И создал бог женщину

Сложная и извилистая натура Орочимару всю жизнь не знала покоя, то и дело распаляя его яркими идеями. То он искал путей бессмертия для великих дел, то боролся с морщинами, то баллотировался в Хокаге, то препарировал живых односельчан, то внезапно заводил кучу детей, и все лишь затем, чтобы не мотаться по округе в поисках подопытных кроликов… Очень бурная жизнь была у Орочимару-самы! Это заметили уже и соратники по Акацуки, так что его внезапное и сильное увлечение новым нукенином поначалу никого не обеспокоило. Но соратникам было простительно: слишком плохо они знали Змеиного Саннина. Если бы за ним приглядывали Сарутоби Хирузен, Джирайя или даже Данзо, то они бы сразу отметили ту странную зацикленность на объекте, которая охватывала Орочимару всякий раз накануне очередного великого деяния. Что-то назревало в планах у него, да вовремя не разглядели! В конце лета у Пейна-самы случилось обострение божественной воли по линии соба… кхм, простите, ошибочка! По линии Хвостатых зверей. Бог жаждал, паства должна была предоставить.

***

В вечерних сумерках вдоль тракта шагали трое: девушка в плаще Акацуки, деревянный скорпион Хируко и очкастый шиноби в серой шинели. От них сильно попахивало гаоляновой водкой, но на качестве работы всех троих это почти не сказывалось. Очкастый говорил негромко и размеренно, словно рассуждал о погоде или о расценках на убийство чиновника среднего ранга. — Двадцатого числа в Селении Скрытой Травы будет большой фестиваль, приуроченный к празднику Бон. — Кто там будет? — проскрипел Хируко голосом Сасори-самы. — Там будут все. Послы и дипломаты, младший сын старшего советника даймё, приглашенные артисты, шпионы из Кири, Ивы, может, даже из Суны. Список до сих пор не утвердили. — Клонов запустим? — деловито уточнил Хируко. — А то за всеми не уследить. — Клоны будут подозрительны, — возразила девушка в плаще. — Надо брать две пары агентов. Замаскировать под гостей из разных стран. У Итачи-куна еще хранится маска АНБУ. Разговоры девушки в плаще всегда рано или поздно сворачивали на Учиху. — Подозрительно! И тянет на жесткую провокацию, — заупрямился Хируко. — Хочешь спрятать побег бамбука — посади на него связанного преступника! — парировала девушка в плаще, а очкастый согласно закивал. Скорпион Хируко покачал головой, понимая, что спорить двумя отпетыми проходимцами бесполезно. — Добро. Твоя информация будет полезна делу Акацуки, Кабуто-кун. — Добро не шуршит и не звякает. Я принес информацию, я жду ее оплаты. Хируко поморщился, словно от зубной боли, хотя вопрос оплаты был закономерный и уже привычный. Осведомитель работал, осведомителю надо было платить, потом тащиться с ним в рюмочную, пить за успех предприятия, снова платить, и снова выпить по чужеземному обычаю «на-по-сошок», потом снова платить, но тут у Хируко внезапно кончались деньги. И в итоге деревянного скорпиона в форменном плаще, который от безысходности пытался прикинуться столом в рюмочной, вышвыривали с грязного крыльца. До появления этого осведомителя жизнь у Сасори-но-Акаксуна-самы была тусклой, размеренной и неинтересной как тряпичная кукла тэру-тэру-бодзу. Пейн-сама сразу одобрил план со сдвоенной группой агентов на празднике. Он даже позволил им сменить форменные одежды на праздничное платье, чтобы не выделяться из толпы, но у Сасори кроме плаща ничего не было, поэтому плащ пришлось вывернуть наизнанку и перевязать веревочкой. Деревянный скорпион в красных одеждах с черными облаками сделался красив и неузнаваем, словно сам старший сын младшего советника в дорогой юката. Вторую пару агентов — Итачи с Джузо — поставили в известность о предстоящем походе на фестиваль в последнюю минуту, чтобы не смогли отмазаться. При виде расфуфыренного Орочимару в новом кимоно, с цветком в волосах, и прихорошившегося Хируко те слегка растерялись, но чести не уронили и тоже наскоро переоделись: Итачи в костюм АНБУ-шника, а Джузо — в Мечника Кровавого Тумана. Стильно, модно, молодежно. И не поверит никто!

***

Большой летний фестиваль в маленьком Селении Скрытой Травы в тот год запомнился многим. Было много гостей, храмовые жрецы и мико поставили прекрасный львиный танец, торговцы на ярмарочной площади предлагали гуляющим угощения на любой вкус. Был фейерверк, а когда ночь опустилась на праздничную деревню, молодежь завела хоровод Бон. Учиха Итачи не любил праздников. Весь день и весь вечер в этой веселой и пестрой толпе он чувствовал себя неловко и неуместно, и работа по поиску Хвостатых не сдвинулась ни на шаг. В Скрытой Траве не было ничего, кроме самой травы, а приглашенные послы из дальних стран предпочитали вкушать на халяву саке с закусками, а не лясы точить об оборонной мощи. Младший сын старшего советника не приехал вовсе, зато была старшая жена младшего сына, немолодая и буйно накрашенная дама с рыжим котом под мышкой. Но у кота был только один хвост и никаких демонических сил.

