Гарри и Джинни

Начало августа. Воскресенье. Ранние солнечные лучи рассеяли ночной сумрак, и на горизонте видно оранжевое, как апельсин, солнце. Жители города A. некой страны N. встречают рассвет. Яркое солнце обещает ясный, жаркий и сухой день. Здания отражают тени на земле. Запели жаворонки на деревьях, будя всех. Начали открываться рынки, стали приезжать торговцы пищевыми продуктами на ослах и лошадях. Жители этого спокойного городка со спокойной душой пошли на базар. Но в этом на вид спокойном городке царили некие неприятности: две богатые семьи, Уизли и Поттеры, много лет вели вражду и никак не хотели помириться. Компании их ребят часто встречаются на улицах городка и начинают собачиться, то есть драться и очень больно, между прочим. Этим ясным летним утром, с которого начинаются события моей книги, на рынок пришли двое ребят. Это Фред и Джордж, двойняшки из семьи Уизли и родные сыновья хозяев. У обоих рыжие до плеч волосы, голубые глаза и веснушки. Одеты ярко и одинаково, что не различишь, кто из них Фред, а кто Джордж. У обоих в руках были шпаги, что сразу и дураку понятно, что это ребята из семьи Уизли. Они расхаживали по рынку и шутливо задумывали коварный план, если навстречу им придут Поттеры. — Джордж, — сказал Фред, обращаясь к брату, — уговор: перед Поттерами не стыдиться. — Фред, ты спятил! — рассмеялся Джордж, — Наоборот давай: кого ни встречу, сам осрамлю. -Ну хорошо, Джордж. Давай зададим этим засранцам кипяток. -Раскипятиться — не скорое дело. -Или лучше разотрем всех поттеровских шавок в порошок: и ребят, и девчонок. -Подумаешь, какой ураган! Ха-ха-ха. -Всех до одного: ребят в сторону, а девчонок по углам и в щелочки. -Ну, Фред, битва то ведь только между ребятами. -Все равно. Разберусь с ребятами, а потом примусь за девчонок. Всем покажу кузькину мать! -И бедным девчонкам? -Пока хватит и им мочи. Я, слава тебе господи, кусок мяса не малый. -Хорошо хоть не рыба! — Джордж посмотрел в сторону. — Фред, скорее доставай оружие. Вон двое поттеровских ребят идут. Показались две фигуры, одетые в холодные тона. Это приближались слуги Поттеров. Один из них, Дин, был высокого роста и смуглый. А другой, Шеймас, ростом пониже и белокожий. -Они сами свои мечи вынут. Задери их. Я тебя, братец, не оставлю. -Я скорчу злую рожу, когда пройду мимо этих гадов. Посмотрим, как они на это отреагируют. -А я буду грызть ноготь. Если они будут молчать, их будет потом мучать совесть. — И Фред поднес левую руку ко рту и стал обкусывать ноготь безымянного пальца. Дин и Шеймас подошли поближе к близнецам, и Дин коварно спросил: -А не на наш ли счет ты грызешь ноготь, Уизли? -Я грызу ноготь просто так, не на твой счет. -Ты хочешь подраться? — вдруг спросил Джордж. -Я? Нет. — отрицательно кивнул головой Дин. -Если решил подраться, я к вашим услугам. У нас не хуже, чем у вас с Поттерами, — сказал Фред. -Но не у лучших. В вашем доме воняет так, что убегай вон. Свинарник какой-то, а не дом. Везде грязь и пыль. Джордж заметил вдали Перси, старшего брата, который вышел из-за угла здания. Он следил за всем происходящим, пока Фред и Джордж на улице выслеживали вражьих ребят. -Зачем так называть наш дом? Свинарником? — Джордж указал на силуэт Перси, — вон наш братан идет, мы и он — дети хозяев. -Лучших! — добавил Фред. -Вы лжете! — рассердился Дин и вытащил шпагу. Фред сразу увидел это и крикнул: -Если вы храбрые, то деритесь! Джордж, покажи этим гадам свою силу. Закипел бой, зазвенели шпаги в руках Фреда и Дина. Но на звон оружия прибежал Рон, сторонник Поттеров и дальний их родственник. Высокого роста, с рыжими до плеч волосами, широким и круглым носом. Взгляд его был гневный в такой ситуации, когда кто-то дерется. Он рявкнул на всех: -А ну, живо спрятать оружие, идиоты! Вы не знаете, чего делаете? Быстро, я кому сказал? На громкую речь Рона прибежал Перси Уизли, брат Фреда и Джорджа. Роста он был чуть-чуть повыше близнецов, с рыжими курчавыми волосами, веснушками и в очках в роговой оправе. Он с