Ultima ratio

— Еще немного, — прошептала Гермиона и несколько капель пота стекло у нее по лбу. Она стояла посреди заброшенного класса. Девушка закрыла глаза, концентрируясь и попыталась привлечь всю магию, что у нее была. Ей нужно было собственноручно контролировать каждую унцию магии внутри нее. Только при условии, что вся её магия под контролем, она может найти ту иную магию, которая затаилась глубоко внутри. Именно ту, что она искала сейчас: Древнюю. Покидая класс Трансфигурации, Гермиона почувствовала, что Древняя Магия вдруг решила снова напомнить о себе. Гермионе не очень нравилось, что эта странный вид силы может существовать самостоятельно. Конечно, Магия еще никак не навредила ей, даже больше помогла, но все же Гермиона предпочитала контролировать все свои силы. Поэтому когда занятия закончились, она решила попытаться поупражняться с Древней Магией. При этом она упрямо упустила тот факт, что было прогрессивнее и разумнее просто сперва прочитать рукопись Певерелла. В конце концов, его последняя запись была именно про Старшую палочку. Возможно, Певерелл собирался углубиться в изучение этой магии для палочки. «Да, может», колебалась Гермиона. Может, он объяснил почему ее забросило назад во времени и как она сможет вернуться. Как насчет того, чтобы закончить книгу? Но Гермиона все равно не могла понять ее и решила продолжить позже. Да, это и был ее план. Ты избегаешь книги, не так ли? крошечный, но твердый внутренний голос, с упреком озвучил ее мысли. «Нет, это не так» подумала Гермиона, пытаясь подавить чувство вины, что поднялось внутри. Она дочитает книгу. У нее просто не было на это времени. Почему не сейчас? настаивал этот голос. Ну, потому, что прямо сейчас она пыталась обнаружить эта неуловимую Старшую Магию. Довольная, что нашла оправдание, Гермиона полностью проигнорировала настоящую причину, почему она не прикоснулась к рукописи со вчерашнего дня. Рукопись Певерелла была опасна. Что, если она прочитает и действительно найдет способ использовать магию, чтобы вернуться обратно в свое время? Что тогда ей делать дальше? Снова отправиться во времени и очутиться в месте, где она… не хотела быть? Гермиона сжала руки в кулаки и убрала навязчивые мысли подальше. Она задушила их вместе с виной и снова сосредоточилась на своей магии. Призывая магию, она снова почувствовала знакомый импульс силы, который охватывал весь Хогвартс и его обитателей. Она была почти уверена, что это действительно защитные чары замка. Казалось, они и держат все под контролем. За одним исключением решила Гермиона и обнаружила Старшую Магию, скрытую под ее собственной. Она осторожно подтолкнула чужую силу. Она хотела снова пробудить ее, как во время ее урока Трансфигурации. Но когда она прикоснулась к этой силе, ничего не произошло. Затем Гермиона приложила еще немного силы, чем прежде и попыталась вытолкнуть эту Магию. Она не почувствовала никакого отклика, словно Магию не коснулись ее попытки. Ничего не работало. Гермиона выпустила вздох раздражения. Она ослабила свою силу, удерживающую Магию. В тот момент, когда ее хватка на магии уменьшилась, она почувствовала этот небольшой рывок. Она замерла и задержала дыхание, а Старшая Магия начала двигаться и одновременно увеличиваться. Это длилось не долго и волшебство окружило ее. Как и во время Трансфигурации, Гермиона почувствовала, как она оградилась из-под опеки замка. На этот раз она не растерялась, а попыталась удержать это состояние. Это было сложно и забирало много сил, но она сумела удержать Магию вокруг себя. Дыхание Гермионы было рваным, будто она пробежала милю. Она не могла вытащить палочку и выполнить заклинание, как изначально хотела. Но сделать это, не дав Старшей Магии рухнуть при этом — было невозможно. Становилось все труднее поддерживать нынешнее состояние Магии вокруг. С придыханием Гермиона, наконец, не выдержала и без сдалась без сил. Она выпустила ее и мгновенно Магия разрушилась, пока не скрылась полностью. Когда Бузинная Магия покинула ее, Гермиона пошатнулась и ей пришлось ухватиться за край соседнего стола, чтобы не потерять равновесие. Её голова кружилась и дыхание было еще ускоренным, но теперь на ее лице была триумфальная улыбка. Она сделала это! Она смогла использовать Старшую Магию и даже в некоторой степени контролировать ее. Единственное, что необходимо — время и тренировки. Она выпрямилась и глубоко вдохнула. Было бы неплохо иметь в своем распоряжении что-то вроде древнейшей силы. Для достижения этого она должна упорно практиковаться с ней. Что к тому же намного безопаснее, чем чтение рукописи Певерелла. Она не хотела признавать свое нежелание читать ее и не позволяла своей совести задерживаться на этой мысли слишком долго. Что бы ни было, она действительно собирается закончить рукопись. Честно… Просто не сегодня. Сейчас она слишком истощена от практики с магией. Гермиона только вытащила палочку и взмахнула ею на дверь класса, убрав тем самым все заклинания, которые она наколдовала. Потом она вышла из кабинета и решила найти Тома. Она не видела его еще с окончания занятий.

