Ultima ratio

      Гермиона не знала, сколько времени просидела на утесе, глядя на бушующий океан. Ее одежда влажная от соленой воды, что брызгала на нее всякий раз, когда волна ударялась о скалу. Она знала, что сейчас ей должно быть холодно, но ничего не чувствовала. Прошло много времени, должно быть, несколько часов, прежде чем солнце медленно скрылось за горизонтом, и море погрузилось во тьму. Гермиона поднялась на ноги. Ее глаза блуждали по черной воде впереди, затем она вытащила палочку и трансгрессировала. Девушка появилась на территории Хогвартса, на краю Запретного леса. Не обращая внимания ни на что вокруг, поднялась и направилась к замку. Когда вошла в Хогвартс, ее встретили пустые коридоры. Очевидно, ужин уже подали, а студенты разошлись по своим комнатам. Как в трансе, Гермиона прошла через замок к гриффиндорской гостиной. Она почти дошла до неугомонной лестницы, когда услышала резкий голос, зовущий ее. — Мисс ДеСерто!       Гермиона знала, кто это, но почему-то ей было все равно. Обычно, когда она слышала этот голос, ее охватывало хотя бы раздражение, но сейчас не было ничего, лишь тяжелая усталость давила, притупляя все чувства. — Мисс ДеСерто, — гнев в голосе, казалось, усилился, — Вы что, не слышали меня?       Гермиона медленно обернулась. Как она и ожидала, профессор Леджифер стояла в коридоре всего в нескольких метрах от нее. Женщина выглядела, как всегда, опрятно в безупречной одежде, излучая пассивное чувство превосходства, пока мрачно смотрела на ученицу. Странно, но Гермиону ничуть не раздражало бессмысленное совершенство, которым так любила подавлять эта женщина. Злобное выражение на лице Леджифер усилилось, поскольку девушка никак не отреагировала и на это. Профессор быстро подошла к Гермионе, остановилась прямо перед ней и окинула презрительным взглядом. — Я была бы очень рада услышать, что именно заставило Вас не прийти сегодня на мой урок, — сердито огрызнулась Леджифер, все еще презрительно сверкая глазами.       Гермиона продолжала смотреть на явно разъяренного профессора, но ее собственный характер по-прежнему никак не проявлялся. — Я… я сегодня неважно себя чувствовала, — наконец тихо сказала девушка.       В глазах Леджифер появился неприятный блеск, а затем она язвительно выплюнула: — Я не очень-то приветствую, когда мои ученики прогуливают мой урок. — Прошу прощения, — ответила Гермиона странно безэмоциональным голосом.       Между бровями Леджифер появилась морщинка, когда она, прищурившись, посмотрела на Гермиону. — Как бы там ни было, — заявила женщина, — это не оправдывает Вашего невыносимого поведения.       Гермиона ничего не ответила, и профессор сердито фыркнула. — Следуйте за мной, — резко приказала она.       Не говоря больше ни слова, Леджифер резко повернулась и пошла по коридору. — Куда? — осмелилась спросить Гермиона.       Она честно не хотела злить профессора. Но это болезненное оцепенение все еще сковывало тело, Гермиона просто хотела побыть одна. — Ваше наказание никто не отменял, — последовал краткий ответ Леджифер.       И тут Гермиона вспомнила, что сегодня пятница. С рождественских каникул ей постоянно приходилось отбывать наказание раз в неделю. …Рождественские каникулы…       Гермиона резко вздрогнула, когда ее мысли вернулись к инцидентам, которые произошли в то время. На рождественских каникулах она впервые увидела в Томе нечто большее, чем только…       С усилием, девушка отогнала эти мысли и поспешила за Леджифер. Они не разговаривали, пока шли по пустынным коридорам. Гермиона подумала, не попросить ли профессора отложить отработку, так как была совсем не готова к ней. Компания — последнее, в чем она нуждалась прямо сейчас. В конце концов она промолчала, зная, что Леджифер все равно никогда не отступит.       