хитростью и коварством в глазах сказал: -Ага, кто это тут у нас? Небось это ты, Рональд, сторонник Поттеров? Каким образом тебе удалось с этими гадами связаться? — и он вынул шпагу и размахнул ею. — Вот твоя смерть, негодник. -Я просто хотел их помирить. А ну, убери меч, скотина, или мы их втихаря разомкнем. Перси не хотел убирать шпагу и остался по-прежнему злым и жестоким, как будто кровь, кипящая в его жилах, созывала его к боевым действиям. — Мне твое поганое слово «мир» безразлично. Ты такой же гадкий, противный, как и все твои сообщники. Постой, твою мать! Рону деваться на этот раз было некуда. Он быстро вынул опять шпагу и стал драться с Перси. Бой на этот раз был жестокий и вызвал теперь у всех горожан волнение и суматоху. На бой выбежали главари домов Уизли и Поттеров, а с ними еще и горожане с дубинами и другими подручными предметами. Хозяев дома Уизли звали Артур и Молли, и оба были среднего для того времени возраста. Он — высокий, худой, с рыжими волосами и лысиной, и в очках в роговой оправе; она — низенькая, пухленькая, тоже рыжая и с озабоченным выражением лица. Артур был одет в малиновый халат, а Молли — в розоватое утреннее платье, слегка открытое. У Артура были голубые глаза, а у жены — карие. А супругов Поттеров звали Джеймс и Лили. Они были почти одинакового возраста с Уизли. Джеймс выглядел как тощий мужчина с длинным худым лицом, наполовину черными, а наполовину уже седыми волосами, карими глазами, носил круглые очки. Его жена, Лили, была худощавой женщиной с темно-рыжими волосами с проседью и печальными зелеными миндалевидными глазами, покрасневшими от слез и бессонных ночей. Ее лицо выглядело постаревшим и несчастным. Артур Уизли внимательно смотрел на кровопролитное зрелище и закричал: — Это что тут за сыр-бор здесь устроили? Кто-нибудь дайте мне оружие! Молли не хотела допустить его к драке и гневно заругалась на мужа: — Вот балбес этакий! Сам уже стар стал, только клюку ему! Оружия не хватало! Вот черт! Артур продолжал кричать, несмотря на упреки со стороны жены: — Ну, Молли, хватит уже! Срочно оружие! Здесь Поттеры на улице, драться пришли! На нас свое оружие подняли они. Вот заразы! Но у Молли не было больше сил закричать на мужа, поэтому тот остановился и замолчал. Супруги Уизли часто ссорились между собой по разным причинам, в основном из-за детей и вражды. Джеймс Поттер тоже смотрел на эту битву и тоже захотел пойти и разомклинить дерущихся ребят. Но Лили не хотела его подпустить: — Джеймс, не делай этого, пожалуйста! Они сами разойдутся. Не надо! — умоляла она со слезами, после этого утирая их. Но вдруг, откуда ни возьмись, послышались стук копыт и тяжелые шаги. Это глава города А. ехал на вороном коне вместе со своими охранниками. Звали его Северус I Снегг. Он был одет величественно: алая мантия с золотыми пряжками украшала его, на голове красовался венец. Он был бледнокожий, с крючковатым орлиным носом, черными сальными до плеч волосами, черные его глаза напоминали туннели, ведущие в бездну. Сейчас взгляд его по отношению к такому катастрофическому положению города и битвам на улице очень надменный и холодный, глаза выражали сильное недовольство. Он немедленно слез с лошади и подошел со свитой поближе к дерущимся Поттерам и Уизли. Северус хотел наладить спокойствие города и очень не любил, когда на улице кто-то с оружием и дерется. И он начал свою речь против всего этого холодным тоном: -Это что тут у нас такое? Опять битва? Вы по поведению не люди, а наподобие животных, которые хотят погасить кровью огонь раздора. Так-так. А ну быстро, под страхом пыток, бросайте свое оружие подальше! И выслушаете мою речь!.. Все Поттеры и Уизли попрятали свои шпаги и замерли, вытаращив глаза и растопырив руки. Они были напуганы зловещим голосом Северуса и поэтому были объяты страхом. А Снегг тем временем продолжал: — Ну вот! Уизли и Поттеры, вы оба своими боями поднимали столбы пыли, устраивали шум и тем самым нарушали спокойствие нашего города. Если еще раз такое