И создал бог женщину

Утро Орочимару-самы началось скверно и по будильнику. Будильники он не любил с детства, но Сарутоби-сэнсэй учил бороться со своими слабостями, поэтому вот уже сорок лет своей беспокойной жизни Орочимару-сама просыпался под зудящий треск этого адского механизма. Этого было вполне достаточно, чтобы отравить настроение на весь день, но Орочимару не сдавался и тренировал волю, нарочно выбирая себе будильники побрехастее. Утро не задалось, это было для него нормальным явлением. Ноги под одеялом мерзли, что тоже было неудивительно, учитывая время года (начало октября, сезон хризантем и первых гриппозных хворей) и все еще не запущенное отопление по всей деревне. Каждый год Орочимару-сама ходил по этому поводу в особняк Хокаге, интересовался, настаивал, требовал, угрожал, скандалил, обещал демонстративно повеситься на воротах… Все зря. Советники Сарутоби-сэнсэя синхронно делали козьи морды и даже слушать не хотели о том, что у Орочимару-самы там пятьдесят посевов в семи разведениях трех сред, и им не хватает тепла, а единственный термостат на всю деревню, и тот — в лазарете, давно и бесповоротно накрылся. Ведь речь шла всего лишь (всего лишь!) об экспериментах Змеиного саннина над культурами клеток, и это мало волновало правящую верхушку Скрытого селения шиноби. Орочимару вовсе не имел ничего против шиноби как класса, он и сам был таким, причем — элитным, не чета всяким там кабинетным стратегам и бюрократам, но как можно было не ценить его работ и жить в невежестве и без центрального отопления к началу октября — этого он понять не мог. Нет, решительно не мог. Итак, утро его не задалось. Отражение в зеркале было солидарно со своим владельцем и язвительно показало нездоровое лицо с размазанной тушью и сизую разбойничью щетину, лишь подчеркивающую новые морщины. С морщинами Орочимару-сама боролся не на жизнь, а на смерть вот уж лет десять, но морщины пока вели с разгромным счетом. Тушь тоже себя не оправдывала. Орочимару-сама обреченно вздохнул и с отвращением поболтал пальцами в тазу с холодной водой. Умываться не хотелось до дрожи и боли в коренных зубах, но — надо. Умывшись по-суновски, то есть экономно проведя по глазам двумя мокрыми пальцами и окончательно расквасив тушь, Орочимару-сама счел долг перед личной гигиеной исполненным. Пора было приступать к зарядке, но спина потрескивала, ноги все еще крутило после холодного спанья, а руки было просто жалко. Орочимару-сама показал отражению в зеркале длинный-предлинный (результат многолетних тренировок, десу!) язык, покорчил гримасы из пособия «Лицевая гимнастика для женщин» и на том успокоился. Его ждал насыщенный день. Насыщаться Змеиный санин предпочитал с утра, но плотно, чтоб надолго хватило. Омлет диетический (восемнадцать яичек, стакан сметаны, нет, харя не треснет!) отчего-то никак не хотел прожариваться, и оттого был проглочен полусырым, но с отменным аппетитом. «Надо бы кухарку себе нанять, что ли?» — подумалось отстраненно, и мысль Орочимару-самы сама собой зазмеилась по извилинам, то и дело ныряя за повороты разных тем и выныривая из логических тупиков, чтобы снова устремиться к вершинам разума. Люди жили свой век в томлении, страдании и войнах, портили другим жизнь и себе карму, зажимали отопление и реактивы. Но если у мужчин эти горести отпечатывались на лицах и в волосах ранними признаками старения, то женщины, в целом, держались молодцом. Вот взять к примеру, Анко-чан. На улице дай бог, если плюс десять по Цельсию-саме, а она бежит по холодным лужам в сандалиях на босу ногу и в коротком платье по самое «низ-зя!», и заливисто хохочет. А следом за ней скачет молодым бычком Морино Ибики в зимнем плаще и согревается только за счет активных телодвижений и необузданных гормонов в крови. Так-то! Непостижимая женская природа. — Эй, Ибики-кун, знаешь, отчего ты мерзнешь, а я — нет?! — крикнула ученица, допрыгав до крыльца лабораторного корпуса и обернувшись напоследок. — Отчего? — А оттого, что у вас, у мужиков, отопление херовое, а у нас, у девушек — !.. Дальше Орочимару-сама сделал вид, что не расслышал, но за ученицу ему стало неловко. Такая юная куноичи, а такими словечками сыплет. Куда только смотрит общественность? Общественность в лице Морино Ибики смотрела на куцый подол платья и совсем не возражала против грубого юмора. Однако мысль насчет отопления, женской непостижимой живучести и привлекательности, и прочих полезных свойств засела в голове Орочимару-самы в то утро прочно, и уже к вечеру принесла свои плоды.