Когда они подошли, Леджифер открыла дверь кабинета и вошла, Гермиона следом. Профессор полностью проигнорировала её присутствие, подошла к столу, села и начала работать над кучей эссе. Такое грубое поведение обычно приводило Гермиону в ярость, но сейчас девушка почему-то была рада, что от нее не ждут разговоров. Она просто подошла к профессору и села на стул перед столом. Затем потянулась к огромному фолианту, лежавшему на столе, и открыла его в том месте, где перестала читать в прошлую пятницу. Глаза блуждали по строчкам, но ожидаемое негодование не овладело ею. Слова, которые в противном случае вызвали бы протест на гендерное неравенство, теперь просто… Отпустили ее. С отстраненной апатией Гермиона продолжала читать, время от времени машинально только записывая что-то к своей рецензии.        Спустя почти час, Леджифер снова заговорила. Женщина оторвала взгляд от эссе, которое только что проверяла, и холодно посмотрела на ученицу. Затем спросила ледяным тоном: — На какой Вы сейчас главе?       Гермиона оторвала взгляд от книги и посмотрела на профессора. — Сорок девятой, — ответила она. Ее голос холодный и под полным контролем. Отсутствие каких-либо эмоций в собственном голосе обеспокоило ее. Но опять же, она не могла заставить себя хоть о чем-то волноваться.       Уголки губ Леджифер медленно изогнулись в холодной улыбке, она продолжала сверлить Гермиону взглядом. Потом сказала с частичкой злобы, скрытой в тоне: — Так как Вы, кажется, не очень хорошо чувствуете себя сегодня, я не хочу держать Вас слишком долго, — ее голос стал подозрительно дружелюбным, когда она продолжила, — так почему бы Вам сразу не перейти к главе пятьдесят первой?       Гермиона в замешательстве наморщила лоб, не привыкшая к проявлениям доброты со стороны Леджифер. Но другого выхода нет, поэтому девушка просто кивнула профессору и пролистала книгу. — Глава пятьдесят первая, — прочитала Гермиона. Ее желудок сжался, стоило ей опустить глаза дальше.       «Даже если Вы прислушаетесь ко всем советам, которые даны в этой книге, это не гарантирует, что Вы не потерпите неудачу в браке. На самом деле, очень маловероятно, что Вы будете избавлены от ссор, наполняющих каждые отношения. Как жена, Вы обязаны будете разрешать любые внутренние разногласия, которые могут возникнуть. Прежде чем пустяк может перерасти в серьезную ссору, Вы должны поговорить с мужем и признать свои ошибки. Даже если Вы убеждены, что это он виноват в ссоре, Вы должны уметь подстроиться.»       Гермиона перестала читать и просто уставилась на строчки перед собой. Что-то прорвалось сквозь это оцепенение, которое, казалось, подавляло все ее чувства, но она не уверена, что именно это было, да и не хотела знать. Девушка слегка подняла голову и перевела взгляд на Леджифер. Та, похоже, все еще работала над эссе, ее голова была опущена, в то время как перо танцевало над работой одного из студентов. Все-таки Гермиона сразу заметила гадкую ухмылку, играющую на ее губах. Совершенно очевидно, что даже Леджифер узнала о ссоре между Томом и ею. Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Затем вернулась к книге, лежащей перед ней.       Она продолжила читать главу, которая была полна советов о том, как прекратить спор между супругами и что все, чаще всего, ошибка исключительно жены. Гермиона поймала себя на том, что ей хочется, чтобы книга оказалась права. Мир, изображенный в этой книге, был так прост. Все аккуратно разделено на правильное и неправильное, черное и белое.       Все это полная чушь. И все же, Гермионе хотелось, чтобы это было правдой. Это сделало бы жизнь намного легче. К сожалению, она понимала, что это не так.       