случится, когда вы опять столкнетесь и начнете такое, что было только что, я посажу вас в темницу без еды и питья или казню. Тем самым вы заплатите своей жизнью. Пусть в нашем городе будет тишина, порядок и уют. Сейчас я на вас обоих наложу взыскание. Уизли, — он указал пальцем на Артура, Молли, Фреда, Джорджа и Перси, — вы все идите за мной отбывать наказание. А вас, Поттеры, я жду после обеда, у нас с вами другой разговор. Итак, — рявкнул он на всех, — быстро разойдитесь! Ясно вам? — Да! — сказали все Уизли и Поттеры хором. Уизли по приказанию пошли следом за Северусом. А Поттеры тем временем стали идти по направлению к своему дому. Всю дорогу они молчали, но только потом, когда уже они были близко, Джеймс спросил Рона: -Кто опять здесь устроил битву, а, Рон? Если знаешь, то расскажи. Рон посмотрел на Джеймса и, почесав затылок, ответил: — Это все Фред и Джордж устроили заговор против нас. Потом двое наших ребят, — он указал на Дина и Симуса, которые уже удалялись, — случайно с ними и столкнулись. Я тем временем гулял по городу и случайно зашел на рынок. Я оглянулся на центральную площадь: картина маслом. Наши ребята дерутся с Фредом и Джорджем. Хорошо, что у меня была шпага: так, на всякий случай. И я воспользовался этим: хотел их разнять. Но вдруг откуда ни возьмись прибежал Перси на подмогу Фреду и Джорджу и стал меня оскорблять. И мы сами стали драться. Но в этот момент пришел Северус, глава города, и мы все расступились. Джеймс послушал Рона, и в этот самый момент послышался горький плач. Он оглянулся назад и увидел нечто. Лили стояла, согнувшись, и рыдала, закрыв руками свое красное и мокрое лицо. Рон тоже увидел это и спросил ее? — Что вы плачете? Что с вами случилось? Лили никак не могла успокоиться. Потом она тяжело ответила, все также, со слезами: — Гарри! Мой единственный сын! Куда о-он про-опал? Его уже два дня подряд все нет и нет. И этой ночью его не было! Я два дня уже плачу, потому что он — единственный, и я его сильно люблю и переживаю о нем. Его никак нет! Что делать мне, несчастной матери? Рон, ты не видел его? Лили очень заботилась о своем единственном сыне — Гарри. Он у нее один, кто выжил — его все братья и сестры умерли в грудном возрасте. Она его любила и жалела всю его жизнь: с самого рождения и по сей день. Она сильно о нем волновалась. Сейчас ей было до слез жалко его, когда его нет ночью. Она две ночи не спала, а только потихоньку рыдала и рыдала. И не могла утешиться! Рон подошел прямо близко к Лили и обнял ее, пытаясь успокоить. Он сказал с утешением: -Я вас понимаю. Но вы сильно не плачьте, вашего сына я недавно видел. Потом он рассказал: — Этой ночью в три часа я проснулся от хлопанья крыльев. Это Хедвига, сова Гарри, влетела в окно по случайности, заблудилась. Но она тотчас улетела на улицу. Я решил уже не ложиться спать, а немного повалялся в кровати и потом уже встал и решил прогуляться по свежему воздуху, пока еще не жарко. Иду себе такой, на душе спокойно, птички поют. И вдруг в одном месте возле дерева я увидел Гарри. Он стоял и плакал. Я подхожу к нему, говорю «привет» и спрашиваю: « Что с тобой? Почему ты рыдаешь?». Он по-прежнему плачет и ничего не говорит. Лили сразу полегчало, но краснота с ее лица не сошла, слезы еще капали с ее несчастных зеленых глаз. Рон вытащил из кисета кусочек белой ткани. -Это вам, — сказал он, подавая Лили платочек. Она принялась вытирать слезы, но они у нее все еще текли и текли. Джеймс тоже вмешался в этот разговор про Гарри: — Да, я согласен с тобой, дорогой Рон. Его там каждый день видно. И как только начинается утро, Гарри на всех парусах мчится домой. Потом он прячется за занавесками и делает вид, как будто спит. Я никак не пойму, как так происходит. Рон спросил Джеймса: -А вы знаете причину всего этого? -Нет, не знаю и никак не узнаю. -А вы его спрашивали? -А как же! Спрашивал, конечно. Но Гарри никак не ответит, все еще в слезах. Молчит, ничего не рассказывает, скрывает все от нас, видимо. Рон, ты спросил