He did this

      Никита Громов все понял, только ему от этого легче не становилось. Он заглянул в глаза Алисы, которые так ненавидел. Хотя, он уже в этом не уверен. Они казались ему другими: не просто зеленые с желтыми пятнышками, они казались иногда серыми, иногда вообще карими, хотя, наверное, это невозможно.       Впервые в жизни Никита не был уверен ни в чем, эта девчушка смогла сбить его с толку.       А сейчас Алиса получила возможность рассматривать его. Сектор приз на ебаном барабане. Хотя, с чего бы это? Она уже забыла, кто ее жизнь превратил в сущий Ад? Зачем она это делает, ведь парень только будет насмехаться над ней. Этот безумец найдет новый повод. Или нет? Какая же она глупая, блять, она такая глупая! — Алиса, — он сказал это. Он впервые назвал ее по имени, и это вышло как-то неловко? — я… — Не нужно, Никита, — парень смутился. Это странное чувство — слышать из ее уст свое имя. Слышать свое имя, которое произносят таким нежным, детским тоном, а не пошлым или приказным (странно, как минимум), — завтра все вернется. Ты только все портишь. Мне так легче. Да и тебе тоже, — она его не просит о пощаде, что?       Она адекватная? Пф, наивная! Будто что-то и вправду изменится. — Послушай, — говорить было очень сложно, соберись тряпка, — я не хочу тебе вредить. По крайней мере, теперь. Я тебя не люблю, ты мне не нравишься, ты меня бесишь в конце-концов! Но поскольку мы связаны, я хочу понять тебя. Я не верю во всю эту поеботу, но раз так, я хочу просто с тобой поговорить, — глаза девушки округлились. Впервые он хотел поговорить? Впервые кто-то хочет ее понять? Да нет, это очередная его уловка! Это ложь, повод, чтобы ее унизить! Подлец, какой же он подлец, — ты что молчишь? Ответь мне уже. — Нет, — уверенно прозвучал девичий голос. — Что? Почему? — Парень был откровенно удивлен, ведь он верил в то, что Смолова согласится. — Ты просто хочешь поиздеваться. Можно выбрать другие варианты? — Парень закатил глаза. — Ты дура? Сама посуди, зачем мне тебя обманывать? Растоптать тебя можно и другими способами, для этого ты не должна мне изливать душу. — Конечно. — Ага, короче, мне надоело тебя уламывать, — он отстранился и встал в привычную позу «руки в карманах». Девушка же сложила руки на груди, — жду тебя после школы около своей машины. Не придешь — убью. — Пф, пошел ты, Громов! — Алиса оттолкнула Никиту и направилась к выходу из туалета. — Только с тобой, Смолова, — девушка показала средний палец, после чего удалилась из помещения.       «Осмелела, сучка» — подумал парень, доставая сигарету и зажигалку.       Вдруг дверь открылась, вошел его приятель Саша Михайлов. Тот еще мудила, но Никите он неоднократно помогал. Мог что-нибудь посоветовать или же просто помолчать, давая ему возможность привести мысли в порядок. Более того, он занимался всеми делами их маленького бизнеса. А что, школьники сами себе сигареты и алкашку не раздобудут. — Как делишки, чувак? — Приветливый какой, ишь ты. — Хуле веселый такой? — Да видел эту чертовку, шла такая гордая, ну прям так и прет от нее. — Нашел кого выбрать, Саш! Что в ней такого? — Громов был откровенно удивлен таким заявлениям. — Эх ты! Ты видал ее фигурку? — Михайлов мечтательно посмотрел в потолок, — она и твоей Скворцовой нос утрет. — Ну хер ее знает, конечно, не проверял, — пожал плечами Никита. — Боишься? — поинтересовался Саша. — Ебнулся? Чего? — Что отберу ее у тебя, — хитрые карие глаза Михайлова сверкнули. — Брат, не обижайся, но она не то, за что стоит переживать. Хотя, признаюсь, без нее будет скучно, — задумался Громов. — Ладно, посмотрим, бывай, — Саша развернулся. — Катись отсюда, — бросил Никита.       Его приятель ушел, а на душе стало как-то паршиво. Все-таки он был прав. Самый крутой парень школы боялся потерять какую-то серую мышь.       Но ведь она от него никуда не денется. Они же связаны, так? Мысли путаются в один большой клубок. Бесит. В последнее время он много думает о ней.       Срать, поговорит, прекратит все это, станет легче. Найдет себе другую игрушку. Одна радость — сегодня все это прекратится, он ее отпустит, все вернется на круги своя.