***

Некоторое время спустя, Гермиона все еще бродила по замку. Она уже была в библиотеке, Выручай-комнате и даже забрела в подземелья. Но она нигде не нашла Тома. Это было странно. Он сказал ей, что они встретятся позже, но до сих пор от него ни слуху, ни духу. Его отсутствие заставляло ее чувствовать себя очень некомфортно. Она знала, что нет оснований для паники просто потому, что она не может найти его. Он, наверное, просто забыл об их свидании и теперь сидит где-то читает книгу или снова вербует своих глупых последователей. Гермиона ничем не может помочь, но чувствуя себя как-то волнительно, свернула за угол и вошла в другой коридор, который был освещен солнцем, падающим сквозь огромные окна, расположенные с одной стороны. Сейчас она была на первом этаже, но намереваясь подняться по лестнице вверх к собственному дому. Она отчаялась и понятия не имела, где еще искать Тома, потому что казалось, что она уже была везде. Гермиона пошла дальше по коридору. Ее торопливые шаги по каменному полу громко отдавались в тишине. Когда она проходила мимо окон, ее взгляд блуждал по Черному озеру. Она уже хотела снова отвести взгляд от мирных пейзажей, как что-то зацепило ее взгляд. Она остановилась, как вкопанная и непрерывно смотрела в окно. Кто-то сидел на берегу Черного озера, прямо под огромной ивой. Хотя этот человек и был слишком далеко, чтобы понять, но Гермиона знала, что это был Том. Она нахмурилась. Что он там делает? Все еще был январь и, конечно, довольно холодно. Посмотрев в окно, она снова почувствовала, словно что-то не так. Гермиона повернулась на месте зашагала назад в том направлении, откуда она пришла. Вскоре она дошла до прихожей, открыла дверь и вышла наружу. Ее сразу ударил холодный воздух, и она плотнее закуталась в мантию, прежде чем продолжила свой путь к Черному озеру. Вскоре она увидела огромную иву, которая стояла на берегу озера. Человек, одетый в черную мантию Хогвартса, все еще неподвижно сидел у подножия высокого дерева. Земля замерзла, и под ее ногами зашуршал тонкий слой снега, когда Гермиона поспешила к человеку, сидящему под деревом. Наконец, она была достаточно близко, чтобы распознать его - она поняла, что это действительно Том. Он сидел там, прислонившись спиной к стволу дерева и позволяя своей голове висеть в нехарактерном для него жесте. До этого момента Гермиона была очень встревожена, потому что чувствовала, что с Томом что-то не так. Она быстро добралась до него, а теперь встала прямо перед ним и молча уставилась. Он никак не показал, что заметил ее присутствие. Но потом очень медленно, небрежно, Том поднял голову и посмотрел на нее. Гермиона была потрясена, увидев пылающую ненависть в его красивых серых глазах. – Что случилось? – обеспокоенно спросила она, нахмурившись. Гермиона напряглась, когда наблюдала, как его взгляд наполняется гневом. – Он не может этого сделать, - вдруг зашипел Том, едва сдерживая ярость. – Он не имеет права. Он продолжал смотреть на нее, и гнев искажал его красивое лицо. Это напрягало, ведь обычно Том держал свои эмоции под жестким контролем. Она даже чувствовала энергию его темной магии, кружащей вокруг. Он уже не говорил и просто глядел на нее, Гермиона подняла брови и попыталась подтолкнуть его продолжать: – Том? Он разорвал зрительный контакт с ней и отвернулся. Гермиона нахмурилась, но затем медленно опустилась и присела напротив. От него все еще не было никакой реакции. – Что случилось? – спросила она, рассматривая его мантию. Она заметила, как он слегка поежился, услышав вопрос. Но все равно не ответил, и Гермиона осторожно положила руку ему на плечо. Что бы ни случилось, это, должно быть, сильно расстроило его, подумала она, обеспокоенно глядя на Тома. Через некоторое время он снова заговорил, и ярость уже оставила его и его голос. Он словно оцепенел, когда нерешительно сказал, не глядя ей в глаза: – Он узнал, что я оставил приют во время перерыва. Глаза Гермионы расширились от шока, когда она уставилась на него. Она сразу поняла, о ком говорит Том – Дамблдор. В ее голове возник их разговор с рождественских каникул. Наследующий