялся, чтобы дотянуться до трубки и ответить. На экране высветился знакомый номер, от чего сердце нелепо пропустило удар.       - Какаши? – видимо, его голос прозвучал слишком радостно, потому что на том конце провода глухо засмеялись.       - Что, только такой идиот, как я, может звонить тебе в такое время? – наконец отозвался он. Умино в ответ лишь издал тихий смешок. – У тебя все в порядке?       Несмотря на то, что перезванивались они все это время достаточно часто, почти что при каждой доступной возможности, но даже это они не могли сделать в последнее время, слишком замотавшись и устав.       - Да нет, все хорошо. – ответил Ирука, прислоняясь спиной к подушке. – Все отлично. А у тебя?       И это было правдой. Несмотря на поганое, до звонка, настроение, у него не случилось ничего плохого за все это время. Жизнь обрела серые стабильные тона, в которых не хватало Какаши. Но в целом… да, все было в порядке.       - Рад это слышать. – Умино почти что почувствовал то, как Хатаке улыбается. Сердце странно кольнуло. – Да и у меня тоже все хорошо. Был правда момент, когда из-за косяка склада у нас кафе почти на сутки закрылось, но все живы и ладно.       Они умолкли, не зная, что оба сделали это по одной и той же причине. Они хотели услышать голос другого.       Первым не выдержал Какаши.       - Когда у тебя выходные? – спросил он. В его голосе четко слышались нетерпеливые нотки.       - …Через неделю. – с тоской ответил Умино, чувствуя раздражение на собственную работу, которая на этих выходных решила, что будет отличным решением закинуть его на курсы повышения квалификации.       - Неделю? Ну, ничего не поделать. – с горечью повторил Хатаке, тяжело вздыхая. – Черт, так хочу тебя увидеть…       Ирука почувствовал, как от этих простых, но искренних слов, у него перехватило дыхание.       - Ирука? – обеспокоенно позвал его голос Какаши через динамик. Умино понял, что забыл, как дышать и судорожно выдохнул. Слишком громко.       Мужчина зажал себе рот. Рефлекторно, не думая ни о чем, лишь в слепой надежде на то, что этого не услышали или не обратили внимания. Но, конечно, это было невозможно. Хатаке судорожно сглотнул и этот звук громко отдался в голове Умино.       - Ирука? – снова позвал его Какаши. Было очевидно по его тихому, хрипловатому голосу, что он что-то задумал. – Я так хочу тебя увидеть. Чтобы пальцами провести по твоим мягким волосам, прикоснуться к виску, а затем скользнуть вниз по шее…       Ирука замер, чувствуя, как вкрадчивый голос проникает в самое сердце, будоража нервы, натягивая их до предела и пускаясь мурашками по позвоночнику. Он еще крепче прижал ладонь к своему рту, чтобы не дать вырваться и звуку.       - Ирука… Ты слышишь? – Хатаке продолжал нашептывать в трубку. – Я бы медленно снял с тебя твою белую рубашку, осторожно стянув черный галстук, который так тебе к лицу… А затем провел бы пальцами по коже, задевая позвоночник.       Умино ощутимо вздрогнул, зажмуриваясь.       - Мои губы обожгли бы твою шею, аккуратно задевая зубами… - мужчина вошел в раж, пытаясь добиться ответной реакции. – Вам бы понравилось это, м, сенсей?       Обращение к Ируке он специально чуть протянул и это стало для того последней каплей. Рука дрогнула, отстраняясь от губ и высвобождая тихий, но слышимый для Какаши, стон. Умино и сам услышал его, тут же приходя в сознание, и слегка прикусывая тонкую кожу на своей руке.       - Значит, понравилось бы? – глухо рассмеялся Хатаке, после того, как издал непонятный судорожный вздох. – А если бы я поцеловал тебя, осторожно касаясь губами, чтобы затем резко укусить, слегка оттягивая нижнюю губу для того, чтобы поймать твой стон и провести языком по деснам?       Ирука издал неловкий всхлип, еще сильнее прикусывая кожу. Ему было стыдно открыть глаза, а от этого создавалась лишь еще более реалистичная иллюзия того, что Какаши сейчас рядом с ним. Что все, что он говорит, не просто слова. И казалось, будто он всей своей кожей чувствует его прикосновения.       Он чувствовал, что возбуждение с каждым словом Хатаке лишь растет, но не мог завершить звонок. Не находил в себе сил на это, а потому мог лишь продолжать жадно ловить слухом то, что говорил Какаши.       - Я бы прижал тебя к кровати, держа твои руки над твоей головой, чтобы у тебя и шанса не было укрыть свой голос. Понимаешь, сенсей? – Хатаке снова попытался прибегнуть к действенному методу и не прогадал.       - Кака…ши… - простонал Ирука, не в силах больше кусать собственную кожу. Это не помогало. Хатаке на том конце провода судорожно выдохнул.       - Ирука, ты бы поцеловал меня в ответ? Вплетая свои пальцы в мои волосы, притягивая… ближе?       - Да… - с трудом выдохнул Умино в ответ, слыша, как Хатаке издает хриплый стон и возбуждаясь от этого еще сильнее. Свободная рука неловко дрогнула, упав на простыни, судорожно сжимая ее пальцами.       - Я скользнул бы рукой ниже в этот момент, расстегивая твой идиотский ремень и молнию, проводя пальцами по твоему члену, сжимая вокруг пальцы, двигаясь вниз… - шепот Какаши прерывает голос Ируки, против его воли вырывающийся на волю. В ответ слышно, как Хатаке выругивается и звенит молнией. Умино, все еще с закрытыми глазами, неосознанно, словно в тумане, скользит рукой к поясу штанов. Пальцы пробираются под резинкой и дотрагиваются до члена, тут же отдаваясь приятной судорогой по позвонкам спины и заставляя выгнуться с судорожным вздохом.       - Ирука, тебе хорошо? – едва слышно шепчет Какаши, сбивчиво дыша.       Тот в ответ лишь тихо стонет, чувствуя, что не контролирует собственные пальцы. Тяжелые стоны Хатаке в ответ только подстегивают его, заставляя сильнее надавливать на плоть, заставляя его голос сильнее дрожать.       «Ирука. Ирука… Ирука»       Слышит он сбивчивый шепот, будто в самой голове, а не из бездушной трубки телефона. Кажется, он и сам шепчет в ответ имя Какаши между стонами, совершенно забывшись. В темноте прикрытых глаз, у него кружится голова, а сознание будто переворачивается, оставляя вместо себя лишь туман удовольствия.       Они вновь признаются друг другу почти одновременно, их порывы совпадают так же, как и чувства. Тело же, подойдя к своему пределу, заставляет прогнуться и замереть в сладком спазме разрядки.       Кровать неловко скрипит, когда Ирука, тяжело дыша, распрямляется на ней, устало сглатывая. Им наверняка будет неловко смотреть друг другу в глаза при следующей встрече.       - Знаешь… - наконец нарушает тишину Хатаке. – Было бы неплохо нам съехаться уже наконец.       Умино тихо смеется и соглашается.       Забавно, но только сейчас они в полной мере осознали, насколько им тяжело быть долго вдали друг от друга и не видеться хотя бы несколько минут в день. Ведь в этом мире нет ничего важнее.       Скоро рядом с домом Ируки остановится шумный грузовик, чтобы забрать вещи из его одинокой квартиры. Увезет их туда, где он больше никогда не будет один. И все у него будет хорошо.       Лишь из-за одного случайного звонка. Подаренного благосклонной судьбой.