***

Работали агенты Акацуки по схеме «лепестки сюрикена» — они сходились в условленном месте на площади, обменивались сведениями и снова расходились за важными людьми, кого удалось здесь найти. Слушали, смотрели, заводили разговоры. Чтобы не выделяться из толпы, Орочимару-сама тоже пил саке и закусывал на халяву. Еще он умудрялся кружить от одного гостя к другому, очаровательно улыбаться и заводить приятные знакомства, мимоходом выспрашивая, какие чудеса и диковинки есть в родных краях визави. Если не знать, что каждого из Акацуки жизнь не то что поносила по всем Пяти Странам Шиноби, но и в каждой — носом в землю потыкала, то создавалось впечатление бурной разведывательной деятельности агентов. Если же знать… Будем честны — Орочимару-сама пока что просто от души развлекался под благовидным предлогом. А саке на празднике подавали хорошее, не чета отраве из рюмочной!

***

Из всех праздников Учиха Итачи больше всего не любил праздник Бон. Совсем недавно, года два тому назад, он и сам водил хоровод на площади в квартале Учиха, вокруг были друзья и родичи, девушка была. А теперь там были заколоченные дома, большое фамильное кладбище и вечный траур. Зато вокруг Итачи — вот это вот всё. Хируко в плаще наизнанку, окосевший от саке напарник Джузо, смеющийся Орочимару в облике девицы. Праздношатающиеся гости Скрытой Травы. Дама с котом. Снова — Орочимару. Рыбки, горячее печенье, знакомая рожа шпиона из Конохи, очкастого такого, как там его… к демонам!.. Снова Орочимару… Танец Бон. Сбежать бы, задействовав дзюцу мгновенного перемещения, сбежать от праздничной толпы и гомона. Но сбежать нельзя, он на миссии. Встать в хоровод, чуть касаясь пояса впереди стоящей девушки. Хотя бы — не Орочимару, и то слава богу! Заиграла музыка, вереница танцующих двинулась вдоль площади, зазмеилась по узким улочками, расцвеченным фонарями. То и дело в темных переулках скрывались парочки, но хоровод вновь смыкался и шествие продолжалось. Ушли те, кто плясал за спиной Итачи. А после… После он и сам не смог бы сказать, что случилось раньше: чакра Орочимару, чужая беспардонная рука на своей заднице, или же пальцы, быстро-быстро складывающие печати огненного дзюцу. Змеиный Саннин в девичьем обличье кокетливо и предвкушающе улыбался, когда Учиха Итачи обернулся и взглянул него парой пламенеющих Мангекё Шаринганов. И это было последнее, что видел Орочимару-сама, пребывающий в бренном теле безымянной юдзё.

***

Утреннее солнце в Селении Скрытой Травы озарило большое пепелище. По дымящимся головням, обгорелым кирпичам и человеческим останкам шагали пятеро подростков в неброских одеждах шиноби. Старший из них, белокожий и зеленоглазый, с клановыми татуировками на лице, остановился у края большой воронки, где земля от жара спеклась в шлак. — Здесь. — Не чую, не слышу, земля еще тлеет, — пробормотал другой, массивный, как каменная глыба. Трое их спутников разбрелись по краю кратера, высматривая среди золы и гари останки или же следы своего патрона. Но следов не было. — Он готовился сменить тело. Он должен был захватить тело Учихи, а если не выйдет — то мое, — с отчаянием в голосе пробормотал старший из шиноби. — Такой был план! Я помню дзюцу наизусть, я всегда был готов!.. — Утрись, Кимимаро! Орочимару и в этот раз обошелся без твоих сопливых косточек, — презрительно фыркнула девушка с флейтой за поясом. — Здесь его нет, значит он ушел, а раз ушел сам — то рано или поздно вернется в свой дом, — заключил двуглавый сиамец. — Идем, что ли? Бледнолицый Кимимаро еще немного постоял на остывающих угольях Скрытой Травы, а потом кивнул, резко развернулся на пятках и припустил прочь бесшумным шинобским бегом.

***

На границе Страны Скрытой Травы, в придорожном рву, спал молодой генин по имени Шиоре. Шиоре возвращался с миссии, он был утомлен и немного огорчен тем, что не успел к празднику в родном селении. Сон сморил его у дороги. Шиоре снилось, что к нему приползла огромная и ужасная с виду змея с человечьим лицом. Змея была бело-прозрачная, ее гнусные внутренности просвечивали в брюхе. Змея обвилась вокруг его тела, сдавила голову и впилась в губы зубастой пастью. Шиоре хотел было закричать, но кошмарный сон прервался на самом страшном месте. Генин Шиоре поднялся на локте, сел, ощупал свое лицо, покрутил руками, разминая кисти, сложил на пробу несколько печатей-ин. Затем он открыл свою поясную сумку, с большим интересом перебрал ее содержимое, пока не нашел там зеркало и коробочку с лиловой помадой. Подкрасил губы, широко растягивая рот, ухмыльнулся своему отражению. И чужим голосом пробормотал: — И создал бог женщину. Покачал головой, вздохнул, но решил: «Ничего, накрасится!». С этими словами генин Шиоре встал на ноги, потянулся и решительно зашагал по бездорожью. Накрашенный. В сандалиях на босу ногу.