Прошел еще час, Леджифер снова заговорила. Кривая улыбка все еще изгибала уголки ее рта, когда она говорила Гермионе, что на сегодня наказание закончилось. Девушка кивнула профессору, закрыла книгу и положила ее на стол. Затем свернула пергамент вместе со своими записями и засунула его в сумку, а затем встала, намереваясь покинуть класс. Прежде чем девушка успела повернуться, Леджифер спросила, плохо скрывая насмешку в ее словах: — Надеюсь, Вы многому научились во время этой отработки?       Гермиона молча смотрела на женщину, не зная, что ответить. Это странное чувство отрешенности все еще сковывало ее, не давая вспыхнуть гневу.       Поэтому она просто ответила пустым голосом: — Да, профессор. — Насколько я понимаю, между вами и мистером Риддлом возникли некие разногласия, — сказала Леджифер своим обычным резким тоном. — Вы знаете, что я посоветовала мистеру Риддлу бросить Вас. Но это не мешает мне дать совет.       Гермиона продолжала тупо смотреть на профессора. Леджифер фыркнула на отсутствие реакции, а затем сказала ей резким тоном: — Какова бы ни была причина ссрры, Вы не должны забывать, как Вам повезло, что мистер Риддл готов тратить на Вас время.       В ее глазах не было ничего, только крайнее неодобрение, пока она рассматривала потрепанную униформу Гермионы. На ее черном одеянии было несколько пятен, там, где высыхала морская вода и осталась белая соль. — Так что Вам лучше прислушаться к моему совету: отодвиньте свою гордость, найдите мистера Риддла и извинитесь, что бы вы ни сделали.       Гермиона глубоко вздохнула, глядя на суровое лицо Леджифер. Затем сказала мягким, но все еще странно бесстрастным голосом: — И что, если это именно его вина?       Профессор лишь покачала головой, прежде чем нетерпеливо сказала: — Даже если он виноват, в чем я сомневаюсь, Вы все равно должны извиниться. Или Вы хотите, чтобы он Вас бросил?       И тут до нее дошло, как сильно она хочет, чтобы Том остался с ней. Она нуждается в нем, не так ли? А может… разве она не нужна так же Тому? Он не бросит ее только потому, что она магглорожденная. Девушка едва успела подумать об этом, как отвращение в его глазах снова вспыхнуло в голове, заставив Гермиону сглотнуть. Какое-то чувство наконец прорвалось сквозь оцепенение, охватившее ее. И этим чувством был страх.       Она боялась, что Том оттолкнет ее… что ОН снова нашел ее.       Нет причин сдаваться. В конце концов, она знает Тома. Он никогда не причинит ей вреда. «Он ударил тебя вчера», — осторожно добавила другая ее часть. — Мисс ДеСерто, Вы должны быть благодарны мистеру Риддлу за то, что он мирился со всеми вашими недостатками, — до нее дошел холодный голос Леджифер, — это был только вопрос времени, когда он обнаружит то, что не сможет принять. Если Вы хотите, чтобы он остался с Вами, Вы должны извиниться и искоренить то, что вызывает его недовольство.       Гермиона сжала руки в кулаки. Это была проблема, которую она, черт возьми, не могла просто «искоренить», потому что родилась с этим и не хотела ничего менять. Но сможет ли Том принять это? — Да, профессор, — сказала она совершенно бесстрастным голосом. Леджифер с сомнением подняла бровь, явно не веря, что Гермиона действительно поняла ее. Затем отвернулась от девушки и продолжила проверять эссе. Гермиона восприняла это как знак, что свободна, повернулась к двери и вышла из кабинета. Она тихо закрыла за собой дверь. Появившись в коридоре, беззвучно вздохнула. Девушка все еще стояла спиной к тяжелой деревянной двери, коридор погрузился в полумрак. Почему-то эта тишина успокаивала по сравнению с неприятным напряжением в кабинете Леджифер. Она искренне рада, что на сегодня занятие закончилось. Но как бы ей все это не надоедало, Гермиона больше не силах была сердиться на поведение профессора. Женщина больше не заставляла ее кровь кипеть от гнева, Гермиона чувствовала себя опустошенной. Она казалась такой отстраненной, что слова Леджифер даже больше не доходили до нее в полной мере.       