Голос Бога

      В конце декабря состоялась премьера нового фильма скандального режиссера Артура Викли, открытого гея, пользующегося пусть дурной, но все-таки славой.       Нил очень нервничал. Он, в отличие от Артура, не ожидал успеха и оваций. В ленте было слишком много реального, слишком много грязи, обмана и детской жестокости. Сидя в зрительном зале, он смотрел на себя со стороны и понимал, что принял правильное решение. Он осознавал, как это скажется на его жизни и жизни Брайана и его семьи. Он просто хотел показать правду и дать этой правде хоть немного надежды, хоть немного чуда. Мама, ее любовники, Хайдер, Венди, тот умственно отсталый мальчик, за которого ему почему-то ни капельки не стыдно, Эрик — все они сменяют друг друга на экране. Но ему безумно стыдно, что считал Богом того, кто на самом деле оказался демоном. Он слышит его голос до сих пор, хотя прошло уже много лет.       Нилу приятно видеть эти лица. В них читается брезгливость, отрицание, возмущение. Люди всегда отрицали гомосексуализм, педофилию, жестокость. Они не хотят думать, что их дети могут оказаться жертвами извращенцев, что они сами могут упустить самое важное, совершить ошибку.       Но если в них есть хоть капля здравого смысла, то они будут плохо спать, а наутро обнимать своих детей крепче обычного. Это единственное, что Нил знал наверняка.       На следующее утро по всем газетам и телеканалам разнеслась новость о попытке самоубийства, совершенной Нилом Маккормиком. Он был найден в своей квартире в Нью-Йорке после премьеры. Его вытащили из петли в бессознательном состоянии. Также медиками был зафиксирован факт передозировки наркотическими веществами.       Со всех сторон посыпались предположения о связи этого поступка с сюжетом фильма. Многие сходу обвинили Маккормика в педофилии, посчитав, что он и есть тот самый извращенец, сбежавший из маленького города в штате Канзас в мегаполис.       Телефон киностудии, снимавшей фильм, разрывали звонки с угрозами и возмущениями по поводу фильма и последовавших за ним событий. Но был и другой звонок. Некая миссис Лэки сообщила, что обладает важной информацией по этому делу. Она хотела приехать на студию и записать видеообращение.        А теперь миссис Лэки сидит на съемочной площадке. Она ведет диалог со следователем, которому доверили дело о суициде Маккормика. — Вы утверждаете, что ваш сын Брайан стал жертвой педофила вместе с Нилом Маккормиком? — спрашивает полицейский. — Да, верно. Мы с мужем сразу заметили перемены в сыне. После того, как моя дочь нашла его в нашей пристройке, у него начались кошмары, появились носовые кровотечения, он стал писаться в постель. Мы не знали, в чем причина, пока этот мальчишка не пришел и не рассказал нам обо всем случившемся. Я узнала гораздо раньше Брайана. Мы скрывали это от него. Просто подумали, что так будет лучше. Он долго бредил инопланетянами и придумал историю про похищение, и мы не мешали ему так думать. — Что вы сделали, когда узнали об этом? — Я расспросила мальчика о других жертвах. Их оказалось много, но никто из родителей не знал, поскольку этот подонок, тренер бейсбольной команды, в которой играли мальчики, не совершал проникновения. Он заставлял детей делать мерзкие вещи. И они долгие годы молчали об этом, — женщина плачет, вытирая слезы бумажной салфеткой. — Когда мой муж узнал, он выследил его и убил. Никто ничего не узнал, потому что он скрывался несколько месяцев. Все думали, что он просто уехал в другой город. Но после этого мы развелись. Я не могла жить с мужем после этого. — Есть ли у вас какие-то доказательства своих слов? — Эрик, друг Нила и Брайана, говорил, что видел фотографии и аудиокассету дома у Нила. Вам лучше спросить его мать. Бедная женщина. Надеюсь, ее сын выживет! — дрожащим голосом говорит мать Брайана. — Мистер Лэки готов предстать перед судом в том случае, если все ваши слова подтвердятся? — Да. Это наше совместное решение. Мы просто хотим, чтобы другие дети не пострадали, чтобы родители были внимательнее. Всего одна ошибка стоила нам здоровья и счастья сына…       Женщина извиняется и покидает студию. Она тихо плачет, переживая всё снова. То, что надеялась забыть. Она снова чувствует себя раздавленной и потерянной. Беспокойство за сына, отпустившее было ее сердце, просыпается с новой силой. Что будет, когда он узнает? Как она может ему помочь? Миссис Лэки пошла на этот шаг осознанно, хорошо понимая последствия. Без согласия бывшего мужа она бы ничего не сказала. Но он готов был предстать перед судом за то, что не забрал сына с той злополучной игры и за то, что вообще заставил его ходить на бейсбол. Но он не считал себя виноватым в том, что убил человека, сломавшего жизнь его сыну и другим мальчикам. Но если это поможет Брайану простить его, то он во всем признается. — Эрик, Эрик! Иди сюда! — Что случилось? — Эрик выходит из душа и вытирает голову полотенцем. — Нил… — упавшим голосом отвечает Брайан. — Что Нил? — Сам смотри… На экране показывают квартиру Нила, носилки, суету, взволнованных соседей. Трехминутный новостной ролик длится для парней целую вечность. Оба не могут поверить в то, что видят. — Звони Венди! — осипшим голосом говорит Брайан. Утром Брайан встретился с матерью. Он уговорил ее сходить на фильм. Она согласилась, хотя ей не хотелось заново переживать этот кошмар. Сейчас, когда Брайан стал взрослым и начал жить своей жизнью, ей очень не хотелось видеть того беспомощного ребенка, которому она не могла помочь. Но она хотела поддержать сына, понимая, что ему как никогда нужна мать. Мать, которая верит в своего ребенка. Та мать, которой она никогда не была.       Брайан смотрел на экран, не отрываясь. Воспоминания нахлынули на него. Он смотрел на себя с экрана. Этот фильм был раскаянием Нила, попыткой маленького мальчика взять на себя вину. Вот почему он решил использовать именно его рисунок в качестве афиши. Потому что Брайан почувствовал всё так, как есть, когда еще ничего не знал.       