***

      День шел быстро. Все уроки как начинались, так сразу и заканчивались. Только Алису Смолову это не радовало. Она никак не может свыкнуться с мыслью, что ей предстоит говорить с Громовым. От этого даже мурашки по коже пробегают. Хотя, наверное, это лучше, чем, вернувшись домой, слушать пьяного отца и стоны какой-то очередной шлюхи.       Ну да что теперь. Умереть вот так не хочется, ибо Громов не шутит, да и пойти интересно. Девушка заметила, что какая-то ее часть хотела узнать Никиту с другой стороны. Она была уверена, что он все-таки может оказаться и не таким ублюдком.       Вот назначенный час подошел. Алиса вышла из здания, медленно, как невеста, спускаясь по школьным ступенькам. Прямо перед ними стояла машина Громова. Парень же, облокотившись на нее, ждал Смолову. Его раздражало то, что она идет медленно, словно чувствовал, что ее нужно поторопить. — Наконец-то. Я уже хотел тебя искать, — с присущей себе интонацией сказал Никита, открывая девушке дверь. Она села в машину и сжалась, словно ожидая чего-то плохого, — да расслабься ты. — Мне непривычно, ты должен это понимать, — Громов усмехнулся. — Ты знаешь, что ты дурочка, Смолова? Я же сказал, расслабься. Я понимаю, что ты никогда не сидела в такой машине, но все-же, тебе еще и назад ехать. Я же должен буду тебя довезти до дома, — девушка повернула голову. В воздухе повис немой вопрос, — а ты как думала? Я не могу тебя бросить одну. — А куда мы вообще едем? — Поинтересовалась Алиса. — В одно мое любимое место. Мне нравится там думать. — Ну, а мы не могли бы поехать в какое-нибудь теплое место? — Девушка сдержалась, чтобы не съязвить. Никита Громов умеет думать? Уж точно не тогда, когда издевается над ней. — Не бойся, Смолова, не замерзнешь. У меня плед на заднем сидении есть. И вино тоже, — Громов повернулся к ней и подмигнул. Лицо Алисы вытянулось. Девушка закатила глава. — Я не пью! — Я не спрашивал. — Ты мне противен, — разговор явно шел не в то русло. — Взаимно, — глаз девушки задергался. — Отлично, — видимо, парня забавляла эта ситуация. Ей же хотелось его придушить. — Ага, — после этого они замолчали и ехали в полной тишине еще где-то около получаса.       Когда они приехали, взору Алисы открылась поляна, окруженная лесом. А место действительно было красивое.       Кто-бы мог подумать, что звездный мальчик Никита Громов любит думать о жизни именно здесь. Алиса стояла спиной к машине, вдыхая чудесный запах деревьев. — Ну, пошли, Смолова, — девушка развернулась и увидела парня, стоящего с пледом и бутылкой красного вина в руках. — Я же сказала, что не пью, — Никита улыбнулся, — чего ты лыбишься, дурак? — Ты такая смешная, ты мне еще спасибо скажешь. — Да, конечно, — девушка закатила глаза. Громов прошел мимо нее и сел прямо на землю, пригласил жестом Алису сесть рядом, — ты совсем? На землю? — Ух ты ж! Какая, блять, принцесса. — О, ну раз уж ты сел, то и мне можно, — Смолова опустилась на траву. На ее плечи лег плед. Она сильнее в него укуталась. Громов открыл вино, — бутылка уже начата, ты пьешь за рулем? — Я уже привык, — сказал парень и отпил из горла. Девушка пожала плечами, — ну, не молчи. Мы не сидеть приехали. — Что ты хочешь от меня услышать? — Все, наверное? — Неопределенно сказал он, смотря на небо. — Ну, мне так сложно, — парень цыкнул. — Хорошо, тогда я буду задавать вопросы, — Алиса кивнула. — Почему ты ходишь в бомбере зимой? — Она конечно ожидала такие вопросы, но не сразу. Ей хотелось язвить, но она подумала и поняла, что сейчас лучше спокойно поговорить. — Денег нету купить, — Громов удивленно вскинул брови, — не удивляйся. Некому на вещи заработать. — Ты сирота? — Никита посмотрел на Алису. — Ну, почти, — она грустно усмехнулась. Парень предложил ей бутылку. Смолова взяла и отпила. По горлу потекла немного горьковатая жидкость. Девушка поморщилась, но тару оставила у себя, — мать хер знает где, а отец спился с горя. Его уже грозятся выгнать с работы, — ему ее стало жалко, он почувствовал отвращение к себе. — Так, а почему же ты поздно уходишь из школы? Я тебя просто заметил, когда оставался на занятия. Историчка пару грозилась поставить. — Никита Громов думает об оценках? Неожиданно. Так вот. Он просто шлюх водит домой. А знаешь жить, когда за тонкой стеной кто-то постоянно стонет не очень-то и приятно.       «Видимо, ей действительно тяжело жилось» — подумал парень. — Ну, а ты? — Спросила Смолова, отпив вина. — Я? А что я? У меня все чуток лучше, — он покосился на собеседницу, — мать с отцом вместе живут, правда, наверное, не как муж и жена, а как соседи. От этого дома как-то мрачно. Хотя, наверное, с твоим это не сравнить. У меня все есть, мне жаловаться не на что. Все, что нужно при мне: машины, деньги, девушки. — А тебе не надоело непостоянсятво? — Поинтересовалась Алиса. — Знаешь, Смолова, в какой-то степени да. Я устал от своей рутины. Иногда хочется бросить все и жить в глуши. Чтобы не доставал отец, который хочет передать свой бизнес мне, мать, которая постоянно жужжит, требуя, чтобы я нашел себе девушку. — А как же Маша? — Нашла о чем спросить. Я даже не знаю почему я с ней, она меня раздражет, — на этом моменте девушка поежилась, — холодно? — Никита посмотрел на собеседницу. — Немного, — ответила она. Парень забрал у нее бутылку, поднялся и сел позади Смоловой, обнимая ее, и прижимая ее к себе, — спасибо, Никита, — Громов улыбнулся и положил подбородок на ее макушку.       Тем временем солнце начало заходить за горизонт. Пара сидела, любуясь на закат. Каждый думал о своем. Он о том, как теперь себя вести, а она о том, что ее обнимает, теперь, возможно, бывший враг. Этот человек принес ей столько боли и страданий, но при этом именно от него она получила тепло и заботу, которую не получала уже около двух лет.       Ее мысли прервал Никита: — Слушай, а что случилось с твоей мамой? — Ну, пару лет назад он ушла. Собрала свои вещи, оставив записку, в которой попросили, чтобы мы ее не искали, так как у нее другой мужчина и семья, — девушка тяжело вздохнула. — Тебе, наверное, тяжело было? — Мне тяжело было всегда, — ответила Смолова. Парень решил ее не мучить и больше ничего не спрашивал.