день, после того, как она нашла Тома в приюте, он сказал ей, что это Дамблдор заставил его остаться на время каникул. Том также сказал ей, что его исключат, если Дамблдор узнает, что он покинул приют. Гермиона села рядом с Томом. Земля под деревом была без снега, но все же еще мокрая и довольно холодная, но ей было наплевать. Когда она смотрела на Тома, он избегал ее взгляда и задумчиво смотрел в небо. Его лицо ничего не выражало, и Гермиона не могла понять, о чем он думает сейчас, но она видела, что его руки слегка дрожали. Она прильнула к нему чуть ближе, а затем спросила тревожным тоном: – Что он сказал, Том? Он не сразу ответил. Но потом он медленно повернул голову и посмотрел на нее. Его лицо было пустым, но гнев горел в его глазах. Сердце Гермионы сжалось, когда она увидела это отчаяние и даже страх за гневом. – Он ... он собирается вышвырнуть меня из школы, – наконец, сказал Том холодным тоном. Гермиона смотрела на него в шоке, не зная, что ответить. Дамблдор не может так поступить. Она знала, куда Том вынужден пойти, если его исключат из Хогвартса. Гермионе больно воспоминать, как она нашла Тома в приюте. Он был так ранен. Картер с окровавленным поясом в руке мелькнул в её мыслях. Она почувствовала нарастающую жесткую решимость. Она не хотела, чтобы это продолжалось! Гермиона проигнорировала полное отсутствие эмоций на лице, но потянулась к Тому и притянула его к себе, прежде чем крепко обнять. Она просто не могла позволить Тому вернуться в то отвратительное место, осознавала она с мрачной решимостью. Она чувствовала, как Том медленно скользил руками по её талии, прежде чем наклонил голову вниз, чтобы она уперлась ему в плечо. – Я не могу вернуться, – прошептал он. Его голос все еще был хладнокровен, но Гермиона слышала, как он слегка дрожит. Она несмело протянула руку к его темным волосам, после чего сказала успокаивающим, но, тем не менее, твердым голосом: – Я говорила тебе раньше, помнишь? Я не позволю тебе вернуться туда. Он ничего не ответил, но Гермиона почувствовала, что он обнял ее еще крепче. – Ты не будешь исключен, – она попыталась утешить его. – Даже если бы тебя исключили, я все равно не позволила бы тебе вернуться в приют. Она повернула голову, а затем оставила поцелуй на его щеке, прежде чем заключить в объятия. Она взяла его за руку, и её обеспокоенный взгляд снова вернулся к его лицу. Он избегал этого и опустил глаза вниз. Гермиона нахмурилась. Было невыносимо видеть его таким. Она чувствовала, как в ней закипает гнев. Том страдал в этом приюте слишком долго, и она не позволит никому бросить его там. «Даже Дамблдор не посмеет нечто подобное» – подумала она, взбесившись, – «Что этот человек вообще себе думает? Разве он не знал о Картере?» – Гермиона чувствовала разочарование в старом волшебнике даже сильнее, чем ярость. Она ни за что на свете не позволит Тому вернуться в то ужасное место. Картер никогда больше не поднимет руку на Тома. Гермионе нужно было глубоко дышать, чтобы вернуть свои эмоции под контроль, чтобы решить, как поступить с Дамблдором. Силой, по-крайней мере, она ничего не добьется. Ее пристальный взгляд вернулся к Тому, и она неосознанно закусила губу. Он все еще сидел, опустив голову, и не смотрел на нее. Что дает Дамблдору столько власти над Томом? Забирать его палочку каждые летние каникулы и заставлять возвращаться в приют. Теперь он может даже выгнать Тома. Там было что-то, что давало Дамблдору возможность манипулировать Томом. Ей нужно знать, что это было. – Том, – осторожно начала Гермиона, хотя в ее тоне присутствовала твердость. – Ты должен сказать мне, почему Дамблдор может выгнать тебя так, без веских оснований. Том приподнял голову и посмотрел на нее серыми глазами. Она все еще видела это невыносимое отчаяние в его глазах, но теперь в них была и настороженность. Он точно не хочет ей рассказывать. – Почему у него есть возможность заставлять тебя возвращаться в приют каждые каникулы? Почему он забирает у тебя палочку? – снова спросила Гермиона, на этот раз ее тон был строгим, - Что у него есть на тебя, Том? Гермиона видела, как