Гермиона закрыла глаза, пытаясь побороть пустоту внутри. Подняв веки, она дернула правым запястьем. Ощущение гладкого дерева палочки в руке успокаивало и дарило ощущение безопасности. Она посмотрела на черную палочку в руке. Так много воспоминаний с ней связано. Многие из них плохие, но все же Гермиона чувствовала себя увереннее, просто ощущая этот вес в своей ладони. Она использовала эту палочку на войне, когда сражалась вместе со своими друзьями. Гарри и Рон никогда не отступали, независимо от того, какая судьба их ожидала. Они были такими храбрыми. Как и волшебная палочка, они всегда дарили ей чувство безопасности. Они защищали ее.       Гермиона слегка напряглась, вспомнив о потерянных друзьях. В последнее время она не часто так поступала, не так ли? Но теперь их образы заполняли ее разум, вызывая головокружение и головную боль. В конце концов, ее мысли коснулись того, чего не стоило — последнего воспоминания о друзьях. Они были в Министерстве Магии. И он тоже был там. Темный Лорд.       Живот Гермионы болезненно сжался, а рука крепче схватила волшебную палочку.       Тогда она так боялась его. Даже сейчас одно лишь воспоминание сильно тревожило и заставляло дрожать от страха. Он излучал такую ненависть и злобу, что они были почти осязаемы в воздухе. Он был как монстр, явившийся из глубин сознания, из ее худших кошмаров. Жестокий, безжалостный, …неудержимый.       С резким вздохом Гермиона вырвалась из этих воспоминаний. Она чувствовала себя слабой и испуганной, думая о нем. Чтобы вывести себя из ступора, убрала палочку в кобуру и направилась по темному коридору в гостиную Гриффиндора.       И все же эти ужасные алые глаза не хотели оставлять ее одну. Но когда они перестали ежесекундно тревожить мысли, Гермиона была уверена, что упомянутые навсегда покинули ее жизнь. Он ушел из ее жизни. Он исчез. Она не сможет снова встретиться с Ним лицом к лицу.       Когда девушка завернула за угол и вышла в другой коридор, левая ладонь Гермионы нежно тронула щеку. Боль все еще чувствовалась, напоминая о том, что сделал Том. Ее сердце болезненно сжалось, когда воспоминание выражения его лица при попытке поговорить с ним после трансфигурации. Выражение, полное презрения и отвращения.       Этого просто не может быть. Не может быть. Конечно, она магглорожденная, но это ничего не меняет. Конечно же, Том уже понял это.       «Мне нужно поговорить с ним», — решила Гермиона, игнорируя сомнения, которые начали терзать с тех пор, как синяк появился на щеке.       Возможно, ей следует дать ему чуть больше времени, просто чтобы успокоиться, но она должна убедиться. Он все тот самый Том, ее парень. Гермиона уверена в этом, но ей нужно, чтобы он развеял страхи и рассеял сомнения. Ненависть в этих алых глазах преследовала повсюду и девушке нужно было, чтобы Том заверил ее, что эта ненависть больше не вернется. Что она все еще в безопасности.       Она повернулась и пошла обратно, откуда пришла. Гермиона знала, что на этой неделе Том должен исполнять обязанности старосты. Он будет патрулировать коридоры, чтобы ловить студентов после отбоя. Благодаря Леджифер, она освободилась, когда наступил комендантский час, поэтому решила искать Тома так.       Девушка шла по темным коридорам замка в направлении первого этажа. Она знала, что Том всегда делает обход оттуда, поэтому спустилась по лестнице. Добравшись до искомого места, повернула налево и вошла в лабиринт коридоров, где располагалось большое количество классов. Еще несколько минут Гермиона бродила по пустынным коридорам замка, потом прошла мимо класса Древних Рун и свернула налево, в другой коридор. Плотные гобелены украшали одну стену этого коридора, в то время как другая была занята множеством окон. Цветная роспись напоминала Гермионе церковные окна. Луна ярко светила снаружи, ее свет разбивался оконными стеклами, отбрасывающими жуткие блики на пол коридора.       