Брайану стало стыдно перед Нилом. Перед тем, чьи чувства он даже и не пытался понять, кого сам же сделал виноватым. Перед тем, кто никому ни слова не сказал о том, как ему было больно. Только сейчас Брайан осознал, что был эгоистом, нацеленным только на себя. Он сочувствовал своей матери и матери Нила, которая обо всем узнала. Брайан обнимает мать. Обнимает ее искренне и нежно. — Прости, мама… Мама целует Брайана в щеку и гладит по спине своего сына. Всё такого же маленького мальчика, который незаметно вырос и наконец становится мужчиной.       Когда Нил открыл глаза, на него смотрели три пары глаз: возле кровати сидели Венди, Эрик и Брайан, которого он меньше всего ожидал увидеть после всего случившегося. — Смотри, живой! — Венди машет рукой у него перед лицом. — Сколько пальцев видишь? — показывает фак. — Иди ты! — осипшим голосом огрызается Нил. — Как ты себя чувствуешь? — у Эрика под глазами синяки, он не накрашен и растрепан. Зная его, можно не сомневаться, что он очень волновался. Он, в отличие от Венди, выглядит нервным и взволнованным. — Жив, как видишь, — прокашлявшись, отвечает Нил. — Вода есть? Нил жадно пьет, вода течет по подбородку и груди. — Вы не могли бы оставить нас ненадолго, ребята? — просит Брайан.       Нил отворачивается. Ему нечего сказать Брайану. Такого в его планах не было. Он думал, что фильм будет последним их объяснением.       Брайан садится на край кровати, снимает очки и трет красные опухшие глаза. — Если не хочешь говорить, то хотя бы послушай меня, — его голос звучит отстраненно. — Я не знаю, зачем ты решил рассказать об этом всем, но ты ни в чем не виноват. Ты был такой же жертвой, как и я. Тебе пришлось даже хуже, чем мне. Я много раз думал, какой жизнью ты жил, если то, что он с тобой делал, тебе нравилось. Ты водил к нему других мальчиков, потому что боялся потерять его. Не имел права на простую ревность. Ведь он был богом, да? Не представляю, что ты чувствовал, когда он пропал летом. А я встречался с ним позже, во время Хеллоуина. И не говори, что тебе было плевать на этих ребят, которых ты заманивал к нему. Это тоже неправда.       Мы все пострадали из-за него. Но он мертв. Ты знал? Мой отец убил его. Я давно простил тебя, Нил. Даже если бы ты не сделал то, что сделал, я бы все равно тебя простил. Но я не прощу, если ты умрешь и оставишь меня наедине с этим, если ты сделаешь меня виноватым в смерти двух человек.       Они поменялись местами. Теперь уже Нил сотрясался в беззвучных рыданиях, а Брайан был его поддержкой.       Нил иногда казался ему пришельцем с другой планеты — настолько они были разными. Брайан гладит Нила по голове. Рука сама легла на вздымающуюся грудь друга. Его кожа оказалась обычной, человеческой. Загадочная кожа существа с другой планеты была такой же теплой и тонкой, как и его собственная. Ему нравилась беззащитность Нила, его открытость. Кончиками пальцев Брайан прикоснулся к следам от удавки на его шее. Они расползались сплошным пятном.       Прикасаясь к нему, Брайан испытывал новые для себя чувства, едва справлялся с ними, сам не понимая, как такое возможно. Чужая слабость наполняла его невероятной силой. И в то же время, он не хотел видеть Нила слабым. Он хотел дать ему ту силу, которую ощутил в себе самом.       Брайан наклонился к уху Нила. — Тот злой мальчик в тебе уже мертв. И неудачник внутри меня умер вместе с ним. А мы всё еще живы.       Нил слышит его слова сквозь шум в ушах. На него наваливается усталость, и бороться с ней нет смысла.       Венди не была дурой. Она знала о планах Нила. Она понимала, к чему он идет. Осторожность и скрытность — это не те качества, которые присущи Нилу. Ей просто пришлось сложить два плюс два. Именно поэтому она освободила ему дорогу и позволила действовать так, как он считал нужным. Она не считала это правильным, но слишком хорошо знала своего друга. Главное, что она успела прийти на помощь. Чуть не опоздала, но все же пришла. Он жив. — С нашей стороны все в порядке. Мы можем вас выписать, мистер Маккормик. Но мы вынуждены отправить вас на реабилитацию в психиатрическую клинику. Таков порядок.       С того разговора прошло уже две недели. Нил, в общем-то, был не против. Он понимал, что нуждается в помощи, чувствовал себя опустошенным и не испытывал никаких чувств. Он понял, что ощущает Брайан, оставшись без очков: только размытые пятна вместо силуэтов. То же самое творилось у него на душе после пробуждения в больничной палате.        Майки отправил его в хорошую клинику, но сказал, что на этом их пути расходятся. Слишком много шумихи возникло вокруг всей этой ситуации. Зачем ему портить себе репутацию?       Впервые в жизни все идет правильно, своим чередом. Он может расслабиться, пить таблетки, много спать и почувствовать себя живым. — Привет, Нил! — в его палату заходит Брайан. — Как ты? — Как овощ… — Нил даже не открывает глаза. Его веки слишком тяжелы для этого. — Но «у вас есть все шансы вернуться к нормальной жизни», — он передразнивает своего врача, мисс Салливан. — Ты и нормальная жизнь — вещи не совсем совместимые, — улыбается Брайан. — Я пытался ей сказать, но она считает меня очень милым и сознательным. Скажи хоть ты ей, какая я свинья. — Обязательно скажу.       Брайан рад его видеть. Нил тоже рад. Между ними давно существует тонкая болезненная нить. Между ними установилось такое доверие, которого никогда раньше не было. — Как там ребята? — У Венди все хорошо. Я видел ее парня. Вроде бы нормальный. А Эрик… Мы не общаемся. — Почему? — Нил действительно удивлен, потому что его лучший друг давно стал лучшим другом Брайана. — Это наше дело. Прости, Нил. — У всех есть свои секреты, — Нил не обижен, но ему интересно, что могло произойти между этими двумя. — Скажи лучше, тебя не сильно донимают после всего этого? Как отец? — Пока не знаю. Судебные разбирательства затянутся надолго. Спасибо тебе за то, что вернул мне веру в отца. Я бы мог никогда не узнать, если бы не ты. — Но из-за меня его посадят… — Из-за меня, Нил. Всё из-за меня. Из-за того, что он меня все-таки любит. Я думал, что это он слепой идиот, а оказалось, что я, — вздыхает Брайан. — Как бы я хотел всё забыть. Просто стереть наше прошлое и… — И взлететь над землей, как два ангела? — смеется Нил. — Ты выучил это: да?  — Ага…       Брайан не ходит в колледж, он просто не может думать об учебе. Ему надо разобраться в своих чувствах. Он совсем не уверен, что может ответить Эрику взаимностью. — Ты сказал очень много, но ничего путного, — сказал тогда Эрик, и был чертовски прав. — Зачем ты оправдываешься за то, что ничего не чувствуешь ко мне? Но и я не собираюсь оправдываться за то, что чувствую. И знаешь, сейчас мне уже легче, — голос Эрика дрожал от обиды, когда он говорил эти слова. — У меня больше нет иллюзий. — Прости, Эрик… — это всё, что Брайан смог выдавить из себя. Только оправдания. — И ты прости. Я не уверен, что хочу тебя видеть, — Эрик собрался и ушел. С тех пор он сутки не был дома.       Он, Брайан, уверен, что хочет видеть Эрика. Но имеет ли он право требовать дружбы, если Эрику от него нужно больше? Но в чем он виноват? Эрик с самого начала знал, что он… не такой.       Днем Эрик работает, а ночи проводит в клубах. Он не спит со всеми подряд, но ему очень нравится ловить заинтересованные взгляды. Спасибо Нью-Йорку, что в нем живет столько геев. У него появились приятели, с которыми можно напиться, накуриться и, самое главное, не думать о том, что они чувствуют. Они ничего не чувствуют, кроме желания трахать всё, что движется, а потом хвастаться этим друг перед другом. Кто сказал, что это плохо?       Эрик понимал, что Брайан не мог ответить на его чувства. Он просто не умеет чувствовать нечто большее, чем дружеская привязанность. И тот несостоявшийся поцелуй злит его больше всего. Что он хотел этим сказать? Зачем пытался сделать это? Ему интересно, что было бы, если бы он не остановил Брайана. Возможно, тогда все сложилось бы по-другому. Может, он ошибся, когда решил сделать это в такой момент? Но общая беда заставила их стать еще ближе, поддерживать друг друга.       А сейчас ему хочется кричать, и он кричит. Его боль вырывается наружу. И единственный, кто может решить эту проблему — это он сам. Он просто взрослеет. Апрель 1993 года.       Нил предложил Брайану сбежать от преследования репортеров, от вопросов следователей и любопытных глаз. Казалось, в огромном Нью-Йорке каждый был в курсе. И пусть прошло уже несколько месяцев, их до сих пор продолжали донимать любопытные.       Брайан был рад. Он давно не был за городом. К тому же, он, сблизившись с Нилом после трагедии, хотел получить ответы на свои вопросы. Мог ли он выбрать время лучше?       Брайан лежит на клетчатом пледе. Его футболка задралась на пояснице, и колючая шерсть впивается в кожу. Он смотрит в небо, сняв очки, и вместо звезд видит лишь размытые точки. — Что ты чувствуешь ко мне? — после долгого молчания спрашивает Брайан. Нил как будто находится где-то в другом месте, его не трогает происходящее. — А что ты хочешь услышать? Что я люблю тебя или что думаю о тебе? Если так, то ты придурок. Я не хочу ничего говорить. Тебе мало, что я сейчас здесь, а не валяюсь обдолбанный где-нибудь на улице? Я тебе ничего не обещаю, но есть вещи, которые ты знаешь и сам. Иначе бы не спрашивал. — А я ничего не прошу. Я хочу, чтобы ты знал, что… что ты мне нравишься. Я думаю, ты мне нравишься как мужчина… Но я ни в чем не уверен, — Брайан запинается, не зная, как выразить свои мысли. — Ты боишься меня? — Немного… Нил рывком переворачивается и нависает над Брайаном. Тот нервно облизывает губы и отводит взгляд. — Если не готов к этому, то не проси меня влюбляться в тебя. Я не Эрик. Я привык добиваться того, чего хочу, — голос Нила кажется Брайану чужим, незнакомым. Нил отстраняется. Он молча ворошит палкой угли. Брайан садится рядом. — Пойду принесу поесть, — Нил отправляется к машине, чтобы не сидеть в напряженной тишине. — Угу… — дав ему отойти на несколько метров, Брайан подхватывает откатившийся от костра уголек и крепко сжимает его в кулаке. Нил оборачивается, услышав сдавленный стон. Разжимает кулак Брайана. Запах паленой кожи бьет по ноздрям. Боль накрывает Брайана уже в машине, куда он сел только после того, как Нил рявкнул на него. В первые минуты он наслаждался ощущением физической боли, которая не давала ему чувствовать внутреннюю. Ему казалось, что он заслуживает этого. Теперь руку дергает острой болью, от которой на глазах выступают слезы.  — Держи! — Нил ставит на колени Брайана котелок, наполненный холодной водой из канистры. В воде боль затихает.       Нил взбешен, хотя не показывает этого. Брайан даже представить не может, насколько ему страшно. Страшно, что он теперь отвечает за Брайана, что он не принадлежит сам себе. Страшно, что он может что-то с собой сделать. Страшно признаваться, что не сможет быть искренним.       Оставив Брайана на попечение врачей, Нил отправляется в клуб. — Привет, Нил! Свободен? — его с порога окликает невысокий смуглый мужчина с проседью в волосах, бывший клиент. — Свободен, — откликается Нил. — Поработаешь для меня? Он засовывает в карман мужчины 500 долларов. Тот идет за ним следом. — А ты не промах, парень. Быстро заработал…       Нил сам выбирает, что делать. Он трахает его в горло, не давая дышать, грубо берет в задницу. Ему все равно, сможет ли его шлюха кончить. Главное — чего хочет он.       Эрик приходит в бешенство, когда видит Нила с каким-то придурком. Да, он не общается с Брайаном, но он хочет знать, что у него все хорошо. — Где Брайан? — орет он, пока его оттаскивают от потирающего скулу Нила. — Какое тебе дело? — огрызается он. — Разве не ты послал его? Спустя полчаса они сидят на заплеванном тротуаре и пьют пиво, передавая друг другу бутылку. — …А потом этот придурок схватил раскаленный уголь. Сейчас он в больнице. — Извинись перед ним, — просит Эрик. — Если он не нужен тебе, то отдай его мне. Хватит над ним издеваться. Я же видел, какими глазами он смотрит на тебя. — Я не знаю… Когда я готовился умирать, всё было намного проще, — вздыхает Нил. — Прекрати думать только о себе, Маккормик, — Эрик хлопает его по плечу. — Ты тоже изменился.       