«Ты знаешь, Мэри, есть истина в вине и теле, религии и постели. Но я отыскал в тебе.»

      Они просидели так около часа. На улице давно стемнело, стало холоднее. Судя по размеренному дыханию Алисы, она спала. Будить ее не хотелось, но и всю ночь сидеть тут тоже не выход. Он начал легонько трясти ее за плечо. — Лиса, просыпайся! — Вот это поворот.       Он никогда никому не давал прозвищ. А тут такое. Девушка промурлыкала и потянулась. Она открыла глаза и повернулась лицом к Никите. Ее щеки покраснели. То ли от вина, то ли от тепла, черт ее знает. — Я долго спала? — Где-то час, — ответил Громов. — Черт, прости, тебе наверное было неудобно! — Парень почесал затылок. — Да нет, нормально, — девушка улыбнулась, — Лис, что будем делать? — К-как ты меня назвал? — Лиса. Тебе не нравится? Случайно вырвалось, эм, прости, — начал тарахтеть он. Вот придурок. — Да нет, меня так мама называла всегда, когда хвалила. — Если хочешь я не буду. — Да нет, называй, — прервала она парня. — Что будем делать? — Ты о чем? — Ну, куда поедем? Тебе же надо где-то спать? — Девушка закатила глаза. — У меня дом пока что есть! — А тебя отец ругать не будет? Мало ли, ты поздно, а он, — Громов начал мямлить. — Точно, я об этом не подумала, — ответила Алиса, поникнув. — Можем ко мне, но ты не подумай ничего такого. Я тебе уже все разъяснил, — предложил Никита. — Конечно, я поняла. Ну, а может в машине? Мне неудобно просто. — В машине места нет, — возразил парень. — Тогда давай все-таки к тебе? — С надеждой спросила Смолова. — Хорошо, — ответил Громов, — поехали!       Они встали и направились к машине. Никита забросил плед и бутылку назад, посадил девушку и сел сам. Они тронулись, оставляя позади поляну, которую Алиса Смолова запомнит надолго.

А в его голове крутилась только одна мысль: сейчас он везет к себе девушку. Она первая, кто будет спать в его доме. Она первая, кого он назвал подобным образом.