Шаги Гермионы громко отдавались эхом по каменному полу коридора. Ей потребовалось еще несколько шагов, чтобы понять, что шум издает не только она. Девушка остановилась, но в коридоре все еще слышались шаги. Глубоко вздохнув, почувствовала, как болезненно забилось сердце. Непрошеный образ алых глаз Тома вспыхнул в сознании, и она подумала, что ее план обыскать его был хорошей идеей. «Слишком поздно для сомнений», — поняла она, услышав приближающиеся шаги. Мгновение спустя, человек вышел в коридор, в котором находилась Гермиона. Ее глаза расширились, и она застыла, увидев Тома, почему-то удивившись, что это действительно он. Девушка не знала, должна ли чувствовать облегчение теперь, когда нашла его, или должен быть только этот страх.       Том, напротив, никак не показал, что узнал ее. Он явно видел Гермиону в коридоре, но никак не отреагировал на ее присутствие. Девушка осторожно посмотрела ему в лицо. Лунного света было достаточно, чтобы осветить его. Она почти вздрогнула, увидев холод, исходящий от серых глаз. Том почти дошел до нее, но Гермиона все еще не видела никаких признаков того, что он узнал ее. Его лицо ничего не выражало, когда он скользнул взглядом по ее фигуре.       Она вздрогнула, почувствовав на себе его пристальный взгляд. Пока он изучал ее, заметила, как в холодных серых глазах вспыхнуло отвращение. Том отвернулся, явно решив просто не обращать на нее внимания. Однако в его глазах все еще читалось плохо скрытая неприязнь. Глядя на Тома, Гермиона чувствовала себя хуже его. Чем-то, на что он не должен тратить время. Он выглядел так, словно одно ее присутствие было для него пыткой. И все же Гермиона не могла отвести от него глаз. Она прикусила губу, пытаясь унять дрожь.       Том, наконец, прошел мимо нее, но Гермиона все еще парализовано стояла посреди коридора. Он ничем не показал, кроме презрения, горящего в глазах, что узнал ее. Девушка задрожала, когда он прошел мимо нее столь близко. Он уже отошел на несколько шагов, когда Гермиона обернулась и выпалила: — Том, пожалуйста, подожди.       Она наблюдала, как он остановился, а затем медленно, нехотя повернулся к ней. Девушка бессознательно отступила на шаг, увидев, как в его глазах появился ледяной блеск.       Безукоризненно чистая маска все еще скрывала лицо, но Гермиона чувствовала, как медленно печаль разрывает ее, различая, что именно он пытается сдержать. Она вздохнула, пытаясь успокоиться.       «Он все еще Том. Твои страхи смехотворны. Это же Том!», — сказала она себе, увидев отвращение в его жестких глазах.       Затем девушка мягко прошептала: — Позволь мне все объяснить.       Отвращение не покидало его глаз, и Гермиона с трудом сглотнула. Но он, естественно, поймет, если она сможет все правильно объяснить.       Она проигнорировала презрение в его глазах и продолжила дрожащим, мягким голосом: — Я… я знаю, что ты сердишься на меня, потому что я лгала тебе так долго. Все это шокировало тебя, я понимаю. Прости, что не сказала тебе. Но я не знала, как ты…       Гермиона перестала оправдываться дрожащим шепотом. Да, она и правда не знала, как он отреагирует. Девушка закусила губу, глядя на него широко раскрытыми, испуганными глазами. В данный момент он реагирует просто ужасно.       «Нет, это же Том! Он поймет.» — Я просто боялась, что люди не примут меня здесь, — наконец заключила она испуганным голосом. Отвращение не его лице стало лишь еще более явно, но она продолжала: — Там, откуда я родом, меня избегали из-за того, кто я есть. Я не хотела, чтобы это случилось и здесь, поэтому лгала. Мне так жаль, что я солгала даже тебе, Том.       