Нил достает из кармана пачку сигарет. Закуривает одну и медленно выдыхает. Это решение дается ему сложнее, чем решение умереть.       Эрик пришёл мириться на следующее утро после случившегося. Только увидев его, Брайан почувствовал, как соскучился. Он крепко обнял Эрика, забыв о страхе прикосновений. Они говорили долго: очень многое накопилось в душе за время их ссоры. И кому еще они могли рассказать об этом, если не друг другу? — Думаешь, я совсем дурак? — на лице Брайана появилась робкая улыбка. — Мне не на что надеяться? — Кто знает, — разводит руками Эрик. — Он сильно изменился. Это сделал ты. Не удивлюсь, если холодная и необитаемая планета по имени Нил отогреется рядом с тобой. Просто не требуй от него слишком много, ладно? — Ладно…       Но Брайан и Нил больше не общались с того случая. Дни томительно тянулись, складываясь в недели. Брайан с головой ушел в учебу, которую забросил в последнее время. — Эй, Лэки, — окликает его знакомый голос. Он принадлежит Питеру — Чего тебе? — угрюмо отвечает он. — У тебя всё в порядке? — этот вопрос застал Брайана врасплох. — Всё хорошо, — так же односложно отвечает он. — Слушай, — мнется Питер, — мы не знали, почему ты полез драться. Не подумал, что это может тебя так задеть… Прости, чувак. — Я просто все неправильно понял, — разводит руками Брайан. — Это ты прости. И скажи Мэри, что мне очень жаль, что так получилось. — Нет, сам скажи, — Питер оборачивается и делает жест друзьям. — Пойдем, парни, нечего тратить время на неудачника.       А теперь Брайан сидит на диване и пытается рисовать. Рука болит, и он то и дело бросает карандаш, но начинает снова. Он рисует кошмары, ставшие для него чем-то вроде ненавистной работы. Он ложится спать, зная, что придется просыпаться из-за кошмаров. Брайан слышит возню за дверью. Эрик силой вталкивает Нила в квартиру. — Вам надо поговорить, мальчики! — сказав это, он закрывает дверь, оставляя их наедине. — Привет… — Нил мнется у входа. — Привет, — тихо говорит Брайан, не отрываясь от работы. — Слушай, это идея Эрика. Я не знаю, зачем я здесь… Я должен идти. — Подожди, — Брайан бросает взгляд на Нила. — Можно я тебя нарисую?       Нил садится в кресло напротив Брайана. — Что мне нужно делать? — Ничего, просто сиди так, как тебе удобно, — Брайан быстро делает набросок, то и дело поднимая глаза на гостя.       Взгляд Нила падает на его руку, не успевшую восстановиться после травмы. — Тебе не больно? — спрашивает он. — Немного. Посиди спокойно, пожалуйста, — в голосе Брайана слышится раздражение. — Прости. — Ничего, просто не дёргайся. — Не за это. За то, что бросил тебя. Я опять сделал тебе больно. И не хочу, чтобы это повторилось, поэтому и ушёл. — Нет, это я сделал себе больно, когда решил, что все будет так, как мне хочется, — Брайан кладёт карандаш на стол. — И как тебе хочется? — Нил встает с кресла и садится рядом с Брайаном на диван. — Можно? — его голос почти переходит на шепот.       Брайан показывает руку ладонью вверх. Нил осторожно прикасается кончиками пальцев к следам ожога. Он подносит руку Брайана к губам и целует. Брайан шумно вздыхает и дёргается. — Зачем ты?.. — Потому что хочется.       Тёплое дыхание Нила щекочет щеку Брайана. Их губы соприкасаются. Брайан целуется неумело, но Нилу всё равно. В этом поцелуе он и сам беззащитен, открыт и искренен. Этот поцелуй — его решение, от которого он пытался сбежать. Его ответственность, которую он взял на себя давно. — Не надо рисовать. Давай потом. Я никуда не денусь. — Я сейчас, — Брайан смущается и сползает на пол, чтобы поднять упавший карандаш. Или чтобы увеличить расстояние между ними.  — Ты всё ещё боишься? — Не знаю. Я боюсь не тебя, а себя. Вдруг я не смогу?..       Давай проверим? — Нил садится рядом с ним и кладет голову ему на плечо. Он расстегивает рубашку Брайана и проводит ладонью по его груди.       Брайан ощущает возбуждение, но боится, что всё кончится, как только дойдет до дела. Но прикосновения Нила заставляют его расслабиться. Второй поцелуй более горячий и смелый. Но заставить себя раздеться перед другим человеком он по-прежнему не может. Нил снимает майку и кладет руку Брайана себе на грудь. Брайану нравится его белая и теплая кожа. Ему хочется не только потрогать ее, но и поцеловать. Он тянется к шее Нила и целует пересохшими губами, закрывает глаза и вдыхает запах тела. Оно пахнет солоновато и терпко. Нилу едва хватает выдержки не мешать ему.       Брайан стягивает с себя расстегнутую рубашку. Ему хочется прижаться обнаженной кожей к груди самого близкого человека. Брайан садится на колени Нила, прижимается к его телу. Третий поцелуй был не такой нежный и отчаянный, как предыдущие. Это был поцелуй возбужденного мужчины, желающего показать свое превосходство. Он не собирается. отступать. — Ты уверен, что хочешь этого? — Хочу, — тихо отвечает Брайан, облизывая пересохшие губы. — Тогда пойдем, — Нил кивает в сторону кровати.       Брайан стесняется своего тела. Он не показывал его никому, кроме родителей. Даже Эрику. Брайан расстегивает джинсы. Его стеснение отступает перед желанием контакта обнаженных тел. Он хочет даже не секса, а просто близости. Нил тоже избавляется от одежды, берет Брайана за запястье и тянет в постель. Он ложится. Брайан ложится рядом и смотрит в его глаза, пытаясь угадать в них похоть. Но в них нет ничего от того ребенка. Этот Нил куда более невинен, чем тот. Он очень красив. — Просто доверься мне, — дыхание Нила обжигает ухо. По телу пробегает приятная дрожь. Его прикосновения совсем другие, не такие, какими запомнило их тело. Они нежные и невесомые. Тонкие пальцы касаются боков и плавно ползут вниз. Поцелуи спускаются от шеи к груди, животу и ниже. — Постой, не надо! — Брайан пытается остановить его. — Тебе не нравится? — не дожидаясь ответа, Нил спускается губами к его члену. Брайан подавляет свой стыд. Не чувствует, что это неправильно. Он чувствует, преданность и слабость любовника. Но сильнее всего чувствует, как напряжен его член, как подступает жар.       