Том немного отпрянул от нее. В его глазах усилилась недоверие, а затем он вовсе отвернулся от нее. Как бы это ни было, Дамблдор шантажировал Тома, и он не мог ей это доверить. Гермиона наклонилась немного вперед, затем она ухватила Тома за щеки в руки и нежно подняла голову так, что он был вынужден смотреть на нее снова. - Я не смогу помочь, если не доверишься мне, - сказала она мягким голосом, глядя ему в глаза. Он все еще молчал. Но Гермионе нужно было знать, что именно произошло. Она вряд ли смогла бы убедить Дамблдора позволить Тому остаться, если бы она не знала каждую деталь. Она выпустила его из объятий и пристально посмотрела, прежде чем сказала: – Что бы ты ни сделал, ты можешь сказать мне. Я не отвернусь от тебя. Она нахмурилась, когда Том медленно выдохнул. Он боялся, что она уйдет, если узнает, что он сделал? Гермиона все еще видела нежелание в глазах, прежде чем он снова отвел взгляд и уставился на свои руки. Но затем он внезапно заговорил мягким голосом: – Ты понятия не имеешь, как много значило для меня то, что я волшебник, – Том посмотрел на нее. Отчаяние все еще горело в его глазах, когда он продолжал, – Я рос в том приюте и всегда знал, что я другой, но не понимал, не знал, что именно делало меня другим. У меня была эта непокорная сила и вокруг меня происходили разные вещи, но я не знал почему. – Они говорили, что я безумец. Что меня следует держать взаперти, – Том посмотрел на Гермиону. Он, казалось, колебался, стоит ли продолжать. Но затем он решился и, с оттенком жесткости в тоне, продолжил, – Мне было все равно, что они думают обо мне. Они не имели значения, они не понимали. Но я точно не хотел, чтобы меня бросили в подвал. – А потом... знаешь ... в приюте появился Дамблдор. Он открыл мне, что я волшебник. Когда он сказал мне, что эта бушующая сила внутри меня была магией, все вдруг словно встало на свои места. Все приобрело смысл. Поэтому я покинул детский дом и отправился в Хогвартс, – на лице Тома промелькнула маленькая улыбка, – Это было блаженство - покидать то место, ведь Хогвартс был намного лучше. Наконец-то мне больше не пришлось притворяться и прятаться. – Мой первый год пролетел в одно мгновение, но потом меня отправили обратно в приют. Мне не разрешили остаться на каникулах, – в его голосе звучала горечь, когда он сказал, – Я не хотел возвращаться. Я не хотел лишаться свободы. – Возвратившись, все было так, словно я никогда не уходил. Миссис Коул все еще ненавидела меня. Другие дети так же презирали меня. За прошедший год они забыли, что я могу сделать с ними,– Гермиона словно ощутила холод, который вдруг появилась в его голосе, – Но я мог справиться со всем этим, если бы мне не запретили пользоваться магией. - Я был отрезан от всего, - шипел Том, и его тон выражал едкое обвинение. Гермиона взяла его за руку. Она понимала, что он хотел сказать. Очевидно, он был одинок и чувствовал себя брошенным. Когда он почувствовал ее руку, Том, казалось, немного успокоился. Он взглянул на нее, и Гермиона слабо улыбнулась, чтобы побудить его говорить дальше. Она видела, как ему было трудно быть столь открытым с ней сейчас. Она была точно уверена, что он никогда прежде не доверял никому, как ей сейчас. Она услышала, как он тихо вздохнул. Потом он отвел от нее глаза, но все-таки продолжил. Хотя его голос теперь был таким мягким, она едва понимала его: – Однажды мы были во дворе дома, и никто не наблюдал за нами, другие дети решили... опять поиздеваться надо мной. До тех пор я всегда сдерживал себя. Но они не прекращали... и я потерял контроль. Гермиона посмотрела на него с тревогой. Том до сих пор не встречался с ней глазами. Внутри у нее возникло слабое предчувствие. Это чувство усилилось со следующим заявлением Тома: – Моя палочка всегда была со мной, не смотря на то, что я знал - мне запрещено ею пользоваться. Гермиона пыталась подавить плохое чувство и нерешительно спросила: – Что ты сделал? Том посмотрел ей в глаза и сказал тоном, лишенным каких-либо эмоций: – Я вытянул свою палочку, а затем проклял одного из детей. Гермионанахмурила брови. Это плохо. Малолетнее