He did this

      Алиса Смолова — девушка, тонувшая в огромной куче дерьма. Ее никто не поддерживает, говоря откровенно, всем похуй. Мать уехала неизвестно куда, а отец пытался заглушить уход любимой жены, пропивая все деньги. Из-за этого девушка была вынуждена голодать, носить одни и ту же мешковатые черные майки, леггинсы или джинсы и черные Vans — единственную дорогую вещь из ее гардероба. Хотя, по меркам ее школы это было самое дешевое из того, что носили ученики.       Учебное заведение, которое она посещала, было для богатеньких детишек, в которое она смогла пробиться благодаря своим способностям. Это и было ее самой большой проблемой. А точнее одной из них. Алиса подвергалась издевательствам, стебу, подъебываниям со стороны сверстников. Ну или как это еще можно назвать. Но для Смоловой это было не самым плохим.       Он был самым страшным ее кошмаром. Именно он обливал ее краской, которую она не могла смыть из-за того, что не было денег на качественный стиральный порошок; именно его прихвостни выкручивали гвозди из ее стульев, из-за чего она ушибла спину, но так и не удостоверилась, что ничего не повредила, однако все болело; именно он придумал все ее прозвища, которые стали использовать даже учителя; именно он натравил на нее всю школу. И именно он был неописуемо красив: высокий, хорошо сложенный, с короткими русыми волосами и серо-голубыми глазами. Этот самый чертов мудак являлся ее чертовым соулмейтом.       Об этом Алиса узнала ровно месяц назад, когда наступил ее шестнадцатый день рождения. В тот день на ее запястье окончательно проявилась надпись с его именем. Никита Громов. Она пыталась стереть ее мочалкой, резала руку на месте надписи, закрашивала маркерами, словно пыталась убежать от своего личного проклятия. Конечно же, все было бесполезно.       От судьбы не убежишь. Жаль, что ее судьба, похоже, решила отправить в Ад.

***

      Никита Громов — парень, не знающий пощады и проблем, живущий в своем богатом мире, в котором нет места для отбросов, нужных для того, чтобы вытирать об них ноги. У него было все: деньги, красота, девушки, слава…но чего-то не хватало. Парень никак не мог понять чего. В школе его все уважали, бегали за ним, его это устраивало. Ему даже не пришлось прикладывать усилия для того, чтобы попасть туда — отец все устроил.       У этого человека очень сложный характер: все должны ему подчиняться, любить, никто не может ему перечить; он считал себя королем всей блядской вселенной, не только он, но и все, кроме нее.       Громов обожал издевки. Его любимой «игрушкой» была невзрачная мышка из десятого класса. Никита ее ненавидел, хотя сам не знал за что, ведь он даже не знал ее имени. Для него девушка была просто игрушкой, обычной серой массой. Она его раздражала тем, что совсем не реагировала на провокации, не пыталась ему ответить. Он до жути не любил русоволосых, вот блондиночки — другое дело. Его раздражали ее большие ахуенные зеленые глаза с желтыми пятнышками, бесила ее фигура, а именно пышная грудь, которую она вечно прятала за мешковатыми футболками, выпирающие ключицы, на которых вечно хотелось поставить засосы, худые ноги, которые больше походили на две тростинки. Девушка носила одни и те же кроссовки круглый год — он ненавидел именно эту марку и модель, она была, по мнению парня, для пидоров, которые пытались влиться в «общее стадо» подобным образом. У Громова дергался глаз каждый раз, как он видел ее в тоненьком черном бомбере в двадцатиградусный мороз.       Никита буквально сходил с ума. Он хотел убить эту девчонку, но одновременно хотел ее зацеловать и согреть в своих объятиях. Парень знал, что она считала себя сильной и хотел ее растоптать, причинить боль.       Однако на какое-то время его мысли переменились. На его запястье появилось имя его соулмейта: Алиса Смолова.       Громов боялся, впервые в своей жизни он боялся. И чего именно? Того, что начнет любить. Он всю жизнь игнорировал это чувство. Все семнадцать лет он считал, что это сопливая хуета, которая вообще не нужна для нормальной и спокойной жизни.       Намного больше он переживал из-за того, что знал поименно абсолютно всех девушек в этой школе, за исключением пары человек в число которых входила и его любимая игрушка. И, возможно, его судьба вовсе не учится вместе с ним, но чертова интуиция буквально орала о том, что Никите ничего хорошего ждать не стоит, но он слепо верил в то, что его душа связана с длинноногой, длинноволосой красоткой с осиной талией и красивыми глазами…так оно и есть. Никита Громов рисовал портрет серой мышки.       Его судьба играла с ним, суровая сука. Она пыталась завести парня в тупик, лишить сил. Она хотела сделать его слабым.       И у нее это получалось.