Первый в жизни оргазм наступает быстро и накрывает его в полную силу. В ушах шумит, а грудь тяжело вздымается. Брайан лежит, не в силах пошевелиться. Нил вытирает губы ладонью и ложится рядом. Оба молчат. Они сказали друг другу всё, что могли. По щекам Брайана текут слезы. Нил улыбается, глядя на него.       Отправив Нила мириться с Брайаном, Эрик снова проводит время в баре. Он обращает внимание на сидящего неподалеку новенького. С виду обычный, похож на натурала. Высокий, мускулистый, темноволосый и очень симпатичный, но его лицо еще не утратило подростковые черты, не успело огрубеть.       Эрику кажется странным, что взгляд совсем молоденького парня блуждает по полуголым телам мальчиков, но не задерживается ни на ком из них. Парень отшивает желающих познакомиться и заказывает много выпивки. Эрик пытается отвлечься, перекидывается парой фраз со знакомыми, но его взгляд все равно возвращается к этому мальчику. Он встает, протискивается сквозь толпу и садится рядом с парнем. — Привет, — говорит Эрик. — Я не знакомлюсь, — новенький даже не смотрит в его сторону. — А с чего ты взял, что я знакомлюсь? Здесь и без тебя много симпатичных парней, — Эрик машет рукой в неопределенном направлении. — Тогда чего ты хочешь? — отвечает новый знакомый, раздраженно поводя плечами. — Чтобы ты перестал пить и пошел домой. — У меня нет дома. — Как тебя зовут? Тебе хоть есть восемнадцать? — Да. Нет. Через полгода будет… — замявшись, отвечает тот. — Я Рой. — Ясно, ты здесь по поддельным документам. Хорошее начало! — Тебе-то что? — парень подзывает официанта. — Нет, милый, ему хватит, — Эрик отрицательно качает головой. — Отвали, ты что, нянька? — Рой вскакивает и шаткой походкой направляется к выходу из бара. Эрик подныривает ему под руку и придерживает, чтобы тот не упал. — Так, тебе 17 лет, ты не пускаешь слюни на мальчиков, у тебя плохие отношения с родителями и ты много пьешь. Дай угадаю, всё очень плохо, да? — Чертов Нострадамус! — Рой отворачивается и блюет в ближайшую урну. Эрик вздыхает и пытается поймать такси. — Свалился же ты на мою голову, — ворчит Эрик, пытаясь попасть ключом в замочную скважину и одновременно придерживая Роя, чтобы тот не упал. — Я могу уйти. — Да? И далеко уйдешь? Иди лучше в душ. Держи, переоденешься, — Эрик протягивает Рою полотенце, футболку и спортивные штаны. — Зубная щетка в шкафчике.       Эрик варит кофе. Ему совершенно не хочется брать домой проблемного подростка. Тем более, ему придется давать денег, а с ними и так проблемы к концу месяца. Но оставить его на улице — это значит бросить. Кто знает, какой спидозный извращенец может трахнуть нахлебавшегося смазливого мальчика? Но он чувствует себя раздраженным и уставшим. От мыслей его отвлекает голос вышедшего из ванной Роя: — Спасибо. И прости… — Садись давай, — Эрик ставит на стол две чашки с горячим крепким кофе, — и рассказывай. — Горький, — Рой морщится, но пьет. — Да нечего особо рассказывать. Я два года встречался с парнем, а потом в наш класс пришел новенький. И Джонатан кинул меня… Я знаю, что я придурок, все это звучит смешно, но… — Но ты к нему привык, да? — Да. А почему ты был один? — А я влюбляюсь в тех, кто мне не по зубам. Можешь представить, парни, в которых я был влюблен, укатили в романтическое путешествие. — Да, мы с тобой оба неудачники, — смеется Рой. Эрик оглядывается на часы. — Так, приятель, пора спать, мне завтра рано вставать. Найди себе в шкафу подушку и плед и ложись на диван. — Спокойной ночи, — говорит Рой. — Спокойной ночи.       Эрик просыпается от прикосновений. В полусне он плохо понимает, что происходит, только чувствует, как тело горячо отзывается на ласки. У него встает. Рой берет его член в рот, а Эрик кладет руку ему на затылок и двигает бедрами, трахая его в рот. — Подожди, сейчас, — прерывисто говорит он, нашаривая в тумбочке смазку и презерватив. Рой грубо переворачивает его на живот и возится с резинкой. Он входит нетерпеливо, трахает размашисто. Берет Эрика за подбородок, поворачивая к себе его лицо, прикусывает за нижнюю губу, оставляет засосы на шее. Он срывает на Эрике свою злость на Джонатана. А Эрик просто хочет секса. Хочет, чтобы его хотели. Наутро он чувствует себя разбитым. Он грубо расталкивает Роя и дает ему немного денег. — Уходи. — Прости, я не хотел… — пытается извиниться Рой. — Мне плевать. — Я верну деньги, я не шлюха. — Выметайся уже! — Эрик срывается на крик.       Выгнав гостя, он бессильно опускается на пол и плачет. Ему очень не хватает поддержки Брайана и Нила. Так стыдно и гадко ему никогда не было.       Рассветное солнце в горах ослепляет. Брайан стоит на краю скалы и щурится. Ему страшно, он слышит биение сердца в ушах, но пропасть тянет его вниз. — А каково это — умирать? — Не помню. Я накачался наркотиками, а проснулся в больнице, — Нил кладет руки ему на плечи, прижимает к себе и целует в щеку. Он не совсем искренен. На самом деле, он был счастлив, когда все было закончено. И на собственную жизнь ему было плевать. — Давай когда-нибудь умрем вместе? — Брайан поворачивается лицом к Нилу. — Только когда у нас перестанет вставать, ладно? — Нил изображает саму серьезность. — Тогда надеюсь, что нам осталось жить долго! — Пойдем? — Да, пора.       Они закапывают свое прошлое. Закапывают дневники рисунки Брайана, аудиокассету, фотографии, видеозапись с фильмом, обрывки сценария. Всё, что сделало их такими. Всё, что причиняло им боль.       Нил напевает похоронный марш, а Брайан просто стоит и улыбается, прижавшись затылком к плечу Нила. — Я хочу осквернить могилу. Давай? — не дожидаясь ответа, Брайан кидает на землю куртку, расстегивает рубашку. Снимает с себя все. Голый, молодой и бледнокожий, он никогда не был таким беззащитным, как сейчас, даже в детстве. Болезненный блеск в глазах делает его похожим на возбужденного ангела.       