использование магии было запрещено. Так что использование Томом такой магии принесли бы ему неприятности. И он использовал магию в присутствии магглов. Это было вдвойне плохо. – Насколько я знаю, подопечные Министерства заметили бы твою магию. Но это все равно не объясняет, почему Дамблдор может шантажировать тебя, – Гермиона нахмурилась. Это ничего не объясняет, только если… Она резко посмотрела на него: – Какое заклинание ты использовал? Том смотрел на нее. Его лицо было скрыто под пустой маской, но Гермиона поняла, что он размышлял, сказать ли ей правду. Его серые глаза рассматривали ее и даже несмотря на то, что Гермиона так же уставилась на него, она не могла рассмотреть, что он сейчас чувствует. Глаза у него были холодные, бездонно серые, и они вызывали чувство холода по спине. Потом, через, казалось, вечность, он решился все же сказать ей. Он зашевелил губами и сказал мягким, но полностью контролируемым голосом: – Хаз Забар. Глаза Гермионы расширились в шоке. Хаз Забар? – она не смогла вздохнуть, медленно рассматривая Тома. Он использовал это проклятие в одиннадцать! Гермиона многое пережила и узнала это проклятие. Это была тяжелая магия и чрезвычайно темная. Это было проклятье, призванное временно превратить ненависть человека в магическую силу, которая затем нападет на противника, причиняя боль и тяжелые травмы. Она была похожа на Непростительные Проклятия, которые также основывались на эмоциональном состоянии волшебника. Их используют только тогда, когда маг действительно намеревается причинить вред, овладеть или даже убить. Было еще одно сходство с Непростительными. Гермиона знала, что использование проклятия стоило билета в одну сторону – в Азкабан. Это было такое же ужасное, как Непростительные, хотя не так широко известное. Наверное, из-за того, что магу требуется изрядное количество навыков, чтобы проклясть. Когда Гермиона смотрела на Тома, в ней будто что-то оборвалось. Она не знала, что сказать дальше. Поскольку Гермиона не реагировала на это откровение, кроме как пялилась на него, Том пытался объяснить: – Я был так зол тогда, я просто потерял контроль. На лице Гермионы появились морщины. Тогда она сказала и теперь уже мягкость оставила её голос: – Но, Том, проклятие Хаз? Том смотрел на нее, но ничего не говорил, пока Гермиона мрачно смотрела на него. Почему Том всегда должен использовать Темную Магию на других? Она даже не хотела спрашивать его, как ему удалось найти книгу о такой Темной магии, когда ему было всего одиннадцать. – Что случилось дальше? – спросила она хрипло. В ней появились первые признаки гнева. – Я запорол заклинание, – ответил Том, тоном ниже. – Что? – Сначала все шло так, как должно было, – сказал он ей ровным голосом, хотя его взгляд оставил ее, – Но потом как-то проклятье и вся моя магия набросилась на другого ребенка. Меня отбросило, и я потерял сознание. Следующее, что я помню, как я просыпаюсь в Св.Мунго. Вскоре он взглянул на Гермиону, но, увидев злую хмурость на ее лице, он быстро отвел взгляд снова. – Много людей хотели поговорить со мной,– продолжил он со свою историю, – Авроры, чиновники Министерства. Они допрашивали меня. Мне сказали, что кто-то использовал Темную магию в приюте. Они спросили меня, что я знаю о случившемся. Я соврал и сказал им, что ничего не помню. – И они поверили? – возмущенно спросила Гермиона. Том посмотрел на нее, а затем нерешительно сказал: – Я не уверен. Но, по-крайней мере, они никогда не подозревали меня. Проклятие оттолкнуло меня. И тогда я был еще первокурсником. Они были абсолютно уверены, что ни один первогодка не может выполнить это проклятие, потому что.. –..