Стальной блеск все еще был различим в его глазах, пока он смотрел на нее. Дыхание Гермионы стало учащаться. На лице Тома не было ни тени сочувствия или раскаяния, он просто смотрел на нее убийственно холодным взглядом. Гермиона, глядя на него, закусила губу. «Пожалуйста, докажи, что я ошибаюсь. Покажи мне, что ты не Он».       Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить свое прерывистое дыхание. Когда продолжила говорить, уже смогла контролировать голос: — Да, я магглорожденная. Но это не плохо. Это не меняет того, кто я.       Она посмотрела на него, пытаясь понять, дошли ли до него ее слова, но наткнулась на стену безразличия. Единственное, что бросалось в глаза — это его презрение. Гермиону охватил ужас, когда она посмотрела в эти холодные серые омуты. Она хотела дать ему шанс, доказать, что ее страхи ошибочны, ведь нуждалась в нем. — Я… Я сожалею, что так долго лгала тебе, — сказала девушка, в ее голосе прозвучала нотка истерики, отчаянная попытка дать ему этот шанс, — и мне жаль, что я вчера упомянула про твоего отца. Я не хотела тебя обидеть.       Несмотря на ее явную печаль, Том никак не отреагировал. Он вообще не ответил на извинения, поэтому Гермиона беспомощно прошептала: — Ну же, пожалуйста, скажи что-нибудь.       На его лицо упала тень и Том прищурился, поднимая на нее глаза. Гермиону потрясла ненависть, которая постепенно начала гореть в них. Он угрожающе шагнул к ней, отчего девушка невольно отпрянула. Внезапно в голове промелькнула мысль, от которой ей самой стало не по себе. Но прямо сейчас она чувствовала необходимость согнуть запястье и схватить палочку в руку. Она хотела быть готовой защищаться. Но зачем? В конце концов, перед ней стоял ее Том. Однако воздух вокруг вибрировал от его магии. — Нам больше нечего обсуждать, — прошипел Том холодным, но твердым голосом.       Гермиона почувствовала, как у нее дрожат руки. Она сжала их в кулаки, чтобы сдержаться. Затем расправила плечи и сказала уверенным голосом, который не отражал боли внутри: — Нам о многом нужно поговорить. Ты не можешь так со мной обращаться.       Тело Гермионы застыло в ужасе, когда она почувствовала в воздухе всплеск Темной Магии после её заявления. Том уставился на нее, и выражение его лица стало убийственным. Она не могла не вспомнить, где видела это мрачное выражение раньше. Отрицать стало невозможно. Эта злобная магия, ненависть на его лице, безжалостный блеск в холодных глазах — все слишком знакомо. Она все это уже видела.       Мир Гермионы рушился вокруг и она буквально чувствовала, как ее вырывают из этого времени и бросают назад, в ее время. Она продолжала смотреть на Тома, но видела не его. Она видела лишь… Лорда Волдеморта.       Она почувствовала себя оленем, попавшим в свет фар автомобиля, когда смотрела на злобу, сверкающую в его стальных глазах. Она все еще была парализована страхом, когда Том сделал еще шаг к ней. Он грубо схватил девушку за плечи и ударил о стену позади нее. Гермиона застонала, когда спина с силой ударилась о каменную кладь. Он резко прижал ее к стене, а яростная магическая аура неустанно нарастала вокруг. …и это была Его магия. Это была магия Волдеморта.       Она больно пронзала тело Гермионы, затрудняя дыхание. Девушка задрожала, когда эта ужасная и такая знакомая сила обрушилась со всех сторон. Она медленно подняла глаза на Тома. Его бесстрастное лицо не соответствовало бешеной магии, пылающей вокруг. Гермиона была шокирована этой всепоглощающей ненавистью, которую заметила под его маской. Эта ненависть так долго преследовала ее. Она уничтожила все и оставила только ее одну. Одинокую и сломленную.       Она должна вытащить палочку, которая по-прежнему надежно спрятана в кобуре, но сейчас определенно ей понадобится. Но когда Гермиона смотрела на ненависть, злобу сверкающую в его глазах, создавая пугающий кровавый блеск, она просто не могла пошевелиться. Это все еще Том. Зачем ей палочка? Он ведь не причинит ей вреда, правда?       «Он уже причинил тебе боль!», — холодная ее часть закричала внутри, — вытащи свою палочку!»       Гермиона посмотрела в его страшные красные глаза, все еще бездействуя. Она не хотела драться, потому что не хотела во все это верить. Ничто не пугало больше, чем-то, что его ненависть могла вернуться за ней снова. Она больше не вынесет этого. Поэтому девушка просто посмотрела на Тома, молча умоляя его не ломать ее снова.       «Докажи, что я ошибаюсь!» — Если ты и правда знаешь, что для тебя хорошо, то держись от меня подальше, — прошипел он с убийственной ноткой в голосе.       Глаза Гермионы расширились, когда она поняла угрозу, скрывающуюся за его ледяными словами. — Ты не хочешь, чтобы я причинил тебе боль, Грязнокровка.       Его магия усилилась, когда он прошипел ей эти слова. Словно подчеркивая его угрозу, она напала на нее, пронзила тело и Гермиона не смогла сдержать вздох боли, сорвавшийся с губ. Хотя последнее слово, которое он произнес, ранило гораздо сильнее, чем грубая атака злой магии. Том отпустил ее плечи и отошел в сторону. Оставшись без поддержки, Гермиона рухнула на пол, так как ноги больше не держали. Она тяжело дышала, пытаясь восстановить ритм дыхания. Том смотрел на нее сверху вниз своими холодными, безжалостными глазами. Затем внезапно он повернулся и пошел прочь от нее.       Гермиона позвала его мягким, умоляющим голосом: — Том. Пожалуйста.       Она с ужасом наблюдала, как Том вытащил палочку и снова повернулся к ней лицом. Жестокий блеск не уходил из его глаз, когда он взмахнул палочкой легким и изящным движением. Гермиона почувствовала атаку такой силы, что ее снова отбросило на пол. Сила заклинания заставляла ее скользить по полу, пока не столкнула с другой стеной коридора. Ударившись о неё, Гермиона почувствовала жгучую боль в плече. У девушки перехватило дыхание и она пластом рухнула на землю. Ее дыхание стало прерывистым, но уши все еще шум шагов. Эхо от них в пустынном коридоре становилось все тише и тише, пока и вовсе не исчезло.       Том оставил ее.

***

      Гермиона медленно, словно в трансе, вернулась в гриффиндорскую гостиную. Плечо болело. Но боли на самом деле не было. Этого не может быть. Если она смирилась с болью, то должна смириться и с причиной ушиба. По пути она встретила группу слизеринцев с третьего курса, которые явно игнорировали комендантский час. Подростки презрительно ухмылялись, когда девушка проходила мимо. Гермионе стало все равно. Они даже шипели ей в след: «Грязнокровка!».             Для Гермионы это больше не имело никакого значения. Почему ее должна беспокоить их ненависть? Она просто не могла позволить волноваться из-за этого. Потому что если бы все-таки позволила, то пришлось бы признать, что выражение его лица тоже ранило ее. Что эти чувства в его глазах сломили ее.       Гермиона вошла в гриффиндорскую гостиную. Там было полно народу. Уроки давно закончились и сейчас пятница, так что ученикам не нужно было делать домашнее задание. У них ведь были еще выходные, чтобы закончить его. Вместо этого они теперь наслаждались, играя в игры с друзьями, болтая или читая книгу. Что бы там ни было, Гермиона не хотела к ним присоединяться. Она спокойно прошла через гостиную в направлении лестницы. — Гермиона! — она остановилась и обернулась к Лонгботтому, который окликнул ее.       Он встал со стула, на котором сидел, и подошел к ней. — Ты так внезапно исчезла после Трансфигурации, — сказал Лонгботтом своим мягким голосом, — мы волновались. Ты в порядке?       