Нил повторяет за ним. Он раздевается, не отрывая взгляда от покрытого мурашками тела Брайана. Ему хочется взять Брайана и отдать ему себя. Без разницы.       Брайан подходит к нему и целует так, как не целовал никогда. В этом поцелуе — сила, счастье и злость. Нила и самого трясет от желания. Он ложится на траву и тянет Брайана за руку. Он сливается с холодной землей и горячим телом Брайана.       Брайан целует Нила. Обычно он стесняется этого, но не сейчас, когда похоть овладела им. Спустившись поцелуями к низу живота, он замирает, принимая решение.       Брайан облизывает член Нила, неуверенно берет его в рот, сосет неумело, но Нила это не волнует. Его переполняет животное желание и детский восторг от происходящего. Он никогда не обходился без секса целый месяц. Это было настоящим подвигом, и сейчас терпение закончилось. — Постой… У меня в куртке есть смазка, — хрипло говорит он. — Ты уверен? — Да, возьми меня.       Нилу приходится помогать Брайану. Тот еще ничего не умеет и двигается поначалу хаотично и слишком резко. — Потише, — просит Нил. Так больно… — Прости.       Первым кончает Нил, а чуть позже и Брайан. Два ангела, которых видит только Бог, если он существует.       Они лежат голышом на траве, прикрывшись пледом. — Ты узкий… — прерывает тишину Брайан. — Есть вещи, которые я не делал, когда был шлюхой. — Прости, я думал… — Думал, все педики дают в задницу? — Нет… Да, — Брайан смущен. — Тебе не понравилось? Было больно? — Тихо, — Нил перебирает волосы Брайана, успокаивает его как ребенка. — Это был лучший секс в моей жизни.       Он не врет. Никогда в жизни он не чувствовал, что душе стало тесно в теле, что она хочет вырваться наружу. Никогда душа не сливалась с другой душой, не плавилась как воск, причиняя боль и радость. Никогда его голова не была настолько легкой и пустой, как сейчас. — Как бы сказать об этом маме? — в задумчивости спрашивает Брайан. — Просто возьми и скажи. — Думаешь, для нее будет большим утешением, что ее ненормальный сын оказался геем? — А у нее есть выбор? — ухмыляется Нил. — Нет, — смеется Брайан. — Мой член встает только на тебя, Нил Маккормик! Я даже не совсем гей, правда? — Наверное, — отвечает Нил и тянется к пачке сигарет.       Эти несколько дней без друзей Эрик чувствовал себя отвратительно. Он не ходил в колледж, не брился и выходил из дома только за едой и алкоголем. Вдобавок ко всему, его ужасно раздражало, что теперь так будет всегда. Брайан с Нилом будут жить вместе, Венди со своим парнем тоже, а он будет один. С трудом дождавшись дня, когда они должны вернуться, он набирает номер Нила. — Привет, солнышко! Могу я украсть твоего бойфренда на ночь? — Только если ты не будешь трогать его ниже пояса, — ставит условие Нил. — У тебя все хорошо? — Если честно, хуже некуда. Я бы взял и тебя, но я же знаю, что третий лишний, и на этот раз третий — не я. Без обид, ладно? С меня бутылка виски и развлечения. — Ну и скотина ты, Петерсон! — Нил рад слышать голос друга в трубке. Хотя они и стали общаться меньше, они не стали чужими друг другу. Как будто ничего и не было.       Через пару часов Брайан уже ждет Эрика возле клуба. Он растерянно вертит головой, пытаясь углядеть друга в пестрой толпе. — Привет, Брай! Как у тебя дела? — Эрик выскакивает из ниоткуда и крепко обнимает Брайана. — Ну, у меня был секс, — смущается Брайан. — Этого уже достаточно. — Выходит, я проиграл спор! — Эрик изображает, что расстроен. — Меня тоже поимели по всем параметрам. — Что случилось? — Неважно, я сам дурак. Эрик хватает друга за запястье и тащит в клуб, протискиваясь к тихой зоне. Под пристальным взглядом Брайана он сдается: — Ладно, я привел это пьяное тело домой. А он хотел меня трахнуть, пока я спал, — Эрик тычет пальцем в сторону сидящего за барной стойкой Роя. — Я бы и рад сказать, что ничего не было, но я дал ему. И да, ему даже нет восемнадцати…  — Вот придурок, — Брайану обидно за друга. Он не знает, что еще сказать.  — Я или он? — кисло усмехается Эрик. — Подожди минутку, я кое-что достану. — Эрик соскальзывает с табурета и растворяется в толпе.       Брайан следит за Роем. Когда тот направляется в сторону туалета, Брайан, пытаясь не дотрагиваться до полуголых мужских тел, следует за ним. Он хватает Роя за локоть.  — Стой. Надо поговорить.  — Чего тебе? — оборачивается Рой.  — Мне ничего, а вот перед Эриком ты должен извиниться.  — С чего бы?  — С того, что он — лучший из всех, кого я знаю.  — Так что ж ты не с ним? — издевательски спрашивает Рой. Брайан начинает закипать. — Потому что я не могу любить никого, кроме Нила Маккормика. Знакомое имя, да? — Ты Брайан? Тот самый? Эрик говорил… — глаза Роя округляются. — Догадался? Иди извиняйся, — Брайан возвращается в зал. — Прости, в туалет ходил, — он садится возле Эрика, довольного и сияющего. — Держи, только осторожно, крепкая вещь.       Брайан затягивается. Он впервые пробует травку. Сначала он не чувствует ничего, но несколько минут спустя его накрывает волной противоречивых ощущений. — Так, приятель, дыши, фокусируйся на приятном. Сейчас будет хорошо, — Эрик смеется, глядя на Брайана. — Привет, — к барной стойке протискивается Рой и садится на табурет рядом с Эриком. Он крадёт на стол деньги, которые задолжал ему. — Я хотел извиниться за то, что сделал. — Расслабься, сладкий, — Эрик поворачивается и выдыхает дым Рою в лицо. — Сколько ты выкурил? — Спроси у Брайана, — Эрик снова оборачивается, ища глазами друга, который всего несколько минут назад сидел рядом. — Ты где, Брай?       Брайан рисует на салфетках целующуюся у пилона парочку мускулистых парней. Потом ищет новую жертву. Эрик направляется в сторону Брайана. Рой идёт следом. — А нас нарисуешь? — спрашивает Эрик, заглянув ему через плечо. — Он прижимает Роя к барной стойке и целует. Тот не сопротивляется. — Ребята, вы помирились! Я так рад! — Брайан делает зарисовку их страстных объятий. — Нил, привет, сладкий, твои мальчики совсем плохи. Ты бы приехал, пока они не устроили оргию прямо в зале, — сообщает томный голос в телефонной трубке. — Чип и Дейл спешат на помощь! — Нил изображает голос мультяшного бурундучка. — Спасибо, что присматриваешь за ними, Микаэла! С меня новые туфли! — отвечает Нил.       