потому что оно слишком могущественно,– закончила Гермиона за него тихим голосом. – Да, – Том склонил голову. – Но это ты был виновен, – гневно заявила она. Она чувствовала свою магию, которая яростно бушевала внутри, отражая разгоряченные эмоции внутри нее. Все-таки она попыталась усмирить ее взрывной нрав. Том ничего не ответил на ее последнее заявление, поэтому Гермиона спросила, но ее голос был резким и холодным: – Почему они не опросили других детей? Они могли сказать им. Том, очевидно, видел ее растущий гнев, но он все еще отвечал ей устойчивым тоном: – Когда в приют прибыли Авроры, они нашли меня и другого ребенка без сознания во дворе. Поскольку это был маггловский детский дом, они мгновенно откорректировали память всех остальных детей. Это стандартная процедура в таких ситуациях. Глаза Гермионы ожесточились. – Так никто не смог сказать им, что это ты метнул проклятие? – спросила она возмущенно. – Верно. – Что случилось с ребенком, на которого ты напал? – Ее голос был краток. – Он впал в кому, – ответил Том, смущенно. Губы Гермионы сжались в тонкую линию, когда она смотрела на Тома в гневе. – Он очнулся? – Голос ее был холоднее льда. – Нет, – прошептал он. Гермиона смотрела на него. Она больше не могла сдерживать свой темперамент, и гнев взял верх над ней, когда она, наконец, поняла, насколько страшные последствия повлекли действия Тома. – Ты знал, что это может случиться, когда проклял его? – она спросила его низким и едва контролируемым голосом. – Нет, – быстро заверил Том. – Я не знал, что проклятье может сделать. – И все же, ты использовал его, – пришел ее резкий ответ. Том посмотрел на нее и увидел, как в ее глазах кружится вихрь эмоций. Но сейчас ей было плевать, как он себя чувствует. Она только зыркнула на него сердито и стала прилагать огромные усилия, чтобы не потерять свое самообладание. Она не собиралась спрашивать его, чувствует ли он себя виноватым за то, что проклял этого невинного ребенка. Как-то она уже понимала ответ на этот вопрос. – Как ко всему этому относится Дамблдор? – вместо этого спросила она коротко. – Он пришел в больницу, когда услышал, что произошло, – тихо объяснил Том. – Потом он захотел поговорить со мной. Думаю, он использовал легиллименцию на мне. Не знаю точно, тогда я не знал о такой магии. Он не передал меня властям, когда узнал, что я сделал. Он потребовал дать обещание больше никогда не использовать такое заклинание… Гермиона фыркнула. – ... и он сказал мне, что если я захочу остаться в Хогвартсе, мне придется следовать его правилам. Поэтому каждые последующие летние каникулы он забирал у меня палочку, прежде чем мне приходилось возвращаться в детский дом. Том закончил свою речь и посмотрел на Гермиону. Она глядела на него крайне мрачно. «Это многое объясняет», подумала Гермиона все еще возмущенная тем, что Том только что сказал ей. Проклятие, которое он использовал, было наравне с тройкой Непростительных. И Дамблдор знал, что сделал Том. Если бы он решил рассказать Аврорам, то изгнание из Хогвартса было бы наименьшей проблемой Тома. Несмотря на то, что Том был ребенком, когда использовал проклятие, Авроры, безусловно, начали бы расследование. Гермиона знала, что у Тома было довольно много скелетов в шкафу. Он не мог позволить Аврорам войти в свою жизнь. В свое время она никогда не слышала об этом инциденте. Теперь она удивлялась, почему Дамблдор не сказал Гарри на шестом курсе. Черт, она вообще была крайне удивлена, почему он скрыл все это. Это было отвратительно. Даже не факт того, что Том использовал такую ужасную Темную Магию, шокировал ее. Она всегда знала, на что он способен. Дело было даже не в том, что он необратимо ранил ребенка. Конечно, то, что он сделал, было ужасно и её охватило отвращение от того, что он разрушил будущее того ребенка. Что было действительно важно для нее, так это то, что в возрасте одиннадцати лет Том уже знал такие проклятия. Сама Гермиона даже не догадывалась, что нечто подобное существует, когда ей было одиннадцать лет. Не говоря о том, чтобы использовать. Ее глаза сердито сверкали, когда она смотрела на Тома. Что, черт возьми, с ним не так? Она слишком хорошо знала, что внутри него есть нечто темное и порочное. Но сейчас казалось, что эта темная сторона всегда была слишком сильна. Видимо, он не справлялся, потому что ему пришлось расти в ужасных условиях. Нет, это всегда было частью его. Ему был предложен идеальный шанс покинуть приют, уйдя в волшебный мир. И что он сразу сделал с новыми знаниями? Он использовал их наихудшим образом и навредил другим...