Гермиона чуть не съежилась, увидев искреннее беспокойство в его глазах. Она просто не могла справиться с этим. Если бы девушка это сделала, ей пришлось бы признать, что существует и противоположность. И что именно он смотрел на нее, излучая это ужасное чувство. — Да, я в порядке, — сказала Гермиона спокойным и уверенным голосом. — Почему бы тебе не остаться с нами? — тихо спросил Лонгботтом, указывая на Уизли и Люпина. — Знаешь, я действительно устала, — произнесла девушка с бесстрастными, почти ледяными интонациями, — думаю, мне пора спать.       И все же в его глазах горело уже невыносимое беспокойство, когда он смотрел на нее. — Окей. Но если передумаешь, ты знаешь, где мы.       Гермиона кивнула, одарив его пустой улыбкой. Затем отвернулась и продолжила свой путь в спальню. Она надеялась, что упомянутая пустует, но ей не повезло. Роза и Люсия сидели на тошнотворно розовой кровати последней и листали журнал. Они обе подняли головы, когда Гермиона вошла. Девушка сразу заметила, как в их глазах вспыхнуло унизительное любопытство. — Гермиона, хочешь присоединиться к нам? — спросила Роза пронзительным голосом.       Гермиона только покачала головой. Это было последнее, чего она хотела прямо сейчас. Сидеть с ними, читать дурацкие журналы моды и обсуждать ее кровь. Потому что именно это они и хотели обсудить, не так ли? Не обращая внимания на девочек, Гермиона подошла к кровати, села и укрылась одеялом. Она легла и уставилась на красные пологи, окружающие ее.       Она не могла дальше игнорировать это. Это нельзя дальше отрицать. С тех пор, как он посмотрел на нее таким невыносимым взглядом, все вернулось. Боль, печаль и горькое одиночество терзали все внутри. Это снова сжигало ее. Тьма вернулась, а она осталась беззащитна.       Может, еще не все потеряно? Может, она как-нибудь спасет его? Гермиона перевернулась на бок и закрыла глаза. Она все еще видела отвращение в его бездонных серых глазах. И она поняла, что теряет надежду. Она должна принять: его ненависть вернулась. Лорд Волдеморт наконец-то настиг ее. Сон долго не хотел приходить к Гермионе, но когда пришел, то в сопровождении кошмарных воспоминаний.  — Нет! Только не Джинни!       Гермиона услышала отчаянный крик Гарри. Она обернулась и увидела, как Джинни рухнула на землю. Гарри подбежал к ней, осыпая проклятиями Пожирателя Смерти, сбившего с ног его девушку. Гермиона быстро взмахнула палочкой и обрушила мощное проклятие на Пожирателя, с которым сражалась прямо сейчас. Мужчина не смог защититься и получил ранение. Он упал и девушка поняла, что он умер. Но сейчас ей было все равно. Не было чувства вины.       Гермиона повернулась и побежала к Гарри и Джинни. Она опустилась рядом с Джинни на колени. Глаза Уизли были закрыты, лицо смертельно бледно. Но в ней еще теплилась жизнь, поняла Гермиона, пощупав пульс. Затем схватила девушку за руку, Гарри за плечо и трансгрессировала. Они снова очнулись далеко от места битвы. В передней части палатки. Для экономии.       Недели шли за неделями. И с каждым днем Гермиона приходила все в большее отчаяние. Проклятие, поразившее Джинни, было отравляющим. Темная Магия. Сначала это отняло у Джинни силы. Потом онемели ноги. Гермиона перепробовала все, чтобы остановить проклятие, но безуспешно. Но у них оставалась надежда.       А потом пришла боль. Джинни кричала в агонии. И ни одно зелье Гермионы не облегчало ее страдания. Это было просто ужасно — видеть подругу в таком кошмарном безумии, не в силах помочь. Гарри все время сидел рядом с Джинни. Гермиона знала, что это, черт возьми, сломило его. Но что она могла сделать? Сказать ему оставить ее? Сказать ему, что надежды больше нет?       Потому что все это знали. Джинни умирала самым медленным и жестоким способом. Она была в такой агонии, что даже не могла узнать своего возлюбленного. И Гермиона поймала себя на том, что хочет, чтобы Джинни умерла.       Она не хотела, чтобы она умирала! Джинни была ее подругой. Гермиона не могла представить себе жизнь без нее. Но девушка знала, что для Джинни будет лучше уйти.