Микаэла, то есть, Михаэль — трансгендер. Милая девушка с грудными имплантами, на голову выше Нила, но с ангельским лицом и блестящими манерами. Она всегда опекает юных мальчиков и вмешивается, если что-то идет не так. Нила в свое время не раз выручала. Уже через полчаса Нил подъезжает к клубу. — Вот ты где! — он обнимает прилегшего на барную стойку Брайана за талию и утыкается носом в шею, за что немедленно получает локтем в живот. — Нил, это ты? Прости, прости, пожалуйста. Я не специально! Больно? — Брайан бросается к согнувшемуся пополам Нилу. — Да ладно, я заслужил, — продышавшись, отвечает Нил. — Не надо было оставлять тебя с этим фриком. Где он, кстати? — Там — Брайан кивает в сторону пилона, возле которого страстно целуются Эрик и Рой, заменив предыдущую парочку. — А это кто? — Это Рой. Не бей его, пожалуйста. Он, конечно, придурок, но Эрику он, кажется, нравится. Нил громко хлопает в ладоши. — Так, мальчики, мы едем кататься! Загружаемся в лимузин. — О, Нил! Эрик отрывается от своего занятия и тянет Роя за руку. — Познакомьтесь, милые. Это Нил, это Рой. Загрузив всех в машину, Нил выезжает на полупустую ночную дорогу. — Ну, кто мечтал о загородной прогулке? — оборачивается Нил, включая музыку на полную громкость. — Черт, парни, с вами даже не выпьешь толком… — Всё как в старые добрые времена, правда, дружище? — полураздетый Эрик подает голос с заднего сиденья. — Да, только тогда я тоже был пьяный и под наркотой, а теперь ты скуриваешь самого правильного мальчика из всех, кого я знаю. — А ты его разве не портишь? Дальнейший диалог прерывает Рой, решивший, что слишком долго не целовался. — Брайан, извращенец, куда руку тянешь? — Нил шипит сквозь зубы, чувствуя, как встает член от прикосновений Брайана. — А они? — Брайан оглядывается назад, где Эрик уже опустился на колени между ног Роя. — Они не ведут машину, солнышко, — терпеливо объясняет Нил. — Да ну его к черту! Нил резко тормозит машину на обочине возле поля. Он притягивает к себе Брайана и горячо целует. Тот перебирается к нему на колени.       Нил стаскивает с Брайана футболку и целует его в шею, ласкает соски, проводит кончиками пальцев по спине. Брайан выгибается и постанывает. Они неуклюже избавляются от одежды, а потом Нил откидывает свое сиденье назад и укладывает туда Брайана. — Смотри, Брайан, у мальчиков жарко. На заднем сидении Рой самозабвенно трахает Эрика, закинув его ноги себе на плечи. Тот прикрывает голову рукой, чтобы не биться об дверь.  — Трахни меня, — тихо просит Брайан. Нил достает из бардачка смазку. Сначала он вставляет в зад Брайана пальцы, а потом, подготовив его, приставляет член. — Постарайся не зажиматься, поначалу будет неприятно, — предупреждает он.  — Стой, мне страшно, — дергается Брайан. Нил наклоняется к его уху и шепчет: — Доверься мне, Брайан, будет немного больно, но я обещаю, что тебе понравится. Я хочу тебя трахнуть, пожалуйста… Не дергайся. Нил входит медленно и двигается осторожно, но Брайан морщится от боли и страха. — Стой, не надо, правда! — Брайан почти кричит. — Тише, Брайан, тише. Я тебя люблю, Брайан, тише, — Нил останавливается, обнимает Брайана, касается губами его виска. Брайан плачет, а Нил только целует его, гладит по голове и успокаивает.       Ему хочется набить морду самому себе за то, что поспешил. За то, что повелся на приставания укуренного Брайана. Он накрывает задремавшего Брайана пледом, а сам вылезает из машины и нервно курит. От злости он пинает валяющийся под ногами камешек и кричит в пасмурное ночное небо.       Брайану снится, как он выносит Хайдеру мозги отцовским ружьем. Во сне он получает удовольствие, сравнимое с оргазмом. Ему становится страшно от того, с каким спокойствием он принимает тот факт, что убил человека… Нет, его нельзя назвать человеком. Он заслужил. Просыпаясь, он судорожно вдыхает, пытаясь понять, где находится. — Привет, Брайан, — задремавший было Нил протирает опухшие глаза. — Ты спал? — тихо спрашивает Брайан. — Нет. — Брайан выбирается из машины и разминает затекшие конечности. Следом выходит Нил и накидывает ему на плечи плед, а сам ежится от утреннего холода, стоя в одной футболке. Брайан обнимает его и делится пледом. — Не всё ведь получается с первого раза, правда? — Угу, — подавленно отвечает Нил.       Он пребывает в ужасном настроении, но присутствие Брайана успокаивает его. Он не злится, это главное. У Нила есть шанс доказать, что он не совсем конченый придурок. Нил сам не заметил, как быстро привык к тому, что Брайан рядом.       Снова испытывая жгучий стыд, Эрик везёт Роя домой. — Поговори с мамой, — просит он. — И докажи ей, что ты взрослый и не бежишь от проблем. Несколько дней ты пожил у друзей, но что ты будешь делать дальше? Тебе надо учиться, а не бегать по подработкам. — С ней нет смысла разговаривать. Она чокнутая. «Ты всего лишь ребёнок, откуда тебе знать о таких вещах?» — Рой передразнивает мать. — Почему я не могу жить с тобой? — Придётся потерпеть ещё немного. Слишком рано говорить, что я готов впустить тебя в свою жизнь. Я ничего о тебе не знаю, а ты обо мне. — Ага, а в задницу впустить готов! — злится Рой. — Помолчи, пожалуйста, — Эрик чувствует, что начинает злиться. — Я не хочу в тебе сомневаться, понимаешь? И в себе тоже. Я не сплю с мальчиками на первой встрече. Мне надо разобраться в своих чувствах. — И я должен доказать тебе и матери, что я взрослый и не пойду трахаться с первым попавшимся педиком? — Мне ничего доказывать не надо, я и есть первый попавшийся педик, с которым ты спал. И я просто не знаю, как к этому относиться. Прости, малыш. Ты мне правда, нравишься. Закончи школу, и если не передумаешь, я буду рад тебя видеть, — Эрик притягивает к себе Роя и целует. — А что ты хочешь знать? Что моя мать сумасшедшая? Что мой отец ее ненавидит и живет с нами только ради меня? Что я ненавижу школу, но хочу получить спортивную стипендию? Что я никогда не изменял своему парню? Что еще ты хочешь знать? — Хочу знать, что твоя мать не сделает тебе больно. Сейчас она может создать много проблем. Просто сиди тихо. Пожалуйста, — Эрик раздраженно бьет рукой по рулю. — Как меня все достало! — Рой выбирается из машины и хлопает дверью.       