Попрыгунчик

      Все-таки умные люди были правы, когда говорили, что шаг за шагом в нашу голову приходят все новые и новые мысли. Если так пойдет и дальше, то прогулки мимо утренних пробок превратят меня в настоящего философа. Конечно, не уровня Гегеля или Кьеркегора, но, надеюсь, дотяну хотя бы до инстаграма Оливии Блузовой.       Шаг — вопрос. Еще один шаг — уже ответ. Наблюдение, осмысление, выводы. Мои ноги быстро съедают весь путь до университета, и вот я уже внутри. Прямо с порога встречаюсь взглядом с другим парнем — кареглазым, с густыми черными бровями, среднего роста, худым, однако, насколько позволяет оценить верхняя одежда, подтянутым и плотно сбитым. Через плечо висит гитара в самом обыкновенном чехле. На голове черная шапка-колпак (под которой наверняка спрятались примятый ежик темных волос и выбритые виски) в тон джинсам, прекрасно гармонирующим с бордовой курткой. Вид, честно сказать, самый обычный для студента, только вот… черные усы. Обычно их носят взрослые солидные дяденьки с таким же взрослым и солидным пузиком, а не двадцатилетние молодые люди. Но здесь иной случай — они крайне идут парню, завершая образ и делая его немного мужественнее.       Да, все-таки хорошо, что я решил отрастить усы. А что? Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.

***

      У раздевалки стоял Илья, как всегда, погруженный в телефон. Конечно, он же староста. И если ты сегодня решил не приходить на свидание к старому профессору, чтобы послушать его были и небылицы, намешанные с наукой в винегрет, то, несомненно, попросишь прикрыть свою ленивую пятую точку главного человека группы. Того, кто наказан и одновременно благословлен деканатом за грех в виде отличной учебы в школе. Пока ты спишь в своей уютной кроватке, Илья всегда на страже твоего благополучия на предстоящих экзаменах. И хоть бы одна сволочь шоколадку ему за это купила разок…        — Здорова, как твое ничего?        — А, Игорян, приветствую, — Илья на секунду оторвался от экрана, протянул руку для рукопожатия и снова вернулся в Матрицу, проворно набирая ответ кому-то другой рукой. — Мое ничего? Да знаешь, сегодня оно ничего.        — Все вы так отвечаете. Но мы сейчас быстро это исправим!       С этими словами я открыл свой рюкзак. Так, тетради, учебник, зонт, упаковка от струн, сгрызенный карандаш… Бардак хуже, чем в женской сумочке. На выходных надо обязательно навести здесь порядок и не верить внутреннему голосу, что можно все сделать и завтра. Да где же эта чертова… А, вот она!        — Держи шоколадку, твоя любимая «Алеська». Спасибо, что вчера не отметил меня.        — Да что ты, не надо было, мне же не трудно.        — Бери, бери! Рассказывать он мне тут будет сказки. Помнишь, я тебя в прошлом семестре замещал неделю, пока ты болел? Думал, что не доживу до конца, быстрее одногруппники наши любимые меня кучканут в темном переулке за то, что отмечал все их пропуски. Эх, не того ты в замы себе выбрал, ну не могу я людей обманывать. У тебя как-то ловчее получается.        — Хочешь сказать, что я обманщик?        — Эм-м, не-ет, что ты! — этот неловкий момент, когда опять ляпнул, не подумав. — Скорее мастер недоговорок. Кстати, давно хотел спросить, как долго ты сооружаешь свою прическу по утрам?        — Эка ты ловко с темы съезжаешь однако, — Илья улыбнулся, значит, не обижается. — Фен, воск, лак, десять минут и вуаля — челка будет стоять так же крепко и долго, как памятник Ленину на площади имени его же! Ладно, пойдем-ка лучше в лекционку, пока ты еще чего не ляпнул. А за шоколадку все же спасибо. Приятно.

***

       — Таким образом, с одной стороны философия Шопенгауэра примыкает к критике разума Канта и прежде всего, как и философия Фихте, к её идеалистической стороне. Однако с другой стороны…       А с другой стороны, неужели он не видит, что половина аудитории уже уснула на разборе «О воле в природе» в самом начале лекции, а оставшиеся в живых погрузились с головой в созерцание милых картинок с котиками на своих гаджетах? Даже Ирина, наша красавица и умница, которая всегда записывает все лекции, сидит с ручкой в зубах и задумчивым взглядом смотрит куда-то в стену чуть выше блестящей лысины профессора. Наверное, опять думает о своем Сашке.       Интересно, почему людей так тянет к тем, кто даже и не смотрит в их сторону? Вот, к примеру, Ира — сферическая прелесть в вакууме — золотистые локоны до талии, красивенькое слегка вытянутое личико, безупречное чувство стиля. А какой у нее божественный смех: словно феечки среди синих колокольчиков устроили свой праздник весны и пробуждения природы! И вот надо же ей было связаться с этим подонком? Он же ее ни во что не ставит, использует как прислугу: принеси-помой-подай-иди-нафиг-не-мешай! И кроме пива и ноутбука с игрушками вечерком его ничего не интересует. А Ирочка, она же совсем не такая… Ее бы в театры водить, любить, нежно обнимать и каждое утро приносить в постель цветы. Мягкие и утонченные, как ее руки, лилии.       Ах, если бы она была со мной, то я бы обязательно…        — Эй, а тебе родители не говорили в детстве, что так пристально сверлить взглядом людей — неприлично? Лучше бы подошел, пообщался с ней на перерыве, — шепнул мне Илья, хитро прищурясь.       Как он, однако, любит влезать в мой внутренний диалог в самый неподходящий момент. Чувствует, что ли, засранец? И хоть Илюха мой друг, как же хочется его иногда придушить…        — Нет, они мне говорили: «Не суй свой нос в чужой вопрос — дольше проживешь!» — прошипел я в его сторону.        — Ой-ой-ой, какие мы ранимые. А я-то всегда думал, что настоящие суровые металлюги — люди без нежных чувств, а оно вон как оказалось: струны твоей души закопаны-то совсем неглубоко.        — Тебе вредно думать: мозги с непривычки нагреваются, температура вокруг головы повышается, и твои гламурные желтые очки запотевают. И то, что я слушаю металл, еще не значит, что… А чего это я вообще перед тобой оправдываюсь?! Сидел, залипал в свой телефон, вот и залипай дальше!        — Ну ладно, ладно, Игорь. Извини, я не хотел тебя…        — Иди. В. Жопу. И шоколадку свою туда же засунь.