***

      Школьные будни для Алисы были настоящим испытанием, правда, она сама не знала что хуже: быть дома или учиться.       Повторив весь утренний ритуал, включающий в себя холодный душ и кофе, она «доползла» до учебного заведения. Прямо на крыльце девушка увидела своего личного мучителя.       Он по обычаю был одет в свитер, который скрывал его потрясающий торс — подмечено абсолютно случайно — и синие джинсы. Естественно все стоило бешеных денег, как же иначе.       Громов говорил с главной школьной сплетницей Машей Скворцовой, которая по совместительству была кем-то вроде его личной шлюхи. По «счастливой» случайности девушка услышала отрывок их разговора: — Котик, ну какая тебе разница? У тебя есть я. Я уверена, что лучше всяких проституток. — Кого-кого? Не доноси на своих же, — Скворцова замахала накладными ресницами. — Я же могу обидеться! — Мне похуй, — ответил Громов. Парень достал сигарету и закурил, выпуская идеальные кольца дыма. Словно он был профессионалом, который делал это слишком сексуально. — Сдалась тебе эта Алиса Смолова, — сердечко девушки пропустило удар. Какого хера? — Это та мышь из десятого класса, — Никита замер, уронив сигарету, его кулаки сжались, — правда сучка? Она меня так выбешивает. — Ага, — он отрешенно кивнул. — Так зачем она тебе? — Да так, просто, знакомый сказал, что в клубе познакомился с красивой телочкой, типо Алисой Смоловой звать. Вроде учится в нашей школе, — Маша пожала плечами. — Ой, совпадение наверное, она просто… — девушка не могла просто стоять и смотреть на то, как этот подонок поливает ее грязью, опять, в очередной раз втаптывая ее в землю. — Не пизди, сука, а то твоя шлюшка совсем лжи не замечает. Только дегенерат не заметит, что ты врешь, — прыснула Алиса.       Лицо Скворцовой вытянулось, а Громов нахмурил свои густые брови. Он подошел и резко схватил Смолову за локоть и потянул ее в здание, оставляя ничего не понимающую Машу на улице.       Они неслись по пустым школьным коридорам. Уроки еще не начались, было тихо. Парень распахнул дверь мужского туалета и впихнул туда бедную девушку.       Эта картина выглядела устрашающе, словно кровожадный волк поймал бедную овечку. И Алисе было действительно страшно за себя.       Он «заиграл желваками», его ладони были сжаты в кулаки. Парень надвигался на нее с поразительной медлительностью, постепенно прижимая к стене. Наконец, когда спина Алисы «встретилась» с холодной плиткой, и она глубоко вздохнула, Никита расставил руки, перекрывая все пути, зажимая девушку.       Его глаза находились на уровне ее лба. Смолова дрожала, ее нос буквально касался его нижней губы. Она играла в опасную игру, знала, что он теперь обо всем в курсе, но даже не могла надеяться на то, что отношение к ней изменится.