Рой злится. Он не понимает, почему нельзя просто взять и сделать то, что хочется. Плевать, что со стороны их отношения выглядят не лучшим образом. Ему семнадцать, он несовершеннолетний, а внешний вид Эрика и сам факт его существования явно не понравится его маме, но какое это имеет значение? Разве ей нравился Джонатан? Да, они просто переспали пару раз, но за эти две ночи он почувствовал то, чего не было за два года предыдущих отношений. Разве нельзя просто попробовать быть вместе? И больше всего его раздражает то, что Эрик кругом прав. Что он может сделать сейчас? Уйти из дома и сдохнуть в подворотне? Жить за чужой счет? Как бы то ни было, сначала надо закончить школу.       Эрик просто знает, как бывает, когда мама хочет устроить проблемы своему ребенку. Его первого парня чуть не посадили. Кому есть дело до мыслей влюбленного подростка? Он давно простил мать, но не хотел оказаться жертвой подобной истории. Да и Рою не мешало бы повзрослеть и понять, что мать переживает за него. И что в этой жизни все получается далеко не сразу. Но всё зависит только от него. Эрику хочется верить, что он не ошибся. Что это не просто половой инстинкт, а нечто большее.       Нил просыпается после полудня, когда солнце светит в окно особенно ярко. Напротив него в кресле сидит Брайан. На коленях у него лежит альбом и карандаш. — Доброе утро, — говорит Брайан потягивающемуся Нилу. — Я уже почти закончил. Не вставай пока, ладно? — Ладно, — хриплым после сна голосом говорит Нил. Он зевает, прикрывает глаза и прислушивается к звукам царапающего бумагу карандаша. — Ты не обижен на меня? — спрашивает он. — Нет, — мотает головой Брайан, хотя Нил и не может этого увидеть. — Все нормально. Просто… я был не в лучшем состоянии тогда. Я почувствовал, что мой страх многократно увеличился. — Это и есть наркотики, Брайан. Если тебе хорошо, то очень хорошо, а если плохо, то… лучше не пробовать. Давай ты больше не будешь накуриваться без меня, договорились? И можно я уже дойду то туалета? — Да, конечно. Прости, — Брайан смущен. Нил выходит из ванной и трясет мокрыми волосами. — Ты не хочешь съездить в Хатчинсон на Рождество? — будничным тоном спрашивает он. — В Хатчинсон? Не знаю… — Брайан боится встречаться со своим прошлым. Если здесь ему удалось начать новую жизнь, то там время застыло. Те же улицы, та же мама, тот же дом, хотя в нем давно живут другие люди. — Ну что ты? Давай! Если не понравится, мы уедем. Я давно не видел мать, она ждет меня. — Я тоже соскучился по маме. — Так что, я покупаю билеты? — еще раз уточняет Нил. — Как хочешь, — пожимает плечами Брайан.       Рождественская ночь в Хатчинсоне на редкость снежная. Снег кружится в свете фонарей и гирлянд, окрашиваясь в золотой и синий цвет. Это сияние радует кого угодно, но только не Брайана. Он сидит на кухне и пьет чай с матерью, уставившись в дно пустой чашки. — Как ты устроился? Как дела с учебой? Денег хватает? Ты, кажется, похудел, да? — речитативом спрашивает миссис Лэки. — Вё хорошо, мам. Мам?.. — Брайан поднимает взгляд на мать. — Точно все хорошо? А Эрик? Как у него дела? — Мам! — повышает голос Брайан. — Я должен тебе кое-что сказать. — Что, милый? — удивленно поднимает брови миссис Лэки. — Я… Мы… Мы с Нилом вместе. — Ты что? С Нилом? — она поперхнулась. — Но милый, ты думаешь, что из этого получится что-то хорошее? Он… не лучшая компания для тебя. — Почему?! — Брайан начинает злиться. — Какая между нами разница, ну? — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. — А почему ты не говоришь, что я ненормальный? Что я долгие годы писался в постель? А ты, у тебя нет в жизни ничего, о чем бы ты жалела?! — он привстает с места и нависает над матерью. — Мне плевать на твое мнение. Я просто хочу, чтобы ты знала. — Брайан, не совершай ошибку! Он не тот, кому можно доверять! Сам знаешь, какая слава о нем ходит. Брайан хватает куртку и молча выходит из дома. Он идет к дому Нила, выдыхая изо рта пар. — Как ты? — спрашивает Нил, когда Брайан появляется в дверях его дома. — Она лицемерная сука! — кричит Брайан. — Тише, тише, милый, — доносится из гостиной голос миссис Маккормик. — Она просто мать. Слава Богу, у меня никогда не будет внуков, но подумай хорошенько, хотелось бы тебе, чтобы твои дети дружили с ребятами из плохой семьи? — У вас не плохая семья, миссис Маккормик, — Брайан тушуется, всю злость как рукой снимает. — Объясни это матери и всему городу, малыш, тогда и поговорим, — отвечает она, затягиваясь сигаретой. — Не бери в голову. Твоя мать тебя любит, она привыкнет, но дай ей время. Даже я не сразу приняла то, что мой сын — гей. — Да, потому что я пытался отбить твоих парней, а не потому что для тебя это противно и богомерзко, — язвительно отвечает Нил. — Нам надо поговорить наедине, мам, прости. — Да все в порядке, мальчики. Вот-вот придет Томми, так что я найду, чем себя развлечь! Так что забирай свою добычу и иди, — она подмигивает сыну. Зайдя в комнату, Нил падает на кровать. Брайан садится в кресло. — Ты хочешь уехать? — Нет, все в порядке, — отрицательно мотает головой Брайан. — Просто я отвык от матери. С ней тяжело приходится. — Думаешь, с моей легче? — улыбается Нил. — Не знаю… Она хотя бы не заставляет тебя жить так, чтобы не было стыдно перед соседями. — Да, зато сколько раз мне было стыдно перед соседями за нее, ты просто не представляешь. Нил встает с постели и берет с полки аудиокассету. Включив музыку, он берет Брайана за руку и зовет танцевать. Тот двигается скованно и неуклюже. — Мне хорошо с тобой, — Брайан кладет голову Нилу на плечо. Они стоят, обнявшись, и слушают голос Бога. — Мне кажется, я готов, — тихо говорит Брайан. Они ангелы, и их тела соприкасаются с Богом.