меня про причину? Если бы я знал, я бы своего сына как-нибудь успокоил. Вдруг Рон посмотрел назад, на ворота. Вдалеке показался силуэт. Он стал постепенно увеличиваться в размерах. Стало видно, что это тощий юноша лет восемнадцати, среднего роста и с худыми коленями. Он подходил к воротам и стали видны его угольно-черные взлохмаченные волосы, худое лицо, круглые очки в серебряной оправе, из-под которых выглядывают зеленые, как у матери, миндалевидные глаза. Лоб украшал тонкий зигзагообразный шрам в виде молнии. Юноша был одет в темно-синюю куртку с черными полосами на рукавах, его ноги обтягивали закрепленные тесемками чулки того же цвета, что и верх. В поясе торчала шпага. Из-под очков текли слезинки, видимо Гарри плакал. Он подошел поближе к своим. Рон объявил: -А вот и Гарри пришел. Лили кинулась обнимать своего единственного сына, и ей сразу полегчало. Она увидела, что он рыдает, у нее снова потекли слезы. Она спросила, всхлипывая: -Гарри, что с тобой? Где ты, бедняжка, пропадал? Тебе плохо. Рон, успокой его. И она снова взяла платочек и принялась вытирать слезы. Рон взял Гарри за руку и повел подальше. Джеймс сказал Лили: -Может, лучше уйдем и оставим сына в покое. Он увел жену за руку, и они поспешно удалились. -Доброе утро, Гарри, — поприветствовал его Рон. -Доброе утро, Рон. Если оно вообще доброе. А сколько времени? — ответил Гарри со слезами. -Десятый час. Уже поздно. — Рон неожиданно спросил: «Какова причина твоих слез и горя, что удлиняет твое время?» Гарри тяжело ответил: -Ну, — начал он, — это тоска особенная. Это время никто не сократит. -Так значит, ты рыдаешь из-за любви? — понял Рон. -Не совсем. Я влюблен, и не таю тоски о моей любви. -Эта любовь, на вид такая хорошая, а в реальности коварная и вредная. -Я согласен с тобой. Моя любовь, которая меня одолела — ужаснее всего на свете и хуже смерти. Вот какова она! — он взглянул на лицо Рона, скорчившего какую-то непонятную рожу. — Это ты что ли смеешься? -Гарри, это я плачу из-за твоих слез, скорее всего. -Рон, с меня довольно и своих слез. Пожалуйста, не делай мне больно, а то ты своим смехом заставил меня рыдать вдвое больше. Любовь — штука такая, с ней надо осторожнее. Прощай. — и Гарри потихоньку двинулся вперед. -Гарри, постой! Можно и я с тобой вместе пойду? — побежал за ним Рон и догнал его. -Меня здесь нет, и меня нигде не найдут. — сказал Гарри. -Но, Гарри, скажи мне честно, кого это ты любишь. Расскажи мне все по порядку. -Ну, — Гарри послушно начал рассказывать, — я люблю одну девушку. Зовут ее Гермиона, а фамилия у нее Грейнджер. Живет она в одном доме, далековато от моего. Она очень красивая: каштановые кудряшки, блестящие карие глаза, нежная белая кожа, жемчужные зубы, особенно крупные передние; все это вдохновляло и манило меня. Но обращается она со мной странно. Когда я стою перед ее балконом, она ходит по нему петухом и на меня так сурово смотрит, будто считает, что любовь и свадьба для нее стоит на последнем месте. И она хочет умереть старой девой. Уж довольно строгая и сердитая, ни капли в ней души и сердца. И еще, посмотри сюда, — Гарри указал на шрам, — она меня покалечила, ударила меня плетью по лбу, когда я к ней залез. Я не могу жить так! Последние слова Гарри произнес со вздохом. Рон сказал ему: -Мой совет такой: забудь об этой жестокой Гермионе. Брось все это! Ничего, увидишь еще другую, может и понравится, будет лучше этой Гермионы. Стоп, у тебя же есть Хедвига! Она не хуже любой красавицы, какую встретишь. Ни у кого такой красивой совы нет. А сейчас пошли прогуляемся, сегодня не так жарко. Свежий воздух и теплый легкий ветер помогают освежиться и избавиться от дурных мыслей, но и от твоей тоже. -Хорошо, Рон. Это один из способов найти больше красоты. Но я забыть о Гермионе никак не могу, не научился этому. -Гарри, я могу тебя научить. Крепись потихоньку, набирайся сил. Они вдвоем взялись под руки и пошли вдоль по мощенной камнями и кирпичами дороге в том направлении, куда глаза глядят.