***

      Его утро мало чем отличалось от утра своего соулмейта. Только вода и кофе были теплыми, а вместо того, чтобы «ползти» в школу, он мчался со скоростью Сапсана на своем дорогом автомобиле, положив длинный хер на угрозы отца, которого достало оплачивать штрафы за превышение скорости.       Никита Громов знал, что сегодня решится его судьба, он либо обретет смысл существования, либо его потеряет.       Он вызвал пораньше Скворцову. Девушка его удовлетворяла. Только и всего. Больше ничего не волновало по отношению к ней. Маша была пустышкой. Просто красивая обертка, но внутри — ничего. Даже ее глаза казались какими-то безжизненными. И конечно, он и прощал ей измены, будучи в курсе всего, что творила его «девушка» с учителем алгебры и геометрии, чтобы получать «отлично» в году и тому подобное. Но ведь и сам-то не был святошей.       Припарковавшись, Громов вышел из машины и стал ждать Машу на крыльце, оперевшись на колонну. Наконец она «выплыла» из своей белой иномарки.       Девушка была как всегда красива: светлые джинсы, обтягивающие задницу, шелковая кремовая рубашка, черные лабутены и дорогая сумка.       Скворцова подошла к нему и развязно поцеловала. Как ему нравилось, как ему хотелось, ведь он король этого бала. — Доброе утро, сладкий! — Его тошнило от ее накладных ресниц и красных губ, а также от ее прозвищ. Будто ее профессия говорить, а не стонать ночами. Ему не интересно. — Ты что такой мрачный? — Поинтересовалась она. — Да так. Не бери в голову. Тебе думать не обязательно, — любая бы на ее месте порвала бы с ним после нескольких таких фраз, но Скворцова держалась, хотя он только так с ней и разговаривал, — ладно, короче, дело есть. — Слушаю. — Ты знаешь кто такая Алиса Смолова? — Боже, ответь быстрее, Громов скоро умрет от нетерпения неведения. — Котик, ну какая тебе разница? У тебя есть я. Я уверена, что лучше всяких проституток. — Кого-кого? Не доноси на своих же, — сука, блять, ответь ему уже. — Я же могу обидеться! — Мне похуй, — ответил он, явно выходя из себя. Громов достал сигарету и закурил, в попытках успокоиться. — Сдалась тебе эта Алиса Смолова, — ты ничего не понимаешь, — это та мышь из десятого класса, — он, конечно, догадывался, но до поледнего момента надеялся, что это неправда. Внутри будто что-то оборвалось, — правда сучка? Она меня так выбешивает. — Ага, — он отрешенно кивнул. А внутри все рухнуло. — Так зачем она тебе? — Да так, просто, знакомый сказал, что в клубе познакомился с красивой телочкой, типо Алисой Смоловой звать. Вроде в нашей школе учится, — Маша пожала плечами. Хочется сдохнуть от безысходности. — Ой, совпадение наверное, она просто… — вдруг Скворцову кто-то прервал, дыхание на момент сбилось. — Не пизди, сука, а то твоя шлюшка совсем лжи не замечает. Только дегенерат не заметит, что ты врешь, — прыснула Алиса.       «Что она, блять, сказала» — пронеслось в голове у парня. Девушка обратилась к Громову, он это понял. Злость окончательно взяла верх.       Он потянул Смолову в здание, оставляя ничего не понимающую Машу на улице. Сейчас ему хотелось крушить, сбивать руки в кровь, ломать кости, убивать.       Они бежали в непонятном для нее направлении. Везде стояла угнетающая тишина, ему это даже нравилось. Парень резко открыл дверь мужского туалета и впихнул туда бедную девушку.       Он почувствовал страх Смоловой, который дал ему некоторую уверенность в своей силе. Громов хотел проучить ее, показать всю свою жестокость.       Он стал надвигаться на нее, постепенно прижимая к стене. Наконец, когда спина Алисы «встретилась» с холодной плиткой, Никита понял, что мышка попалась в мышеловку. Его глаза находились на уровне ее лба. Она такая низкая, от этого ему было смешно, но ему это нравилось. Да блять, ему это нравилось, черт возьми.       Смолова дрожала. Она тяжело дышала, зверски заводя Громова. Сука, он никого никогда так не хотел заполучить, присвоить, как трофей. Он словно был хищником, который не ел мясо целую вечность.

«Знаешь, Мэри, в моей голове звери. Они бы тебя съели, если бы я разрешил.»

      Никита был готов разорвать ее, но также ему хотелось быть с ней безумно нежным, целовать и обнимать ее. Кажется, он ебанулся, нет?       Где-то в глубине, внутренний голос ему повторял, что нужно остановиться, что это неправильно. В этот самый момент парню было похуй на все и на всех, его не волновало, что сейчас может кто-нибудь зайти в туалет и увидеть его с ней.       В это мгновение время будто остановилось. Ее дыхание сбилось, она всхлипнула. Девушка его боялась, они оба это знали.       Громов наклонился к ее волосам, вдыхая запах ягодного шампуня. Вдоволь насладившись, он опустился чуть ниже, к ее шее. Его язык скользнул по мочке. Алиса тихо застонала ему на ухо. Он чуть не кончил на месте. Парень отстранился и заглянул в ее глаза: они медленно наполнялись слезами.       Вдруг Никита понял почему. Опустив глаза на ее подрагивающее запястье, затем снова посмотрев на нее, он все понял. Парень взял ее за руку и поцеловал место надписи, пытаясь унять боль. В этот самый момент его рука резко дернулась. Он тоже почувствовал.

Это не ошибка, это судьба. Никита Громов не мог поверить в то, что ему навечно принадлежит Алиса Смолова. Он боялся…надеялся, что не полюбит ее. Нет, он не любит, это просто «душевная привязанность», она скоро пройдет. Как же он ошибался